Обрушение

      Верно, половина дела сделана и никто из этих двоих не думал останавливаться, во всяком случае один из них — Даша, не представляла, что ожидает бедную владелицу банка, какой посчастливилось наступить на горло бедному слою населения. Догадаться, распознать, что с Сергеем неладное творится, Даша могла по нездоровому блеску жёлтых глаз, сменившему привычный голубоватый оттенок. Она не пропадала в новостях, отчего не представляла, кто такой нашумевший Чумной Доктор. Но узнает, когда оглянётся.       Мимика поменялась — серьёзное выражение лица Даша сменила упрощённостью, лёгким прищуром, сквозь который она с пристальным вниманием рассматривала Серёжу, интуитивно восстанавливая некогда детские черты.       А Серёжа смотрел на неё и нечто злое, что было с ним всегда, — подобие вечного друга, жившее бок о бок с ним, в его фантазиях, взрывалось внутри: «Что... Что они сделали с её прекрасным лицом?» — Я помню, кажись. — заметила Даша, в задумчивости едва не роняя телефон. — Что именно? — не понял Сергей, задевая фиолетовым плащом Дашину руку, как будто злое ненадолго отступило, ослабло. — Особенность твоей радужки. Когда ты злишься или перевозбуждён она изменяла окрас. Так интересно наблюдать, как ты меняешься.       Замеченный подругой факт, сухой, без намёков, оказал на Серёжу дивное, забытое с годами, впечатление восторженности. И сердце чаще забилось, и приятно стало. — Правда? — он поплыл, и возбуждение прошло, как и жёлтое свечение его глаз. — И-или...       Со случайной точностью определив, за какие рычаги следует дёргать, чтобы усмирить эпизодически непредсказуемый нрав Сергея, Даша одарила Разумовского победной улыбкой и ошарашила: — А ты умеешь верить.       Добрый взгляд снова превратился в нечестивый, дьявольский, над которым Даша не могла не насмеяться.       Оскорблённый Серёжа сжал ладонь в кулак и выпустил огненную струю несколько правее виновницы, что сразу оборвала насмешку. — Дуй отсюда, пока я собственноручно не сжог тебя! — приказал он, чем ввёл Дашу в недоумение. — Ты чего? Бес попутал? — отстранилась на полшага, поняв, что происходящее — никакие не шутки. — Пошла! Живо! — Серёжу, или то, что в нём сидело, злостно трясло, ещё бы чуть и он точно открыл огонь прямо на подругу.       Не найдя варианта лучше, Даша пустилась в бега, на высокой скорости врезавшись в стеклянную дверь, ведущую к лифту. Панически толкнув преграду, Сколчина оказалась напротив лифта и судорожно нажимала на кнопку вызова. — Вот так встреча выпускников приюта. Кто ж знал, что всё так выйдет. Ну, давай же! — с частым озиранием Даша наблюдала за постепенно изменяющимся числом на верхнем табло лифта. — Какой это вообще этаж? Тридцатый! Чёрт!       Руки у самой начинали неконтролируемо трястись и постепенно дрож перебралась к ногам и кружащейся голове. — Только приступов не хватало. — оторвав палец от кнопки, Даша припала спиной к стене и сползла на пол, выполняя технику квадратного дыхания, какой ещё давно учил профессор Рубинштейн, старый, добрый психиатр-экспериментатор. И пусть многие его методы (туда же и маятник) казались дикими и странными, предложенная им методика по предотвращению эпилепсии действовала на отлично.       Кабина лифта распахнулась, и Даша заползла внутрь, дотянулась до кнопки «1 этаж» и осталась сидеть на полу под широким зеркалом. О телефоне, как ни странно всё ещё находящемся в кулаке, Даша вспомнила, едва ли он завебрировал.       Первоначально она предполагала, что звонит Серёжа, успокоившийся и желающий просить прощения, но под незнакомым номером скрывался тот самый женский надоедливый голосок Ольги Исаевой. — Да! Слушаю... — отдышавшись, ответила Даша. «Вы не дали мне договорить. Чего вы хотите за молчание?» — Можно догадаться: снятие долгов и личную встречу. «Откуда мне знать, что это не блеф?» — Действительно, откуда вам знать, что я не вру? — посмеялась Сколчина. — Снимите с меня задолженность по ипотеке моего покойного мужа самолично. Сегодня же. Это всё, чего я прошу.       Утяжеляющееся молчание повисло в воздухе, и Даша дёрнула за последнюю нить: — Вы точно слышали о загадочной смерти некого Гречкина... «Только не говорите, что это вы за ней стоите. — сопротивлялась Исаева в постепенно рушевшейся уверенности. — Вы и Чумной Доктор — какое соотношение?»       Она, сама того не зная, подвела Дашу к идее, в ловушке которой и окажется.       Кабина лифта медленно опускалась и от перепада давления у одиноко сидящей Даши заложило уши, из-за чего и без того борохлящую речь Ольги Исаевой стало слышно ещё хуже. — Но вы же не хотите испытывать судьбу, верно? — продолжала давить Сколчина. — Хорошо, хорошо, вы можете не верить, что я и есть Чумной Доктор, но... Разве можно на сто процентов знать, что... — кабина пронеслась, оставляя далеко позади последний этаж. — ...что я не наводчик и что кара не стоит позади вас?       Ответчица на том конце провода еле ощутимо сглотнула ком. «Вас найдут. И тебя, и твоего сообщника». — Стесняюсь спросить, как именно? — прошли восьмой этаж, седьмой. — Через платформу... Как её?.. «Vmeste» с абсолютной конфиденциальностью или отследите звонящий номер, зарегистрированный на умершего человека? — пятый, четвёртый этаж. Смиритесь. У вас попросту нет средств с нами тягаться.       Сегодня, в этот вечер, как никогда Даша воспылала уверенностью в собственные силы, а слабость и беспомощность мешавших пешек лишь подкрепляли волю пробиваться к справедливости дальше, что даже закравшееся начало приступа отошло, сердцебиение стабилизировалось «Как скажешь, малявка. Сегодня к десяти, после закрытия, у банка». — сдалась женщина, и лифт, добравшись до назначенной точки, встал. — Договорились. — придерживаясь за один из поручней по бокам, Даша встала на ноги и, покидая кабину, сладко попрощалась: — С вами приятно работать!       Прервав дальнейшую связь, Даша вальяжной походкой вышла на улицу, покручивая между большим и указательным пальцем телефон. Время давно перевалило за восемь, оставшиеся полтора часа неплохо будет потратить на дорогу до банка.

