Пламя внутри нас

      Собрание вот-вот начнётся, а половина из её так называемых «коллег» всё ещё не явилась. Из них восьми здесь присутствуют Мира — Дух Воды и, по совместительству, их негласный лидер, а также эта странная парочка — Фальтра и Райла, Духи Растений и Животных. Странные они, потому что отрицают наличие каких-либо отношений между ними, помимо рабочих, постоянно грызутся на людях, но по резиденции всё равно ползут слухи, что их видели вместе в тёмное время суток. Слишком много раз видели. Ну и конечно же здесь она сама. Зара. Самая старшая из нового поколения Духов. Воплощение огня и Повелительница Пламени. — Может начнём уже? — Её голос, звонкий, но грубовато-низкий, а манера речи, будто постоянно раздражена. — Сестрица, потерпи, пожалуйста. Мы не можем начинать собрание без остальных, это слишком важно. К тому же, у них ещё есть несколько минут до условленного времени, — Мира же напротив, говорит тихо, с интонациями мудрой старшей сестры. — Раздражаете, вы, все. Зара плюхается в кресло, сложив руки на груди. Она ненавидит ждать, а тем более ждать своих никчёмных «сестричек». Мерзость. Почему она вообще должна этим заниматься? Мира только качает головой. *** В детстве она часто убегала из дома. Ну как сказать убегала… Они с матерью и сестрой жили в глухой деревне, поэтому и убегать-то особо было не куда. Когда всё доставало, Зара просто пряталась в сарае у соседей или в загоне для домашнего скота. Так она проводила ночь, а на утро возвращалась домой, помогать. Матушка никогда не ругала её за это. Да и вообще ругалась очень редко, просто недовольно поджимала губы и качала головой. У всех в их семье были рыжие волосы, а глаза вроде и карие, но очень светлые, почти как мёд. Да и вообще они были очень красивыми. За это их в деревне не любили. А маму считали ведьмой. И вроде ещё за то, что она приворожила их отца… Зара не помнила его. Он пропал без вести всего три года назад, но ей казалось, будто целую вечность, черты его лица давно смазались, как рисунок на песчаном берегу реки. Из-за слухов о чёрной магии и колдовстве они с мамой часто ругались. Она помнила только их крики из соседней комнаты, помнила, как закрывала уши руками, лишь бы не слышать, что тот человек говорит маме. Тогда она и начала убегать, честно говоря. Не могла вынести. И как же она была рада, когда он куда-то исчез. И как же она молилась Духам и Небу, чтобы не вернулся. Примерно в то же время родилась её младшая сестрёнка. Такая же красивая, как их мама. Зара тогда была очень рада, ни на шаг не отходила от люльки. Абсолютно никто не знал, что конкретно произошло с тем человеком, который должен был заботиться об их семье. И слава Духам! Теперь она будет заботиться о них. Здоровье матери очень сильно подкосилось после вторых родов, да и сестрёнка родилась очень хрупкой и болезненной. Поэтому большую часть забот по хозяйству взяла на себя Зара. Иногда к ней приходил помогать единственный человек, который не верил в страшилки про ведьм — Ниалу, ровесница Зары и, по совместительству, её единственная подруга. Забавно. В детстве и отрочестве она бы ни за что не признала в слишком мягкой и временами даже по-глупому наивной девушке свою подругу. Зара всегда завидовала её семье, в которой родители вместе трудятся на благо детей. А у последних, в свою очередь, есть время на ребячество и забавы. Они не связаны непосильным количеством домашнего труда и тяжёлыми воспоминаниями. Из-за тёмных чувств она часто ругалась и дразнила Ниалу, выставляя её в собственных глазах безответственной дурой. Но девушка раз за разом прощала все выпады в свою сторону, только улыбаясь и продолжая помогать Заре. Конечно, её родители были не в восторге от такой дружбы, но не запрещали, лишь укоризненно качая головой. Вот как сейчас, например. — Будьте осторожны и вернитесь домой до заката, — мать Ниалу вынесла дочери корзинку. Пожалуй, единственное, в чём обе девочки сходились безоговорочно — сбор ягод и грибов в лесу, что окружал их деревню. Поначалу Зара испытывала к зелёной чаще иррациональный страх, заводила истерику при одном только упоминании. Потом стала отпускать Ниалу одну, провожая до опушки. И в последнее лето начала ходить и сама, осознав, что это гораздо интереснее, чем в очередной раз драить курятник с двумя облезшими несушками и охрипшим петухом. — Конечно, матушка, — Ниалу улыбнулась, тут же хватая подругу за руку и таща к их, уже протоптанной, тропинке. Зара всё же чувствовала некую благодарность за то, что Ниалу не допытывала её о причине этого страха. В их лесу не водились хищные звери — по крайней мере, если не заходить очень глубоко — только кролики, да немного оленей. Были и кабаны, которые довольно равнодушно относились к людям, покуда те не приближались к их гнёздам. Деревья тоже были не слишком частые, к тому же в большинстве своём достаточно молодые, поэтому лучи солнца беспрепятственно проникали между светлыми листьями и тонкими ветками, освещая путь. Поэтому Зару другие девочки в деревне называли истеричкой и не более, не понимая, зачем Ниалу водиться с ней. Она и сама себе не может объяснить, чего конкретно боится. Для неё все эти годы в памяти засел образ того дня, когда пропал их отец. Лес тогда был совсем темным из-за надвигающихся грозовых облаков. И каждый звук, каждый шорох, заставлял сердце подскакивать, заводя бешеный ритм, отдающий в ушах гулом, а в мыслях — паникой. — Если не против, можем зайти чуть дальше обычного, — предложила Ниалу, всё ещё крепко держа спутницу за руку. — Я знаю там одно местечко, где особенно много бузины. Ты же вроде её любишь? Можно и сырую поесть, и домой набрать на пироги. — Хочу туда. Я не успела поесть сегодня. — А? Как так? Уже же почти вечер? Зара ничего не ответила, только отвернулась. Такие вопросы, что от Ниалу, что от матушки всегда казались ей наивными. Но в то же время именно на подобные недоумения она никогда не язвила в ответ. Она сама решила, что будет заботиться о сестрёнке и маме, а значит и жаловаться права не имеет. Ну и что, что у её ровесников всего-то и забот: собирать грибы, да с котятами играть? Они просто наивные цыплята, которые ещё ни разу не ранили клюв, принимая камень за червяка. — Твоей маме снова стало хуже? — вдруг догадалась Ниалу. — Да. Короткий ответ, за которым скрывалось всегда очень много боли, слёз и усталости, но их не дано было увидеть никому. Нет, это только её бремя. — Я переживаю за неё, — Зара поджала губы, понимая, что может сказать больше, чем хочет. — Мама рвётся за работу, хотя не может сделать даже одного нормального вдоха. Снова простыла. И Лили капризничает, скорее всего тоже вот-вот