Часть 37

Мы направились вглубь разрушенной деревни. Идя по незнакомой местности, я вдруг осознала, что мы приближаемся к церкви. Храм возвышался среди пепелища, мрачный и величественный, словно памятник погибшему миру. Знакомые своды, тяжёлые двери, серая каменная кладка — всё это кольнуло где-то в груди. Забавно, от чего бежала всю жизнь, к тому и вернулась. Неожиданно мои спутники остановились. Так резко, что я чуть не врезалась в их спины. — Амадея, — заговорил Кевин, и его голос звучал необычно — мягче, чем обычно. — Здравствуй. Мы пришли за тобой. Я высунулась из-за их спин, пытаясь разглядеть ту самую женщину, ради которой мы тащились через эти руины. На лавочке у входа в храм сидела сгорбленная старушка. Её белые волосы длинными прядями спадали на плечи, переливаясь на солнце — единственное, что здесь вообще переливалось. Странный контраст: волосы, которых не коснулась старость, и сморщенное, но удивительно прекрасное лицо. Тонкие черты, правильные скулы — видно, какой красавицей она была в молодости. Но глаза… бесцветные, выцветшие, словно выпитые временем. Они отталкивали, заставляли отводить взгляд. — Вы зря пришли, — раздался голос, сухой и шелестящий, как осенние листья. — Я не буду полезна Тёмному богу. Лучше сразу убейте меня. «Ого, — подумала я про себя. — Дальновидная бабка. Сразу к делу перешла». — Александра, — Мужчина обернулся ко мне, кивнув в сторону старушки. — Твоя очередь. Я мысленно закатила глаза. Ну конечно. Переговорщик хренов. Теперь ясно, зачем я здесь понадобилась — уговаривать древнюю бессмертную, которая явно не в восторге от перспективы служить Тёмному богу. Я кивнула, давая понять спутникам, что им лучше удалиться. При них мой дипломатический талант точно не раскроется. Кевин с сомнение посмотрел на меня, но всё же отошёл с Мира за угол храма. Я опустилась на лавочку рядом со старушкой. — Я знаю, что ты будешь говорить мне, Александра, — прошелестела она, даже не глядя в мою сторону. — И что же? — усмехнулась я. — Все твои слова будут бестолку. Ты сама — порождение тьмы. Вряд ли я прислушаюсь к тебе. — Ещё месяц назад я была обычной смертной, — пожала я плечами. — И только недавно стала порождением тьмы, так сказать, по случаю. Так что, думаю, мы с вами найдём общий язык. Плюс, если вы не заметили, я не выбирала, рождаться мне в тёмной силе или нет. Так что не надо мне предъявлять по факту рождения. Амадея медленно повернула ко мне голову. Её бесцветные глаза смотрели прямо в душу. — Да, — подтвердила она, слегка кивнув. — Ты права. Ты порождение тьмы, рождённая с помощью тьмы. Но, несмотря на это, ты не познала, что такое любовь. Забавно, правда? — Я смотрю, вы тоже в любви не особо купались, — усмехнулась я. — Раз сидите посреди храма одна-одинёшенька. — Ты права. Но я знала, что такое любовь. — Она помолчала. — Ты знаешь, что означает моё имя — Амадея? — Без понятия, — честно призналась я.— Я вообще в именах не разбираюсь. — Амадея, — начала старушка, и в её голосе послышалась древняя, забытая музыка. — Означает «Божья любовь» или «Возлюбленная Богом». Я была первым ангелом, который спустился к людям. Бог дал мне любовь к ним. Я любила их… — Её голос дрогнул. — Но как только они узнали, кто я, они разорвали моё тело и мою душу. Я вздохнула. — Сочувствую. Если бы мы были в обычном мире, я бы посоветовала обратиться к психологу. Но тут, сама понимаешь… — Твоя душа трепещет, — перебила она меня. — Что? — не поняла я. — Я говорю, твоя душа трепещет, — повторила Амадея. — С даром любви к людям я унаследовала способность видеть души. У смертных есть убеждение, что влюблённость и любовь — это разное. Что влюблённость происходит по разуму, а любовь — по сердцу. Но люди не знают, что эти два человеческих органа не имеют отношения к настоящей любви. Любовь — глубокое чувство. Оно живёт в душе. — То есть хотите сказать, если я люблю сердцем или разумом — это всё корыстно? — уточнила я. — Да, — подтвердила она. — Когда вы любите сердцем, вы жаждете чувств. Когда разумом — жаждете материальных благ. — Получается, все