Часть 3

Суна просыпается посреди ночи, до конца не уверенная, что именно заставило её открыть глаза. Был ли это какой-то сон, который она сейчас уже не вспомнит, дело ли в теплом дыхании в шею или в руке, обнимающей её по спины. Может дело в запахе, который окутал её, стоило парню сократить расстояние между ними. Или может даже всё это вместе, и самое главное то, кто рядом. Подушки, которые он принес с дивана и старательно укладывал между ними, сброшены на пол, так символично показывая, что с самого начала это было глупой затеей. Совершенно бессмысленной, она ведь десять раз ему сказала, что они могут обойтись и без этого, оба ведь взрослые люди. Но он все равно настойчиво строил эту стену, словно пытаясь оттянуть момент, который перенесёт их в прошлое, когда они ещё были семьёй на бумаге, но давно отдалились, если говорить о близости и доверии. Кайя будто боялся, что без этой Китайской стены они смогут забраться в душу друг другу, как когда-то очень давно, когда оба думали, что только они могут понять друг друга. Но стена развалилась, так же, как рассыпалась вся их история, так и не ставшая сказкой. И таким правильным и неправильным одновременно кажется то, что парень, обнимающий её, это совсем не её жених Абидин, это её бывший муж, но только вот теперь почему-то именно его объятия кажутся самой тёплой и родной вещью в мире, как морской бриз, который окутывает тебя в предзакатное время. Ты подставляешь ему лицо, он развевает твои волосы, всё ещё полные соли, и тебе кажется, что именно в этом счастье. А когда-то ведь ей казалось, что они не такие и что между ними нет никаких чувств, чтобы он вот так её обнимал. Ей бы сейчас что-то сделать, может разбудить его, может попытаться аккуратно убрать его руку, но совсем не хочется. Кажется, ему нужна сейчас поддержка, так что, если она может быть его мягкой игрушкой, которую маленький Кайя обнимал в минуты слабости в детстве, то она ею будет. Суна только закрывает глаза, снова погружаясь в сон, позволяя судьбе играть с ними в эту игру противоречий.

***

Кайя проснулся от первых солнечных лучей, так и спешащих проникнуть в их спальню. Было странно осознать, что он снова делит постель с девушкой и Аллах! Подушки не помогли, он нагло обнимал Суну, будто она всё ещё была его женщиной. Он перевернулся на спину, глупо уставившись в потолок. Хотелось смеяться от абсурдности ситуации. И если признаться себе честно, веселило и то, как зря он потратил время, строя эту чёртову крепость между. И то, что он не засыпал ни с одной девушкой уже несколько лет, и первой из тех, с кем он разделил постель, оказалась Суна. Были, конечно, те, кого он укладывал на белые простыни, но в основном в отелях и исключительно ради хорошего секса. Они знакомились в барах, он признавался, что не готов к отношениям, и если девушку это устраивало, они проводили время. Никаких обязательств, никаких привязанностей, никаких чувств, только хорошая разрядка, чтобы сбросить всю накопившуюся усталость от бесконечной работы и болезни матерь. Казалось, судьба играла с ним. Иначе, почему из всех этой ночью, когда ему было тяжело и больно, он обнимал именно Суну?

***

– Привет, Ферит, – она потирает заспанные глаза, пытаясь сфокусировать зрение и найти ещё одного парня, который должен быть в этой квартире. – А Кайя где? – хмурится она, так и не найдя кудрявую макушку. – С самого утра уехал к маме, – в голосе звучит переживание за брата, но одновременно Ферит будто понимает его. – А вы что спали вместе? Он утром тоже из этой комнаты выходил. – Это ведь его комната, может он заходил переодеться. – Исключено, невестка, – усмехается Корхан. – Я проснулся первым, он вышел минут через пятнадцать в той же одежде, что ложился вчера в это кресло. Переодеваться он ходил потом. – Я спала, Ферит, так что ничего не знаю. Может он проснулся первым, и зачем-то зашёл в комнату, так что его не было, когда проснулся ты. И вообще, почему ты спрашиваешь меня, а не его? – Ладно-ладно, не злись. Я же просто шучу. – Ты голодный? Мне приготовить завтрак? – Я позавтракал с Кайей, он готовил. Так что только если сама хочешь поесть. – Хотя бы он не настолько в депрессии, чтобы забить на еду. Это радует. Может погуляем по Лондону, не хочешь? Я первый раз здесь. – Мне нужно поработать. Мы с Кайей вчера много говорили о том, что у меня ничего не получалось. Он дал мне пару советов, и мне нужно закончить коллекцию действительно в ближайшее время, так что я пас. – Ладно, тогда я погуляю одна. В конце концов, будет обидно уехать отсюда, так ничего и не увидев. С Нимфой гуляли? – С кем? – удивлённо смотрит на неё Ферит. – С собакой Кайя гулял? – А, да, кажется. Он ходил покурить утром на улицу, брал её с собой вроде. Ты прям заботливая жена, уже о его собаке переживаешь, – смеётся Ферит. – Глупости не говори. Я просто внимательный человек. И вообще, работай, не отвлекайся.

