Часть 3. Гермиона. Кэтрин Вудсток.

      — Кэтрин? Позволите войти? — в дверь номера робко постучали.       Гермиона немедленно высунулась из ванной и машинально скользнула взглядом по столу, кровати и подоконнику, чтобы убедиться, что внезапный гость не увидит ничего, чего ему видеть не стоило бы.       — Конечно, мистер Смит, заходите! — откликнулась она, собирая волосы в хвост и затягивая тугой резинкой. — Я сейчас выйду!       В щель едва прикрытой двери было видно, как Генри Смит зашел в номер и растерянно заозирался, не зная, куда бы приткнуться. На стенах, дверцах шкафа висели карты, плакаты и таблицы, и даже на светлых хлопковых шторах булавками были приколоты Гермионины заметки. Стол и подоконник были заставлены образцами, на полу грудой валялось снаряжение, а на стуле стоял полусобранный рюкзак. Зато на кровати царил относительный порядок: все вещи были аккуратно сложены стопками, — однако садиться туда Смит постеснялся.       — Собираетесь на очередную вылазку? — оценив ее вид, спросил Генри.       Гермиона познакомилась с ним, когда только сошла с парома. Отец Генри был губернатором Земи-Харта — местного волшебного поселения, а Смит-младший явно планировал пойти по его стопам. Причем в большей степени потому, что больше дураков жить так далеко от цивилизации не было, а Генри был весьма идейным молодым человеком.       Конечно, формально сейчас у Британии уже не осталось колоний, однако «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Этот остров — один из кэев неподалеку от Ангильи в Карибском бассейне — был как раз из таких. Официально, по версии магглов, он считался малообитаемым, но тем не менее с самой Ангильи сюда регулярно привозили туристов и киношников на натурные съемки — здесь находились развалины храма богини плодородия из местного божественного пантеона. Культурная программа была довольно скудной: магглы могли неделю пожить в «настоящей» деревне, спускались к храму, учились рыбачить и обтачивать камешки на бусы, любовались танцами местных у костра под звуки примитивных инструментов и получали предсказания у шаманов. Волшебное поселение на острове было несущественно больше Годриковой впадины. Пристань, школа, больница, всего одна гостиница, несколько магазинов, паб, и на этом все. С другой стороны, местные коренные обитатели — потомки племен таико — до сих пор предпочитали жить в хижинах, и большего им было и не нужно. Племен здесь было чуть больше двух десятков, они были густо разбросаны по скрытой от магглов части острова, а их старейшины и шаманы за последнюю сотню лет вполне неплохо задружились с англичанами.       Таико были волшебниками, все из них обладали магией, однако пользовались ею согласно своим верованиям. Те, кто жил в деревнях, не носили палочек, предпочитая амулеты, и использовали в основном стихийные чары. Все они почему-то категорически отвергали такие отрасли волшебства, как трансфигурация и любые направляемые заклинания, считая запретным и грешным влиять на суть кого-то или чего-то. Но при этом таико очень уважали астрономию и прорицание, потому что поклонялись небесным богам, а в каждой деревеньке обязательно была должность шамана, делающего предсказания и читающего по звездам. В самом волшебном поселении Гермиона часто встречала таико с палочками — местные работали на пристани, в гостинице и магазинах. Родители довольно охотно отдавали своих детей в организованные Смитом школы, но даже они с явным недоверием относились к таким заклинаниям, как Репаро или Пэк. Как рассказал Генри, в какой-то момент англичане сдались и, прекрасно понимая, что волшебники из таико всегда будут так себе, слегка видоизменили для них базовую программу, убрав из нее все то, что отказывалось принимать местное население. Естественно, находились и уникумы, которым было тесно в рамках острова, но для таких губернатор хлопотал о билете на «большую землю».       — Планировала спуститься к устью реки, — не стала скрывать Гермиона. — Марта обещала подобрать мне карты местности до сорок третьего. Возможно, смогу найти там какие-нибудь следы Изис.       