смертные корыстные? — усмехнулась я. — Нет. Когда вы влюбляетесь по-настоящему, вы влюбляетесь душами. Душа сама выбирает. Она влюбляется в повадки, в движения, в слова, в действия. Только душа способна на это. А сердце и разум — лишь оболочка. — Красивые слова, — я откинулась на спинку лавочки. — И моя душа трепещет, значит? — Ты и без меня знаешь, что да, — улыбнулась Амадея. — Ты влюблена. Но у твоей любви нет будущего. — Знаете, я даже не уверена, что завтра наступит, — пожала я плечами. — Поэтому я больше чем уверена, что у моей любви есть продолжение. Хотя бы на один день. — А ты упрямая, — усмехнулась старушка. — В молодости я была такой же. Тоже жаждала любви. — Знаете, это всё очень интересно, — перебила я, понимая, что разговор уходит в сторону. — Но меня всё же интересует вопрос: почему вы не хотите пойти к Тёмному богу? Преклонить колено и всё такое. Я готова вас обрадовать — Создательницу уже нашли. Она в активном поиске того, как одолеть Тёмного бога. Неожиданно Амадея рассмеялась. Но смех был не радостным — каким-то истеричным, надрывным. — Александра, переводя книгу, ты не вычитала суть. Как же ты читала? — Подождите, — резко перебила я. — А откуда вы знаете про книгу? — Я всё о тебе знаю, — спокойно ответила Амадея. — Ещё задолго до твоего появления Светлый бог предсказывал, что ты появишься. — О, а он вам не предсказывал, что мне конкретно нужно сделать? — съязвила я. — Ах да, он особо ничего предсказать и не мог. Это ведь он кончил свою Создательницу. — Александра, — вновь обратилась ко мне бабушка, и её голос стал серьёзным. — Когда светлое примет тёмное, а тёмное примет светлое — случится должное. — Красиво сказано, — подытожила я. — Но от этого мне не легче. Нельзя обычными словами сказать, что делать? Без ребусов? — Мне велено передать эти слова. Я передаю. — Супер, — усмехнулась я. — А что значит «примет»? Светлое — тёмное, тёмное — светлое? Я задумалась. Если так подумать, Тёмный бог — это тёмное, Эрагон — это светлое. Ну, слава богам, хоть это понятно. Выходит, их надо… поженить, что ли? Чтобы они приняли друг друга? — Ну тогда придётся сказать Тёмному богу, чтобы он выстраивался в очередь, — фыркнула я. — Там Анжелика, потом Создательница, может, они уже наоборот… А до меня очередь потом дойдет, как говорится, я уже занимала. — Ты как зверушка? — оборвала меня Амадея. — Вечно зубы скалишь. Тебя приучили к боли, и ты научился воспроизводить боль. Я встала с лавки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Нет, я в этом цирке больше участвовать не хочу. — Я посмотрела на неё сверху вниз. — Амадея, либо ты идёшь с нами, либо… Договорить я не успела. К нам быстрым шагом приближались Кевин и Мира. Лица у обоих были напряжённые, встревоженные. Девушка, не говоря ни слова, схватила старушку за руку — и в одно мгновение они исчезли. Амадея даже ойкнуть не успела. — Какого… — начала я, но мужчина уже схватил меня за руку. — Идём! Я рефлекторно вырвала руку и отшатнулась. — Что случилось? Что за спешка? — Я чувствую чужую энергетику, — Кевин говорил отрывисто, почти шипел. — Очень сильную. Нам нужно уходить. — Чужую энергетику? — не поняла я. — Хранители или кто? Вы, армия Тёмного бога, испугались какой-то сущности? — Не сущности, — усмехнулся он, но усмешка вышла нервной. — Я чувствую силу Эрагона. Я замерла. — Что? Как ты можешь её чувствовать? Он что, совсем дурак? Чтобы каждый второй мог его засечь? — я прищурилась. — Погоди. У тебя такая способность? Чувствовать чужие силы? — Умница, Александра, угадала, —Кевин говорил сквозь зубы. — А теперь идём. — Не хочу, — упёрлась я. — Александра, — прошипел он, — так надо. Я лихорадочно соображала. На земле мне гораздо безопаснее, чем с Тёмным богом. У того, как я поняла, с головой проблемы, и вряд ли мы договоримся. Я вспомнила, как Мира учила меня обращаться к тьме. Не вытягивать из себя, а просить со стороны. Я попыталась сосредоточиться, позвать тьму мысленно, но Кевин снова схватил меня за руку и потащил за собой. Мы бежали к церкви. Я еле поспевала за ним, путаясь в