заболеет снова. — Свежие ягоды должны немного помочь в борьбе с болезнью. Твоя мама же была травницей? Ты не искала ничего в её рецептах? Зара только отрицательно покачала головой: — Она запрещает мне к ним прикасаться, я и не лезу — не хочу, чтобы лишний раз волновалась. Ей от того только хуже становится. — Я бы всё же попробовала на твоём месте. — Но ты не на моём месте. ***       — Ну наконец-то. Зара фыркает, стоит последней из опоздавших — Аните, Повелительнице Ветров — сесть за стол. Серана же, Дух Земли, грозно смотрит на неё. Стоит сказать, эта дама тоже отличается пылким и несколько жестоким нравом, а потому они с Зарой просто на дух не переносят друг друга, часто соперничая, даже в том, в чём, казалось бы, первенство просто невозможно определить. — Мы все в сборе, поэтому я начну собрание. Но, дамы, прошу вас больше не задерживаться так сильно, — Мира говорит тихо, но чётко. На советах её голос как-то неуловимо меняется, становится мягче, словно журчание ручья. Благодаря этому, все Духи молча слушают её, не перебивая и не огрызаясь. Может быть, не так уж и плохо, что она взяла руководство в свои руки. *** Подняв корзину, полную ягод бузины, малины и даже немного крыжовника, Зара шумно выдохнула. Солнце близилось к закату. Они с Ниалу расстались совсем недавно, но перед этим она успела нагрубить девушке. Не то, чтобы ей было стыдно за это — та сама не могла сдержаться от ненужных советов. Можно подумать, Зара уже и без неё не сломала голову в поисках какого-нибудь чудодейственного лекарства, которое бы улучшило состояние её матери и сестры. — Милая, ты уже вернулась? — Матушка осторожно приоткрыла дверь, разделяющую кухню и спальню. — Да. Почему ты ещё не спишь? — Маленькая спит, а я тебя ждала, — тонкая рука потрепала Зару по голове. — Не нужно было, я могла вернуться достаточно поздно… — дёрнулась, но руку не убрала. Как ни крути, но ей всё же хотелось чувствовать заботу и ласку, которую могла хотя бы иногда давать ей матушка. — Юной девице не стоит задерживаться вечером вне дома. Если бы ты не вернулась до заката, то я бы отправилась тебя искать. Мама вновь покачала головой, отходя к печи и проверяя огонь. — Сегодня, бабы говорят, будет холодно ночью. Не гуляй больше так долго. Я волнуюсь. — Хорошо, матушка. Зара осторожно пересыпала ягоды в миски, сортируя и промывая. — Бабы говорят… Ты сегодня опять ходила стирать? Я же говорила, что сама сделаю, тебе нужно беречь себя!.. — С возмущением, но всё же шепотом проговорила девочка, не желая будить младшую сестру. — Не всё тебе одной делать, Зара. Ты и так очень помогаешь мне, но я не могу позволить тебе делать вообще всю работу. Всё же мать — я, а не ты. — Но тебе стало хуже в последние дни… — Я бы не пошла на реку, если бы чувствовала себя настолько плохо, насколько ты думаешь, — она вздохнула, обнимая дочь со спины и мысленно вздыхая по тем временам, когда эта негодница была ниже неё. — Я очень ценю твои старания, но хочу, чтобы у тебя было хоть немного детства. Зара смутилась, свела брови, но промолчала. Всё же в руках у её матушки было одно безотказное средство — нежность. Каждый раз, когда она говорила нечто подобное, девочка и правда чувствовала себя вновь ребёнком, пребывающем в счастливом неведении. — А что ещё бабы говорят?.. — Тихо-тихо. — Хм… — Матушка начала легонько покачиваться из стороны в сторону, как если бы баюкала младенца, всё ещё крепко прижимая дочь к себе. — Говорят, что из города скоро приедут люди, проповедующие отказ от Духов. — Что?.. — Зара развернулась в объятиях, непонимающе глядя на матушку. — Что значит отказ от Духов? — Милая, времена неспокойные. Войны, голод, болезни… Люди стали переживать, что Хранительницы не справляются со своими обязанностями, поэтому некоторые считают, что нужно не молиться нашим защитницам, а брать всё в свои руки. — Но как они могут такое говорить? Если не верить хотя бы в Духов, то во что верить вообще? — Зара возмутилась. Она никогда не ставила силу Духов под сомнения, надеясь только на них в самые тяжёлые дни. Даже если они никогда и не приходили к ним на помощь, но вера во что-то неоспоримо светлое придавала сил. — Некоторые предпочитают верить в себя и своих близких. Кто-то — в физическую силу, а кто-то и вовсе в силу богатства. Все люди разные, на самом деле, мало кто истинно верит в наших Хранительниц, как мы с тобой. Зара вновь что-то буркнула, но в этот раз неразборчиво. Она лично этих людей даже слушать не собирается, надо же, что придумали. Хранительницы — сейчас единственное, в чём Зара вообще была уверена. Девочка всегда знала, что их защита, их сила — непоколебимы. Кто бы что не говорил ей. *** Утром она вновь занялась уже привычными для неё ритуалами — кормила куриц, ухаживала за огородом, собирала урожай, что пусть и был небогатым, но их семье даже такая малость была важна. Лили рядом рисовала что-то палочкой на земле. Обычно за сестрёнкой чаще следит матушка, но сегодня ей стало ещё хуже, настолько, что она не смогла подняться с постели. Зара очень сильно ворчала, виня во всём её вчерашнюю самодеятельность, но исправно ухаживала за ней, пока матушка не уснула опять. Лили тоже чувствовала себя сегодня не очень хорошо, шмыгала носом и кашляла, а потому старшая напоила её с утра горячим травяным чаем и вывела прогреться на такое яркое и тёплое солнце, которое уже через пару недель станет явлением редким до следующей весны. — Зара! Зара! У груды покосившихся деревянных сооружений, что когда-то носили гордое звание «забор» показалась светлая макушка. Ниалу радостно махала рукой, подзывая к себе. Зара только недовольно поджала губы и бросила тяпку рядом с грядкой. Но соседка не унималась: — Зара! Ну иди же сюда! Неохотно поднялась на ноги. — Не кричи, матушку разбудишь. — Ой…—Ниалу смутилась, тут же переходя почти на шёпот. — Я хотела сказать. Там церковники приехали. И раздают лекарства всем. — Что ещё за церковники?.. — Зара, едва заслышав про лекарства, уже готова была нестись к ним. — Просто так раздают? — Те проповедники, которые предлагают новую рели… — Присмотри, пожалуйста, за Лили. Я сейчас вернусь! Ниалу даже договорить не успела, а Зара уже скрылась за чужими домами. Прям так, вся потная и грязная, перепачкавшаяся в земле, перьях и соках растений, мчалась к дому старосты — без сомнений, эти церковники там. Как и вся деревня. Дом старосты отличался огромными окнами и большими воротами. Зара всегда подозревала, что из той крохи золотых, что он собирал якобы на налоги для знати, себе оставлял немалую долю. Да и располагался его участок в самом центре деревни, напротив площади для гуляний и народных