Официально Кэтрин Вудсток, под именем которой Гермиона здесь находилась, была ассистенткой известного герболога и профессора Лонгботтома. В ее задачи входило отыскать предположительное место произрастания местного эндемика, и тогда Министерство снарядило бы на острова целую гербологическую экспедицию. Тот факт, что так называемый «профессор» еще не закончил обучение и понятия не имел, что у него, оказывается, есть ассистентка, ясное дело, не учитывался. Острова были слишком далеки от «большой земли», новости до них доходили чуть ли не с полугодовым опозданием, а кто есть кто в Магической Британии, местные знали только в общих чертах. Так что вероятность того, что их обман будет раскрыт, невыразимцев особо не беспокоила. Впрочем, они оказались правы. Губернатор Смит знал только то, что фамилия «Лонгботтом» входит в число священных двадцати восьми, а слова «профессор» и «известный герболог» вообще привели его в такой трепет, что с Гермионой обращались, как с королевой. Сообразив, какие плюшки может сулить поселению целая экспедиция со знаменитым профессором во главе, губернатор принял Грейнджер со всем вниманием и почетом, выделив ей в качестве помощника и гида собственного сына. Гермионе даже было немного жаль разочаровывать их, поскольку никакой экспедиции островитянам определенно не светило. Она утешала себя тем, что экономика острова уже довольно долгое время умудрялась держаться на плаву за счет туристов (как волшебников, так и магглов), а значит, и дальше прекрасно продержится.       — Но вы же не забудете прийти на свадьбу? — с беспокойством спросил Генри. — Нам выделят лучшие места рядом с вождем. Традиции таико и сами по себе интересны, но завтра днем будет затмение, а для них это очень важно.       — Солнечные затмения не такая уж и редкость, — вскинула брови Гермиона, не разделявшая энтузиазма Смита относительно местных традиций.       — Это какое-то особое. Они верят, что после затмений боги спускаются с неба и ходят среди людей, выполняя желания каждого, кто сможет их узнать.       — Аттракцион невиданной щедрости, — скептически проворчала Грейнджер.       Генри в ответ солнечно улыбнулся и принялся пересказывать местную легенду:       — Когда солнце и луна встречаются, так сказать, лицом к лицу, влюбленный Лунный бог оказывается настолько очарован своей возлюбленной, что теряет голову и легко может заблудиться на небесной дороге. Спустившись на землю, он забывает обо всем и печально бродит между людей, пытаясь отыскать свою любимую. Тогда богиня Изис отправляется за ним, чтобы вернуть его снова на небо. Разве не красиво?       — А при чем здесь свадьба? — невнимательно спросила Гермиона. Поймав свое отражение в стеклянной дверце шкафа, она пыталась закрепить на ухе сережку-переводчик. Все таико неплохо владели английским, хотя манера общения у них была весьма своеобразная. Поэтому Гермиона с первого дня в Земи-Харте пользовалась переводчиком, как, впрочем, и большинство приезжих англичан. Старожилы же, такие, как Смит и его семья, и сами неплохо владели местным наречием, легко перепрыгивая с одного языка на другой.       — Любовь солнца и луны здесь такая же культовая, как любовь Ромео и Джульетты у нас, — пояснил Генри. — И устроить свадьбу в день встречи богов — доброе знамение. Так вы пойдете?       — Только при условии, что вы составите мне компанию, мистер Смит, — искренне сказала Гермиона, разворачиваясь к нему. — Я — книжная душа, куда больше меня увлекают гербологические исследования, поэтому, какими бы интересными ни были традиции у таико, без вас мне там будет слишком скучно.       Генри заалел ушами, но вид у него при этом был такой довольный, как будто он только что голыми руками завалил дракона. Если сначала к указанию отца быть нянькой для гостьи из Англии он отнесся без особого энтузиазма, то уже через полторы недели общения кардинально поменял свое отношение. Гермиона видела, что нравится ему, и беззастенчиво этим пользовалась. К счастью, у Смита уже была невеста, возвращения которой он ожидал со дня на день, поэтому дальше немого восхищения дело не заходило.       — Тогда завтра я буду ждать вас в холле сразу после завтрака! Но сильно не наедайтесь! — воодушевленно воскликнул Генри и, сверкая улыбкой, поспешил к двери.       — Подождите! — спохватилась Гермиона. — А что мне с собой брать? Надо как-то по-особому одеваться?       В Земи-Харте таико из вежливости следовали местной моде, однако вне поселения предпочитали привычную одежду, переодеваясь из легких рубашек и шорт в традиционные юбки — нагуа. К счастью, туземцы уже вовсю пользовались прогрессом, так что юбки шили из нормальной плотной ткани, а сверху еще и повязывали пояс с бахромой из косичек, которая опускалась аж до колен. Куда больше Гермиону смущал традиционный женский наряд. Замужние женщины ходили с открытой левой грудью, а девочки и девушки вообще бегали топлес.       — Ну что вы! Вы же гостья! Ничего не нужно! Там всего будет в достатке: еды, напитков, музыки! Разве что не забудьте крем от солнца. Церемония будет проходить на пляже: там установят навесы, но все равно будет немного жарковато даже для нашего райского уголка.       У Гермионы было свое мнение относительно райских уголков, но она решила его не высказывать. Генри слишком любил острова, чтобы считать жару, местных насекомых, змей и медуз — а также песок, который забивался просто всюду — недостатками.       — Хорошо, тогда увидимся завтра, — попрощалась она. Марта ждала ее только к вечеру, поэтому Гермиона как раз планировала закончить собираться, сложить все необходимое для похода и заодно связаться с «большой землей».       Как выяснилось опытным путем, оставлять что-то ценное в номере оказалось не самой разумной идеей. Воров среди таико не водилось, но вот любопытство, бесцеремонность и некоторое небрежение к понятию личного пространства были очень для них характерны. В принципе, это было логично — таико жили в племенах-общинах, в круглых хижинах — бохио, где дверью обычно служила какая-нибудь тряпка или символическая занавесь из ракушек или бусин. Все, что принадлежало одному в племени, принадлежало и остальным. Вещи легко меняли хозяев. То, что у «белых» все не так, они давно уже выучили, но рассмотреть интересную вещичку — это же не то же самое, что забрать ее, не так ли? Горничные из местных женщин абсолютно не стеснялись перекладывать вещи с места на место, заглядывать в шкаф или в тумбочку, и за все это время, что Гермиона жила здесь, она уже устала с ними бороться. Поэтому просто забирала все необходимое с собой, оставляя только те вещи, которые ей были нужны исключительно для того, чтобы никто не сомневался в ее легенде: большинство карт, гербологические плакаты и книги. Время от времени она меняла весь этот реквизит местами или добавляла что-нибудь новенькое вроде псевдомикроскопа или футляра с пробирками-образцами (на самом деле Грейнджер напихала туда обычных семян из тепличных запасов свекрови).       Собрав все необходимое со стола, Гермиона потянулась к желтым льняным занавесками, чтобы снять с них свои заметки, и замерла, зацепившись взглядом за происходящее на улице.       — А ты что здесь делаешь? — пробормотала она, делая шаг к стене, чтобы ее случайно не заметили снаружи.       Перед входом в гостиницу тарахтел мотором старенький пикап, на котором туристов-волшебников отвозили на маггловскую часть острова. В кузове, опасливо вцепившись в ручку переднего кресла, уже сидел грузный незнакомый мужчина и, сверкая уже начавшей обгорать лысиной, с любопытством вертел головой. Но ее внимание привлек вовсе не он, а Драко Малфой, одетый в светлые рубашку и брюки, о чем-то разговаривающий с водителем.       — Интересно, кажется, кое-кто снова незаконно покидает пределы страны… — пробормотала она, чувствуя, как по спине бежит холодок неприятных предчувствий. Что Малфой тут забыл? Не может быть, чтобы он случайно оказался здесь именно сейчас…       Неожиданно из дверей гостиницы выпорхнула хрупкая, тоненькая фигурка в легком светло-голубом платье. Коротенькие кружевные перчатки, элегантная соломенная шляпка с голубыми лентами в тон платью… Малфой сразу же забыл о водителе, широко улыбнулся и, легко подхватив жену за талию, помог взобраться в пикап. Астория выглядела немного растерянной — похоже, путешествовать маггловскими видами транспорта было для нее в новинку. Она испуганно вцепилась в ладонь Малфоя, другой рукой почти незаметно, неуловимо коснулась своего живота, и Гермиону осенило. Загадка решалась очень просто.       — А может, и не незаконно, — облегченно выдохнула Ищейка, тут же успокоившись. — Представляю, сколько вам пришлось отвалить на взятки…       Кого-кого, а жену за собой рунным порталом Малфой бы точно не потянул. Гермиона не помнила, кто ей об этом говорил, возможно, и никто, просто сплетни в Магической Британии передавались не только через Пророк, но и воздушно-капельным путем. Злые языки ехидно капали ядом, что здоровье молодой жены Драко Малфоя оставляет желать лучшего, что Астория никак не может забеременеть, и что не исключено, что род Малфоев прервется именно на Драко. Так что не удивительно, что молодая семья решила немного сменить обстановку, оставив туманный Альбион ради живительного тропического солнца. Формально эти острова считались все еще территорией Магической Британии, так что можно сказать, что законы Малфои и не нарушали. Но основной их целью был, понятное дело, храм Изис.       Гермиона побывала там вместе с одной из экскурсий и первую половину пути терялась в догадках: почему все туристы мужского пола остались в деревне, а те, кто решил спуститься к храму, — исключительно женщины? Разгадка ее весьма разочаровала. Согласно местным поверьям, богиня Солнца и плодородия помогала тем, кто хотел забеременеть или ждал ребенка. Таико были уверены, что в храме можно даже излечиться от бесплодия. Сюда приходили молиться местные женщины, приезжали отчаявшиеся туристки, просили благословения и легких родов будущие мамы…       Сам храм Гермиону разочаровал: сплошные руины и ничего интересного, кроме единственной уцелевшей части. Там находилась статуя богини Изис — высокой, в два человеческих роста, женщины без лица с пышными вьющимися волосами, которые неведомый резчик изобразил спиралями, вероятно, пытаясь провести примитивную аналогию с солнечными лучами. Богиня, гордо вскинув голову, стояла у стены. Она была одета в местный традиционный наряд: два треугольных куска ткани, которые крепились на правом плече и фиксировались на талии поясом. Левая, полная молока, грудь — символ плодородия, — согласно традиции, была открыта. В одной руке богиня держала пышный шипастый цветок, чем-то смахивающий на огромное соцветие шиповника, другую положила на еле заметно выпирающий под поясом живот — символ новой жизни. По стене и по ее ногам вились декоративные стебли той самой, вымершей, розы Изис.       — Помолись богине, уколи палец о шип ее розы, и обязательно забеременеешь! — наставительно сказала Гермионе какая-то старуха. Грейнджер тогда едва сдержала свой скептицизм. Очень хотелось сказать, что существуют куда более действенные способы забеременеть и не подхватить при этом столбняк. Например, если не оставлять мужчин в деревне. Вот если бы вместо роз у ног богини лежали голые таико, то вероятность зачать ребенка была бы явно больше, а так… Да и с логикой у местных скульпторов было не ахти как. Судя по маленькому животику, Изис от силы была месяце на третьем (а то и вовсе просто плотно покушала), откуда у нее молоко? Однако местные искренне верили в свое божество, а приехавшие на туристическом катере с основного острова женщины пересказывали друг другу истории подруг, знакомых и родственниц, кому встреча с богиней точно-преточно помогла, а значит, и им точно-преточно поможет.       В любом случае, женщины, желавшие завести ребенка, составляли львиную долю туристов, и это своеобразное паломничество было поставлено губернатором Смитом на поток. Странно, что и Малфои повелись. Неужели все настолько плохо, что даже волшебная медицина пасует?       «Это же как надо отчаяться, чтобы приехать аж сюда?» — подумала Гермиона, с сочувствием глядя на отъезжающий пикап. Астория испуганно придерживала шляпку и хрупкой пичугой жалась к Драко, который, наоборот, расправил плечи и сидел так, будто кататься на подобных грузовичках было его ежедневной рутиной. Красивая пара. Интересно, это случайно так вышло, или Малфой намеренно выбирал себе такую спутницу, возле которой он будет выглядеть сильнее, храбрее и надежнее?       В последний момент блондин, будто почувствовав ее взгляд, недоуменно вскинул голову вверх, вот только вряд ли он успел заметить в окне что-то кроме колыхнувшихся занавесок.