Часть 34

Путешествие было почти унизительным. Его, Волдеморта, величайшего тёмного мага столетия, транспортировали, как ценную, но опасную... вещи или игрушку. Порт-ключ, активированный одним из безмолвных Псов Гермионы, скрутил его внутренности в узел и выплюнул на ухоженный газон перед величественным особняком. Слишком знакомым особняком. Малфой-менор. Поместье изменилось. Оно больше не выглядело заброшенным, как в дни войны. Теперь это была неприступная крепость. По периметру парковых дорожек лениво патрулировали Пожиратели, их присутствие ощущалось слишком ярко. Они были везде. У кованых ворот стояли усиленные посты. Его провели через парадный вход, мимо высоких, уходящих в темноту потолков. Домовой эльф тоже был не знаком Тому, это было новое, безликое и слишком раболепное существо, он семенил впереди, освещая путь тусклым огоньком. Том не сопротивлялся. Он шёл, позволяя вести себя, и его разум в это время работал с холодной точностью, оценивая каждую деталь: количество охраны, их расположение, ритм смены патрулей. Он шёл не как пленник, а как хозяин положения, гордо расправив плечи и подняв голову. На его губах застыла холодная усмешка. В конце концов его привели не в подземелье, как он ожидал. Его втолкнули в комнату на втором этаже. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым, окончательным стуком. Том медленно огляделся. Это была гостевая комната в поместье Малфоев. Просторное помещение было обставлено с кричащей роскошью. Стены были обиты тёмно-зелёным шёлком, на полу лежал пушистый ковёр с густым ворсом, в котором утопали ноги. В углу стоял массивный письменный стол из красного дерева, а у стены - широкая кровать с тёмно-зелёным балдахином. В камине из белого мрамора были аккуратно сложены поленья. На столе стоял поднос с едой и даже графин с вином. Всё было сделано для того, чтобы показать его не сломили, а просто... ограничили. Его принимали почти как гостя. Но истинная природа этого места выдавала себя сразу. Том подошёл к стене и провёл по ней пальцами. Он ничего не почувствовал бы, будучи обычным человеком. Но его магическое чутьё, обострённое десятилетиями практики, кричало об опасности. Вся комната была испещрена антимагическими рунами. Они были вырезаны глубоко в камне под слоем штукатурки и шелка, вплавлены в оконные рамы и выведены по периметру двери. Они гудели тихой, монотонной песней, высасывая магию из пространства и блокируя любую попытку аппарировать или сотворить заклинание. Это была идеальная тюрьма. Золотая клетка. Том усмехнулся. Он подошёл к окну, за которым виднелся ухоженный сад и далёкий лабиринт живой изгороди. В его глазах застыл интерес. Ему было интересно, что же придумает Гермиона и какой будет её следующий шаг. А он посмотрит, он просто пока разрешил ей поиграть в Верховную... пока. Он отвернулся от окна и посмотрел на дверь. За ней стояли охранники. А где-то в этом огромном доме возможно был и Абраксас. Его друг. Её верный страж. Том медленно опустился в одно из глубоких кресел у камина. Он взял с подноса бокал с вином, повертел его в руках, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости. Теперь у него было время подумать. И он знал, что даже самая совершенная рунная защита имеет свой предел. А терпение никогда не было его главной добродетель. Он готов был ждать, но не слишком долго. Мужчина сделал глоток вина. Он знал, что скоро она придёт. Она не могла по-другому. И пусть она носила свою новую маску, но он слишком хорошо знал, что она хранит глубоко внутри себя. Её было интересно узнать. И она придёт. Она обязательно придёт и для неё же лучше, чтобы это произошло как можно быстрее или его терпение просто лопнет. Как Том и ожидал это случилось следующим вечером. Она пришла. Она вошла без стука, как хозяйка этого места. Дверь просто распахнулась, и она переступила порог, закрыв её за собой одним плавным, отработанным движением. Комната, казавшаяся просторной, вдруг стала тесной от их общего присутствия и их магии, которая не могла найти выход в этом помещении. На ней было чёрное платье из тяжёлого, струящегося шёлка, которое облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Ткань казалась сотканной из самой ночи. Высокий воротник-стойка и длинные рукава, переходящие в перчатки, скрывали кожу до самых кончиков пальцев. Том знал, почему. Он помнил эти руки. Помнил шрамы, оставленные тёмной магией. Она получила их, когда возвращала его. Теперь она прятала их, как постыдную тайну, под маской безупречной роскоши. Она была прекрасна. Ужасающе, холодно прекрасна. Время не пощадило ту девчонку с растрёпанными волосами, но создало из неё идеальную женщину. Она была как произведение искусства, лишённое тепла и жизни. Мужчина окинул её долгим взглядом. Том в этот момент вышел из ванной комнаты без малейшего шума. Он двигался с той же уверенной грацией, что и всегда, но сейчас в этом было больше расслабленности и ленивой уверенности. На нём были только простые черные штаны из плотной ткани, низко сидящие на бедрах. Влага стекала по его груди, собираясь каплями на рельефных мышцах пресса, чтобы затем скатиться ниже, к поясу штанов. Его кожа была бледной, почти мраморной, но под ней перекатывались стальные узлы мышц. На левом плече виднелся старый шрам от проклятия, белый и рваный, словно молния на