***

      На перекладных, несколько раз приснув у окошка автобуса, Даша добралась до Фонтанки, где именитый горе-банк стоял, пряча наверняка внутри себя не только деньги и золотые слитки, но и такую же горе-владелицу. Но не ступив на порог здания, Сколчина почувствовала неладное. Запах горючего бил в нос, чем ближе приближалась к банку.       Потянув на себя тяжёлую, вырезанную из дерева дверь, Даша скривилась от невыносимости токсичного зловония и спрятала нос в ладонях. Прислонившись к стене, она бочко́м направилась к главному залу, источающему слабый огненный свет. Чуть позже выяснилось, что этот свет — есть расставленные свечи вокруг связанной и до смерти перепуганной Исаевой. Женщина истошно кричала, но всунутая в рот тряпка не давала крикам разлететься. А рядом бродила чёрная, уже знакомая фигура в чумной маске и с телефоном в руке (по расположению камеры даже издали можно понять, что Чумной Доктор ведёт трансляцию). — Наш город болен. — сетовал он, низким, будоражаще-хрипловатым голосом. — Его пожирает чума коррупции и беззакония. Система оказалась бессильна перед Кириллом Гречкиным. Но не я. Его смерть лишь начало.       Не осмелившись подойти ближе, Даша застыла в ожидании дикого ужаса и интереса, стараясь остаться по-призрачному незамеченной. — ...и я не успокоюсь, покуда не выведу эту заразу. Ведь я — Чумной Доктор. — прогулка по центру здания завершилась обращением «как, по-твоему, не слишком пафосно?», какое он адресовал Ольге Исаевой.       Испугавшись выпущенной в сторону (как несколькими часами ранее) пламенной струи, Даша отскочила на полметра от угла, из-за которого выглядывала. — Твою мать, — буркнула она себе под нос, — что же происходит? — и немного высунулась для дальнейшего обзора.       Хоровод из свечей вокруг стонущей Исаевой заменило возгорание, своим жаром обжигающее прикрытые капроновыми колготками ноги. — Знакомьтесь — Ольга Исаева — владелица «РосГарантБанка», — представил заложницу Доктор, наводя камеру смартфона на неё, — хотя... Ольга обманывала клиентов банка, выселяла из квартир, изымала имущество, переоформляла чужие долги... Я же ничего... Не упустил? — слова, как резина, тянулись и растягивались, издеваясь над страхом ожидания собственного конца.       Вынув изо рта Исаевой тряпку, Доктор подарил напуганной возможность вдоволь накричаться. — Мразь! Сука! Да ты хоть знаешь, с кем связался? — вырвалось у неё. — Тебе конец. — Не-е-ет, это тебе конец. — разуверил решительно настроенную Доктор, надевая ей на шею тяжёлые бусы из наполненных горючим детонаторов. — Тебе и твоему проклятому банку.       Пошёл слабо слышный, но вполне уловимый издалека отсчёт. Едва избавившись от сковавшего на месте паралича, Даша, не справившись с обмякшими ногами, рухнула на плитку и не сразу сумела подняться. — Клоун! Псих! Да кем ты себя мнишь? Я тебя уничтожу! — слышала она, но уже не видела рвущийся голос из уст обречённой Исаевой, слышала и, пересилив себя, бросилась бежать. — Ты труп!       Оглушающий взрыв невидимым ударом толкнул Дашу в спину, заставляя снова упасть и немного прокатиться кубарем. Не так моментально пришло новое подтверждение непостоянности мира. Сегодня существует и процветает городской банк, а завтра на том же месте ничего, кроме изгари. — Чёрт! Вот чёрт! — выругалась Даша, обдатая огненным жаром, но не успела принять решение о побеге, как на голову упала пятитысячная купюра, ещё одна, ещё, целый денежный дождь, застеливший вскоре весь сквер.       Вынырнувшие из темноты на запах гари прохожие вместо тревоги и панического вызова по номеру «911» заворожённо рассматривали упавшие купюры, местами обгоревшие, и вышедшего на балкон ныне бывшего банка народного заступника, провозгласившего: — Всё это ваше!