Когда правосудие тонет в собственной лжи...

      В себя не приходила Даша ни по долгожданному окончании дороги, ни когда Серëжа переносил её в кабинет, ставший в последние несколько лет ему и домом. Зато страдала бредом. Лоб горячий — Серëжа убедился в не здоровом состоянии подруги и, уложив её на синий диван, чуть ли не бегом ушёл за льдом. — Сейчас, сейчас... Потерпи немного... — запыхавшись, он, зацепившись об стол, едва не грюкнулся об пол, но всё же до холодильничка, уставленным швейцарским вином, добрался.       Откопав в морозильном отсеке пакет со льдом, Серëжа вернулся в часть огромного помещения со стеклянной четвëртой стеной (панорамными окнами с видом на отдалëнную Дворцовую площадь). Даша лежала ничком, но теперь со слабо раскрытыми глазами. — Бедная, — вздохнул Серëжа, прикладывая холодное ей на лоб, и девчонка вскрикнула, чем до сердечной дрожи испугала своего спасителя.       Однако очень скоро Даша усмирилась и замерла, погрузившись в беспамятство, и Серëжа, теперь с осторожностью, предпринял повторную попытку остудить её. Когда рука со льдом практически соприкаснулась с лбом, Даша, как наготове, схватила программиста за кисть и яростно не отпускала. В ней не читалось ненависти — только страх. — Д-Даша, Дашенька... — он дëрнул руку. — Ты что же, не узнала меня?       Хватка постепенно ослаблялась, девичье лицо, не искажëнное видным ожогом, сделалось сильно проще. Даша присмотрелась, и свет одной единственной включённой лампы выдал ей знакомые черты потерянного в прошлом друга. — Се... Серëжа? — уточнила она, не веря случайной встрече. — Я, я! Ты лежи, лежи... — осадок возникшей минутой ранее напряжëнности остался в виде короткого нервного смешка, но в угоду собственному профессионализму Серëжа взял себя в руки. — Но как? — Разве это важно сейчас? Главное, мы нашли друг друга. — Но нет же, — она не послушала, медленно перекочевала из положения лëжа в положение сидя, — Восемь лет прошло. И город не поменялся. — Что ты имеешь ввиду? — Серëжа присел рядом на диван. — И... И что это? Что за ожог на лице? — провëл большим пальцем по границе здоровой кожи и изъяна, при свете лампы как будто потемневший. — Много говорить, — с шипением Даша отвернула обгоревшую сторону. — Если бы не Сколчин, мой покойный муж, а если быть точной, его полуразваленная квартирка в Московском, то... И представить сложно, куда бы дело завернуло. — Сколчин, — практически не размыкая губ, прошептал фамилию Серëжа, какая где-то в глубине души успела поднадоесть ещё до того, как он услышал о ней. — Ты была замужем. — подтвердил догадки. — Как ты понял, да. — непринуждëнно подтвердила Даша, покручивая кольцо. — Ношу, чтобы не приставали лишний раз.       Ещё бóльшая дыра образовалась в представлении Серëжи, кто такая Дарья Волкова (или уже не Волкова? Сколчина), знал ли он её на самом деле? — И ты действительно любила его? — с присущей неуверенностью продолжал расспрашивать он.       Выждав короткую паузу, Даша с равнодушием высказала: — Он меня любил. Да так, что готов был отписать мне единственную недвижимость, но... При условии женитьбы. — Вот как. — теперь всё встало на свои места и возможные опасения о том, что подруга могла изменить своим прежним принципам ушла в небытие. — А ты думал! Мало кому захочется в неполные восемнадцать без постоянных пищи, тепла и крова проходить конфетно-букетный период. — с лëгкой улыбкой объяснила Даша, поглядывая то на Серëжу, то на картину с изображением Эдема, раскинувшуюся по в треть стены. — Ничего я не думал, просто... — Серëжа замялся, почесав взъерошенные рыжие волосы. — Но как же детдом? Ты говоришь в неполные восемнадцать. По закону, тебе должны были предоставить жильë... — Оставь эти сказки про поддержку бедных сироток кому-нибудь другому. — перебила Даша. — Обстоятельства сложились не лучшим образом. — А как же муж? От чего же он умер? — не поспевал Серëжа расспрашивать, недавно поняв, что по прошествии времëн больно соскучился.       Да только Даша не спешила раскрывать все карты, и, точно нарочито, переключилась внимание на менее важное. — О! Это автомат с газировкой? — указывая пальцем на любимое Серëжей (после дивана) место. — Можно колу? Сто лет не пила! — не дождавшись позволения, она, словно не умиравшая десятью минутами ранее, поскакала к автомату с газировкой и шоколадками. — М-можно, к-конечно... — тихо разрешил Серëжа. — Ух ты! А как оттуда достать колу. А, во кнопки. Здорово придумал, а то в приюте подобного не ставили, а на улице, будьте добры, заплатить. — в предвкушении Даша ввела номер продукта «52» на клавиатуре, принялась ждать, пока напиток упадëт вниз. — Давай, давай, давай...       