ночном небе. Он провел рукой по влажным темным волосам, отбрасывая их назад, и капли воды разлетелись во все стороны. Она даже не пыталась скрыть своего интереса. Её взгляд медленно скользил по его телу от широких плеч вниз, задерживаясь на плоском животе, оценивая каждый изгиб, каждую линию. Она как будто бы что-то вспоминала. В её глазах не было стыда или смущения. Она смотрела и оценивала, слегка наклонив свою голову. Том позволил ей смотреть. Более того, он намеренно замедлил шаг, проходя через комнату. Он взял со стола полотенце, но вместо того, чтобы вытереться, просто перекинул его через плечо. Он остановился прямо перед огнем камина, позволяя пламени подсветить его силуэт сзади, делая очертания его фигуры еще более резкими и выразительными. - Нравится то, что видишь? - его голос прозвучал низко, с легкой хрипотцой после горячей воды. В нем слышалась насмешка, но без злобы. Гермиона моргнула, выходя из транса, и чуть заметно улыбнулась уголком губ. Она не отвела взгляд. - Я уже и забыла, какой ты, - протянула она. Она подошла к нему, её движения были уверенными и в них не было и капли страха. Теперь они стояли друг напротив друга. Она едва доставала ему до плеча. Её рука поднялась сама собой. Она не коснулась его, остановившись в дюйме от его мокрой груди, ощущая исходящий от него жар. Том перехватил её запястье. Его хватка была теплой и твердой. Он наклонился к ней, сокращая дистанцию. - Зачем же ты пришла, Гермиона? Он посмотрел ей в глаза и отпустил её руку, а затем отошёл от неё на шаг. - Поговорить. - Так говори, - властным голосом приказал он. - Не надо... Не надо мне приказывать. Том усмехнулся. - Да... Ты же Верховная. Она сделала несколько шагов вглубь комнаты, её каблуки глухо стучали по ковру. - Боишься меня, Гермиона? Девушка тихо рассмеялась и покачала головой. - Нет... Я ничего не боюсь, - выдохнула она. - Именно поэтому комната имеет такую защиту? - Это - мера предосторожности. Жизнь меня многому научила, Том. И ты сам знаешь, что не можешь ничего сделать мне. - Как и ты мне. Я все ещё помню нашу клятву в пятьдесят третьем. А ты помнишь, дорогая? - Я помню все, Том. Как бы не старалась забыть. Они смерили друг друга холодными взглядами. - Что дальше, Гермиона? - О чём ты думаешь? На что рассчитываешь? Ты думаешь, что твоё присутствие что-то изменит? Ты как призрак... А призраков не боятся, их просто запирают. - Интересно... Ты не думала заняться философией? - Хватит! Том усмехнулся, а она продолжила: - Ты думаешь, что всё ещё имеешь надо мной власть? Что одно твоё присутствие может что-то изменить? Она сделала последний шаг, вторгаясь в его личное пространство. Том не шелохнулся. - Это мой мир, Том. Мой порядок. И ты в нём - никто. С этими словами она подняла руку в перчатке и коснулась его щеки. Прикосновение было ледяным. Затем её пальцы скользнули к его затылку, зарываясь в волосы на затылке с властной, собственнической грубостью. И она его поцеловала. И он опять просто позволил ей это сделать. Ему было интересно. Жёсткий, холодный, требовательный поцелуй. Она сминала его губы своими, утверждая свою власть над ним, над его телом, над его волей. Это было своего рода насилие без единого прикосновения к магии. Она целовала его так, будто бы хотела проверить его на прочность или просто чтобы напомнить о том, кто здесь хозяин. Она отстранилась так же резко, как и приблизилась. Её губы были слегка приоткрыты, дыхание чуть сбилось, но глаза оставались такими же безжизненными и холодными. Он медленно поднял руку и коснулся своих губ кончиками пальцев. - Твой мир? Твоя власть, Гермиона? Нет... Это была её отчаянная попытка убедить саму себя в том, чего больше не существовало. И он это понял. И от этого осознания его холодная усмешка стала по-настоящему опасной. - Ты знаешь, - начала она, и её голос был тихим, лишённым всяких эмоций, словно она говорила сама с собой. - Власть это одиночество. Абсолютная власть - абсолютное одиночество. Они не понимают... пустоты. Той тишины, которая наступает, когда ты на вершине. А ты... ты должен понимать. Её лицо всё ещё было той самой непроницаемой маской, но в глазах на мгновение промелькнуло что-то... усталость? Или это была лишь игра света? - Мы втроём всегда понимали друг друга. Ты, я и Абраксас. Но тебя слишком долго не было... Мир и мы изменились. И тебе придётся играть по нашим правилам. - Или что, Гермиона? Тут обязательно должно быть или... Девушка проигнорировала его вопрос. - Я предлагаю тебе сделку, Том, - её слова падали в тишину комнаты, как камни в воду. - Единственное, что я могу тебе предложить в этом мире. Место рядом со мной. Не как пленника. Не как врага. Как... Как моего любовника. Том холодно рассмеялся. - Браво! Консорт при королеве... Мне почти нравится. Она сделала паузу, наблюдая за ним. - Ты получишь всё. Влияние. Доступ к информации. Свободы будет ровно столько, сколько я позволю. Взамен ты будешь делить со мной постель и скрашивать моё одиночество. Ты всегда был хорош в этом. Том медленно выдохнул. Он смотрел на неё, и ледяная ярость, копившаяся внутри с момента пробуждения в этом новом мире, наконец нашла выход. Это была не горячая ярость гнева, а холодная, расчётливая ярость отвращения. Он сделал один плавный шаг к ней. - Ты... - его голос был низким и вибрирующим от едва