Часть 2. Драко. Ларец Булстроудов.

      — Чаю?       Вполне возможно, что Миллисент, как одна из немногих, кто все еще помнил о манерах, просто соблюдала правила этикета, но Драко все равно замялся. Потому что, с одной стороны, было бы вежливо согласиться, с другой — его пригласили как специалиста, что предполагало почасовую оплату. Наслаждаться беседой и чаем, а потом выставить бывшей подруге счет за это он посчитал неприличным. А высчитывать из часа работы сикли за проведенные за столом минуты — мелочным.       — Совместим приятное с полезным, если не возражаешь? — выкрутился он. — Я бы с удовольствием остался на подольше, но к трем часам мне нужно быть в другом месте. А я бы не хотел оставлять вас разочарованными. К сожалению ли или к счастью, но мои однокурсники не так часто приглашают меня в качестве Артефактора.       — Конечно, — Милли тепло улыбнулась. — Тогда чай подадут сразу в кабинет. Пойдем, я проведу тебя. Когда мы заметили, что с ларцом что-то не так, матушка сразу велела отцу написать тебе. Сказала, что нам тут только сторонних специалистов не хватало. Как Астория?       — Все хорошо, спасибо, — любезно откликнулся Драко, следуя за подругой по коридору, — помогает Панси оформлять летнюю террасу — весь дом завален каталогами. Спрашивала, не хочешь ли ты к ним присоединиться?       — О, нет, — рассмеялась Миллисент, отчего пышные оборки на ее платье заходили ходуном, — во-первых, у меня совершенно нет вкуса. Во-вторых, сейчас мы с матушкой занимаемся восстановлением одного из заповедников… До войны он приносил неплохой доход…       Род Булстроудов был одним из тех немногих, в котором главой семьи была и становилась женщина. Старшая дочь всегда оставалась в семье, а если по какой-то причине в роду рождались только мальчики, то старшему из них подбиралась жена из сильных характером дам, вроде Блэков или Забини. Внешне, конечно, соблюдались все приличия — мужчина «вел» дела, занимал кресло в Визенгамонте, подписывал счета в банке и так далее, но все в свете знали, что без одобрения матриарха никто из Булстроудов и шагу не сделает. Причем у этого рода была своеобразная репутация: вспыльчивая жестокость Блэков, беспощадность и дикая сила Гойлов, коварная мстительность Забини переплелись в потомках этой семьи в настолько дикий коктейль, что даже самые ярые сплетники не рисковали злословить в кулуарах про «каблуков» и «прячущихся под юбкой». Женщины этой семьи выбирали спутника жизни раз и навсегда, и даже за намек на несостоятельность супруга ровняли противника с землей. Глядя на Миллисент, которая тяжело и важно шагала по темным коридорам семейного поместья, Драко невольно вспоминал когда-то услышанную фразу: «Разъяренный гиппопотам гораздо опаснее льва». Он помнил, что в тот год, когда Темный Лорд вернулся, Арахна Крэбб плакала у них в гостиной. Брунгильда Булстроуд еще в шестидесятых не позволила своему супругу присоединиться к Пожирателям Смерти, поэтому в девяносто четвертом этому семейству повезло оставаться в числе нейтральных. Арахна надеялась, что, устроив помолвку Винсента и Миллисент, она тем самым обезопасит сына от влияния Темного Лорда, но и ее муж, и сам Винс были категорически против. Драко тогда подумал, что друг прав — Милли была довольно милой и приятной (пока кто-то не вступал с ней в открытый конфликт), но внешность у нее была слишком… массивная. К тому же променять главенство в роду на безопасность? О чем вы говорите? Право же, смешно! Однако уже через полтора года он остро сожалел о том, что является единственным наследником Малфоев и не может, женившись, сменить сторону. Возможно, послушай Винс тогда свою мать, он еще был бы жив.       — Прошу, — Миллисент толкнула массивную створку из темного вяза — которой вполне можно было и убить ненароком — и шагнула в мрачный кабинет. — Отец, прости, что отвлекаю. Драко Малфой, мой однокурсник.       — Ох, неужели сегодня уже пятница? — заполошно воскликнул седой светловолосый мужчина в криво застегнутом жилете. — Я совсем забыл об этой встрече! Милли, детка, почему ты не предупредила? Ты предложила гостю чаю?       