обломках. — Кевин, — выдохнула я на бегу, — извини за нескромный вопрос, но нельзя просто перенестись? Как Мира? — Нельзя, — отрезал он, не сбавляя шага. — Мы отправили Миру первой, потому что надо было срочно уносить Перворождённую. Она бы не смогла так быстро перебирать ногами, как ты сейчас. А мы не можем уйти порталом — оставим след. — След? Магический? По которому нас вычислят? — я пыталась отдышаться. — А кто сунется в самое пекло к Тёмному богу? — Многие, — мрачно ответил мужчина. Мы влетели в церковь. Кевин затолкал меня в самый тёмный угол, а сам прижался к двери, всматриваясь в пелену снаружи. — Тихо! — зашипел он, хотя я и так молчала, пытаясь отдышаться и не дышать слишком громко. Я забилась в угол за колонной и замерла. Сердце колотилось где-то в горле. И вдруг в другом углу, почти у самого пола, начало сгущаться тёмное облако. Маленькое, почти незаметное, словно специально созданное, чтобы увидела только я. Тьма. Он поманил меня пальцем, показывая, чтобы я отошла подальше от Кевина. Я осторожно двинулась, стараясь ступать бесшумно. Но, как назло, под ногой предательски скрипнула половица. — Т-с-с! —мужчина зашипел громче прежнего. Я замерла, мысленно проклиная всё на свете. Но когда он снова отвернулся к двери, я продолжила движение. Медленно, как кошка, переставляя ноги, я зашла за колонну и опустилась на корточки рядом с маленьким облачком. — Александра, — прошептал Тьма своим привычным насмешливым тоном, — неужели ты опять попала в передрягу? — Эта фраза бесит меня с полпинка, — прошипела я в ответ. — Если хочешь надо мной поиздеваться, давай быстрее. Чего тебе? — Я хочу помочь тебе. Спасти. — О, какое благородство, — усмехнулась я. — И каким образом? — Иди за мной. Я помогу оторваться от этого. — А дальше что? — я прищурилась. — Думаешь, я выживу на земле одна? Мне как-то существовать надо. Может, с ним безопаснее? — Александра, — Тьма заговорил серьёзно, без обычной издёвки. — У Тёмного бога другие планы на тебя. Ты сама видела, в каком он состоянии. Слабый, даже до бессмертного не дотягивает, не то что до бога. Ему нужно восстанавливать силы. В тебе есть частичка тьмы. Забрав её, он сможет приблизиться к прежней мощи, а там и обряд завершит. У меня похолодело внутри. — Забрать частичку? Как это? — Проще говоря, — Тьма понизил голос до шёпота, — вырвет твоё сердце и съест его. Теперь понятно? — И когда он планирует это сделать? — Сегодня. Амадея нужна была, чтобы очистить частичку тьмы от тебя. С миру по нитке — и ужин готов. — Какой ужас, — выдохнула я. — Тихо! — шикнул Тьма. — Иди за мной и не отставай. Он поплыл куда-то вглубь, к маленькой двери в углу. Я оглянулась на Кевина — он всё так же стоял у входа, не обращая на меня внимания. Я шмыгнула за дверь. В маленькой комнате, куда я попала, не было ничего, кроме люка в полу. — О боже, — простонала я. — Тьма, хоть убей, но я туда не полезу. — Полезешь, — отрезал он. — Там недолго. Дай руку, чтобы не так страшно было. — Господи, почему из всех наследниц ты выбрал именно меня? — простонала я, но руку протянула. Его когтистая лапа сомкнулась на моём запястье. Я зажмурилась и шагнула в темноту. Мы спустились в подземелье. Я дрожащими руками закрыла над головой люк. — Хорошо, — шепнул Тьма. — Теперь он нас не заметит. Идём. Сверху донесся грохот распахнувшейся двери и злой голос Кевина. Но Тьма уже тянул меня вглубь, в спасительную темноту. ****** Я шла по склизкому полу. Откуда здесь эта слизь и что она вообще такое — я предпочитала не думать. В кромешной тьме, хоть глаз выколи, я кое-как переставляла ноги, молясь, чтобы не наступить на что-нибудь живое и не очень. При других обстоятельствах я бы ни за что не сунулась в такое место, но, как говорится, жизнь заставит — и не по таким тоннелям ползать научишься. Тьма двигался впереди уверенно, будто эти катакомбы были его гостиной. Я цеплялась за его когтистую лапу и старалась не думать о том, сколько всего могло скрываться в этой темноте. — Слушай, — прошептала я, чтобы хоть как-то отвлечься от окружающего ужаса, — а почему именно сегодня