сдерживаемой силы. - Ты сама хоть понимаешь и осознаешь то что предлагаешь?! - Более чем. Он сделал ещё один шаг. Теперь он стоял прямо перед ней. - Я любил твой ум, твой огонь, твою несгибаемую веру. А теперь... ты - пустая оболочка. Красивая, дорогая, но абсолютно пустая. Он протянул руку и грубо, сжав пальцы, схватил её за подбородок. Его хватка была стальной. - Ты видно забыла, кто я и с удовольствием напомню тебе... С этими словами он с силой оттолкнул её от себя. Гермиона пошатнулась. Чтобы удержать равновесие, ей пришлось сделать несколько шагов назад и опереться рукой о стену. Её глаза, всегда такие холодные и контролирующие, на мгновение расширились от шока и гнева. Маска треснула. Она смотрела на него с такой чистой, незамутнённой ненавистью, что казалось, могла бы убить его взглядом прямо сейчас. - Ты... ещё пожалеешь об этом, - прошипела она, её голос дрожал от ярости, - не смей меня трогать! Она резко оттолкнулась от стены и, не говоря больше ни слова, вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Том остался стоять посреди комнаты. Его дыхание было ровным. С абсолютно непроницаемыс лицом он налил себе вина и сделал глоток. Она слишком заигралась и теперь пришло время поставить её на место. Том сел в кресло, повернув его к двери и стал ждать. В руках он задумчиво крутил бокал с вином, а его глаза превратились в холодный лед. Через пару часов дверь в его комнату открылась и на пороге возникли двое Пожирателей в своих черных, безликих мантиях. Они вошли в комнату с привычной, ленивой уверенностью людей, которые конвоируют сломленного пленника. В их глазах Том Ре был всего лишь проблемой. В их глазах не было и капли страха, а лишь превосходство. - Это ты что ли великий и ужасный темный волшебник? - бросил один. Том не ответил, а лишь приподнял одну бровь. - Мы рассчитывали увидеть кого-то более впечатляющего и устрашающего. Настоящего Тёмного Лорда о котором нам рассказывали, но видно это все обычные сказки для детей. - Ты такой обычный... Ничего особенного, только красивое лицо не более, - подначил второй. Мужчина все так же молчал и лишь покручив в своих длинных пальцах бокал с вином. - Ладно. Хватит. На выход, - бросил один из них, даже не поднимая палочку. Второй просто стоял в дверях, скрестив руки на груди. Том медленно поднялся с кресла и поставил бокал на столик. Он не смотрел на них. Его взгляд был устремлён в пустоту, а лицо было абсолютно спокойно. Он позволил им подойти ближе. Он позволил первому Пожирателю грубо схватить его за плечо, чтобы развернуть к двери. Он давал им чувство контроля и вседозволенности. Это была их последняя ошибка. В тот момент, когда пальцы охранника коснулись мужчины, Том словно взорвался движением. Его руки метнулись вперёд с нечеловеческой скоростью. Он ударил одного, удар пришёлся прямо в висок. Тот рухнул на пол как подкошенный. Второй охранник успел лишь моргнуть. В долю секунды Том оказался рядом с ним. Он выхватил из его руки палочку и грубо вытолкнул его в коридор, сам последовал за ним. - Конфринго! - рявкнул Том. Взрывное заклятие ударило второго охранника прямо в грудь, отбросив его в коридор и впечатав в противоположную стену. Том перешагнул через тело и отряхнул свою рубашку. В коридоре уже поднималась тревога. К нему бежали ещё двое из другого крыла. Они видели палочку в его руке, но они не видели ярости в его глазах. Они забыли, с кем имеют дело. Они видели лишь пленника, а не Тёмного лорда. И это была их главная ошибка. - Протего! - щит отбил два слабых оглушающих заклятия, которые они успели выпустить на бегу. Том не стал ждать. Он перешёл в атаку. - Империо! - зелёный луч ударил одного из подбегавших. Тот замер на секунду, а затем с безумной улыбкой развернулся и ударил своего напарника Ступефаем. - Авада Кедавра! - зелёная вспышка поглотила мужчину, попавшего под Империус. Тело упало на мраморный пол. Это была бойня. Том двигался как сама смерть. Он не шёл - он прорубал себе дорогу через поместье Малфоев. Каждый поворот коридора, каждый лестничный пролет встречал его новой группой Пожирателей. Но для них это было похоже на попытку остановить лавину голыми руками. Гобелены на стенах вспыхнули, отрезая преследователей стеной огня. Тяжелая статуя одного из предков Малфоев поднялась в воздух и с грохотом обрушилась на группу бегущих охранников. Он убивал без жалости и без колебаний. Это была не дуэль, а казнь. Он напоминал им, кто он такой. Он был Волдемортом. И они все об этом забыли. Все, включая и Гермиону... Крики и звуки битвы достигли крыла, где находился кабинет Гермионы. Когда Том выбил массивные двойные двери мощной Бомбардой, перед ним предстала последняя линия обороны: четверо лучших бойцов её Пожирателей с палочками наготове. Том перешагнул через порог, его одежда была испачкана пылью и кровью, его глаза горели красным огнём. Он взмахнул палочкой, и мир для защитников кабинета превратился в хаос из вспышек света, летящих осколков камня и криков боли. Это заняло несколько секунд. Когда дым рассеялся, четверо были мертвы или тяжело ранены... А ему было все равно. Том перешагнул через тела и пошёл к её кабинету. Гермиона стояла у окна, спиной к нему. Она даже не вздрогнула, когда он вошёл. Она просто ждала. В кабинете повисла тишина. Они остались вдвоём в этом поместье. Он и