собраний. Как раз в центре последней она и увидела огромную повозку, на которой что-то вещал седой мужчина в платье. Люди, собравшиеся вокруг, с благоговением внимали его речам, в то время как Зара осталась чуть поодаль, совершенно не понимая, что происходит. Странные фразы того старикашки доносились до неё обрывками, а смысл их становился ей всё более непонятен. По прошествии нескольких минут Зара хотела было уже предъявить — а где обещанные лекарства-то? — как вдруг её одёрнули вниз на одну из импровизированных скамеек. — Не кричи. Сначала они хотят рассказать о своей вере. — Ниалу? А где Лили? — Твоя матушка забрала её в дом, всё хорошо, — девочка вытянула шею, стараясь получше разглядеть рассказчика. — Тише, прошу тебя. — И примут небеса самых достойных и безгрешных! Покайтесь, дети мои. Или же сгинете в гиене огненной! — О чём это он? — Зара откровенно ничего не понимала. Ей обещали лекарства. Её мать и младшая сестра больны. На кой хрен они тянут время? — Если я правильно понимаю, они заявляют, что поклонение Духам-Хранительницам не истинная вера, и что только их бог всевластен над нами. — Вы молитесь Духам о защите от тёмных тварей. Но не понимаете, что Духи эти и есть самые страшные демоны! Отриньте ересь эту, да взмолитесь наконец к истинному Богу о прощении грехов своих. И примет он покорные души под крыло своё, заботясь о них и при жизни, и после смерти! — Господин хороший! — Зара встала, не выдержав. — Что такое, дочь моя? У тебя есть вопросы? — Мужчина ни капли не смутился от подобной наглости, поглаживая густую бороду. — Да, есть. — Зара сделала несколько шагов к нему, оставляя позади изумлённую Ниалу. — Вы обещали раздать нуждающимся лекарства, так где же они? И ещё вопрос. Наши Хранительницы уже более тысячи лет защищают простых смертных, многие лично видели, как они сражались с монстрами. А что такого хорошего сделал ваш бог? Мы не знаем, что будет после смерти, так какие доказательства у вас? Священник покраснел, будто помидор: — Дитя моё, хула на Бога — один из самых страшных грехов. Тебе следует покаяться, пока не поздно. Быть может, и лекарства тебе тогда не понадобятся — хворь может указывать, что не тому пути ты следуешь. —Да не слушайте вы её, это же ведьмино отродье! — крикнул кто-то из толпы. Зара обернулась, свирепым взглядом выискивая поганца, но тот уже скрылся за другими одобрительными возгласами: — Вот именно! — Пришла сбить нас с пути истинного, ещё и требует лекарств. — Раз ведьма, могла бы сама себе исцеление наколдовать, нечего нормальных людей обдирать! Мысли путались, со всех сторон летели оскорбления. Обычно её и так гоняли, но сегодня, вся деревня будто сплотилась, лишь бы сделать ей и её семье побольнее. — Тишина! — Закричал священник. Все присмирели, но не прекратили бросать на Зару волчьи взгляды. — Так ты значит дочь ведьмы? — Моя мама не ведьма! — Заорала Зара, зная, что никому и ничего уже не докажет. — Говорить можно что угодно. Но если и вправду души в вашей семье запятнаны грязной магией, не видать вам Рая! Ещё и других людей с собой заберёте! Нечистивцы! — Зара! — Ниалу хотела было пробиться к подруге, чтобы увести её, но саму девочку схватила за руку мать, оттаскивая от общего скопления людей и ругая. Зара оглядывалась вокруг себя, абсолютно со всех сторон летели обвинения. Кто-то кинул в неё камень, потом ещё один, и ещё. Никто из них не хотел попасть в «ад» на вечные муки из-за прегрешений ведьмы, столько лет живущей по соседству. Один из камней прилетел в висок, ошпаривая острой болью голову. Зара инстинктивно закрылась руками, чувствуя, как по локтю стекает тоненькая струйка крови. Всё тело, будто разрядами молний, прошибало от ударов летящих в неё предметов. Бежать, домой, нужно домой! Ничего не видя перед собой, она бросилась наутёк, согнувшись, лишь бы камни не попадали в голову и живот. Пару раз она в кого-то врезалась, но её брезгливо отталкивали, выписывая вдогонку по паре ударов ногами. Ладони и колени были все изранены, всё тело болело, а синяки уже наливались ярким цветом. Зара не знала, сколько и куда бежала, остановилась отдышаться лишь когда стихли крики. Упала на колени, плечом прижимаясь к стволу дерева… Дерева? Девочка подняла голову, вглядываясь в тёмные листья вековых деревьев. Тёмный возьми, она в лесу! Она рассмеялась так громко, будто не убегала, сверкая пятками, только что. Так боялась зайти в лес, и вот оказалась в нём один на один со своим страхом. Тело тряслось от боли, смеха и нехватки воздуха одновременно. Каждая секунда здесь тянулась, словно мёд от ложки. В один момент стало тихо. Она ведь зашла не так уж и далеко, вполне реально просто тихо пройти по краю леса, как раз выйдет к своему дому. Надо рассказать матушке… Нет, не стоит её тревожить. Главное, чтоб Ниалу не рассказала ей о лекарствах — не хотелось зря обнадёживать. Это ведь о них вчера говорила матушка. Об этих церковниках. Почему Хранительницы всё ещё не покарали их? Неужели им всё равно на то, что их заслуги и доблесть так яро поливают грязью? Будь она на их месте, уж точно пресекала подобные речи — Духи ведь служат во благо человечеству! А этот! Этот!.. Он точно за свою жизнь даже ни разу призрака не видел. Зара отряхнулась от сухих листьев, поднимаясь на ноги. Скорее бы домой, к матушке. Шла она, прихрамывая и не понимая, в какой именно момент подвернула ногу. Да и ногой дело точно не обошлось — Зара была уверена, что в ужасном состоянии всё её тело и вся её одежда. Её дом показался сразу, стоило вывернуть из леса. Да, вот он. Старый, с заметными дырами в стене, неумело заделанными сеном и перьями. С покосившимися ставнями, выцветшей краской… Но родной дом. Тот, в котором больше нет страха, криков и запаха алкоголя. В котором теперь живут её любимые матушка и сестра, спокойствие и тепло. Да, её самые близкие люди больны и, кажется, не смогут излечиться до конца никогда, но это ничего. Она любит их, она будет заботиться о них столько, сколько потребуется, даже в ущерб самой себе. Все эти кровоподтёки и дыры на рубахе, которые оставили ей летящие камни — ничего. Мелочь, на которую не стоит обращать внимания. Всё заживёт, одежду Зара залатает. А матушка с Лили будут рядом всегда. Чтобы не тревожить их, она постаралась войти бесшумно — всё же не хотелось отвечать на многочисленные и весьма логичные в этой ситуации вопросы. Первым делом осторожно заглянула в спальню. На кровати, укутанная в толстое одеяло, лежала только Лили. А вот матушки видно не было. Помолившись Духам, чтобы она не пошла к тем церковникам или не взялась за работу, Зара отпила воды, которую приносила утром. После — съехала по стене и расселась на пол. Дышать было всё ещё тяжело и больно. Она закрыла лицо руками, тут же чувствуя, что более половина его была в запёкшейся крови. Что же, кажется, по виску ей прилетело сильнее, чем она думала. Стоит умыться, пока матушка не… — Зара, Духи, что с тобой? …увидела. Матушка стремительно присела напротив, разводя руки дочери в стороны и осматривая лицо. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? Зара закусила щёку и отвела взгляд, со скоростью пущенной стрелы пытаясь придумать отговорку. Как назло, в разбитую голову больше ничего не прилетело. На глаза стали наворачиваться слёзы обиды и гнева. Матушка вздохнула, поднимаясь с колен и утягивая дочь за собой. — Пойдём. — Куда?.. — Вылечу тебя, заодно расскажу кое-что. Это ведь из-за тех проповедников, да? Вдвоём вошли в тёмную комнату, куда Заре обычно запрещалось заглядывать. Да и вообще в эту комнату никто не ходил уже несколько лет, матушка даже хотело одно время и вовсе загородить дверь чем-нибудь тяжёлым. И вот они внутри. — Они сказали, что раз ты ведьма, то будешь века гореть в каком-то адском пламени и всех вокруг заберёшь с собой. И люди… будто с цепи сорвались. Раньше могли обозвать, в крайнем случае плюнуть в след. А сегодня… Матушка долго что-то искала в многочисленных шкафчиках и на полочках, после чего повернулась с полными руками и разложила всё набранное на стол. Отвернулась вновь, а после взяла несколько мисочек и ступку. Зара с недоумением наблюдала, отмечая, среди всей этой кучи различные ветки и цветы, сушёные коренья. Круглыми глазами она уставилась на полки, заваленные кристаллами всех цветов радуги и банками с неизвестным и даже несколько мерзким наполнением. Глядя на всё это, в голову приходит только одна мысль, полностью разрушившая привычный мир Зары. — Мама… ты правда ведьма? — голос неконтролируемо дрожал. Матушка, к тому времени уже полностью погрузившись в процесс приготовления чего-то странного, только горько улыбнулась, откладывая в сторону ступку. — Нет. — Тогда что ты делаешь? — Сейчас объясню. Поставив котелок над очагом, матушка перелила туда только что приготовленную смесь. Но вместо того, чтобы взять огниво, она протянула руки к дровам. Яркая вспышка — из ладоней вылетела тонкая струйка огня, тотчас схватившись за поленья. Зара вскрикнула, едва не упав со стула. — Это то, почему меня вообще начали считать ведьмой. Но я не ведьма, как и не тёмный маг. И никто из наших предков таким не был, — матушка встала, взяла лопатку и стала помешивать варево. — Тогда как ты сделала это?.. — Один из наших предков служил Хранительнице огня. Он стал одним из первых младших духов. Тогда ещё было не принято так скрупулёзно придерживаться аскезы, поэтому через несколько лет на службе он завёл семью. С тех пор часть магии Духа Пламени передаётся в нашей семье по наследству. Мы не можем использовать её во вред живым существам, но она усиливает свойства трав, которые используются для отваров. Многие наши родственники были знахарями, и я не исключение. — Тогда почему ты не рассказывала ничего об этом? — Знаешь, я была очень рада, когда ты родилась здоровой. А вот Лили повезло меньше. Всё из-за этой силы. Обычный, смертный человек не должен ей обладать. Каждое её использование вредит организму, накопленные болезни и раны передаётся от матери к дочери. Твоя сестра едва не умерла сразу после рождения, мне пришлось использовать очень много магии, прежде чем она смогла хотя бы дышать самостоятельно. Поэтому и не рассказывала — не хотела, чтобы вы использовали Пламя дальше и вредили себе. Огонь под котелком потух будто сам по себе. Матушка зачерпнула рукой изнутри получившуюся жижу болотного цвета, тут же нанося на раны Зары. Вопреки здравому смыслу, эта гуща не была горячей, совсем нет, лишь слегка тёплой, приятно согревающей. — Отец… — Такая больная тема, и всё же он должна была знать точно. — Я не привораживала его, Зара. Он жил со мной, потому что любил. По крайней мере, первое время точно. Что держало его после, я не знаю. Но знаю, что и тебя он любил. — Матушка посмотрела в глаза Зары. — Он был счастлив, когда узнал о твоём скором появлении. Ждал, готовился. Заботился о тебе даже больше, чем я. Под конец её голос начал дрожать, но губы всё ещё тянулись в улыбке. — Я действительно не знаю, что изменилось в нём. «Я знаю, мам.» Зара не сказала этого, только обняла матушку, пряча лицо у неё на груди. *** Зара зевает уже раз тридцатый, не меньше. Самая скучная часть собраний — разборы особых молитв и прошений. Обычно этим занимаются младшие духи, но время от времени накапливаются те запросы, с которыми им не разобраться. Поэтому они переходят в руки Духов Хранительниц. По факту, просто бумажная волокита, в которой редко, когда находится что-то действительно интересное, а не скрывающаяся за пафосными речами высокопоставленных господ прошение о помощи им в войне с другим, не менее высокопоставленным господином. Особо часто такие мольбы приходили как раз ей, Заре. Почему-то люди ассоциировали её стихию с войной и кровопролитием, в то время как она сама считала, что огонь служит во благо миру, очищает и обогревает. Естественно, ни на какую войну она ни разу не ходила. А даже если бы и пошла, то только ради того, чтобы отвесить смачную оплеуху тому придурку, который ей написал. Но Мира всегда отговаривает её и, что самое удивительное, успешно. Среди них всех, пожалуй, только сама Мира и Серана имели нормальное выражение лиц, в то время как все остальные Духи были явно недовольны. Зара и Марелина — раздражались, а все остальные — скучали. Анита даже в попытке хоть немного развлечься начала играться со слабыми потоками ветерка, сдвигая документы и мешая письму. — Прекрати, — рычит Серана, поднимая злобный взгляд на Повелительницу Ветра. Анита поднимает руки в примирительном знаке, вновь с грустным лицом принимаясь за бумаги. Обычно подобные советы длятся часов пять, из которых половина уходит как раз на разбор писем. После самой скучной части составляют план с выездами на праздники и изгнания тёмной нечисти. Часто они и вовсе обмениваются делами исходя из личного графика, а также природу монстров и обычаи мероприятия. — Все закончили? — Мира всегда заканчивает первой, но у неё и опыта гораздо больше. Некоторые из них и читать то научились только после становления Духами, не говоря уже о составлении отчётов и проверке документов. Эту работу нормально организовали опять же Мира и Фальтра. *** К тому утру большая часть ран затянулись. Осталась только отметина на виске, но и к ней была привязана повязка с заживляющей мазью. После лечения они с матушкой отправились спать. Но если