Часть 48

Я стояла в шоке, всё ещё не отойдя от увиденного. Внутри меня смешалось всё — страх перед осознанием, насколько могущественное существо стояло перед моими глазами, и какое-то странное, почти болезненное восхищение. Сила Эрагона, его мощь — это не просто привлекало, это гипнотизировало. Заставляло смотреть и не иметь возможность отвести взгляд. Вдалеке показались Ребекка, Мамон и несколько демонов. Видимо, мы всё-таки смогли оказать сопротивление, и они возвращались обратно. Я вздохнула с облегчением. — Ну слава богу, — прошептала я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Почувствовав руку на плече, и обернулась. Позади стоял Ник, и в его взгляде было что-то странное — он словно взвешивал что-то, прикидывал, решал. — Александра, пойдём, — сказал он. — Нужно эту истеричку ещё успокоить. Вздохнув, он помог мне пройти мимо обрушенных камней обратно в цитадель. Айрин всё ещё всхлипывала. Видимо, это очень сильно на неё повлияло, и она была по-настоящему напугана. — Айрин, не переживай, всё закончилось, — начала я тихо, приближаясь к ней. Ник стоял в стороне, прислонившись плечом к стене, и внимательно наблюдал. Девушка сидела, зажмурившись, смотрела не на меня, а в пол, продолжая съёживаться от каждого моего слова. Я подходила осторожно, как к раненому зверьку, боясь спугнуть. И вдруг она словно вышла из истерики. Я не успела даже выпрямиться, как она плеснула в мою сторону чем-то из маленькой склянки, которую держала в руке. Я резко зажмурилась, отворачивая лицо. Но жидкость попала мне на ногу. Сначала я подумала, что это вода. Обычная вода, которой она решила меня обрызгать. А потом начало жечь. Я опустила взгляд на своё бедро и увидела, что с наружной стороны левой ноги, выше колена, на штанине расползалось огромное пятно. Нет, не пятно — дыра. Ткань плавилась, съедалась чем-то невидимым. — Кислота, — осознала я, и эта мысль ударила по мозгам с такой силой, что на секунду я забыла о боли. А потом боль пришла. Кожа покрывалась волдырями, лопалась, кипела. Я пыталась сдержать крик, но он всё равно вырывался из горла с каким-то звериным, нечеловеческим звуком. Айрин смотрела на меня испуганным взглядом, словно сама не понимала, что сделала. Она вжалась в стену, как затравленный котёнок, и что-то пыталась промямлить. Я не разбирала слов — в ушах звенело от боли. Я повернулась к Нику. Он стоял, ошарашенный, будто ожидал чего угодно, но только не этого. Его лицо побелело. — Александра... — начал он. А потом боль стала невыносимой. Будто сам яд добрался до кости. Нога заныла так, что я не удержалась и вскрикнула, начиная падать. К полу я не прикоснулась — Ник успел подхватить меня. — Держись! — рыкнул он, глядя на мою ногу с таким ужасом, будто она уже не принадлежала мне. Айрин, видимо, отошла от состояния истерики и начала подползать к нам. Ник сверкнул на неё красными глазами, и она замерла на месте, затравленно глядя на него. — Сиди! — приказал он. Она снова заревела. — Александра, прости! — кричала Айрин. — Пожалуйста, прости! Я не хотела! Но мне было не до неё. Нога горела, жгла, плавилась, и я понятия не имела, что делать. Ник, кажется, тоже. Он метался взглядом, прикидывая варианты. — Ты, — он указал на Айрин. — Бегом к Серафиму. Передай, что случилось. Скажи, чтобы звал лекаря. Немедленно! Айрин кивнула и, спотыкаясь, побежала прочь. — Александру я отнесу в покои, — добавил Ник, сверкнув взглядом в спину создательницы. Он подхватил меня на руки — бережно, но быстро, и мы помчались по коридорам. Я стиснула зубы, вцепилась в его плечо и пыталась не заорать. — Ник, — прошипела я, когда боль стала совсем невыносимой. — Что? — Если я сейчас отключусь, обещай, что не позволишь им ампутировать мне ногу. Я без ноги не согласна. Я невеста, мне платье нужно красивое, а не… — стараясь расслабить демона, проговорила я. — Заткнись, — бросил он, но голос дрогнул. — И скажи Эрагону, что если он меня вспомнит только после того, как я потеряю ногу, я ему устрою. Крылья выщипаю. — Александра! Мы влетели в покои. Ник аккуратно опустил меня на кровать, и я зашипела, когда нога коснулась простыни. — Лежи, — бросил он. — А ты куда? — За лекарем. И за Эрагоном. — Ник, не оставляй меня одну! — крикнула я, но он уже вылетел в коридор. Я осталась одна. Смотрела на свою ногу, на то, как кислота продолжает своё чёрное дело, и пыталась не думать о том, что будет, если они не успеют. — Ну вот, — прошептала я. — Теперь я буду хромая невеста. Серафим и его калека. Отличный брачный контракт, ничего