она. Больше никого. Том убрал палочку в карман брюк. - Игра окончена, Гермиона, - тихо сказал он. - Теперь мы поговорим на моих условиях. Пришло время тебе снимать свою маску. Её спина была идеально прямой, когда он вошёл. Гермиона стояла у окна, глядя на безупречный сад Малфоев, словно её совершенно не волновала бойня, которую он только что устроил в их с Абраксасом доме. Она была воплощением контроля. Но когда Том заговорил, когда его голос, хриплый от дыма и крика, прорезал тишину, её маска все же дала трещину. Она медленно повернулась. В её глазах не было ни удивления, ни гнева. В них было... ожидание. Но в тот краткий миг, когда их взгляды встретились, Том увидел это. Глубоко, на самом дне её карих глаз, промелькнула искра. Чистый, прекрасный ужас. Это был страх не перед смертью, а перед хаосом, который он принёс с собой. Страх перед тем, что её идеально выстроенный мир рушится. Страх того, что она теряет контроль. Это длилось меньше секунды. Мгновение. Долю удара сердца. А затем её глаза снова стали холодными и пустыми. Стена вернулась на место, ещё более прочная, чем прежде. Она моргнула, и страх исчез, сменившись привычным ледяным презрением. - Впечатляет, - её голос даже не дрогнул. - Ты всегда любил эффектные появления. Разрушил половину моего дома... ради чего? Чтобы доказать что-то? Он сделал шаг к ней, затем ещё один. Он чувствовал запах её духов дорогих, холодных и запах гари и крови от своей одежды. Контраст был разительным. - Ты заигралась, Гермиона, - его голос был тихим, но в нём вибрировала такая мощь, что, казалось, дрожат стёкла в окнах. Девушка усмехнулась и с вызовом посмотрела на него. - Том... Том... Ты такой взрослый мальчик и до сих пор ничего не понял, - сказала девушка и холодно ему улыбнулась. - Заигрался сейчас только ты. А теперь... на колени... Том прищурил глаза в которых застыл немой вопрос. Он почувствовал её приказ кожей, её магия забурлила в его венах заставляя повиноваться. Он мог сопротивляться, мог бы это подавить... Ему бы хватило сил, но ему стала интересна её новая игра. Мужчина медленно опустился перед ней на колени и из подлобья стал наблюдать за ней. Девушка победно улыбнулась, позволив себе искреннюю эмоцию. Её глаза вспыхнули красным светом, таким же как и у него. - Так намного лучше. - Нравится, когда мужчины стоят перед тобой на коленях? - спросил Том и холодно улыбнулся. Она подошла и грубо подняла его лицо за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. В его глазах не было страха, а лишь интерес. Это немного выбило Гермиону из колеи, но она взяла себя в руки. - Нравится... И ты не подумал, Том. В моих руках магия двух Триад. В моей крови эта магия... Нашей и моей новой Триады. Я сильнее. Я власть и закон, а ты... Ты подчинишься мне. Раз не захотел по-хорошему, то будет так. Том тихо рассмеялся и сбросил её руки, а затем так же медленно встал с колен. На секунду её маска снова треснула и он увидел страх. Чистый страх от того, что все идёт не по её плану. Девушка отступила от него на шаг. - Как... - выдохнула она, - нет... Том медленно двигался к ней, как хищник, который загнал свою добычу в самый угол. Он был уже совсем близко. Настолько, что она могла чувствовать жар, исходящий от него. - Ты, видно, и правда забыла. Забыла, кто я такой. Я не Поттер или Уизли. Им приказывай сколько хочешь, но не мне. И я не Абраксас... Он навис над ней, его тень полностью поглотила её хрупкую фигуру. - Я - Тёмный Лорд. Я - власть и сила. И твои приказы и демонстрация силы меня только веселят, но не переходи границы... Его свободная рука метнулась вперёд с молниеносной скоростью. Он грубо, до боли, сжал её подбородок железными пальцами, заставляя поднять лицо и смотреть ему прямо в глаза. В его жесте не было ни капли нежности или страсти. - Со мной нельзя играть, - прошептал он ей в лицо. - Я забираю то, что хочу. И прямо сейчас... я хочу получить ответы. И ты мне их дашь. Он держал её лицо в своей ладони, чувствуя, как она напряжена. Её кожа была ледяной, но под его пальцами он ощущал бешеное биение пульса на шее. Она не вырывалась. Смотрела на него с этой своей надменной маской, но её глаза... в них всё ещё тлел тот самый, первобытный страх. - Ты заигралась, дорогая. Тебя видно ввело в заблуждение моё красивое лицо, которое ты сама же и вернула? Ты видно и правда забыла сколько во мне тёмной магии и сколько времени я её оттачивал? Он сжал свои пальцы сильнее, она попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко. - Ты всё забыла, - прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. - Ты забыла, как всё было. Он чуть наклонился, сокращая дистанцию до предела. Его голос стал глубже, но в нём зазвучали стальные нотки. - Я был там. Я убивал ради тебя. Я ждал тебя. Каждый чёртов день, я ждал. Почти сорок лет я ждал тебя, Гермиона. И я все помнил. А ты? За сколько времени ты сдалась? Когда бросила все попытки вернуть меня? Когда решила, что можешь идти дальше и вычеркнуть меня из этой и главное своей жизни? Его большой палец провёл по её нижней губе. - Я тебя не предавал. Я всегда ждал тебя. В темноте. В одиночестве. С одной лишь мыслью о тебе. А ты... ты предлагаешь мне роль своей игрушки? Ты предлагаешь мне это после всего, что я для тебя сделал? В его словах не было боли. В них была ярость, смешанная