мама спала спокойно, Зара постоянно просыпалась, ворочаясь. То событие не давало ей покоя, ведь если раньше их семью просто не любили и обходили стороной, то теперь эти проповедники могут настроить односельчан на более решительные действия из ненависти. Самым разумным вариантом в такой ситуации был побег, переезд в другое место, где о них бы ничего не знали, где относились бы просто как к людям. Но если бы у них была такая возможность, Зара бы уже давно уговорила матушку уйти. Ещё не рассвело, а она уже работала во дворе, как и всю последнюю неделю, с особым усердием укрепляя старые двери. После, она уже решила, сразу примется за забор. Построит новый, сама нарубит древесины, если потребуется, а потом ещё укрепит железными ободками от бочек. И обложит камнями. В идеале было бы и вовсе прорыть вокруг их дома овраг, а потом залить водой, как огораживают замки в сказках, но это уже была лишь фантазия. Пот крупными каплями стекал по её лицу, мешая работе, но Зара не отвлекалась на него, изредка смахивая локтем — кисти рук были покрыты землёй, пылью. Да и сама девочка больше теперь походила на ежа, разве что иголки были из деревянных заноз, всадившихся при работе со старыми досками. Большая часть из них, валявшихся уже несколько лет, значительно сгнили и пришли в негодность. Одна из досок и вовсе покрылась мхом и поросла дурно пахнущими грибами. Их запах был настолько жутким, что Зара решила подбросить эту дощечку, благо она была не очень большой, в повозку тех проповедников, когда они решат уехать. А она надеялась, что уедут они как можно скорее, поскольку те совершенно точно плохо влияли на обстановку в деревне: всё чаще соседи, проходя мимо, грозно зыркали на девочек, а то и вовсе кидали что-то в них или в окна. Зара занесла топор, наконец раскалывая надоедливое брёвнышко. Распрямилась, поднимая рукой выбившиеся из тугой косы рыжие пряди. Даже в свои тринадцать лет, она уже была очень высокой. Матушка говорила, что в этом она в отца. Сама же Зара на такие заявления только ещё больше желала вернуть себе обратно детские размеры, чтобы больше походить на маму и как можно меньше — на того человека. На горизонте замаячила хорошо знакомая фигура — Ниалу. Зара не видела её с того момента, как её начали закидывать камнями. Честно говоря, она уже начала было думать, будто те проповедники смогли переубедить и её. Но вот она, всё также бежит, хотя больше и не улыбается. Даже раздражает, корчит горькую гримасу. Зара нахмурилась: она всё ещё была обижена на неё, за то, что та не помогла ей сбежать и не поддержала в споре со священниками. — Чего тебе? — брезгливо, без приветствия кинула она. Ниалу резко затормозила, едва не снеся натянутую в полуметре от земли верёвку — по ней Зара размечала местонахождение будущего забора. Девушка широко раскрытыми глазами уставилась на подругу, пытаясь отдышаться, ведь бежала она, судя по всему, очень долго и быстро. — Мне нужна твоя помощь, — отчеканила каждое слово. — Срочно… — С чем же? — На месте покажу, пойдём, скорее! Обычно кроткая и нежная Ниалу необычайно сильной хваткой взяла Зару за руки, пытаясь увести куда-то за собой. Последняя же такую прыть не ожидала, но и безвольной тряпичной куклой быть не собиралась — упёрлась ногами в землю, отклоняясь в противоположную от Ниалу сторону, создавая тем самым противовес. — Да что происходит, Ни? Сначала тебя неделю нет, а потом прибегаешь и требуешь непонятно чего. Зара хмурилась так сильно, что у неё заболела голова. Ниалу выглядела в край растерянной, будто бы ещё чуть-чуть и у неё случится истерика. Или, как минимум, она заплачет. И впрямь, стоило ей открыть рот, как на глаза навернулись слёзы: — Братик… — Вдруг выдала она. — Мой братик попал в охотничью ловушку… в лесу… Помоги, пожалуйста, помоги, Зара! Теперь всё встало на свои места. Зара положила топор, хватая свою поясную сумку. — Веди. Ниалу уже не в первый раз обращалась к ней с подобной проблемой. Её отец был охотником, потому младшие братья постоянно убегали в лес, чтобы помочь ему или и вовсе попытаться поймать собственную добычу. Но в их лесу была всего одна опасность — расставленные охотниками многочисленные ловушки, ведь гораздо проще было ходить и собирать уже пойманную добычу, чем выслеживать и гнать. Потому мальчики в силу возраста и собственной неосторожности часто сами наступали в ловушки. И пусть родители очень любили Ниалу и баловали её, прощая практически любые провинности, была одна вещь, за которую она несла ответственность едва ли не как убийца. И это была безопасность её младших сестёр и братьев. А потому, каждый раз как с ними что-то случалось, Ниалу впадала в панику. В этом случае Зара, хоть и была недовольна, но помогала, со временем научившись вскрывать практически любой механизм, который использовали охотники. Нередко она и по своей инициативе ломала ловушки, но не потому что в них кто-то застревал, будь то человек или зверь, а потому что хотела насолить охотнику, не так посмотревшему в её сторону. Сейчас, когда к ней вновь обратились за помощью, Зара не колебалась ни на секунду. Ниалу же бежала настолько быстро, будто готовилась к этому забегу всю жизнь, уводя за собой девушку всё глубже и глубже в лес… Тени, отбрасываемые высокими деревьями с широкими кронами, сгущались всё сильнее. Вскоре почти и вовсе не осталось ни одного солнечного луча, хоть как-нибудь освещавшего бы путь. Зара остановилась, переводя дух. — Ну и где твой брат?.. В груди защемило, было ощущение чего-то очень неправильного, плохого, будто наступала большая беда. — Мои братья все дома, хвала Хранительницам. Зара резко подняла голову, заглядывая в глаза Ниалу. — О чём ты? Ниалу покачала головой, поджимая губы. Создавалось впечатление, будто она тянула время, как только могла. — Это всё те священники, да? Они сказали тебе привести меня сюда? Девочка сжала сумку, висящую у неё на бедре. Пусть та и была совсем маленькой, но в ней хранилось несколько инструментов, в числе которых был и острозаточенный нож. Что же, в конце концов, ей не в первой. Она защитит свою семью во что бы то ни стало. — Нет! Ниалу выставила руки вперёд, делая несколько шагов от Зары. — Подожди, ты не… Ты не поняла меня! Ты моя подруга, я никогда не желала тебе зла! — Так объясни! — Пытаюсь! Не перебивай, прошу! — Ниалу сделала вдох-выдох, прикрывая глаза. Лицо её при этом приобрело такое выражение, будто она сознаётся в величайшем преступлении. — Всё то, что сказали те проповедники — бред и не больше. Я им не поверила и моя семья — тоже. Может есть ещё другие, я не знаю… Но большинство в деревне прислушались к ним. После того, как ты ушла, они начали