не скажешь. Дверь распахнулась. Я подняла голову и увидела Эрагона. Он стоял на пороге, тяжело дыша, в разодранной одежде, с чужой кровью на лице. Его глаза скользнули по мне, остановились на ноге, и я увидела, как изменилось его лицо. Оно не стало мягче — оно стало опаснее. — Что случилось? — голос был ровным, но в нём чувствовался лёд. — Айрин, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться. — Очень напугалась, и спутала меня с кем то. Он шагнул ко мне. Быстро, резко. Я не успела моргнуть, как он уже стоял рядом, склонившись над моей ногой. Дверь вновь распахнулась, и в комнату влетел Ник. С ним был молодой парень-ангел, одетый в такие же вещи, как дедушка Ли. Они чуть ли не бежали ко мне. Подойдя ближе, паренёк поклонился Эрагону, склонив голову. — Господин главный Серафим, по вашему указанию лекарь прибыл, — проговорил он. — Почему не Ли? — холодно бросил Эрагон. — Лекарь Ли немного ранен после случившегося. Он быстро восстанавливается, но, так как нам сказали, что помощь нужна незамедлительно, он отправил меня. Я правая рука Ли, уверен, смогу помочь. Эрагон нехотя кивнул. Парень приблизился, и я смогла лучше его разглядеть. Светло-русые волосы, зачёсанные назад, белые крылья, правильные черты лица. Довольно миловидный парень. «Интересно, — подумала я сквозь боль, — у них там что, конкурс красоты среди лекарей?» В следующее мгновение боль снова напомнила о себе. Я хрипло выдохнула и наклонилась к ноге. Эрагон, увидев это, решил не выяснять отношения — просто кивнул пареньку, разрешая приступать. Парень прикоснулся к моей ноге, внимательно осмотрел. — Похоже, у девушки ожог, но необычный. Скорее всего, какое-то химическое вещество, — заключил он. — Умник, — скрипя зубами проговорил Ник. — Мы и без тебя это знаем. Ты вылечить-то её можешь? — Могу, — утвердительно кивнул юноша, аккуратно приближаясь ко мне. — Но для начала нужно обработать специальной мазью, чтобы убрать кислоту. Как только её уберём, восстановить ногу будет гораздо легче. Можно даже обычным способом. — Это лекарство у тебя? — поинтересовался Эрагон. Он стоял, скрестив руки на груди, и с каждым разом становился всё мрачнее. Только сейчас я заметила, что у паренька была с собой сумка. Он порылся в ней и достал колбочку с зелёной жидкостью. — Боже, — прошептала я. — Надеюсь, это не вторая кислота. Ещё одно такое ощущение я не переживу. Парень взял ножницы. Я поняла, что ему придётся разрезать ткань, чтобы обработать ногу. Даже не стала сопротивляться — только героически приготовилась терпеть. Он начал намазывать бедро, от колена. Полз вверх. Всё выше. Приближался к ягодице. И когда он зачерпнул ещё мази, чтобы помазать выше, Эрагон остановил его, схватив за руку. — Достаточно. Дальше я обработаю сам. — Что? — удивилась я. — Пусть парень обрабатывает, от его мази мне правда легче! Я непонимающе смотрела на Эрагона. — Я не думаю, что справлюсь хуже, — сказал он. Парень замялся. — Уверяю вас, Серафим, — начал он, — я очень компетентен. И девушка сама говорит, что ей легче от этой мази. Я справлюсь и доделаю свою работу до конца. — Я велел тебе проваливать, — бросил Эрагон, и в его голосе послышалось явное раздражение. Парень понял, что с Серафимом лучше не спорить. Быстро собрал свои вещи, поклонился и вышел. Ник усмехнулся. Я переводила взгляд с одного на другого, совершенно не понимая, что происходит. — Ты чего? — спросила я, когда дверь за лекарем закрылась. — Он же почти закончил! — Не твоё дело, — отрезал Эрагон, беря в руки колбочку с мазью. — Это моя нога! Моё дело! — Я сказал. Ник тоже проваливай. Ник, видимо, не сильно захотел спорить — быстро закрыл за собой дверь. Эрагон тяжело вздохнул, зачерпнул мазь и уставился на меня. Я удивлённо таращилась на него в ответ, пока в моей голове не начало формироваться жуткое подозрение. Кислота распределилась не только по бедру. И не только по ягодице. А точнее, по ягодице, но на то самое место, на котором я, собственно, сижу. Эрагон — последнее существо в этом мире, которое я хотела бы видеть в роли лекаря для подобной локации. Заметив мою реакцию, он приблизился. — Так, Эрагон, — я ловко выхватила у него баночку. — Дальше я сама. Спасибо за заботу. Я попыталась встать, но нога подкосилась, и я плюхнулась обратно. На лице Эрагона расплылась самодовольная улыбка — такая, будто он только что выиграл спор, в котором я даже не знала, что участвую. — Ну что ты, Александра, — начал он, и в голосе звучала неприкрытая насмешка. — Ты же сама говорила, что мы были очень близки. Чего нам стесняться? — Я не стесняюсь! — я попыталась отползти, но он уже перевернул меня на живот. — Эрагон, прекрати! — я забилась, пытаясь вырваться. — Тише, Александра, — его голос был спокойным, почти скучающим. — Я просто обрабатываю мазь. — Я же сказала, что сама могу! Отпусти меня немедленно! Я дёрнулась сильнее, и в тишине комнаты раздался отчётливый треск ткани. Моих штанов. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — я замерла, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Александра, не вертись, — его голос звучал так, будто он успокаивал норовистую лошадь. — Я лишь быстренько обработаю и отпущу. — Нет! Пусти! Я лучше буду терпеть этого милого парнишку-лекаря, чем позор перед тобой! — Его уже нет, — философски заметил Эрагон. — А я здесь. И мазь здесь. Я поняла, что борьба бесполезна. Смирившись со своей участью, я подпёрла подбородок ладонями и уставилась в стену. — Умоляю, сделай так, чтобы это закончилось как можно скорее, — прошептала я. Вначале Эрагон действительно наносил мазь чётко, по делу. И мне с каждым движением становилось легче — приятная прохлада расслабляла тело, которое ещё недавно сжималось от жгучей боли. Я даже начала расслабляться. Его пальцы двигались уверенно, массируя, распределяя состав по коже. Так приятно, что я не сразу заметила, как рука перестала массировать и начала... гладить. — Эй, — я дёрнулась. — Ты куда полез? — Обрабатываю, — голос звучал невозмутимо. — Это уже не обработка! Это уже что-то другое! — Тебе показалось. — Мне не показалось! У тебя рука... — Рука там, где нужно, — отрезал он. — Эрагон, ты сейчас... ты... — Я обрабатываю мазь, — повторил он. — И если ты не перестанешь дёргаться, придётся начинать сначала. Я замерла, чувствуя, как щёки заливает краской. — Ты издеваешься. — Нисколько. — Ты! — я попыталась обернуться, но он придержал меня за поясницу. — Лежи смирно. Или хочешь, чтобы ожог остался? — Не хочу, — процедила я сквозь зубы. — Тогда не мешай. Его ладонь скользнула чуть выше, и я судорожно вздохнула. — Это уже не зона поражения! — возмутилась я. — Кислота могла растечься. — Не могла! Я чувствую! Там всё чисто! — Проверить надо. — Ты проверяешь уже пятую минуту! — Внимательность никогда не помешает. Я зарылась лицом в подушку, чувствуя, как горят уши. Если бы можно было провалиться сквозь землю, я бы сделала это не раздумывая. Но Эрагон, кажется, не собирался меня отпускать. — Знаешь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — когда я представляла нашу близость, у меня в голове был немного другой сценарий. — Какой? — Ну, не знаю. Без ожога. Без кислоты. Без того, чтобы меня выворачивали на живот, как блин на сковородке. — Жизнь полна сюрпризов. — Это не сюрприз. Это издевательство. Он хмыкнул, и я физически почувствовала, как его ладонь замерла. — Закончил? — с надеждой спросила я. — Почти. — Что значит «почти»? Ты уже всё обработал! Я чувствую! — Осталось одно место. — Какое?! — Не поворачивайся. — Эрагон! — Я серьёзно. Не поворачивайся. Я замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по краю ожога, захватывая здоровую кожу. Это было... не больно. Это было приятно. Слишком приятно для лечебной процедуры. — Ты издеваешься, — прошептала я. — Я помогаю. — Ты пользуешься ситуацией! — Может быть, — он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своём плече. — Но я же твой жених. — Ты ничего не помнишь! — Но руки помнят, — его голос был низким, почти шёпотом. — Ты сама говорила. Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала его пальцы на своей спине, и это было так знакомо, так правильно, что у меня защипало в глазах. — Эрагон, — выдохнула я. — М? — Если ты сейчас не уберёшь руки, я не ручаюсь за последствия. — Какие последствия? — в его голосе слышалась улыбка. — Я могу решить, что ты меня вспомнил. И потребовать от тебя полноценного ухаживания. С цветами. С прогулками при луне. С серенадами. — Серенады? — он хмыкнул. — Я не пою. — А я не принимаю лекарства от незнакомцев. Жизнь заставит. Он убрал руку. Я выдохнула с облегчением и разочарованием одновременно. — Всё, — сказал он. — Можешь поворачиваться. Я осторожно перевернулась на спину и натянула одеяло до подбородка. Эрагон сидел на краю кровати, держа в руках баночку с мазью, и смотрел на меня с выражением, которое я никак не могла прочитать. — Что? — спросила я. — Ничего, — он поставил баночку на столик. — Просто думаю. — О чём? — О том, почему я вообще связался со смертной. — Это ты меня спрашиваешь? — я усмехнулась