с ядовитой горечью. - Ты была моей. Моей душой. Моей магией. Мы были единым целым, а ты забыла... Просто решила забыть, чтобы идти дальше. Она снова попыталась его оттолкнуть и тогда он притянул её к себе и поцеловал. Он смял её губы своими грубо, требовательно, безжалостно. В этом поцелуе не было нежности. Была только власть. Он наказывал её за предательство их общего прошлого. Его рука соскользнула с её подбородка на затылок, зарываясь в волосы и не давая ей отстраниться. Он полностью контролировал её, его тело прижимало её к холодному стеклу окна, лишая возможности двигаться. Это был поцелуй завоевателя, который входит в захваченный город и заявляет права на всё, что видит. Когда он наконец оторвался от неё, Гермиона жадно глотала воздух. Её губы припухли, а в глазах, впервые за всё время, не было холода. В них был хаос, смятение, гнев и что-то ещё... отголосок той старой связи, которую она так отчаянно пыталась похоронить. Том смотрел на неё сверху вниз с мрачным торжеством победителя. - Помни это чувство, - прорычал он, его голос дрожал от сдерживаемой магии и страсти. - Помни, кто я. И никогда больше не смей думать, что ты можешь меня контролировать или указывать мне. Он отпустил её так же внезапно, как и схватил, и шагнул назад, оставляя её одну у окна, растрепанную и ошеломлённую. Он напомнил ей о той силе, которая их связывала. И теперь игра шла на его поле. Гермиона не сводила с него тяжело взгляда. Она ведь и правда забыла. Забыла какой он. Забыла, что все, что она имеет это благодаря ему. Девушка тяжело дышала и все ещё опиралась о холодное стекло окна, за которым ночь уже поглотила все вокруг. Тишина, повисшая в кабинете была густой и тяжёлой, почти осязаемой. Они оба чувствовали её вес. Это было затишье после бури, когда мир вокруг лежит в руинах, и нужно решать, что делать с обломками. Том первым нарушил молчание. Он налил два бокала виски, не спрашивая. Просто как хозяин. Один он поставил на стол перед креслом Гермионы, второй он поставил на журнальный столик перед собой. Он опустился на диван, откинувшись на спинку и вытянув длинные ноги. В его позе не было ни капли напряжения, лишь холодное наблюдение. Гермиона медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом, подошла к креслу. Она попыталась вернуть себе хотя бы видимость достоинства и контроля. Девушка поправила волосы и затем онаа села на свое место, но к бокалу не притронулась. Она смотрела прямо перед собой, на огонь в камине. - Семь лет, - наконец-то произнесла она. Её голос был ровным, но в нём слышалась безмерная усталость. - Ты спрашивал, как я стала такой. Я расскажу тебе. Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и Том не торопил её. Он ждал. - Битва за Хогвартс... она не закончилась с твоей... с твоим уходом. Она переросла в хаос. Чистокровные семьи, те кто не принадлежат к твоим... нашим Пожирателям, мстили полукровкам. Авроры, обезумев от потерь, убивали на месте любого, в ком чуяли тёмную магию. Мир погрузился в анархию. Мы... Я и Абраксас... Гарри и Рон... мы пытались остановить это. Мы были героями войны, но у нас не было власти. Нас никто не слушал. Она взяла бокал с виски. Её рука едва заметно дрожала. - И тогда я поняла. Порядок не рождается из добра и света. Порядок рождается из страха. Из абсолютного, парализующего ужаса перед наказанием. Я создала новую Триаду не из жажды власти, Том. Я создала её из необходимости остановить бойню. Она наконец повернулась и посмотрела на него. В её глазах больше не было льда. В них была сталь и горькая правда. - Сначала это были просто реестры магии. Затем была обязательная регистрация палочек. Потом... потом пришлось пойти дальше. Мы подавили восстания чистокровных в Лондоне. Мы ввели комендантский час. Мы создали нашу стражу. И знаешь что? Люди перестали умирать на улицах. Магический мир выжил. Том слушал её молча, крутя в руках свой бокал. Он видел логику в её словах. - Да! - её голос вдруг сорвался на крик, но она тут же взяла себя в руки, понизив его до яростного шёпота. - Да! И это сработало! Ты вдруг оставил нас там умирать! Ты оставил после себя руины! А я их расчистила и построила на этом чёртов порядок и закон! И если для этого мне пришлось стать монстром для многих... что ж... значит, такова цена. Она залпом осушила бокал. - Ты говоришь о том, что я изменилась? Ты? А я... я просто делаю то, что необходимо, чтобы этот мир не сожрал сам себя и не погряз в хаосе. Том медленно покачал головой. - Ты оправдываешь сама себя, Гермиона. Но ты забыла главное. Ты выжила, но ты не живёшь. Посмотри на себя. Ты заперта в своей золотой клетке так же крепко, как и другие в твоём мирке. Ты стала теью самой себя. Он подался вперёд, его взгляд стал пронзительным. - Так сколько времени прошло прежде, чем ты перестала меня искать? Гермиона не ответила на этот вопрос и лишь упрямо сжала челюсти так, что это отдалось болью. В кабинете снова повисла тишина. Они оба сказали то, что хотели сказать. Семь лет разлуки и две совершенно разные фигуры столкнулись в этой комнате. Гермиона смотрела на него, и впервые за долгое время в её взгляде не было ни холода Верховной, ни страсти любовницы. В нём было лишь горькое понимание того, что между ними пролегла широкая пропасть. Девушке стало неуютно и тяжело выносить его взгляд, она