кричать, что во всех бедах нашей деревни виновата твоя матушка, что, якобы из-за того, что она ведьма и использует тёмные силы, у нас неурожай, засухи и холодные зимы. Нет, стой, я же говорю, что не верю в это! Мои родители увели меня и заперли дома на несколько дней. Но сегодня отец пришёл собрания… — Ну и?! — Зару всю трясло от негодования. Она всё больше была уверена в том, что Ниалу всего лишь тянет время. Но для чего? — Он сказал… Люди поверили в их Бога… И они не хотят попасть в ад, не хотят вечных мук… они… — Ну же?! Зара не выдержала, хватая подругу за воротник и приподнимая, встряхивая. — Они собираются сжечь вас! В лесу воцарилась тишина. Янтарные глаза Зары бегали по лицу Ниалу, выискивая хоть один намёк на… на что? На то, что это выдумка, просто неудачная шутка? Нет, это было не так, она знала. Чувствовала внутри. Ниалу нащупала почву под ногами, вновь делая пару шагов назад. — Проповедники сказали, что только очищение огнём спасёт наши души. Они совсем не думали, сразу побежали скидывать костёр… Зара, он такой огромный! Я сбежала из дома, сразу к тебе! Умоляю, беги! Ты ещё можешь убежать! — А как же моя семья?! Зара развернулась, готова бежать обратно, но Ниалу прыгнула на её спину, из-за чего Зара едва ли не согнулась на пополам. — Слезь с меня! — Нет, Зара! Ты не сможешь их спасти! Уже нет! Я опередила их всего на пару минут! — Моя мама! — Твоя матушка слаба, а сестрёнка ещё даже нормально ходить не научилась! — Ниалу всё же слезла, но схватила Зару за щёки обеими руками, разворачивая её лицо на себя. — Вы не сможете спастись все вместе, а вот ты одна — да! Зара всё ещё брыкалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки. В один момент она всё же успокоилась, склоняя голову. Но вопреки ожиданиям Ниалу, только рассмеялась. — Иди домой. Я понимаю, что ты хотела, как лучше. Но я не покину свою семью. — Она встала с колен. — Если нам суждено погибнуть сегодня — я погибну, обнимая своих родных. Если есть хоть малейший шанс на спасение, то буду бороться до конца! Она ломанулась, широкими шагами преодолевая упавшие ветви и уходя… дальше в глубь леса? Ошеломлённая Ниалу осталась сидеть там, только крича, зовя Зару по имени, срывая голос. Что она вообще задумала?.. Что же. У Зары была… идея. Отчаянный шаг. Никто не знал, куда делся их отец. Но Зара знала. Она не помнила его лица. Только окровавленную рубашку и безжизненный взгляд. Здесь в лесу… Девочка остановилась. Она ненавидела отца всем сердцем, все хорошие воспоминания, связанные с ним, были будто замазаны чёрной краской. Зато Зара отчётливо помнила, как он бил маму. Помнила летящие в саму девочку ножи и вилки. Помнила ругань и крики. Помнила бессонные ночи страха и боли. Она всё не понимала, что же случилось с её отцом, почему он, раньше любящий и заботливый, с каждым днём становился всё холоднее и жёстче. Он уходил из дома каждое утро, ещё до рассвета, как по зову. А Зара стала ходить за ним следом. Её отец был тёмным магом. Встречался с другими такими же, проводил кровавые обряды в лесу, призывал мёртвых и осквернял их тела. Зара смотрела на всё это почти месяц. Каждый день. Дрожала от страха и ужаса, боясь слишком громко вздохнуть — заметят. Но ходила. И с каждым днём в ней всё крепче зрела ненависть и решимость. Сначала она молилась. Много молилась Хранительницам. Это ведь они должны истреблять таких, так почему её отец всё ещё жив?! Неужели просто молитв тёмной ночью недостаточно? Потом… она поверглась в отчаяние. Подумывала даже оставить всё как есть, в конце концов, он ведь не использует тёмную магию на них с мамой, верно? Хотя может. А потом матушка рассказала, что ждёт ещё одного ребёнка. Зара несколько дней молчала, чем испугала не только мать, но и отца. Тот было решил, что у него дочь с ума сошла, из-за чего закатил ещё один скандал. Но Зара была в своих мыслях, решаясь на единственную, отчаянную попытку защитить и себя, и матушку, и пока что не рождённую сестру. Если Хранительницы не пришли сами, то пусть ниспошлют ей силы стать хранителем для своей семьи. Отец ушёл, как обычно, до рассвета. А Зара, как обычно, пошла за ним. В то время дожди были каждый день, почти без остановки уже неделю. Земля размокла, превратившись в скользкую грязь, по которой невозможно было нормально пройти. Мужчина шёл, постоянно поскальзываясь и ругаясь, то и дело хватаясь за ветки ближайших деревьев. Шум падающих небесных капель перебивал любые возможные звуки леса. Всё было, как и многие дни до этого, если бы не одна деталь. Отец свернул с привычной тропинки, уходя в сторону от обычного места их собраний. Зара остановилась, подумала, но всё же пошла следом за ним. Почему он сменил направление? Он заметил её? Ещё через несколько минут они дошли до небольшой полянки. Мужчина остановился, разворачиваясь лицом к Заре. Та не стала прятаться или убегать, даже не шелохнулась. Так и стояла напротив него, смотря глаза в глаза. — Здравствуй, отец. — Прозвучало через несколько секунд тишины. — Здравствуй, дочь. Мужчина выдохнул изо рта облачко пара. В отличие от девочки, на нём была тёплая накидка. — Не холодно? — Нет. — В тебе есть потенциал. Я заметил твои вылазки за мной не так давно. В ответ молчание. — Ты ведь смотрела на наши ритуалы? Наблюдала. Конечно. Они тебе понравились? — Нет. — Жаль. Ты унаследовала мой талант. Внимательна, серьёзна. Могла бы стать отличной ведьмой. В отличие от твоей матери. Зара, завидев, что мужчина зашагал ближе к ней, попятилась. Из рукава в ладонь выпал кухонный нож. Отец, переведя взгляд на её руку, засмеялся, запрокинув голову назад. — Волчонок решил напасть? — Я просто защищаю маму. — Твоя мать может защитить себя сама. Но не делает этого. Почему? Ах, точно. Она же липовая ведьма, не умеющая ничего! — Он начал кричать, будто делился… разочарованием? — Хочешь знать, почему я женился на ней? Потому что думал, что она и вправду из рода ведьм, думал, что наши семьи относятся к тёмным магам. И я действительно влюбился, считая её очень хитрой и могущественной. А получил простушку, в которой от магии одно название. Хорошо. Я дам тебе шанс. Небольшую фору. Первый удар за тобой, маленькая дрянь. Смотри, не промахнись. Вены на его ладонях почернели. Зара уже знала, что это значит — он призывает магию. Второго шанса у неё нет и не будет. Также, как и у её матушки. Если сейчас не справится, умрёт, погибнет от рук этой мрази, то и вся её семья — тоже. Он убьёт их, не задумываясь ни на мгновение. Она лишь покрепче ухватилась за рукоять ножа. Ветер колыхал накидку отца, открывая доступ к грудной клетке, облачённой лишь в тонкую ткань ночной рубахи. Мужчина