Глава 3. Падение в Рай

Вероника

      Острая боль во всём теле.       Я жмурюсь, приподнимаясь на руках. Пытаюсь пошевелиться ещё, чтобы сесть нормально, но в глазах темнеет от ослепительной вспышки боли. Плотно сжимаю губы, чтобы не начать стонать или плакать. Хватаюсь за лодыжку и уже чувствую, как температура на ней отличается от всего тела. Сильный вывих? Перелом? Я запрокидываю голову и свободной рукой пытаюсь найти в сумке телефон, чтобы позвонить единственному знакомому – Лоренцо. Он должен быть не далеко, говорил, что пошёл ужинать в один из студенческих ресторанчиков.       Не успеваю дописать сообщение, как меня окликивает женский голос. Пожилая преподавательница поднимается с первого этажа и, увидев меня, тут же поспешила на помощь. Со второго спохватившись бежит Марко, приговаривая что-то по типу: «О Боже, ты в порядке? Я видел, как ты оступилась!»       - Девушка, вы в порядке? – спрашивает женщина.       - Нет, - шок притупляют боль. – Травма ноги. Нужно в больницу.       - Ты знаешь итальянский? – еле слышно шипит Марко, а когда на него оборачивается женщина, то мило ей улыбается.       - Учитесь здесь? Страховка студенческая? – опять уточняет милая леди.       - Нет, пока не сделала. Есть своя страховка, на первое время.       - Понятно, давай-ка её сюда, я сейчас отвезу тебя в нужную больницу. Юноша, а ты что стоишь? Ну-ка поднимай девушку, поможешь мне!       - Но.... Но у меня... - пытается уйти от ответственности Паскуччи.       - У тебя лекция?       - Да... Я.... – по глазам вижу – врет.       - Ну вот и славно, я преподаватель – напишу вам обоим письмо с объяснением для ваших учителей. Ничего страшного. Пойдемте, пойдемте. Моя машина прямо за зданием.       На руки Марко меня взять не смог. Перекинул одну мою руку себя за шею, позволяя на него опираться, а сам придерживал меня за талию, больно, со злостью впиваясь мне в кожу пальцами. Меня аккуратно посадили на переднее сидение, женщина уже во всю ознакамливалась с моей страховкой, после чего довольно закивала головой, и машина тронулась.       Пятнадцать минут пути и меня уже регистрируют, вводя данные и заполняя все необходимые документы. Благо всё это занимает мало времени и меня сразу сажают на каталку и увозят в приёмный покой. Здесь шумно и многолюдно, хоть клиника и частная, но, видимо, очень популярна. Меня укладывают на койку по соседству с девочкой лет шести и оставляют ждать врача, пока милая женщина по имени Джианна утрясает все остальные вопросы, в которых не требуется моё прямое участие.              Дальше мучительный осмотр, рентген и в целом не плохой диагноз: выбитый голеностоп. У меня берут кровь на анализ и просят немного подождать, чтобы, наконец, вправить вывих и наложить повязку. Я немного бездумно киваю, мало вдумываясь, меня ждут не самые простые три или даже четыре недели. Мне прописали полный покой, но пары в моей жизни никто не отменял. Я откидываюсь на подушку, прикрывая глаза, стараясь хоть не на долго перестать думать обо всём. Пока у кровати не появляется Марко, задергивая шторки отделяя нас от внешнего мира. Кажется, в приёмный покой привезли кого-то ещё.       - Если бы не ты... - шипит Марко по-итальянски, не утруждаясь переходить на английский. – Я бы уже был дома!       - Не я себя с лестницы спихнула...       - Заткнись! – не давая договорить, скалит зубы парень, резко подходя ко мне в плотную.       Его рука хватает меня за волосы на затылке, а лицо оказывается в опасной близости от моего. Он злой. Очень. Уж не знаю от чего он себя отговаривает внутри, но я не хотела бы это выяснять. Честно.       - Отпусти, - почти спокойно говорю я, держа его за запястье, в надежде, что он ослабит хватку. – Если не отпустишь, я закричу.       - Лучше бы ты не приезжала... - чеканит слова, сквозь сжатые зубы. – Посмеешь кому-то распиздеть – будешь молить о возвращение в США.       - Но....       - Ты здесь первый день, считай, тебе никто не поверит.       - Я поверю.       Штора открывается, мгновенно пропуская внутрь свет и суету приёмного покоя. Марко молниеносно отшатывается от меня, успевая больно дернуть волосы. Только вот у кровати стоит не врач и не медбрат, а темноволосый парень в красной олимпийке поверх черной футболки. Кто этот парень и что он забыл здесь? Спортсмен похоже... Может с травмой? Может это его привезли сейчас? Интересно, а все итальянцы встревают в чужие разборки?       Я лишь беспомощно хлопаю ресницами, смотря на парня. Тот улыбается мне и подмигивает, выдёргивая меня из мыслей. А потом вдруг поворачивается к Марко, смиряя того достаточно презрительным взглядом.       - Ещё раз тронешь её – закопаю.       - Ты кто вообще такой? – приподнимая одну бровь, ехидно интересуется Марко. – У тебя фетиш что ли какой-то на защиту ущербных девчонок?       - Она мне позвонила, и я приехал поддержать, - без эмоционально сообщает пришедший, с другой стороны кровати на против Паскуччи. – И, видимо, очень вовремя.       - Ты его знаешь?       На меня бросают быстрый взгляд мутных глаз, и я буквально вижу, как в них смешивается страх с презрением и ненавистью. Он сказал никому не рассказывать, а тут получается, что я оказалась быстрее него. На самом деле, то сообщение, которое я набирала Лоренцо, я так и не отправила. Джианна отвлекла на себя всё моё внимание. Поэтому, по сути, вообще никто не в курсе, что случилось. Только я и Марко.       - Вероника, – меня снова вытягивают из мыслей. – И давно он тебя обижает? Боже, мы должны были встретиться раньше, прости, я совсем потерял счёт времени из-за работы и начала учебного года! – меня неожиданно утягивают в объятия. – Я Алекс, - горячий шёпот обжигает ухо. – Подыграй мне, солнце.       После чего от меня отстраняются, и снова переводят взгляд тёмных глаз на Марко.       - Ничего страшного, Алекс, - голос предательски срывается, но я не хочу больше оставаться наедине с Паскуччи. - Я всё понимаю, сама забегалась... Прости, что вырвала тебя с тренировки, - быстро соображаю я, оценивая внешний вид нового знакомого. – Я не думаю, что смогу добраться самостоятельно до дома.       - Всё так плохо? – искренний интерес.       - Выбит голеностоп. Покой на две-три недели, - сухо констатирует факт Марко, как-то резко переставая быть сукой.       - И ты в этом виноват, да? – Алекс смотрит прямо на оппонента, не отрывая взгляда.       Насколько же быстро этот парень анализирует ситуацию, и на сколько же он безрассудно смелый, раз полез в чужие разборки за просто так. Или не просто так? А вдруг с меня потом потребуют что-то? Чёрт знает этих итальянцев. Черт.       Стоп.       Отставить панику, из двух зол нужно выбирать то, что наиболее выгодно в данный момент. Я всегда могу позвонить домой и просто вернуться. Да, возненавидев себя за слабость, получая ежедневные выговоры за потраченные деньги и вообще... Но сейчас. Если уж хоронить Марко, так уж желательно с головой, и чтобы он больше не смог выкарабкаться из своей могилы. Поэтому я начинаю забивать гвозди в крышку его гроба.       - Да, он спихнул меня с лестницы, - вздыхаю я, опустив глаза на свои руки. – За то, что я сказала, что он мудак. Что он одурачил меня, влюбил, понаобещал всего, а оказывается....       - Вероника... – шипит Марк.       - Рот закрой, - отрезает Алекс, бросая на того ледяной взгляд, от которого мурашки пробегают по спине.       - А оказывается, у него есть невеста здесь, - поджимаю губы, понимая, что сейчас жалуюсь совершенно незнакомому человеку. Второй раз за день, кстати говоря! – И жизнь, в которой мне нет места. И я бы могла всё понять, разорви он отношения со мной, как только уехал, но нет, он водил меня за нос ещё несколько месяцев. А потом просто стал меня игнорировал, а в итоге начал писать всякие мерзости в инстаграме про мою страну и девушек, видимо имея в виду меня. Я могла бы понять всё... Но угрозы и нанесение увечий...       - Ты конченый, - выдыхает Алекс, видимо пребывая в шоке. – А тебе, Вероника, надо было мне сразу сказать! А не ждать, когда этот мудак начнёт самоутверждаться. Спасибо, что была лестница, а не окно четвертого этажа, – меня поглаживают по полечу горячей рукой, и мне становиться легче.       Будто бы за всё это время, я почувствовала себя по-настоящему в безопасности. Я оказалась важной и нужной. Алекс – человек, которого вижу первый раз в жизни, но ему хочется доверять. А стоит ли? Как показывает практика – нет. Но сейчас я ничего не могу с собой поделать. Я искренне устала быть сильной. Быть одной в чужой стране с минимальным набором знаний – тяжко. Какой бы чудесной ни была бы эта страна. Я уже успела познать, что обязательно найдутся люди, который принципиально будут говорить исключительно на итальянском, игнорируя английскую речь. Пусть они и похожи иногда некоторыми словами. Всё же у этих двух языков один праотец. Но всё же. Я устала полагаться только на себя. Пусть это длилось и один месяц. Мне даже позвонить было некому, чтобы просто поплакать, чтобы меня просто пожалели. А сейчас, получив хорошее отношение – я буквально поднимаю белый флаг, признавая своё поражение.       Кажется, я отключилась.

***

      С того дня Марко даже близко не подходит ко мне. Иногда я вижу его одного или в компании друзей, иногда с девушкой, но как только он видит меня – сразу отворачивается. Хотя по глазам видно, внутри него тлеет злоба. Тёмная, едкая, прожигающая его желчью, стремящаяся выйти наружу, но пока не имеющая на то возможности. Я понимаю, что ничем хорошим это не закончится, но пока между мной и ним расстояние, я стараюсь лишний раз себя не накручивать.       Что же до Алекса?       В тот день я пришла в себя в отдельной палате, этот парень уснул на стуле рядом, устроившись на своих руках на краю моей кровати. Он поднял голову стоило мне пошевелиться. Вот это у него реакция. Он позвал врача, меня проверили, сообщили о результатах анализа, но сказали, что отпустить не могут и выпишут больничный для университета. На мой потерянный взгляд Алекс ответил подмигиванием и тихим шёпотом: «Не переживай».       Всю ночь я проворочилась, но так и не уснула. Травмированная нога лежала на подушках выше уровня сердца и это было абсолютно не удобно. Плюс мой внутренний моторчик стресса раскручивался с каждым часом всё сильнее и сильнее. После жёстких рамок посещения в Америке, я в панике думала, что меня уже просто отчислили. Утром ко мне тихо постучались и в палату вошла молодая медсестра, она сказала, что приставлена ко мне и зовут её Натали. Она поинтересовалась как мне спалось, а услышав, что я совсем не спала и причину этого, предложила успокоительное, чтобы я перестала нервничать. На мой отказ она лишь кивнула и предложила завтрак, на который я с радостью согласилась. Натали прикатила тележку с подносом, пододвинула ко мне столик, всё аккуратно разложила на нём и в довершении поставила маленькую чашечку эспрессо, подмигнув.       - К сожалению, можно только один кофе, - грустно вздохнула девушка. – Приятного аппетита, - на этом она ушла.       Кофе оказалось очень вкусным. Хоть я и привыкла пить американские безумно сладкие напитки, в Италии к этому был совершенно иной подход. Кофе здесь имел бархатное послевкусие и терпкой сладостью отзывался на кончике языка. Завтрак же наоборот был сладким, что тоже интересно: круассан со свежими ягодами и шоколадом. Не привычно, но очень вкусно.       