встала и отошла к окну. Она чувствовала его присутствие каждой клеточеой своего тела. Его магию, которая окытавала его. Он больше не прятался и не играл. Он заполнял собою все пространство. Кабинет Гермионы, ещё недавно бывший её неприступной крепостью и символом абсолютной власти, вдруг показался ей тесным и чужим. Воздух всё ещё был наэлектризован после их словестного столкновения, а ещё в воздухе витал запах боевой магии, запаха гари и терпкого аромата дорогого виски. Том тихо встал и подошёл к её рабочему столу. Она видела движение в отражении оконного стекла. Он обошёл массивный дубовый стол из красного дерева тот самый, за которым она подписывала свои указы, и уверенно опустился в её собственное рабочее кресло. Оно было обито мягкой кожей и идеально подогнано под её фигуру, но он устроился в нём так, словно носил эту мебель годами. Словно всю тут принадлежит ему и сама Гермиона. Девушка сжала кулаки и медленно повернулась. Он небрежно закинул ногу на ногу. Его чёрные штаны натянулись на бедре, подчёркивая расслабленную, хищную грацию. Он положил руки на подлокотники, её подлокотники, и откинулся на спинку, окидывая взглядом стопки пергаментов, карты магической Британии и макет Хогвартса на отдельном постаменте. Это была его сцена. И теперь декорации принадлежали только ему. Гермиона осталась стоять по ту сторону стола. Она скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля. Её маска Верховной правительница трещала по швам, обнажая усталость и что-то похожее на раздражение. - Устраивайся поудобнее, - процедила она сквозь зубы. - Можешь заодно подписать пару смертных приговоров, раз уж ты там сидишь. Том проигнорировал сарказм. Он взял со стола хрустальное пресс-папье в виде совы и задумчиво повертел его в пальцах, даже не взглянув на неё. - Признаю, ты хорошо поработала, - произнёс он ровным тоном. Голос эхом отразился от стен. - Вычистить Аврорат, вычистить Пожирателей, запугать Лондон... Превратить Министерство в филиал Азкабана. Эффективно. Очень эффективно и эффектно. Как я люблю... Он поставил сову на место и наконец-то поднял на неё взгляд. В синих глазах плясали опасные огоньки. - Но твой спектакль затянулся, Гермиона. Маска Верховного правителя начинает прирастать к лицу. А когда маска становится лицом, человек исчезает. Ты потеряла себя, дорогая. Он слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о столешницу. Расстояние между ними сократилось до минимума. - Я позволю тебе продолжать играть эту роль, - его голос стал тише, превратившись в бархатный, гипнотический шёпот. - Правь ими. Подписывай законы. Выходи к ним. Толкай речи о порядке и безопасности. Позволь Поттеру и Уизли бегать со своей стражей и вершить правосудие. Пусть они думают, что управляют этим цирком. Его улыбка стала шире, обнажив зубы в жестоком оскале. - Но мы то оба знаем правду. Они лишь твои инструменты. Они лишь подписывают твою магию и власть. А кому как не нам знать, что настоящая власть никогда не стояла на трибунах. Она всегда сидит в тени, в кресле хозяина кабинета. Тот, кто контролирует информацию и устраняет проблемы до того, как они станут публичными. Он обвел рукой пространство кабинета, включая в этот жест и всю страну за окном. - Этот мир мой, Гермиона. Не потому, что я захватил его силой, а потому, что только у меня есть воля удержать его от распада. Ты построила клетку, отлично. Но есть вопросы теперь посерьёзнее. И теперь я отвечаю на твой вопрос, я вернулся не один. Наш старый друг тоже тут. - Дамблдор, - выдохнула Гермиона, - и тогда я решительно не понимаю, почему мы до сих пор сидим тут и просто ведём советскую беседу. Ты забыл на что он способен?! - Я все прекрасно помню, а ещё помню, что не действует с горяча. Он долго готовится и ждёт, прежде чем нанести удар. И тут ты молодец, твой мир идеален. Он долго будет искать себя и свои силы. А пока... Я дам тебе иллюзию правления. Наслаждайся ею. Принимай министров. Наказывай виновных. Проводи званнве вечера. Он замолчал на секунду, давая словам впитаться в тишину. - Но ключевые решения будешь принимать здесь. Со мной. Когда солнце сядет, твоя корона будет лежать на этом столе. И надевать её буду я. Тебе просто нужно делать вид, что она всё ещё у тебя на голове. Мы поняли друг друга, Гермиона? Девушка долго смотрела на него через дубовую столешницу. Она видела перед собой не просто Тома, а его суть, того кто привык чтобы ему подчинялись. Он сидел в её кресле, говорил её словами о власти, но вкладывал в них совершенно иной смысл. Она могла бы возразить. Могла бы напомнить ему, кто носит титул Верховной, у кого за спиной стоит армия и лояльность всех могущественных людей. Но это было бы ложью. Ложью, которая рассыпалась бы от одного его холодного взгляда. Он был прав. Гарри и Рон стал символами устрашения, она же превратилась в тюремщика для всех, включая саму себя. А Том... он всегда был свободен. Её плечи медленно опустились в едва заметном жесте капитуляции. Это длилось долю секунды, движение, которое заметил бы только тот, кто смотрел так пристально, как он. Она кивнула. Один раз. Коротко и решительно. Соглашение было достигнуто. Их новый, извращённый порядок был установлен без единого подписанного документа. Том удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Маска Верховной