Глава 18

На заднем школьном дворе, за рядами голых клёнов, чьи ветви чернели на фоне свинцового зимнего неба, притулился старый сарай — обшарпанный, с покосившейся дверью и окнами, затянутыми паутиной трещин. Здесь, в этом укромном уголке, куда не совались ученики, Тэха и Чонгук нашли своё хрупкое убежище. Уже около 15-ти минут они не могли оторваться друг от друга. Воздух между ними пульсировал, словно натянутая струна, а каждый поцелуй был попыткой впитать утраченное за дни разлуки. Чонгук только сегодня утром вернулся из Японии, его поездка с дедом затянулась, и они с Тэха не виделись дольше, чем планировали. Когда он перехватил Тэхен за руку у школьного двора, её сердце подскочило к горлу. Один его взгляд и они молча направились сюда, в тень заброшенного строения, где время будто остановилось. Тэха прижалась к нему, зарывшись пальцами в его тёмные волосы, чуть взъерошенные ветром. Её длинные чёрные локоны, выбившиеся из небрежного хвоста, струились по плечам, касаясь его куртки. Он обнял её так крепко, будто боялся, что она растает, как сладкий утренний сон. Его личное наваждение. Их дыхание смешивалось, превращаясь в облачка пара, которые тут же растворялись в морозном воздухе. В это мгновение мир сузился до тепла его рук, до биения их сердец, до вкуса губ, знакомых, как собственный вздох. Как же они соскучились друг по другу. Но вдруг резкий звон школьного звонка разорвал приятную тишину, ворвавшись в их спокойный мир, как ледяной ветер сквозь щели сарая, обдавая жутким холодом. Чонгук вздрогнул и неохотно отстранился. Его глаза, ещё полные нежности, теперь отражали мутную смесь боли и раздражения. Он опустил взгляд на черный рюкзак, валявшийся у ног, поднял его, машинально поправил галстук, провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть себе вид прилежного ученика. Идеальный, как и всегда, взгляда не оторвать, красавчик сродни айдола. — Сколько ещё это будет продолжаться? — прошептал он, сжимая её тонкие холодные пальцы. В его голосе звучала усталость, напряженность, с нотками отчаяния. Он был на грани, ходил по тонкому льду и не мог больше этого выносить. Вся боль отразилась в его темных глазах яркой вспышкой. Тэхен подняла ладонь, нежно коснувшись его щеки, будто бы успокаивая. Ее ладонь была холодной от зимнего воздуха, но Чонгук все равно почувствовал жар от прикосновения. — Скоро, — тихо сказала она. — Через пару дней Рождество. Всё закончится. У меня есть план. Расскажу вечером. Обещаю тебе. Глаза Тэхен тёмные, как ночное небо, говорили больше, чем слова. В них читалась решимость, но и тень тревоги, которую она старалась скрыть. Но этого было достаточно, чтобы Чонгук понял, что она говорит правду. Поверил и доверился ей. Звонок прозвенел снова, настойчивее, будто напоминая, что мир никого не ждёт. Чонгук нервно сглотнул, поцеловал её руку с тыльной стороны кисти так бережно, как будто запечатлевая этот момент в памяти. Затем развернулся и шагнул наружу, не останавливаясь. Зимний воздух встретил его вихрем снежинок. Они кружились в лучах тусклого солнца, оседая на его волосах, на плечах, на ресницах. Он шёл вперед, но каждый шаг давался тяжелее предыдущего, а впереди, у школьных дверей, уже маячила фигура Тэмин, его личное наказание. Тэха осталась в полумраке сарая, она не спешила выходить следом. Девушка прижала пальцы к губам, всё ещё чувствуя тепло последнего поцелуя. В груди ныло, словно кто‑то медленно вытягивал из неё воздух. «У меня нет выбора», — повторила она про себя, но эти слова не приносили облегчения. Тем временем Тэмин, заметив Чонгука, расцвела. Её улыбка теперь яркая, как новогодние гирлянды, осветила серое утро. Она бросилась к парню, обвила руками шею, прижалась, и чмокнула его в щеку. С виду они казались настоящей парой, чья любовь не знала сомнений. Чонгук на мгновение замер, его сердце на секунду закололо, словно туда вогнали гвоздь, а затем ответил на объятие, как обычно вежливо, сдержанно. Парочка скрылись за дверьми школы, а снежинки всё падали и падали, скрывая следы их шагов.