Хотя Булстроуды и соблюдали внешние приличия, но, поскольку делами семьи занимались женщины, у их мужчин было куда больше возможностей тратить время на собственные увлечения. Дед Миллисент был заядлым охотником — дедушка Абраксас часто сокрушался, что у него никогда не будет столько времени, чтобы превзойти старого школьного товарища в охоте на лисиц. А вот ее отец увлекался переводом древних тамильских текстов. Чем-то он напоминал Малфою Лавгудов — такой же увлеченный и немного стукнутый на голову. Впрочем, это не мешало ему нежно любить леди Булстроуд (которая была его на голову выше и в два раза шире в обхвате, поэтому в паре они смотрелись немного комично), а также обожать и баловать дочь. Те, собственно, отвечали ему взаимностью. Вот и сейчас Миллисент, словно забыв про Драко, немедленно подошла к отцу, бережно поправила ему воротничок и ловко перезастегнула пуговицы.       — Я напоминала тебе утром и полчаса назад, — с легкой укоризной заметила она. — Ты опять слишком погрузился в свою работу. А чай сейчас принесут. Присаживайся, Драко.       — Добрый день, мистер Булстроуд, — вежливо склонил голову Драко, — очень рад вас видеть. Как поживаете? Над чем вы сейчас работаете?       — Взаимно, мистер Малфой, взаимно! Боюсь, если я начну рассказывать, я снова увлекусь и забуду о времени. Тем более, что эта загадка не менее интересна, чем древние тексты! — мистер Булстроуд поставил на журнальный столик массивный ларец из красного дерева с накладным орнаментом из меди. На первый взгляд Драко предположил, что вещь прибыла из Индии, вот только рисунок на крышке совершенно не отражал технику индийских мастеров. — Согласно семейным архивам, в этом ларце Мариус Булстроуд привез партию бирюзы, купленной им в Гоа. Сам по себе ларец не особо ценный. Так, поделка. Если не ошибаюсь, это был тысяча восемьсот двадцать четвертый год.       — Из Индии? — хотя вещь явно была из тех, которые не стоят за стеклом, а активно используются, Драко все равно достал специальные бархатные перчатки, прежде чем коснуться ларца руками. К тому же — это определенно добавляло ему солидности в глазах клиентов. — Инкрустация крышки довольно нетипичная.       Индийские мастера любили богатую, сложную резьбу с большим количеством мелких деталей, выбирали для сюжетов изображения и символы своих богов, растительный орнамент. Часто на крышках их шкатулок и ларцов, которые использовались для хранения дорогих вещей, где-нибудь мелькало изображение слона — как символа богатства. Здесь же работа была чуть более искусная и больше характерная для азиатских мастеров. Именно у них часто можно было встретить отделку с подвижными элементами. Сейчас крышку украшали изображения солнца и лунных фаз, которые можно было переставлять туда-сюда, как в игре в пятнашки. Вот только техника, в которой были исполнены эти элементы, совершенно не походила ни на привычную индийскую манеру с выразительными линиями и обязательно тилакой, ни на изящный минимализм азиатов.       — Так и есть! — подтвердил мистер Булстроуд. — Ранее на крышке было резное изображение павлина. Собственно, поэтому мы вас и пригласили, мистер Малфой. Это был обычный ларец, Мариус подарил его дочери, которая держала в нем свои игрушки-сокровища. Вещь памятная, но не особо дорогая. Ее даже никогда не зачаровывали от воровства и не накладывали защитных чар — ларец десятилетиями стоял в детской комнате. Миллисент, например, хранила в нем школьные открытки. Но совсем недавно павлин с крышки исчез, а вместо него появилась эта игра с лунными фазами. Но это точно тот самый ларец. Вот здесь я лично подмазывал лаком царапину.       Драко аккуратно открыл крышку и, закономерно, не обнаружил внутри ничего интересного — обычное дерево, даже без бархатной подложки.       — А когда примерно крышка изменилась, не помните? — спросил он, наклоняя ларец туда-сюда.       — В последний раз я открывала его на седьмом курсе, — ответила Милли, — а в прошлое воскресенье мне кое-что понадобилось из моих школьных вещей, и вот тогда-то я и заметила, что ларец изменился.       — Ну, что же… — Драко вытащил волшебную палочку и задумчиво нахмурил лоб. — Одно скажу вам точно — ларец не артефакт. Скорее всего, как вы правильно выразились, мистер Булстроуд, — поделка. Однако ларец явно зачаровывали, а раз зачаровывали, надо выяснить зачем.       Дверь неслышно приотворилась, впуская горничную в форменном черном платье с аккуратным белым передничком. Женщина аккуратно опустила чайный поднос на соседний столик и принялась разливать чай. Драко невольно вспомнил недавний разговор с женой о том, что снова стало модно пользоваться услугами агентств домашнего сервиса. Домовики старой школы постепенно дряхлели, а те, что помоложе, все чаще устраивали сцены и становились все более капризными, не зная, как распоряжаться неожиданно упавшей в руки свободой. Последних в Малфой-мэноре не было — Нарцисса принципиально отказывалась нанимать эльфов за плату, оставив в доме только верных семье существ. А Астория категорически не хотела, чтобы их будущего ребенка воспитывали домовики.       «Нужно будет потом узнать контакты агентства, с которым сотрудничает Милли…» — отстраненно подумал Драко, выписывая кончиком волшебной палочки сложную формулу.       — Это что-то вроде «Приори Инкантатем», — пояснил он Булстроудам, — показывает, какие чары были наложены на ларец.       Особо смотреть было не на что — большинство чар относились к очищающим, пару раз мелькнуло Репаро — видимо, ларчик пару раз роняли. Булстроуд оказался прав — вещь не заколдовывали против воровства, не накладывали фамильные чары или проклятья. Драко скучающе вглядывался во вспыхивающие формулы, пытаясь примерно определить, как далеко он «отмотал время». Рано или поздно должно мелькнуть хоть что-то, если только крышку не зачаровали еще на этапе изготовления…       Горничная вежливо подала ему чашку и подвинула поближе блюдо с печеньем. Милли, сосредоточившись на ларце, уже вовсю хрустела своим, забыв о крошках, которые обильно сыпались ей на грудь.       — О! — Драко машинально сделал глоток и торопливо отставил чашку в сторону. — Чары облегчения веса! Кажется, мы уже близко… А вот и оно!       Он взмахнул волшебной палочкой, приостанавливая действие заклинания.       — Ого! — Миллисент оценила взглядом трехэтапную формулу и поморщилась: — Как будто профессор Макгонагалл писала!       — Ты абсолютно права, — кивнул озадаченный Драко, — это действительно трансфигурация на изменение свойств. Продвинутый уровень, но среднестатистическому семикурснику такое под силу.       — Не скажите, мистер Малфой! — мистер Булстроуд поправил очки, вглядываясь в дымные символы. — Назначение вот этой части для меня остается загадкой.       — Это отложенная трансфигурация, — пояснил Драко. — Кто-то хотел, чтобы крышка изменилась именно через сто восемьдесят один год с мелочью. Мы развлекались таким в последний год в Хогвартсе: трансфигурируешь что-то, чтобы оно изменилось, скажем, через пару недель…       — Ой! Это когда стулья в кабинете Истории Магии под хаффлпаффцами превратились в поросят? — вспомнила Миллисент.       — Да, примерно, — кивнул Драко, гадая, кому бы потребовалось так морочить себе голову. Все-таки это не тот случай, когда случайно лишний годок-другой накинул. Отложенная трансфигурация — это все-таки задачка со звездочкой. А главное — зачем? Он снова взмахнул волшебной палочкой, возобновляя действие Приори Инкантатем, и ответ пришел ему в следующем заклинании. — Оу… Какой элегантный способ устроить тайник. Признаться, мне бы такое и в голову не пришло. Это просто гениально.       — Тайник? — оживился мистер Булстроуд.       Драко отложил палочку, откинулся в кресле и переплел пальцы под подбородком, пытаясь уложить в голове только что сформулированную догадку.       — Между моментом, когда волшебник использует какие-то чары, и моментом, как эти чары будут воплощены, существует какое-то время. Чаще всего оно минимально, иногда даже совсем незаметно, но взять ту же Трансфигурацию: на то, чтобы преобразовать тарелку в мышь, необходимо не менее трех секунд. И, хотя в первые полторы секунды мы все еще видим перед собой посуду, перед нами уже находится мышь. Мы видим блюдце с хвостом и ушами, потому что преобразование происходит постепенно, но это уже мышь, которую нельзя уронить и разбить, но уже можно убить Авадой или применить к ней чары, воздействующие на сознание, например, Империо.       — Какая нелепость, — озадаченно пробормотала Миллисент, видимо, представив себе тарелку с мышиными ушами и хвостом, отплясывающую под Империо какой-нибудь канкан. — Как хорошо, что это никому не приходило в голову.       — Подобное довольно сложно воплотить на практике, — согласился Драко. — Чтобы попасть в такой короткий промежуток времени, надо проводить серию экспериментов, а зафиксировать результат будет еще сложнее. Здесь же, — Драко указал на ларец, — немного другая история. Некто решил изменить ларец, устроив в нем тайник. Но поскольку это были отложенные чары, то все это время тайника вроде как и не существовало, хотя он уже был. Он появился буквально недавно. И, хотя ларец трансфигурировали еще сто лет назад, это было совершенно невозможно обнаружить, ведь для нас преобразование еще не завершилось.       — Ничего не понимаю, — искренне сказала Миллисент.       — Мне и самому сложно уложить это в голове, — признался Драко, прикидывая, что неведомый колдун знатно рисковал — если бы за все это время крышка сломалась или треснула, трансфигурация бы не завершилась, потому что объект для изменений отличался от того, какой был заложен в изначальную формулу. — Но главное, что теперь, когда мы знаем, что это тайник, мы можем его вскрыть. И лучше сделать это побыстрее, потому что, как вы знаете, трансфигурация не вечна.       — Признаться, я уже немного поэкспериментировал с этими фигурками, — застенчиво признался мистер Булстроуд, — выставил фазы в правильном порядке, сдвигал так, чтобы они отражали текущее положение небесных тел…       — Папа! — укоризненно выдохнула Миллисент. — Мама же сказала, чтобы ты ничего не трогал, пока не посмотрит специалист!       — Ничего страшного, — поспешно успокоил их Драко, — не думаю, что головоломка настолько сложна, что мы не сможем ее разгадать. Как видите, кто бы ни организовал здесь тайник, он пользовался неординарными, но вполне себе простыми решениями. Мистер Булстроуд, вы помните, как были расположены фигурки изначально?       — Центральная была пуста, — отец Миллисент поправил очки и подвинул к себе ларец. Задетая случайно чайная ложечка с легким звоном упала на пол, но мужчина даже не обратил внимания, предоставив горничной неслышной тенью заменить себе прибор. — Наверху точно было солнце, внизу — новолуние… — Драко наблюдал, как он решительно переставляет туда-сюда фигурки, озабоченно бормоча себе под нос: — Здесь убывающая… А тут, кажется, растущий серп… Или убывающий? В одном я уверен точно — фазы были выставлены неправильно!       — Солнце тут явно лишнее, — проворчала Миллисент, заглядывая ему через плечо. — Может, как раз солнце должно быть в центре, а вокруг лунные фазы?       — Они здесь не все, — возразил Драко, — нет полнолуния. Даже если перетасуем так, как ты хочешь, цикл не будет завершен.       — А что, если полнолуние это и есть пустота? — азартно предложил мистер Булстроуд и деловито принялся передвигать костяшки. — А солнце в центр, как ты и хотела.       Драко подумал, что куда логичнее было бы, если бы пустотой было новолуние.       — Ничего, — разочарованно выдохнула Миллисент. Она решительно отобрала у отца ларец, поставила себе на колени и начала выставлять другую комбинацию. — Солнце вверх, новолуние вниз… Нелогично, зачем тут солнце? В центре должна быть Земля. Может, здесь чего-то не хватает?       — Если нарушить целостность трансфигурированного объекта, он возвращается в исходное состояние, — напомнил Драко. — Значит, все верно. Смотри, фигурка солнца сильнее утоплена, а луна, наоборот, выпуклая. Может, это луна должна быть вверху?       Миллисент несколько секунд смотрела на крышку ларца, а затем негромко рассмеялась.       — Драко! Ты просто гений! — ее пухлые пальцы замелькали туда-сюда, заново выставляя фигурки.       — Что ты делаешь? — пытаясь отследить закономерность, но не видя ее, спросил Драко.       — Тот, кто придумал этот тайник, просто смотрел под другим углом! — продолжая двигать костяшки, азартно начала объяснять Миллисент. — Представь круг лунных фаз в привычном для тебя виде, а потом скрути из него восьмерку! Убывающая луна окажется над убывающим серпом, справа третья четверть, первая — слева, растущая луна под растущим месяцем. А полнолуния не видно, потому что оно в центре и его закрывает новая луна!       Драко непонимающе заморгал, а потом озадаченно покосился на мистера Булстроуда. Тот явно понимал не больше него самого. Миллисент расставила фигурки, оставив пустое место в центре, и развернула ларец к отцу.       — Вот так было в самом начале?       — М-м-м-м-м… Очень похоже, — согласился тот.       — Я, кажется, поняла, зачем было откладывать срок трансфигурации, — сказала девушка. — Не зря я любила Астрономию.       Она спустила сверху в пустой центр фигурку солнца, а затем подняла снизу фигурку затененной луны. Картинка собралась одновременно и у Драко в воображении, который только сегодня просматривал в Пророке гороскоп на текущий месяц, и на крышке ларца. Что-то внутри негромко щелкнуло, и крышка отпружинила под пальцами Милли, открывая потайной ящик.       — Это моя девочка! — восторженно выдохнул номинальный глава семейства, у которого в глазах заблестели слезы гордости.       Внутри лежал путевой дневник с очень знакомым гербом на кожаной обложке.