правительница исчезла с лица Гермионы вместе с напряжением, теперь на нём читалась лишь бесконечная усталость. Уголки губ Тома дрогнули в подобии улыбки. Атмосфера в комнате изменилась из ледяной тюрьмы кабинет превратился в поле для куда более личной игры. - Хорошо, - протянул он, переплетая пальцы под подбородком. Его взгляд стал оценивающим, скользя по её фигуре, задерживаясь на лице. - Раз уж мы договорились о границах нашего маленького королевства, давай поговорим о вещах более приземлённых. Гермиона напряглась, инстинктивно выпрямив спину. Вопрос повис в воздухе ещё до того, как он его озвучил. Она почти знала, что он спросит. - За эти семь лет, - его голос стал бархатным, почти интимным. - Пока ты строила свой идеальный мир порядка... сколько их было? Она моргнула, словно не расслышав. - Кого? - её собственный голос показался ей чужим. - Любовников, Гермиона, - он произнёс это слово чётко, смакуя каждый слог. - Тех, кто делил с тобой твою постель. Неужели Поттер? Или наш рыжий друг нашёл время между рейдами? - в его тоне звучала неприкрытая насмешка. - Хотя нет. Они слишком боятся тебя. Слишком уважают твою власть. Им нужна Верховная, а не женщина. Гермиона сжала челюсти. Ей хотелось солгать. Сказать, что никого не было. Что она посвятила себя государству. Но лгать Тому было всё равно что пытаться потушить пожар бензином. Он чувствовал фальш кожей. - Много, - наконец глухо произнесла она, отводя взгляд к окну, где сгущались сумерки. Она старалась говорить ровно, но в голосе проскользнула трещина уязвимости. - Я не считала. Том молчал, ожидая продолжения. Он видел, как тяжело ей даются эти слова. - Это были... связи, - продолжила она тише, обхватывая себя руками, словно ей стало холодно. - Политические союзы. Укрепление лояльности старых семей. Иногда просто способ снять стресс после очередного покушения или подавления бунта. Имена, лица... они сливаются в одну серую массу. Она горько усмехнулась, впервые за вечер выглядя не как правительница, а как бесконечно одинокая девушка. - Ты оставил пустоту, Том. Огромную, звенящую дыру внутри. Власть должна была её заполнить, но она лишь сделала края этой раны острее. Каждый раз, когда я позволяла кому-то прикоснуться ко мне... я пыталась почувствовать хоть что-то кроме холода этих стен. Пыталась доказать себе, что я всё ещё жива. Заполняла пустоту чем угодно, лишь бы не думать о том, во что я превратилась. Она замолчала, переводя дыхание. Впервые за весь этот разговор она посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде больше не было вызова. Только обнажённая, пугающая честность. - Никто из них не смог остаться в памяти дольше утра. Потому что все они были подделкой. Все они... были не тобой. Том выслушал её исповедь в абсолютной тишине. Он не перебивал, позволяя словам о пустоте и одиночестве заполнить пространство между ними. Когда она закончила, он долго смотрел на неё - не как хищник на добычу, а как ювелир смотрит на редкий алмаз с изъяном, решая, стоит ли его огранить или разбить. Он медленно кивнул. Это был понимающий, почти сочувствующий кивок, который пугал гораздо больше, чем открытая угроза. - Пустота, - эхом повторил он, и в его голосе прозвучало узнавание. - Я знаю её вкус, Гермиона. Мы оба знаем. Том плавно поднялся из-за стола. Его движение было текучим и бесшумным, но комната внезапно стала вдвое меньше. Он обошёл стол, сокращая дистанцию. Гермиона не отступила. Она стояла, расправив плечи, готовая принять удар, каким бы он ни был. Остановившись прямо перед ней, он возвышался над ней тёмной, подавляющей фигурой. Он поднял руку, но не для того, чтобы ударить. Тыльной стороной пальцев он коснулся её щеки. Прикосновение было лёгким, почти нежным, но от него по коже побежали мурашки. - Ты забыла, - прошептал он так тихо, что слова предназначались только для неё. - Пока ты считала своих безымянных любовников... пока заполняла ими дыру... я же помню всё. Его пальцы переместились к её подбородку, заставляя поднять голову. - В ту ночь, перед тем как мы все шагнули во тьму битвы, когда ты думала, что я сплю. Ты пришла ко мне. И ты дала клятву. Не магическую. Не скреплённую Непреложным обетом. Клятву души. Ты сказала: «Что бы ни случилось, Том. Куда бы нас ни завела эта война. Я принадлежу тебе». Он склонился ниже, их губы едва не соприкасались. - Ты моя, Гермиона. Вся. С твоей властью, твоими указами, твоей холодной яростью и этой сосущей пустотой внутри. Всё это только моё. Слова стали спусковым крючком. Её плечи опустились и она медленно моргнула. Это не было продолжением разговора. Это была точка. Её капитуляция. Он это видел и знал. Его рот накрыл её губы властно, лишая возможности дышать. Это не был поцелуй примирения или страсти двух любовников. Его руки грубо легли на её талию, притягивая хрупкое тело вплотную к своему, давая почувствовать всю мощь своего возбуждения сквозь тонкую ткань её брюк и его штанов. Гермиона выдохнула в его губы, но не оттолкнула и даже не сделала попытки. Наоборот, её пальцы вплелись в его волосы с силой отчаяния. Семь лет контроля рухнули в один миг. Она пыталась бороться за свою независимость секунду назад, но сейчас единственное, чего она хотела - это перестать быть Верховной и снова стать просто женщиной в руках мужчины, которого желала больше всего на