***

– Ты уверена, что не потеряешься? – окликает её Ферит, когда Суна уже почти выходит из дома. Ей хочется спросить, когда он стал таким заботливым, но она не решается. Это ведь прозвучит как обвинение, будто он раньше таким не был, а ей совершенно не хочется сейчас ругаться с Феритом. Да и он ведь старался, не сразу, конечно, на научился заботиться хотя бы о Сейран, только она это так и не захотела оценить. – Я знаю английский, и у меня есть телефон. И да, я умею пользоваться картами, даже скачала себе офлайн, изучила, на каком транспорте могу доехать к основным достопримечательностям и как в Лондоне оплачивается проезд. Так что, не волнуйся, со мной всё будет в порядке. – Тогда хорошей прогулки, невестка. – Почему ты так меня называешь? – Не своячницей же мне тебя называть. А так ты была женой Кайи, может станешь женой Абидина, не тётей же мне тебя называть. Невестка звучит вполне себе нейтрально. – Ладно, если Кайя вернётся домой раньше меня, напиши, хорошо? – Хорошо, хотя, думаю, нам придется снова забирать его оттуда вечером.

***

Кайя не приехал?

Нет, тишина. Я пытался позвонить ему, но он не ответил.

Ладно, я тогда заеду за ним. Уже ведь совсем вечер.

***

– Кайя, – она находит его всё там же, будто не забирала вчера вечером с этого же самого места. Разве что погода сменилась, и сейчас его кудрявую макушку обрамляли лучи закатного солнца, а не неугомонные ветер с дождем наводили свой порядок в хаосе его прядей. – Поехали домой. – Как ты меня нашла? – Я не настолько глупая, чтобы не запомнить адрес. Как ты, Кайя? – Действительно спрашиваешь? – хмурится он. – Надеюсь, оба твои родители живы и тебе ещё не пришлось испытать боль от смерти самого родного человека. – Извини, ладно, глупый был вопрос. Я просто пыталась разрядить обстановку и завладеть твоим вниманием. Не обязательно сразу злиться на меня за то, что я пытаюсь быть рядом. – Разве я просил? Не думаешь, что мне нужно побыть одному и пережить свою боль? – У тебя был целый день. А теперь поехали домой, тебя там Нимфа ждёт между прочим, раз ты о себе не хочешь подумать, – он чувствует себя пятилетним ребенком, которого отчитывает мама за то, что он снова принес домой бродячего щенка. И это так странно, что в Суне вдруг находится что-то настолько общее с его Нюкхет. – Не думаю, что Ферит погулял с ней. Он, кажется, не очень любит собак. – Нам обязательно ругаться, да? Мы по-другому не можем? – По-другому ты меня слушать не хочешь. А теперь всё так, как ты любишь, с моими искренними чувствами и эмоциями. Поехали домой, Кайя, мне ещё ужин готовить, – а теперь она совсем другая, будто укутывает в одеяло своим голосом, желая согреть и спрятать от всех проблем. – Тебе не обязательно готовить, мы можем заказать что-то. Это не проблема. – Для чего тогда я здесь, если даже не могу приготовить ужин? – Действительно, почему ты здесь? – Хочешь сказать мне улететь, можешь сказать это прямо, я не обижусь. – Нет, не хочу. – Тогда будем считать, что этого разговора между нами не было. И давай заедем по дороге в какой-нибудь магазин побольше, а то у тебя около дома ужасно маленький выбор.

***

Пока Суна убирает посуду после ужина, который Кайя всё-таки заказал из своего любимого ресторана, потому что все были слишком голодны, девушка невольно слушает тихий разговор Ферита и Кайи о работе. Они кажутся хорошей командой. Ферит показывает, что набросал за день, Кайя тут же берётся за карандаш, привнося немного лондонского виденья в турецкую коллекцию. Суна стирает слёзы, которые хотела бы списать на лук, а не на мысль о том, что Нюкхет Ханым пришлось умереть, чтобы эти два упрямых барана наконец поняли, что они не враги друг другу. – Пардон, Кайя, мне моя Дияр звонит. Я отвечу, и мы продолжим, – Ферит покидает их, на ходу надевая обувь, чтобы выйти на улицу и оставить личный разговор личным. – Я, пожалуй, всё-таки останусь в кресле сегодня. Не хочу тебя стеснять. – Когда ты от отца меня спасал и замуж звал, то смелее был, – смеётся Суна. – Старею, наверное, – он неловко запускает руку в волосы на затылок, кажется, также как и она, не зная, а как им сейчас говорить о прошлом. – Оставь эти глупости. И подушки свои оставь, все равно они утром на полу были. Я пойду готовиться ко сну, а ты, как тут с Феритом закончишь, тоже приходи. Как я и сказала вчера, ничего с нами не случится. – Ферит уже шутит, что я снова пытаюсь отбить тебя у Абидина. Не боишься, что сразу после разговора со своей девушкой, он позвонит лучшему другу и расскажет, как ты тут себя ведёшь. – У него был целый день на это, не сомневайся. Но Ферит и Абидин уже давно не лучшие друзья, так что ты не обращай внимание на его шутки. Он просто пытается поддержать тебя, хоть так, как умеет.