Весь день я провела за чтением книг, что вчера забрала из библиотеки. Я старательно выписывала новые слова, мучила переводчик и свою медсестру, уточняя значения некоторых слов. Пока вечером ко мне не завалился нежданный гость. Алекс стоял на пороге палаты с коробкой пиццы и супер довольной улыбкой.       - Как самочувствие?       - Привет... - я устало улыбаюсь. – Когда меня уже отпустят?       - Ну-у-у... - тянет парень, проходя в палату и прикрывая за собой дверь. – Через дня два где-то, но ходить тебе в любом случае можно будет только с костылём... Твоя травма – не шутка, надо беречь себя, особенно в чужой стране.       - Как ты?       - Кстати, вот твои учебники новые, - Алекс пропускает мой вопрос мимо ушей, выкладывая на журнальный столик штук пять новых книг. – Я так же зафоткал конспекты у твоих учителей, чьи пары ты сегодня пропустила. Дай свой whatsapp, я тебе отправлю.       - Алекс?       - Что?       - Как?       - «Как» что? – совершенно безобидное выражение лица смутило меня, и я отвела взгляд.       - Как ты всё это узнал, получил и... - я вздохнула. – Вообще, кто ты?       - Алекс Орту, 22 года, студент твоего университета, но с института журналистики, - улыбается и протягивает руку. – А ты Вероника Мейдей, 19 лет, приехала из Лос-Анджелеса, учишься на врача. Вроде ничего не упустил.       - Как? – растерянно хлопаю ресницами. – Даже не знаю, мне тебя боятся или восхищаться? – вдруг хмурюсь, озадачено смотря на парня. – Орту?       - Да-а-а.... – тянет тот, намекая, что я иду в нужном направлении.       - Тот самый Орту? Частная клиника знаменитая во всей Италии, если не во всей Европе?       - Угу, и.... – он разводит руками, оглядывая палату. – Ты не знаешь страховка чьей клиники у тебя, да?       - Нет! – я округляю глаза. – Не уж-то?       - Да.       - Да?       - Да, - кивает Алекс, улыбаясь. – Я просто посмотрел твою информацию, - он указывает в изножье кровати, где храниться карта пациента. – Так как ты иностранка, у тебя пометка на карте о страховке и городе, где ты её открыла. Так что всё не так уж и сложно.       - А влез ты в спор...?       - На самом деле, просто так сложилось. Мне было нечего делать: я ждал, когда мама закончит работу, и мы вместе могли бы поехать домой. Поэтому я помогал развозить пациентов. Краем глаза увидел этого парня, не понравился он мне, вот я и подошёл, спросить всё ли у вас хорошо, но услышал диалог между вами... - Орту пожимает плечами. – Считаю, что обязан был вмешаться. Тот, кто обижает девушек – мудак. Не иначе.       Так и началось наше общение. Алекс каждый день приходил ко мне, приносил разные угощения и сидел до самого закрытия, пока его не выгоняли медсестры. Мы делали домашнюю работу вместе, по долгу прибывая в тишине, или болтали без умолку часами. В итоге меня отпустили домой только через неделю, и тут Орту был со мной, довез до дома, помог подняться. Точнее просто поднял меня на руках до квартиры. Я искренне благодарила юношу, понимая, что долго это длиться не может. Нельзя быть эгоисткой.       Но на утро это создание опять было у моих дверей. Он принёс свежий завтрак и сказал, что сделает нормальный итальянский кофе! Мы почти опоздали на первую пару, меня провели под ручку в кабинет, усадили за парту и ушли... А после занятия пришли и проводили до следующего кабинета... Лоренцо быстро нашёл с Алексом общий язык, всячески помогал мне и сам Орту смог спокойно ходить на свои собственный пары без нужды бегать помогать мне.       