Про то, кто такая Масако

В доме стояла тревожная тишина. Где-то в дальней комнате, за закрытой дверью, негромко посапывал Масао, погружённый в крепкий сон - такой, что и пушечный выстрел не разбудил бы. Учитывая, сколько он выпил, сон был самым безобидным последствием. Фредрих стоял в коридоре, сцепив руки за спиной с деловитым видом. Его лицо было мрачным, решимость - ледяной. Рядом колебался Елисей, мнущий край рубахи. - Ты уверен, что стоит? - шепнул он, бросая взгляд на дверь, за которой скрывалось что-то неизведанное. - Он ведь... Мы не знаем что он там хранит. - Он наверняка превратил свою комнату в радиоактивную зону! - воскликнул Шварц. - После того, что он заставлял нас пережить, я считаю себя морально свободным от любых запретов. Он протянул руку и медленно нажал на дверную ручку. Дверь, как всегда, была лишь прикрыта - Масао свято верил, что надпись «НЕ ВХОДИТЬ. И ЭТО НЕ ШУТКА» на бумажке, приклеенной скотчем, заменяет замок. Дверь поддалась с тихим скрипом. То, что они увидели, не укладывалось в рамки человеческого понимания. Комната больше напоминала логово самого безумия. Здесь царил не просто хаос - тут будто жило целых три Масао! По полу комками валялась одежда. Некоторые носки, по ощущениям Фредриха, вполне могли быть живыми - или, по крайней мере, на ранней стадии развития. Пахло чем-то сладковато-кислым - смесь варенья, спирта и чего-то, что не поддавалось классификации. - О боги… - выдохнул Елисей, зажав нос. - Смотри, вон там… банки из-под варенья. Пять, нет, восемь. Он что, ел его ложками? - Он пил его, если быть точным, - отозвался Шварц и указал на трубочку, торчащую из одной из банок. Под ногами шуршали обрывки бумаги, исписанные то формулами, то разными фразами на японском. Один из листков гласил: «Если соединить козу и дрон - получится летучая доставка молока». На другом - нечто, напоминающее чертёж устройства с подписью: «Козий реактивный ранец. Осторожно: может взорваться». На стене рядом с комодом, в полный рост, маркером они увидели кривой рисунок. Девушка в стиле аниме, с двумя хвостиками и практически без одежды, только в нижнем белье. Над ней надпись на английском: «Масако ❤ Масао». - Он… нарисовал себе… девушку? - дрогнувшим голосом спросил Азов. - И назвал её… ну…почти своим именем, - Фредрих подошёл ближе, потрогал стену. Она была липкой. - Это уже диагноз. В углу валялась стопка журналов. Блестящие обложки Playboy были помяты и измазанные в чем-то. Шварц осторожно поднял один двумя пальцами и с явно выраженным отвращением. Внутри, на развороте, поверх груди модели, была нарисована сложнейшая схема. Линии, стрелки, пометки - всё на японском. Похоже, Масао пытался что-то изобрести. - Вот куда делись все мои карандаши… - мрачно произнёс Фредрих. - Всё. Мы это убираем. Сейчас же. Уборка началась. Глянцевые журналы исчезали в мешках. Одежда отправлялась в стирку (а часть - в чёрный мусорный мешок без права на помилование). Банки летели в ведро с глухим звоном, вызывая в Елисее почти физическую боль от липкости, оставшейся на пальцах. Но настал момент, когда Фредрих встал перед стеной с ведром и тряпкой. - Может… ну, оставим? - нерешительно предложил Елисей. - Это же… его “Масако”. Может, она… помогает ему? - Как ЭТО может помогать? Это просто фантазии пубертатного подростка, и это ужасно. - отрезал немец и принялся тереть. Рисунок не сдавался. Спустя десять минут “Масако” расплылась в грязное пятно. - Он использовал несмываемый маркер… - простонал Шварц, уронив тряпку. - Он всё продумал. Тем временем Азов, ползая под кроватью, нашёл дневник. Весь в пятнах от клубничного варенья. На обложке корявыми буквами было выведено: «План мести Фредриху и Елисею (если они когда-нибудь посмеют войти в мою комнату)» Он приоткрыл страницу. - Ой. Фредрих выхватил блокнот и начал читать вслух: - "Вариант 1: Подменить зубные щетки на щетки для унитаза. Вариант 2: Наполнить их подушки перцем. Вариант 3: Грибной суп из поганок." Пауза. Они переглянулись. К вечеру Масао очнулся. Мир вращался медленно, голова ныла, язык был сух, а во рту, судя по запаху, умерла коза. Он с трудом добрался до своей комнаты. Открыл дверь. И замер. Комната блестела. Пахло мылом. Одежда исчезла. Варенья не было. Масако… Масако почти не было. - ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! - завопил он так, что в соседней деревне собаки завыли в ответ. Он бросился к стене, прижавшись щекой к бледному пятну, где раньше была она. - Масако… они тебя уничтожили… варвары… Слёзы капали на пол, а сопли размазывались по щеке На следующее утро его уже не было. На кухонном столе лежала записка: «Ушёл в лес. Научная экспедиция. Не ждите к ужину.» - Это плохо, - сказал Елисей. - Очень плохо, - согласился Фредрих. Когда Масао вернулся, в руках у него была корзина. В ней - грибы. Самые яркие, самые пёстрые и, как оказалось, самые ядовитые. - Привет! - просиял он - Я приготовлю вам суп! В знак примирения. Шварц осторожно поднял один гриб: - Это… мухомор. - Да! - радостно закивал Савада. - А это - бледная поганка. А вот этот вообще неизведанный вид! Елисей отступил на шаг. - Ты хочешь нас убить? - Нет! Просто… порадовать. С пользой для здоровья! Вы знали, что к ядам можно выработать иммунитет? Фредрих вырвал у него корзину и, не говоря ни слова, высыпал содержимое на землю. - Никаких супов - Фууу… - Масао надулся. - Тогда я пойду рисовать новую Масако. - Только не на стене! - крикнул немец ему вслед. На следующий день они вошли в его комнату и замерли. На потолке, от угла до угла, летала обновлённая Масако - теперь с крыльями, в облаках и подписью: «Теперь вы не достанете!» Фредрих уставился на потолок. - Du gehst mir auf die Eier.... (Ду гейст мир ауф ди айер, Ты меня заебал) Елисей вздохнул и медленно потянулся за стремянкой и тряпкой.