хмыкнул, приготовился отскочить. Зара сорвалась с места, не отводя глаз от цели. Ей казалось, что время замедлилось, что она слышит в ушах биение сердца того человека, что стоял перед ней. Ноги с необычайной лёгкостью отталкивались от грязи под ними. Мужчина хмыкнул, отходя немного в бок. Удар в сердце — слишком очевидно. — Val’sae mir…—Заклятие стало сходить с его губ, накаливая воздух вокруг. Но вопреки его ожиданиям, Зара сместила вес, резко меняя направление. Подпрыгнула отталкиваясь от ствола дерева. — Inclose walt'… Он был сильно выше Зары — девочка едва доставала макушкой ему до груди. А потому, чтобы достичь шеи, ей нужно было забраться повыше. Она упала на него, обнимая за шею. Наверное, за последние несколько лет, это их первое объятие. Пытаясь удержаться на ногах, отец обнял её в ответ, делая пару шагов назад, спиной упираясь в ствол древнего дуба. Зара всхлипнула, чувствуя, как по её ледяной руке стекает что-то тёплое. — Папа… Девочка, десяти лет отроду, отползла от ещё тёплого тела. На лице того человека, которого она когда-то любила, застыло выражение изумления. Из его шеи торчал нож для разделки рыбы. Меховая накидка была обильно покрыта уже начавшей подсыхать кровью. Дождь прекратился, по воздуху разнёсся отвратительный запах. Зара ещё долго смотрела на человека, которого убила. Она не верила, что сделала это. Боялась, что стоит ей отвернуться, и он оживёт. Её всю трясло, но не понятно от холода, или от пережитого. Домой она вернулась только после того, как рассвело. *** — Предлагаю Марелине и Мире отправиться к вулканическим исчадиям. Судя по докладу моих младших служителей, оных в последнее время развелось достаточно много, — Серана передвигает две фигуры ближе к юго-востоку. Марелина кивает, смотря на карту, что изображена на столе собраний. Дух Воды же качает головой: — Однако наступает весна, люди по всему свету устраивают праздники и ожидают Духов Льда и Природы. — Мы справимся вдвоём. — Перехватывает Райла. — Большая часть ждут именно расцвет первых цветов и конец спячки у животных. Если один год не появится Повелительница Зимы, то ничего не случится. Защитить смертных от проклятых созданий важнее. Мира кивает. — Остальные согласны со своими задачами? — Тишина, некоторые Духи только кидают пару взглядов друг на друга. — Отлично. В таком случае объявляю Собрание завершённым. До встречи в следующем месяце, дамы. Со всех сторон сразу же стали раздаваться шорохи, девушки поспешно покидают свои места. Никому не нравится сидеть столько времени в старом душном замке. Зара встаёт, одёргивая новенький костюм — одно из подношений, оставленное ей в храме. Немного коротковат, но и ладно, наконец-то портные перестали дарить ей длинные алые платья, у неё уже в глазах рябит от подобного. Многие уже удалились из Зала Собраний. Но Мира осталась на своём месте, неотрывно глядя на Зару. — Что такое? — Нервно дёрнувшись, спрашивает Зара. Мира постоянно остаётся с кем-то наедине после собраний. Никто никогда не говорит об этом, но все выходили с абсолютно неожиданными эмоциями. — Я оставила для тебя ещё одно дело. Срочное. — Почему я не увидела его на собрании? Повелительница Волн встаёт, поджимая губы и подходя к Заре. — Я помню. Когда мы все вместе вошли в этот зал, мы дали клятву не лезть в прошлое. Ни в своё, ни в чужое. Однако, я посчитала правильным, передать тебе это дело лично. Оно о твоей деревне. Зара чуть склонила голову к плечу, догадываясь к чему всё идёт. — Там завелись тёмные духи. Слабые, только появились и ещё не набрались сил. Их около пятидесяти. Я думаю, ты понимаешь кто они. — Более чем. Я разберусь. Мира улыбается, совершая прощальный жест, и выходит из Зала собраний. Зара ещё стоит несколько минут, пытаясь успокоить вдруг заработавшее за столько лет сердце. *** — Здравствуй, отец. На этот раз он ей не ответил. Да и не ответит уже никому. Мужчина всё также лежал, прислонённый спиной к дереву. Из его шеи уже не торчал нож — он лежал рядом на земле, покрывшийся небольшими пятнами ржавчины от многочисленных дождей и снега. Человек, некогда звавшийся отцом, теперь был почти голым скелетом после обеда диких животных. Оставшиеся куски плоти свисали с костей коричневыми кусками, источая на всю округу сладко-мерзкий запах гнили. К горлу подкатил неприятный ком, но Зара не стала обращать на это внимание. Она ненавидела этого человека, даже после того, как он умер, а потому и сочувствие не испытывала сейчас, только отвращение. Но сегодня её интересовал не он. На поясе трупа всё также, как и тогда висели ножны. Вот они и нужны. Точнее, их содержимое. Чтобы достать до рукояти меча, Заре пришлось наступить на… раньше это было рукой. Под подошвой что-то хлюпнуло, заскользило, разнося по воздуху ещё больше вони. Зара поджала губы, но меч достала. Раньше он казался ей просто огромным, но сейчас она выросла, стала почти такой же высокой, каким был её отец. Одним резким, но достаточно лёгким движением руки, она срубила ему голову. Та покатилась по земле, застревая в высокой траве. Крови не было, она уже давно вся впиталась в землю, а остатки застыли в жилах. Горло начало саднить от обилия зловония. Меч был всё также остёр и опасен, как и раньше. А именно это ей и нужно было. Зара отвернулась. На прощание сделала глубокий вдох и побежала — времени было уже очень мало. *** Зара не стала переодеваться, только повязала коленные щитки. Ей не терпелось быстрее отправиться в некогда родные края. Полсотни не упокоенных душ в одном месте это очень подозрительно. И пускай она ничего не сказала Мире, на деле была ей благодарна за то, что та не стала выносить это на всеобщее обозрение. Слуги вывели ей коня ближе к воротам резиденции Духов, передавая чёрные поводья, инкрустированные гранатом. И конь, и все его сёдла, и поводья, даже попона, вышитая золотыми нитями — всё это преподнесли Повелительнице Пламени её богатенькие верующие. И пусть весь прочий фарс для неё не имел значения, животное действительно было изумительным — высокий и выносливый скакун цвета вороного крыла с необычайно мягкой шерстью. Дух уже не раз загоняла им самых быстрых монстров и добиралась с одного конца света до другого. — Здравствуй, Беркут, — почти любовно Зара погладила холку коня, прежде чем оседлать. — Соскучился? Нас ждёт долгий путь, наконец-то разомнёмся. *** Она неслась по этому грёбанному лесу с такой скоростью, с какой только могла, не щадя ни сил, ни собственные ноги. Зара бежала не к дому — там уже никого не должно было быть — а к главной площади где, со слов Ниалу, да уберегут её Хранительницы, собрали костёр. Наконец лес закончился, до цели осталось совсем чуть-чуть. Небо