Так дни превратились в недели, а недели в месяцы. Я для себя подмечала какой Алекс игривый и шумный, при всём при этом вдумчивый и серьёзный. Бывший школьный хулиган, а теперь играет в сборной университета по волейболу. Парень обладает жгучей любовью к быстрым машинам и громкой музыке, кажется она у него под кожу вшита. Поэтому часто мы катались по ночной Италии, доезжали до Германии, летали по автобанам и сидели в круглосуточных барах, а под утро возвращались.       Алекс улыбался, смотрел в самую душу своими тёмными коньячными глазами с лучами чёрного цвета. «Наслаждайся жизнью по-итальянски» - говорил он. – «Живи здесь и сейчас, не придавай слишком большого значения тому, что завтра может стать ничем». И я, кажется, понимала о чём он. Это я заметила и у других: местные жители относились ко всему так, будто бы завтра может не настать, при этом растягивая удовольствие беря от жизни всё. В отношениях тоже. И я просто приняла это, сказав себе, что боли мне было достаточно. Была и другая интересная особенность у Орту: он мог сорваться по одному лишь звонку от кого-то. И совершенно не важно, чем он был занят в ту самую минуту. Звонок означал буквально бросить всё и ехать. Куда? Как на долго? Кажется, одному богу и Алексу известно. Позднее, завидев знакомые цифры на дисплее телефона, я лишь пожимала плечами, готовясь к отъезду друга. В телефоне всегда звучал один и тот же мужской голос, грудной, низкий, с хрипотцой, но слов я не могла разобрать, просто узнавала тембр.       Иногда голоса менялись. Алексу иногда звонила его младшая сестра, которая училась за границей, и своим звонком отчитывалась о произошедшем в её жизни. А ещё иногда звонил двоюродный брат Орту. Их разговоры не длились долго, обычно обмениваясь какой-то базовой информацией и вопросами про семейные собрания и ужины. Иногда они говорили что-то про Север и Юг. Но их разговоры были столь редкими, что становилось даже интересно, кто этот «двоюродный брат» и почему из разговоры такие смешные и короткие.       Так прошла моя первая итальянская зима, а за ней и пол весны. Мы проводили почти всё свободное время вместе. Алекс показывал мне Италию, рассказывал про историю и различные интересные факты, мы ездили в путешествия и ходили в туристические туры, напивались на дегустации вина и по долгу сидели в кофейнях, наблюдая за городом. Орту показал мне прелесть раннего утра, когда на улицах не было ни единой живой души, кроме нас двоих. Капелла Медичи в то утро была пуста и темна, лишь восходящее солнце забиралось в окна на куполе, только-только начиная озарять цветную плитку и труды Микеланджело. Алекс договорился со смотрителем музея, уж не знаю как, но тогда, замерев посередине тишины и запрокинув голову, я не ожидала что меня нежно притянут за талию в объятия, положив вторую руку мне на щёку, огладят кожу большим пальцем. Не ожидала, что заглянут в мои глаза, блестящие от восхищения, своими, такими тёмными, как самый дорогой коньяк. А потом поцелуют. Нежно и медленно, как лучи восходящего солнца, скользящие по живописи. Без спешки, передавая всю теплоту, глубину и сакральность чувств.       Я утонула. Утонула в теплоте, заботе и запахе пряной вишни, которой пах Алекс. Я позволила себе чувствовать и быть счастливой. Орту же был мягок, не настойчив и давал мне возможность в любой момент отступить. Не помню, как мы вернулись в то утро домой, но помню, что не выбирались из постели до самого вечера. Так ко мне не прикасался ещё никто, изучая и боготворя каждый сантиметр меня.       Я погрузилась в рай на несколько месяцев. Ровно до того момента, пока Алекс во вне очередной раз не покинул меня из-за телефонного звонка, сказав: «Я не на долго, ты же знаешь, пара дней, и я вернусь, плюс мы всегда можем созвониться». Он вышел из моей квартиры, нежно поцеловав напоследок и крепко обняв. Он вышел и пропал.