он решил меня сожрать? До этого вроде не рвался. Тьма не сбавлял шага, но ответил с привычной усмешкой в голосе: — Он должен был обручиться с Хранительницей грехов. Она бы дала ему полноценную силу, а не твою «с миру по нитке». — Остроумно, — огрызнулась я. — У тебя даже в такой момент чувство юмора не отключается. — Профессиональное, — хмыкнул он. — А что случилось с Хранительницей? Почему план провалился? — Её выкрали, — в голосе Тьмы послышалось что-то похожее на удовлетворение. — Конкуренты, так сказать. — Кто?! — Ну кто-кто… Твой ненаглядный. Я чуть не споткнулась. — Эрагон?! То есть меня он спасать не торопится, а Хранительницу — пожалуйста?! Вот так приоритеты! — Разбирайтесь в своих любовных треугольниках сами, — фыркнул Тьма. — Моё дело — тебя вытащить. — А дальше что? — я ускорила шаг, пытаясь не отставать. — Выберусь я сейчас, оторвусь от Кевина, а дальше? Жить мне негде, есть нечего. Мало того что тёмный бог сожрёт, так ещё и отродья какие-нибудь добьют. — Значит, нужно связаться с Эрагоном. — Ага, — усмехнулась я горько. — В очередь, пожалуйста. Сначала Анжелика, потом Создательница, потом, может быть, и до меня дойдёт. — Не будь дурой, — осадил меня Тьма. — Бери всё в свои руки. Хватит сидеть на задворках. Ты теперь знаешь, кто ты. Ты имеешь полное право претендовать на место рядом с ним. — На что претендовать? — я даже остановилась от возмущения. — Я же ничего не умею! Ни тьмой управлять, ни дипломатией этой бессмертной… — Хотя бы на то, чтобы тебя воспринимали всерьёз. Чтобы они боялись, что твой ненаглядный женится не на какой-то дуре, а на тебе. На законных основаниях. Я хотела возразить, но впереди забрезжил свет. Мы приближались к выходу. Последние метры я почти бежала, мечтая выбраться из этой вонючей дыры. Когда мы наконец вышли на поверхность, я вдохнула полной грудью — воздух здесь был затхлым, но после подземелья казался нектаром. Мы оказались на холме. Вокруг — ни души, только пепел и тишина. Коридоры, по которым мы шли, остались где-то внизу. — Похоже, нас правда потеряли, — выдохнула я. — Кевин даже найти не смог. Но уверена, это ненадолго. Он же говорил, что чувствует чужую энергетику. Хотя… есть ли у меня вообще эта энергетика? — Есть, — коротко ответил Тьма. — И он скоро начнёт сканировать местность. Так что отдыхать некогда. Я огляделась. Внизу виднелись руины деревни, где мы были. И вдруг меня осенило. — Тьма, мы должны помочь Мире. Её тоже нужно вытащить оттуда. — Александра, помоги сперва себе, — строго сказал он. — А потом уже думай о других. — Вдвоём легче выжить, — упёрлась я. — Не одна же я тут. — Ей в твоём мире ничего не угрожает, — отрезал Тьма. — Она нужна Тёмному богу для войска, так что пока она в выгодном положении. Если будет реальная опасность — обещаю, спасу. Я прищурилась, глядя на него. — Слушай, я никак не пойму, — начала я медленно. — Что у тебя за адское желание мне помогать? Я понимаю, во мне частичка тьмы, продолжение рода и всё такое… Но в чём твой интерес? Чтобы я поскорее начала рожать наследничков? Зачем? Тьма остановился. Его дымчатая фигура, казалось, замерла, обдумывая ответ. — Затем, Александра, — наконец произнёс он, и в его голосе не осталось ни капли насмешки, только древняя, тяжёлая серьёзность, — что если ты погибнешь, вместе с тобой погибнет последняя надежда тьмы на возрождение. Не частичка — вся суть. Я не просто так вложил в тебя эту силу. Ты — не просто сосуд. Ты — ключ. — К чему? — выдохнула я. — К равновесию. К миру, который рухнет, если ты не сделаешь выбор. Поэтому, пожалуйста, — он посмотрел на меня своими светящимися глазами, — перестань думать, что ты просто смертная, которой не повезло. Ты — Александра. Дочь Торендо. Наследница тьмы. И единственная, кто может помочь нам. Я молчала, переваривая. — А теперь идём, — Тьма снова двинулся вниз по склону. — Нужно найти убежище и придумать, как связаться с твоим Серафимом. Пока этот недальновидный не напал на след. Я вздохнула и поплелась за ним. В голове была полная каша, но одно я знала точно: просто выживать теперь мало.