***

Тэхен стояла у боковой стены, почти сливаясь с сумраком. Она выбрала это место сознательно и не на виду, но с безупречным обзором. Высокие окна в свинцовых рамах пропускали тусклый зимний свет, рассечённый пыльными лучами, которые, словно прожекторы, выхватывали из полумрака то группу учеников у мишеней, то одинокую фигуру Тэхен в тени трибун. Она решила прогулять первый урок и отправилась в спортзал посмотреть, как готовится их школьная команда к соревнованиям. Здешний тренер, не строгий учитель физкультуры, никогда не выгонял из зала учеников, что заглядывали посмотреть, как проходят их тренировки. Потому это место оказалось идеальным. Тэхен подумала, что она не в силах сейчас сидеть в одном классе вместе с Тэмин и Чонгуком. Для начала ей нужно успокоить свои мысли и сердце. Отсюда она видела всё, словно режиссёр, наблюдающий за тщательно выстроенной сценой. В центре зала, залитый косым лучом зимнего света, стоял Пак Минджи — лучший спортсмен школы. Он напоминал греческую статую, неподвижный, сосредоточенный, будто высеченный из цельного куска гранита. Ни малейшего дрожания в руках, ни тени суеты в движениях. Только абсолютная, почти пугающая собранность. Его руки, сильные и уверенные, плавно натягивали тетиву. В этом жесте была своя особая эстетика, сдержанная мощь, отточенная годами тренировок. Взгляд, холодный и пронзительный, был прикован к мишени. Ни намёка на волнение, ни капли сомнения лишь чистая, беспримесная концентрация.

Тишина.

Прозвучал свист рассекаемого воздуха, и его стрела срывается с тетивы. Она летит стремительно, неумолимо, словно сама судьба направляет её. Мгновение и остриё впивается точно в центр мишени, в самое сердце красного круга. По залу раздаются хлопки аплодисментов, но Минджи не улыбается. Он лишь коротко кивает тренеру, и повторяет упражнение. У этого парня нет жажда похвалы, нет поиска восхищения публики, а лишь одно — неумолимое стремление к совершенству. Тэха заворожена этим зрелищем. А чуть в стороне, у края площадки, замерла Соми — его девушка и одноклассница Тэхен. Видимо, не одна она сегодня прогуливает урок литературы. — Не холодно тут стоять? Голос прозвучал неожиданно, заставив Тэхен вздрогнуть. Рядом, прислонившись к стене, оказался Хосок. Его уши, слегка порозовели от холода, а короткие тёмные волосы чуть отросли и теперь они падали на лоб небрежной волной, придавая ему вид чуть более мягкий, почти мальчишеский. Синяки и ссадины давно зажили, оставив лишь бледные следы, и внешне он почти походил на прилежного ученика. Почти. Галстук, как всегда, был криво завязан, рубашка выбилась из брюк — мелкие детали, говорившие о том, что внутри он остался прежним: упрямым, колючим, но… надёжным. Хосок молчал, разглядывая профиль Тэхен. Свет из окна падал на её лицо, подчёркивая линию скул, тень от ресниц, изгиб губ — чуть припухших, с едва заметным розовым оттенком. Он вдруг подумал: «Какие они на вкус? Наверное, сладкие, как мёд». Мысль обожгла его изнутри, заставила сердце биться чаще, и он поспешно отвернулся, кашлянув, чтобы скрыть неловкость. Хосок провёл ладонью по стене, ощущая шероховатость поверхности, и лишь затем произнёс, негромко, но твёрдо: — Всё готово. Можем начинать. Когда скажешь. Его голос прозвучал как удар тетивы — резко, но уверенно. Хосок толкнул её плечом, не сильно, совсем легко, привлекая внимание, заставляя вернуться из водоворота мыслей в реальность. Тэха медленно повернулась к нему. Уголки ее губ слегка дрогнули, выдавая благодарность, на большее она пока была не в силах. Тэха смотрела на Хосока долго, словно пытаясь прочесть что‑то в его лице, в его взгляде. Затем одобрительно кивнула, и едва слышно прошептала: — Спасибо. Тогда завтра. Тянуть уже некуда. Хосок не стал задерживаться. Встал, провёл рукой по волосам, будто стряхивая наваждение, и направился к выходу. Его шаги гулко отдавались в полупустом зале, эхом отражаясь от стен, пока он не скрылся за дверью. Тэхен снова посмотрела на площадку. Минджи уже собирал стрелы, его движения были точны и размеренны, как всегда. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить внутренний шторм. «Пора», — повторила она про себя.

