Часть 2

Настаивать, требовать, убеждать так, будто от чего-нибудь предложенного всерьез может зависеть жизнь — этого не было, и вердикт оказался таким, что в большей степени всё произошло само собой. Пусть будут лучше полу-намеки, общение через отчасти ничем не примечательные действия и прямые слова в случае если уж совсем невтерпёж… Да уж, для неё, как для самки желать быть любимой гораздо более типично и свойственно её природе, тогда как он долгое время принимал одиночество — всё равно трахаясь. — Мелон… о-ох, не ост… прошу тебя, придвинься максимально близко, молю… мой хороший мальчик. По возможности, а-а-ахм, класс… по возможности постарайся быть прижатым ко мне так и дальше… меня заводит… — Не объясняй, мама, я всё понял… куда ещё хочешь моих слюнок? Да, он… и ведь угораздило же… хотя на самом деле стоило вернуться к маме, чтобы… научиться любить правильно и заново испытывать правильный формат любви? Раз сколько раз заправлял своё умение интимного взаимодействия с насилием — неужели так, как могли бы позавидовать радикал-националисты, или ещё хлеще, разве что детей не трогая? Чтобы морально уничтожить, или для развлекухи, не без предупреждения, что он ничем не будет обязан тем более шлюхам и шлюханам, за услуги которых вносил плату и имел, как хотел… после трудных будней. Но одно время таких насыщенных на кровь и страдания, раз для него это было допингом настолько, что он и сам был не прочь пострадать и повыпускать свою кровищу… Чтобы своими силами воспрять фениксом и не оставить шанса даже на единое дыхание тому, кто рассчитывал, что сжал его в тиски — в том числе коп или следак, что не чурается злоупотребления и наркотой, и своим положением. — Сынок, милый… э-э-э, глубже давай… Ох, я вот когда трогаю твои ну прямо очень приличные яйца, то… Их же не думаю, что возможно накачать, как мышцы, чтоб они были больше… Тебе правда достались такие ну едва ли не божественные гены во всяком случае с внешностью? — Мам, ну не неси ты ер… хотя с чего бы мне не согласиться. Ты же рада этому, да? Сегодня, так как уже час ночи в новых сутках… ещё раз мне такое выдашь, то начнёшь исследование языком, понятно? Одним лишь минетом и массажем будешь пробовать заставлять меня кончить тебе на грудь. Но будто мама не была против этого? Обычная да, особенно такая, кто один раз допустил и наотрез будет убеждать, что такое не должно ни за что повториться… этот «грязный маленький секрет». Слова, объятия и помощь — да, но никак не добровольное посягательство сына на окрашенные помадой губы, на вагину и на груди. Он любил одно время, тоже как зависимый, вовсю «развлекаться» всем перечисленным, что означало прямое принуждение, как если дичь попала в капкан. Видимо, наслушавшись и насмотревшись того, что можно чувствовать себя по-настоящему живым, причиняя другому вред разной степени тяжести. Поэтому, не совсем по причине того, что становился старше и сильнее физически, оттого набирая самую злую сторону сомнительной мудрости, вместо того чтобы «приносить пользу» тем, кто «всё равно будет вытирать ноги» из-за межвидовости. И в современное время никуда не делись пережитки прошлого, уж совершенно точно в отношении половых связей между родственниками… даже если в них никакого насилия и угроз разболтать. Но чистота, которую каждому бы найти, без вручения лично в руки посылкой путем жизненных уроков и озарения в сторону света. — Как же отлично ты мнешь мои… вот и вспоминай теперь, когда мне было настолько чертовски хорошо последний раз… а? Никогда не рассказывала, но интересно ли тебе знать, Мелончик… — Ты опять за своё, сейчас уложу под собой и так и усну на тебе своим весом… ебливая мамочка только со своим отпрыском! Мять сиськи — это искусство, по-твоему? Ну раз так, то я тоже скажу, что к яйцам у тебя тоже неплохой подход руками, как для старушки. Со слов «брось ты» началась для него игра в угадайку, пока она — миленькая пятнистая бальзаковская хищница с приемлемым количеством целлюлита, как возрастного изменения тела — также заботливо и ласково щупала его замиксованные межвидовостью рога с их кончиками. Как его мужественные яйца, пока жирный стояк при лежачем положении набок был в ней почти полностью… только плавнее и чуточку ловчее, без грубоватого сжатия, что он делал с её молочными железами. Сама же игра в отгадывание заключалась в том, что могла ли усатая дама сейчас в эротичной форме школьницы в матроске и с мини, лёжа на нем в нейтральной летней форме типа полицейского, раз фуражка отлетела в сторону… на «старушку» по отношению к ней позволить себе задеть свою гордость или прочувствовать похвалу, что она для своих лет ещё очень недурна в ласках, о чём не думала прежде долгие годы… без него! — Мни их, будто тесто мнешь, давай… я не рассыплюсь, если ты всё ещё… — Ах вот ты как, да? Сейчас я тебе настоятельно порекомендую встать раком, малолетняя преступница! Мы ещё не закончили же играть, просто отвлеклись… Наручники одену и разверну, чтобы посмотреть внимательно на твое пустое место, из которого ты меня… нечего было воровать… моё сердце, мама! И они, достаточно размяв формы на них, сделали это, как много чего ещё до… пока продолжали любить не только преступать законы морали во имя любви, что смогла успокоить его и вернуть ей уверенность в себе. Но и частенько во время секса быть в одеждах, где одной из главных частей были щекочущие при чутких движениях промежностью плавательные шорты, на которых яйца неплохо разлеживаются и не задираются обратно… как и её на этот раз черные стринги, хотя проблем с отодвиганием в сторону для члена нет и у обычных дамских тонких трусиков. И стало всё так… как не нужен никакой счёт времени, как и того, сколько должно пройти раз, после чего они осознают, что творят… влюбленные настолько чисто, без желания убивать, унижать или быть униженным при нездоровом принятии своего проклятия неудач. А после, возможно, в случае отсутствия желания заснуть от усталости или выпитого вместе алкоголя, посмотрят что-нибудь слезливое или как минимум то, что захочется досмотреть до конца. И лягут, так как сидение за пивом, суши, небольшим количеством бурбона и сигарет для него обычно долго не длится. Но если смотрят и наслаждаются, то опять же в одеждах, пусть и могут быть голыми за ней. Но и то не всегда… раз нравится тискать нижнее белье, в чем они оба, как сын и мать, солидарны не только в том, чтобы её стирать и нюхать в случае чего, а не из «извращенских» побуждений, где неудивительно, что между ними двумя они поощряются. Да, в одежде… и неважно, что за просмотром даже долбанных домохозяйских передач можно можно лежать друг на друге голыми, пока она медленно толкала в себя его член, а он гладил ей клитор и успевал немножко забраться пальцами. Ведь вкусным из материнского, оказывается, может быть не только молоко, и то его вкус всё же невозможно помнить, пока его проба была в основном только в младенчестве.