А Серëжа продолжал наблюдать, наблюдать и подозревать филантропным чутьëм неладное. Вспоминалась фраза друга Олега «... она сама нашла тебя...». Не нравились ему и так называемые «сложившиеся обстоятельства», правда, чем именно пока не понимал. Однако раздумья прервало негодование: — Ну, — Даша пихнула автомат, возмущаясь заклинившим механизмом, что толкал её ненаглядную колу к пропасти, — чë встал-то, не пойму! — Стой, стой! — как очнувшись ото сна, поспешил исправить положение Серëжа. — Всё можно решить перезагрузкой. — он переместился к большому рабочему столу и на его стеклянной поверхности (на встроенной сенсорной клавиатуре) набрал команду перезагрузки.       Механизм вернулся в штатный режим, баночка упала в отсек, осталось только взять. Но юношеское любопытство Даши уже переключилось на другую деталь: — О-о-о! Какой классный стол у тебя! Дай посижу за ним. — девчонка в порыве оттолкнула Серëжу и уселась на удобное рабочее кресло. — А это что за кнопки? — начала нажимать все подряд, и кабинет-квартира зажила своей жизнью: то свет включится, то вода в ванной пойдёт, то заработает большая, как в кинотеатрах, плазма. — А это что за девчонка? — на экране высветилась голова беловолосой 3D-девочки. «Привет, — поздоровалась она, — Я — Марго». — Ого! Она ещё и говорилка. — Н-не трогай, — обеспокоенный вероятным сбоем в системе Серëжа схватил Дашу за кисти и развернул к себе, однако последняя на достигнутом не остановилась. — «Vmeste», — прочитала она всплывшие на экране белые буквы. — Что это? — Моя новая соц-сеть. — разъяснил программист. — Недавно презентовал её перед советом директоров, и теперь она в общем пользовании. — Круто-о-о. — заворажëнная идеей и, разумеется, летающей женской головой Даша покинула кресло и подошла ближе. — Только зачем? Есть же ВКонтакте. — Главное преимущество моей платформы в анонимности. То есть никто не получит доступ к твоим данным и не увидит, был ли ты в сети. — природная скромность плохо перекрывалась гордостью за собственное детище и не напрасно проделанные усилия. — Фига себе! А порнуху втихаря посмотреть можно через неё? — растянувшись в широченной улыбке, спросила Даша, на что Серëжа ошарашенно замялся. — Эм... Э... Конечно! — всё же одобрил он. — Но тебе нужно создать собственный аккаунт. — Ай, — отмахнулась Даша, — не на чем. У меня этот... Как его?.. «Sony». — похлопала себя по брючным карманам и вытянула простенький телефон на кнопка. — Покойный муж подарил. — Ну-ка, — Серëжа обошëл стол, чтобы рассмотреть устройство поближе. — Интересно, сколько твоему мужу было лет, если он решил, что одних только звонков и игры «Змейка» тебе хватит? — Для подобного рода подарков достаточно. — убрала телефон обратно. — Фух! Как же жарко у тебя.       Как от нечего делать и давно позабыв битву с автоматом за банку газировки, Даша зашагала кругами, параллельно растëгивая кофту и швырнув вещь на диван. Вот она, теперь в футболке с надписью «Gorillaz» красным по чëрному на спине, вернулась за стол и присмотрелась к фоторамке, какую прежде не заметила. Теперь из безоблачно-радостного вчерашнего подростка она превратилась в хандру, ибо из фото на неё смотрело бывшее трио: она, Серëжа и брат Олег (или как любила в детстве называть — Олежик). Наверное, это последнее и единственное доказательство их совместной радости. — С-с-слишком много времени прошло. — отметила Даша с выбивающимся наружу заиканием. — Какая жестокость отобрать у нас те годы, когда мы были вместе.       Поняв, о чём идёт речь, Серëжа встал рядом и тоже сосредоточился на фотографии. — Вот бы вернуть то время. — с воздыханием и пониманием невозможности желаемого отметил он. — Но мы не собирëмся, правда? — заплакав горько, что даже Серëже поплохело, Даша прижалась к его груди. — Олежа... Он не вернулся и поиски его напрасны. — Поиски? — переспросил Серëжа, отстранив несчастную. — Поганая полиция отказала мне поднять архивы. Эти суки не удосужились принять заявление, потому что... Потому что помнят эту фамилию. Волков — клеймо нашего рода, оставшееся нам от драгдилы отца. Её все помнят. Потому-то и не взялись. Потому что они думают, что Олеже тоже такой. Но это неправда! И наши родители умерли не из-за наркотиков. — продолжила рассказ Даша, захлëбываясь слезами, а Серëжа, будто заколдованный, поглаживал её по волосам. — Уйдя с приюта, я, мечтая о светлом, стараюсь накопить на частного детектива, чтобы... Чтобы знать о какой бы то ни было информации о брате. Но я нашла тебя, — она утëрла нос и с надеждой обратилась к Серëже, — и ты мне поможешь, ведь так?       Но вместо мгновенного «да, без вопросов» или «какие разговоры, когда дело о друзьях!» последовала непонятная задумчивость. — Олег, говоришь? Эм... Так я видел его сегодня! — Шутишь? Серëжа, если ты меня обманываешь... — Да точно видел, когда тебя подбирал. Но он ушёл. — Ушёл? Куда?       Серëжа пожал плечами. — Но он часто возвращается. — Тогда... Тогда позволь остаться, чтобы увидеться. Серëженька, пожалуйста, я очень-очень соскучилась.       И как же мог он отказать ей, одной из немногих (единиц), кто взаправду верил в него всё детство. Жаль, правда, что они оба обманывались.