***

Канун Рождества окутал школу призрачным, почти сказочным светом. За окнами кружились снежинки, оседая на стёклах причудливыми узорами, а в коридорах пахло мандаринами и горячим шоколадом, можно сказать, что предпраздничная суета делала атмосферу чуть менее строгой, чем обычно. Но для Хосока этот день не нёс ни капли радости. Он шёл по коридору, уткнувшись в учебник, мысленно прокручивая детали плана и свою роль в нем. На перемене коридор наполнился гомоном учеников и Хосок, погружённый в свои мысли, не сразу заметил, как из‑за угла выскочила Тэмин. Они столкнулись почти вслепую и учебники с грохотом посыпались на пол, разлетевшись в разные стороны. — Ой! — вскрикнула Тэмин, прижимая ладонь к груди. — Хосок, ты что, не видишь, куда идёшь? Он молча наклонился, собирая свои книги. Его движения были резкими, почти нервными. Он выхватил свой учебник, бросил на Тэмин короткий взгляд, как всегда холодный, отстранённый, и уже сделал шаг прочь. — Хоть бы извинился! — ругалась она, поднимая последний учебник. Между книгами блеснул экран телефона, Хосок не заметил, что тот выскользнул из кармана. — Хосок…. Но парень уже скрылся в толпе. Тэмин замерла, держа в руках чужой телефон. Сначала она хотела побежать за ним, вернуть вещь. Но любопытство, жгучее и неудержимое, заставило её провести пальцем по экрану. Телефон не был заблокирован. Её сердце застучало быстрее. Щелкнув пару раз, она быстро пролистала пару диалогов — и замерла. Чат с Тэхой. Сообщения о деньгах, о встречах, о каких‑то «срочных делах». Слова сливались в одну тревожную мозаику: «когда встретимся», «нужно поговорить», «я принес деньги». — Что это?.. — прошептала она, чувствуя, как внутри разгорается любопытство и азарт. Это был её шанс. Шанс ударить в ответ. Тэмин отключила звук на телефоне Хосока и осторожно спрятала его в свою сумку, прикрыв сверху учебником.

***

Всё внимание Тэмин сегодня было приковано к двум фигурам у окна — Тэхен и Хосоку. Они стояли полубоком к ней, их голоса сливались в тихий, неразборчивый шёпот. Тэха чуть наклонила голову, её длинные чёрные волосы упали на плечо, скрывая лицо. Хосок жестикулировал сдержанно, но Тэмин уловила напряжение в его движениях, он то и дело оглядывался, словно проверяя, нет ли свидетелей. «О чём они говорят? Почему так секретно?» — мысли метались в голове Тэмин, как птицы в клетке. Она сделала шаг назад, скрываясь за массивной колонной, облицованной под мрамор. Холодная поверхность приятно холодила ладонь, но не успокаивала. Она и не догадывалась, что за ней самой уже следят. Каждый её шаг, каждый поворот головы фиксировался — ненавязчиво, почти незаметно. Чонгук, прислонившись к подоконнику в другом конце коридора, делал вид, что читает учебник. Но его взгляд, острый и цепкий, скользил по силуэту Тэмин, отмечая малейшее ее движение. Он стоял в тени, и полумрак скрывал выражение его лица, но внутри него всё было напряжено и натянуто, как струна. Тэхен, казалось, была поглощена разговором с Хосоком, но краем глаза она тоже наблюдала за Тэмин. Все они играли свою роль в этой тонкой игре, где Тэмин была одновременно охотницей и добычей.

***

На следующей перемене Хосок метался по классу, заглядывая между партами, нервно озирался по сторонам. Его лицо было бледным, а пальцы дрожали, когда он в очередной раз проверял карманы. — Что случилось? — спросил одноклассник, поднимая голову от тетради. — Телефон… Я потерял телефон, — выдавил Хосок, и в его голосе прозвучала нотка отчаяния. Эти слова разнеслись по классу, как искра по сухой траве. Ученики начали переглядываться, кто‑то поднялся, чтобы помочь. Тэмин стояла в стороне, наблюдая за суетой с холодным удовлетворением. Она молчала и вела себя очень тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Все дружно искали телефон Хосока, заглядывали под каждые парты, проверяли подоконники, даже перерыли мусорное ведро. Но так ничего и не нашли. А потом, совершенно внезапно Чонгук подошёл к ней сам, закрыв ее от суетливого мира вокруг. Он возник словно из ниоткуда, улыбка лёгкая, непринуждённая, глаза светятся тем особенным светом, от которого у Тэмин всегда замирало сердце. В груди что‑то подпрыгнуло, очередная бабочка в животе затрепетала крылышками. Весь мир сузился лишь до него одного. — Прогуляем урок физподготовки? — предложил он, слегка касаясь её локтя. — Хочу показать тебе свою работу на конкурс. Тебе понравится. Его пальцы на мгновение задержались на её руке, и по телу Тэмин разлилось тёплое, пьянящее ощущение, как пузырьки шампанского, поднимающиеся от кончиков пальцев к вискам. «Он хочет провести время со мной! Наедине!» — Конечно! — согласилась она, не раздумывая.