почернело, совсем как три года назад. Но воздух был настолько сухим, что, казалось, слипались лёгкие, уставшие от частого дыхания и бега. Она видела их. Огромную толпу, собрались все жители деревни, а в центре возвышался толстый столб, к которому была привязана избитая и обессиленная рыжеволосая женщина. — Матушка!.. — Вопреки ожиданию, она не смогла закричать, пересохшее горло издало только нечленораздельный хрип. — Ма… Зара подбежала ближе, расталкивая со всей силы людей. Кто-то попытался схватить её за волосы, что-то крича про ведьм, но девушка увернулась. Уже подходя ближе к костру, она увидела и Лили, не привязанную, но державшуюся окровавленными пальчиками за ногу матушки. Голова последней была склонена вниз, мама была без сознания. Рядом с этим кошмаром стоял старый проповедник, громко читавший молитвы. — Избави меня от всех навет вражих, от всякого греха и волшебства, чародейства, да ни возмогут они причинить мне никоего зла! Господи, светом твоего сияния сохрани душу мою и силою твоей благодати удали всякую злую нечисть, действующую по велению дьявола! — Замолчите! Закройте рот! — Заорала Зара, взбираясь и падая по ветвям и полену, из которых был построен костёр. По толпе покатились шепотки, священник прекратил чтение, переводя злобный взгляд на девушку. — Сестра…—Лили на разодранных коленках переползла ближе к ней. Зара выставила меч на проповедника: — Так вот, каков ваш бог, да?! Вы готовы погубить безвинные человеческие жизни?! — Мы очищаем души, в том числе и ваши, девочка! — Священник улыбнулся краешком губ, поворачиваясь к народу. — Вот! Господь привёл её к нам, чтобы мы все помогли очиститься её душе! Толпа одобрительно загудела. — Я пришла сама, чтобы защитить мою семью! Я неподвластна ни одному лживому божеству! Зара оглядела толпу. Среди знакомых лиц стояла неизвестная ей девушка. В красном плаще она была словно роза на увядшей клумбе, прямо и неотрывно в глаза смотрящая Заре. — Брось оружие, дочка. — Двое из свиты священника подходили ближе с разных сторон, намереваясь отобрать меч. — Назад! — Зара бросилась к одному из них, угрожая лезвием. — Я не шучу! Мужчина отпрыгнул назад, поднимая руки, но никак не изменившись в лице. Девушка повернулась к священнику. — Дайте моей семье уйти. Я ничего больше не прошу, просто дайте уйти отсюда! — И творить зло в другом месте? А как же души тех, кто стоит сейчас здесь? — Старик указал на толпу. — Об их душах ты не подумала? Конечно же нет! Ведь в ваших же интересах, в интересах слуги Дьявола сгубить как можно больше праведных людей! Зара нервно оглядывалась. Матушка всё ещё была без сознания. Схватить Лили и бежать? Она уже устала, пока неслась сюда. Она как мышь в мышеловке. — Слушай сюда, ты, говна кусок. — Почти шёпотом произнесла Зара, медленно подходя к чувствующему превосходство священнику. — Я не умею управляться с мечом. Но я умею убивать. Внутри неё неожиданно расцвела сила. Прямо в груди, такая горячая, что всё нутро обожгло. И эта сила разрослась по всему телу, от сердца к руке, державшей меч. В один момент холодная сталь, годами тлевшая под снегами и дождями, вспыхнула пламенем. Зара распахнула глаза. Меч в её руках и вправду горел, источая невероятно яркий свет. С решимостью, она шагнула к священнику. Он… это из-за него… из-за него её маму избили… из-за него её сестра переживает самый страшный кошмар в своей жизни… — Не подходи ко мне! — Старик попятился, собрался бежать, но запнулся о подол собственной рясы, падая на сырую землю. Она видела в его глазах звериный ужас, видела, что к ней несётся его свита, обнажившая оружие. Мгновение и монах стал захлёбываться собственной кровью, ведь Зара всадила меч ему в центр груди. Толпа стала разбегаться, не готовая к реальному сопротивлению со стороны тех, кто, казалось бы, всю их жизнь был беспомощен. Другие проповедники окружили девушку, выставляя кто топор, кто меч. Всего четверо. С той львиной силой, что вдруг почувствовала Зара, они казались ей просто надоедливыми мошками. Её взгляд снова зацепился за ту девушку в алом плаще. Люди бегали, кричали. А она стояла. Стояла и всё также смотрела в глаза Заре, улыбаясь. Из её рта сочилась тонкая струйка крови. Плащ её был не алым. Он был окровавленным. Вдруг огонь внутри стал обжигать. Нет, выжигать всё внутри, выбираясь наружу, уничтожая всё на своём пути. Зара упала на колени, крича, но не прерывая зрительный контакт с той девушкой. Та, до странного похожая на саму Зару, всё ещё улыбалась, но перевела взгляд на кострище. Сзади тоненьким голоском Зару взывала Лили, умоляя её о чём-то, но девушка не могла отвести взгляда от незнакомки, будто бы её тело теперь принадлежит не самой Заре, а ей. В воздухе запахло жаренным мясом. Со всех сторон послышались вопли людей. От млада до велика, все верещали, снедаемые мучительной болью. От Зары огонь стал разрастаться вокруг, задевая людей и дома. — Ма…мама!.. Лили! Страшная мысль, её ночной кошмар. Зара, вопреки боли, развернулась. Она стояла возле матушки, когда почувствовала силу. И матушка первая, кто почувствовал на себе её губительную мощь. Лили лежала рядом, уже обугленная настолько, что едва ли походила на человека. «Я.» «Не проповедник.» «Не отец.» «Я убила их.» Она уже не кричала. Не плакала, не боролась. Зара сидела на коленях, выпуская весь огонь изнутри себя и заставляя себя смотреть на них. На свою семью. На тех людей, которых она клялась защищать. В воздухе пахло жаренным мясом и болью. На границе сознания она слышала крики, тщетные попытки людей избежать смерти, потушить её огонь. В воздухе пахло жаренным мясом, болью и смертью. *** Зара стоит на границе, где ещё зелёная трава резко переходит в серый пепел. На том самом месте до сих пор не выросло ничего. Она привязывает Беркута к сосне неподалёку, а сама отправляется к деревне. Пепла, усеявшего землю, настолько много, что кажется, будто она идёт по свежевыпавшему снегу. Он же покрывает остатки деревянных домов, среди которых виднелись останки домашнего скота и… людей. Дух останавливается напротив толстого столба. Он не сгорел полностью. Зара присаживается, зачерпывая в ладонь пепел. Здесь. Здесь были матушка и сестрёнка. Но она уже приезжала сюда. Почти тридцать лет назад, едва стала Хранительницей. Она похоронила их. И семью Ниалу, вместе с самой девушкой, тоже. Даже, сквозь ненависть, похоронила отца. Всем им она даровала благословение. Сзади неё начали перекатываться шёпотки, полные боли. Зара поднимается с колена, разворачиваясь и доставая отцовский меч из ножен. — Ну здравствуйте. — Повелительница Пламени поджигает сталь в руке, совсем как тогда. — На покой хотите, да?