свете. Он подхватил её под бёдра одним резким движением, вынуждая обвить его ногами. Её дорогое платье затрещало по шву, задираясь вверх. Мир сузился до ощущения его кожи, вкуса его губ и звука тяжёлого дыхания. Он посадил её на стол, не разрывая поцелуя. Дорогие пергаменты полетели на пол со стола, когда он опустил её на дубовую столешницу, даже не потрудившись очистить её от бумаг. Он грубо задрал её платье выше и спустил свои брюки. С губ девушки сорвался тихий стон, который нарушил тишину кабинета. Здесь, среди разбросанных карт Министерства и планов Стражи, посреди её цитадели власти, он взял своё. Он резко, без долгих прелюдий, вошёл в неё. Грубо. Собственнически. Безжалостно напоминая ей каждым толчком, каждой царапиной, которую оставляли её ногти на его спине, кто здесь настоящий хозяин. Он исцелял её пустоту своим пламенем, выжигая воспоминания обо всех остальных мужчинах, которые были с ней. Его руки грубо сжимали её бедра, оставляя после себя синяки, но Гермиона не обращала внимания. Тишина, вернувшаяся в кабинет, была иной - тяжёлой, насыщенной запахом их близости и его магии. Том медленно отстранился от неё. Он не выглядел удовлетворённым, его лицо снова стало маской холодного расчёта, а глаза перестали светиться алым светом, вернувшись к цвету синего моря. Глаза же девушки наоборот полыхали красным и она не могла унять этот огонь, так же как и дико стучащее сердце. Гермиона осталась лежать на столе, пытаясь восстановить дыхание. Её дорогое платье скомкалось на талии, волосы растрепались, но она не пыталась поправить одежду или вернуть себе видимость достоинства. Она смотрела на него снизу вверх, всё ещё находясь под его властью. Она как будто бы ждала его приказа или разрешения. Это было так унизительно и как будто бы... правильно. Она и вправду забыла, что значит быть под властью сильного мужчины, который может решить все сам. И ей это почти... нравилось. Том провёл рукой по лицу, стирая испарину. Он посмотрел на разбросанные по полу пергаменты, затем перевёл взгляд на Гермиону. - Одевайся, - приказал он и его голос прозвучал ровно, без эмоций. Она молча кивнула и начала приводить себя в порядок, двигаясь плавно, почти механически. Пока она застёгивала пуговицы спереди на платье, Том подошёл к её столу. Он не сел обратно в кресло. Вместо этого он опёрся руками о столешницу, нависая над разложенными картами магической Британии, словно стратег перед решающим сражением. - Абраксас Малфой, - бросил Том в пространство, - старый, добрый друг. Гермиона замерла, уже успев поправить свое платье. Абраксас. Конечно. Их треугольник всегда был странной геометрической фигурой: она связывала их своей человечностью, они защищали её своей магией. - Вот теперь мы можем поговорить втроём. Ты привела себя в порядок, дорогая? - лениво поинтересовался Том. Гермиона ничего не ответила ему, а лишь хлопнула в ладоши призывая домовика и отдавая ему тихий приказ. Через несколько долгих минут дверь кабинета беззвучно приоткрылась. На пороге стоял Абраксас. Он явно ждал, когда ему призовут. Его светлые волосы были идеально уложены, мантия сидела безупречно, но рука, сжимавшая палочку, побелела от напряжения. Он окинул быстрым взглядом сначала Тома у стола, затем Гермиону, все ещё приводящую себя в порядок. В его глазах промелькнуло понимание ситуации и искорки былого веселья, но лицо осталось непроницаемой аристократической маской. Абраксас остановился в нескольких шагах от стола, соблюдая дистанцию, но занимая позицию так, чтобы держать обоих в поле зрения. Старые привычки воина никогда не исчезали. Том наконец повернулся. Он смотрел на друга долгим, тяжёлым взглядом. Семь лет ловушки изменили их всех, но сейчас, впервые за долгое время, между ними тремя повисло что-то похожее на прежнее единство. Общая тайна. Общий враг. Общая клятва. Их магия, почувствовала это, вырвалась и переплелась. Соединяя их снова, напоминая кто они и кем были. Том остался стоять, упираясь кулаками в стол Гермионы. Теперь они образовывали идеальный треугольник власти. Верховная правительница, пытающаяся сохранить остатки самообладания. Бывший Тёмный лорд, вернувший себе контроль. И их верный друг. - Добрый вечер, Абраксас. - Добрый, Том, - сказал блондин и сделал шаг вперед, - А я все ждал, что же ты придумаешь... Кстати, не обязательно было для этого уничтожать мой дом. Том усмехнулся и пожал плечами. Гермиона смерила друга недовольным взглядом, который обещал ему долгий разговор потом. - А я предупреждал тебя, милая... Девушка отвернулась к окну и только тогда позволила себе закатить глаза. - Ладно. Времена любезностей закончились, - начал Том, глядя прямо на Абраксаса. - Теперь к главному. Мы оба здесь. Я и Альбус. Два призрака из прошлого, которые разрушили вашу жизнь всего за пару ночей. И это только начало. Это означает только одно: ваш игрушечный мир дал трещину, Гермиона. И зная нашего друга, рано или поздно он вступит в игру. Он сделал паузу, давая словам впитаться. - Скорее поздно, чем рано. Мы уже ещё его, - протянул Абраксас и убрал свою палочку, немного расслабившись. - Поэтому мы поговорим втроём. Как раньше. Без масок. Без секретов. И втроём решим, что же нам делать дальше. Как раньше. Мы решим, будем ли мы спасать этот мир... или позволим ему сгореть дотла, чтобы построить новый.