***

Под предлогом плохого самочувствия Тэмин отпросилась с урока физкультуры. Учитель сегодня был и так занят своими делами, лишь кивнул, не глядя: — Иди, отдохни. Тэмин вышла в пустой коридор, и тут же внутри всё затрепетало от предвкушения. Бабочки в животе бились крыльями, будто пытались вырваться наружу, невозможно сдерживать. «Сегодня всё изменится», — думала она, шагая по тихим коридорам к месту встречи. Каждые несколько шагов она оглядывалась, не следит ли кто, не идёт ли следом. Но вокруг было тихо, только эхо её шагов отбивалось от стен. Тэмин уже почти дошла до своего класса, они договорились встретится там, как вдруг из приоткрытой двери кабинета психолога донеслись приглушённые голоса. Девушка замерла, инстинктивно прижав телефон к груди. Тишина коридора резко контрастировала с волнением, захлестнувшим её изнутри. Тэмин прислушалась. — …Я не знаю, как сказать, — голос Тэхен дрожал, словно она переживала сильное волнение и чувства, почти ломался с надрывом. — Мне страшно. — Ты можешь мне доверять, — ответил учитель, его голос был мягким, убаюкивающим, словно шелест осенней листвы. Тэмин осторожно приблизилась к двери. Сквозь узкую щель она увидела, что Тэхен сидит напротив их школьного психолога, плечи её подрагивают, словно она плачет. Учитель наклонился к ней, осторожно коснулся руки, а затем и вовсе обнял. Тэхен заплакала в голос, уткнувшись в его плечо. — Тебе не нужно себя заставлять, если ты не хочешь, Тэхен. — Продолжал говорить мужчина, успокаивающим жестом поглаживая спину девушки. Учитель и не заметил, как юбка Тэхен немного задралась, неприлично оголяя ее ноги, зато это прекрасно видела Тэмин. В ее голове сложилась совершенно другая картина, далекая от реальности. — Я знаю, что не должна, но я обещала. — Продолжала дрожащим голосом говорить Тэхен, всхлипывая. Время для Тэмин остановилось. Её пальцы сами потянулись к телефону. Экран засветился холодным голубым светом, не задумываясь, она начала снимать, стараясь держать кадр ровно, но руки дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Тэмин с жадностью фиксировала на камеру каждое движение людей, как Тэхен всхлипывает в очередной раз, как учитель гладит её по волосам, как его губы что‑то шепчут ей на ухо, слова, недоступные для чужих ушей, но очевидные в своей интимности. И вдруг — шаги в коридоре. Чёткие, размеренные, приближающиеся. Тэмин резко отпрянула, спряталась за колонной. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его слышно на весь этаж. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять этот безумный ритм, чувствуя, как кровь стучит в висках. Шаги приблизились, замедлились, затем свернули в другой коридор. Она судорожно выдохнула. Выскользнув из своего убежища, она поспешила в класс, где должен был её ждать Чонгук. Дверь открылась с тихим скрипом, нарушая звенящую тишину. В классе — ни души. — Чонгук? — позвала она неуверенно, и голос дрогнул, отразившись от пустых стен. Тишина. На ее телефон пришло уведомление: «Прости, я задерживаюсь». Тэмин села за свою парту и погрузилась в раздумья, не замечая, как минуты текут одна за другой.

Прозвенел звонок.

В класс начали заходить школьники — шум, смех, обрывки разговоров. — Тэмин, не стыдно тебе, прогуляла урок? — спросила одна из одноклассниц, удивлённо вскинув брови, проходя мимо ее парты. — Нет, — быстро ответила Тэмин, пряча свой телефон. — Просто… плохо себя чувствую. Слова прозвучали сухо, безжизненно, совсем неубедительная отговорка. Тишина в классе взорвалась вскриком Соны, резким и пронзительным, будто стекло разлетелось на тысячи осколков. Все обернулись в ее сторону. Она стояла у своей парты, судорожно рылась в рюкзаке, пальцы дрожали, лицо её  побелело. — Ну где же… где… — шептала она, перекладывая тетради, вытаскивая учебники, словно надеялась, что конверт с деньгами сам материализуется среди бумаг. К ней подошла подруга, осторожно коснулась плеча: — Что случилось? Сона подняла на неё глаза полные паники и растерянности: — Пропал конверт. Деньги на поездку. Я должна была сегодня передать его учителю… По классу прокатился шёпот. Кто‑то сказал: — Посмотри ещё. Наверное, не заметила. Одна из девчонок позади Тэмин тоже замерла: — Мои деньги… Их нет! И еще один ученик, услышав это, тоже заглянул в свой кошелёк и его лицо исказилось от ужаса: — И у меня пропали! Класс взорвался. Ученики переговаривались, кто‑то обвинял других, кто‑то пытался найти логичное объяснение. Воздух наполнился тревогой и недоверием. — Кто‑то украл деньги! — выкрикнул один из мальчиков. — В классе есть вор! Вызовите учителя. — Надо проверить свои вещи, — раздался чей‑то голос. И тут же прозвучал неуверенный шёпот, перерастающий в гул: — А это правда, что Тэмин уже сидела здесь, во время занятий? Девчонка, которая первой вернулась в класс, кивнула: — Да, она была тут одна. Сона резко повернулась к Тэмин: — Это ты взяла конверт? — спросила она прямо, глядя в глаза. Тэмин вытаращилась на неё, будто услышала что‑то абсурдное. — Ты сошла с ума? — фыркнула она. — Разве я похожа на ту, кто нуждается в деньгах? Но тут из толпы выступила другая девочка — та, что иногда общалась с Тэмин в последнее время: — Но ведь ты сама жаловалась, что из‑за отмены конкурса родители лишили тебя карманных денег. — Да‑да, я тоже слышала, — подтвердила ещё одна девчонка. Тэмин почувствовала, как внутри закипает горячая, жгучая, готовая вырваться наружу, ярость. — У вас что, всеобщее помутнение? Какого чёрта?! — выкрикнула она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. В этот момент в класс вошёл Хосок. Он медленно приблизился, глядя на Тэмин с холодным, почти насмешливым спокойствием. — У меня, кстати, тоже пропал телефон, — сказал он, нарочито медленно выговаривая слова. — Обыскался, найти не могу. Тэмин напряглась. Телефон Хосока и правда был у неё. Никто точно не видел, как она его взяла, но теперь её сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь класс. — А мне откуда знать? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё же дрогнул. Хосок шагнул ближе, его глаза сверкнули — холодно, цепко, вызывая волну мурашек у Тэмин. — Если тебе нечего скрывать, тогда открой сумочку и свой ящик, и покажи, что ты ничего не прячешь. Тэмин закатила глаза, фыркнув: — С чего ради я кому‑то что‑то должна доказывать? Но Сона не отступала, ее уже трясло от случившегося: — Если тебе нечего скрывать, тогда открой сейчас же. Бога ради, ты ведёшь себя подозрительно. Тем более ты видела, как я собирала последние деньги с одноклассников. — Так это видели все! Почему сразу я?! — Тэмин не унималась, она не хотела, чтобы все на неё так смотрели — с подозрением, с осуждением, словно она какой-то отброс. В её голосе зазвучала истеричная нотка, которую она тщетно пыталась скрыть. В класс зашёл Чонгук. В руках он держал стопку книг. Он задержался в библиотеке и не смог встретиться с Тэмин, как они планировали, он уже писал ей об этом в смс, предупредил заранее, извинившись. Его взгляд скользнул по классу, по лицам одноклассников, по напряжённой сцене и остановился на ней. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы он подошёл, обнял её, сказал: «Я верю тебе». Но он лишь поставил книги на ближайшую парту и уставился на неё безразлично молча и выжидающе. В его глазах не было ни поддержки, ни сомнения, ни даже простого вопроса — только холодная, отстранённая наблюдательность. Зритель со стороны. Щёки Тэмин вспыхнули алым. Ей стало стыдно перед ним, что даже закололо в груди от обиды. Что же он подумает сейчас? Что она какая-то воровка? Мысль о том, что Чонгук может отвернуться от неё, ранила сильнее, чем все эти обвинения за спиной. — Что происходит? — спросил Чонгук, и голос его прозвучал ровно, спокойно. Сона ответила, не сводя глаз с Тэмин: — В классе пропали деньги, а Тэмин была единственная здесь, пока все отсутствовали. Тэмин не выдержала. Внутри всё сжалось, будто кто‑то скрутил её внутренности в тугой узел. — Ладно, хватит! — крикнула она, вскинув голову. — Я покажу. Но каждый из вас потом будет должен лично передо мной извиниться. Она поправила короткие волосы, дрожащими пальцами набрала комбинацию замка от своего шкафчика. Ящик открылся с тихим щелчком, будто издав последний вздох перед падением. Она не успела ничего сказать, как Хосок резко отодвинул её и начал рыться в личных вещах. — Что ты делаешь?! — попыталась Тэмин оттолкнуть его, но он уже выпрямился и в его руках оказался, пальцами зажатый белый конверт. Тэмин замерла. Время остановилось. В ушах зазвенело. Не может быть. — Что это? Этого не может быть…, —прошептала она, словно надеясь, что конверт растворится в воздухе, как какой-то мираж. Хосок передал конверт Соне, обходя Тэмин. Сона развернула его, проверила сумму, и достала лист со списком внутри. — Это он, — сказала она. — Сумма совпадает. И список тоже. Они пропали. Шёпот в классе стал громче, превращаясь в рой разъярённых пчёл. Кто‑то снимал происходящее на телефон и экраны светились, как зловещие звёзды, все направленные на Тэмин. — Так‑так, поглядите‑ка, — продолжил Хосок, доставая из ящика свой телефон. — А вот и мой утерянный телефон. Стоит на беззвучном режиме. Как же так получается, Тэмин? Он помахал смартфоном перед её лицом, и экран блеснул, отражая её искажённое от ужаса лицо. Тэмин уже дрожала. Она потеряла дар речи. Все смотрели на неё с презрением, с недоверием, с жадным любопытством, а она перевела взгляд на Чонгука, отрицательно покачав головой: — Нет… Это не я. Этого не может быть. — Как не ты? Всё очевидно. Признайся, — раздалось из толпы, и голос утонул в хоре других, таких же резких, обвиняющих. — Нет‑нет, меня подставили! Я этого не делала! — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. В этот момент в класс вошла Тэхен. Она остановилась в дверях, глядя на происходящее с притворным недоумением, будто бы не понимая, какой сейчас происходит эпизод в пьесе, написанной ее рукой. И тогда Тэмин сорвалась, вышла с оцепенения. Всё, что копилось внутри — обида, страх, ярость, отчаяние, вырвалось наружу, как лава из кратера. — Это всё она! — закричала она, указывая пальцем на Тэху. — Это Ким Тэха виновата! Она меня подставила! Тэхен сделала удивлённое лицо, настолько безупречно‑наигранное, что у Тэмин застучало в висках. — О чём ты говоришь? — произнесла она тихо, почти сочувственно. — Ты сбрендила, — кто‑то крикнул из класса. — Как тебе не стыдно? На её крики и вопли в класс зашёл учитель, тот самый, который подрабатывал школьным психологом. Они как раз вместе с Тэхой возвращались из кабинета после их длительного разговора. Тэмин уже не контролировала себя. Она решила идти до конца и если ей никто не верит, значит, нужно потащить всех с собой на дно. — У них роман! — выкрикнула она, указывая на учителя, затем на Тэхен. — Я сама всё видела! Как они обжимались в кабинете психолога, как он её трогал! У них сто процентов роман, я сама всё слышала! Учитель — О Сынхван — побелел от гнева. Он поправил очки, и стёкла блеснули, отражая свет лампы. — Да что ты себе позволяешь?! — А что, хотите сказать, это не так?! — не унималась Тэмин. Её истерику уже транслировали в прямом эфире в Instagram. Вся школа смотрела, как она позорит себя. В класс ворвалась классная руководительница — Хан Джэхи. — Ли Тэмин, живо прекрати! — потребовала она, хватая её за предплечье. — Пойдём в кабинет директора немедленно. Но Тэмин вырвала руку, подбежала к Чонгуку, схватила его за джемпер и затрясла: — Ты мне веришь? — прошептала она, глядя на него с мольбой, с последней надеждой, которая таяла, как снег на ладони. Он посмотрел на неё. Всего мгновение. Затем медленно поднял взгляд к потолку, оттолкнул её руки и отступил на шаг. Тэмин заплакала.

«Это жуткий сон. Это неправда».

Классная руководительница снова взяла её под руку и вывела из класса.