Часть 7. Гермиона. Долина ночей.

      Из-за тени, отбрасываемой скалой, озеро казалось мутным и серым, хотя вода была прозрачная и чистая. Наверное, это было одно из немногих мест на острове, где было свежо и прохладно, но Гермионе здесь не нравилось. Хотя, возможно, и не Долина Ночей была в этом виновата.       Астория не захотела уезжать. С одной стороны, Гермиона понимала ее — она бы и сама отказалась возвращаться домой, зная, что с Роном что-то случилось. Но Астория была беременна. Она оставалась совершенно одна в месте, где она для всех была всего лишь очередной из туристок. Грейнджер половину утра убила на то, чтобы убедить ее вернуться под защиту Малфой-мэнора, но Астория осталась непреклонна. Даже аргумент, что если Отдел Тайн узнает (а сопоставить факты проще простого), что Драко тоже искал храм Юхакку и пропал при этом, то он будут воспринимать Малфоев как угрозу, не произвел на супругу главы благородного семейства Малфоев никакого впечатления.       — Я напомню им, как они подослали в приличный дом воровку и шпионку! — очень наивно, на взгляд Гермионы, вознегодовала Астория. — По хорошему, это тебя тут быть не должно! Дневник и информация в нем принадлежали Булстроудам и тем, с кем они готовы были ею поделиться! Пусть Министерство только попробует даже заикнуться об этом, я немедленно сообщу в газеты, а потом затаскаю их по судам!       Что же, похоже, Малфою хватило ума не рассказывать жене о сути Сердца. А может, он и сам не знал, погнавшись за ценной реликвией? В конце концов, бриллиант он всегда бриллиант.       — Все равно я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, — терпеливо сказала ей тогда Гермиона, — я не знаю, сколько времени займут поиски. Будет безопаснее, если ты вернешься домой.       — Я буду не одна, — запальчиво возразила Астория. — Шепард составит мне компанию. Мы познакомились на пароме, он очень приятный и благородный человек. Я ему доверяю.       В жизни Гермионы было только два… ну хорошо, два с половиной идиота, спасать которых ей явно было написано на роду. И добавлять еще в этот список Асторию ей не хотелось. Если той принципиально подвергать себя опасности, то это личный выбор последней. Однако сам факт этого чрезвычайно портил настроение.       Гермиона пересилила себя и попыталась найти Генри, чтобы попросить его присмотреть за женой Малфоя, но выяснилось, что Смит вместе с отцом отбыли на пароме на главный остров по своим каким-то делам. Поэтому Грейнджер ничего не оставалось, кроме как познакомить Асторию с Мартой (лицо миссис Малфой во время этого знакомства немного компенсировало Гермионе горечь утра, проведенного в бесконечных спорах). Конечно, от слепой старухи толку было немного, но Грейв пользовалась огромным авторитетом среди местных. Какая-никакая, но защита.       — О, конечно я присмотрю за ней, хаку. Ты ждешь ребеночка, милая? Уверена, нам будет много о чем поговорить! — воодушевилась Марта.       Гермиона представила себе бесконечные вечера со старушечьими нравоучениями о детях, перемежающимися бреднями о богах, представила кислое лицо Астории, которая вынуждена будет это слушать и вежливо кивать, стараясь смотреть куда угодно, только не на обвисшую грудь старухи, и постаралась, чтобы ее лицо не выражало того триумфального удовлетворения, которое Гермиона в этот момент испытала. На прощание Марта вручила ей сверток с местными лепешками и кусочками вяленой птицы. Гермионе очень понравилась эта закуска — сначала таико мариновали мясо в фруктово-ягодной смеси, а потом сушили. Она не стала отказываться, подумав, что просто по возвращении оторвет Генри его болтливый язык.       — Кстати, я нашла тот перевод, который обещала тебе, — спохватилась Марта, когда Гермиона уже собралась выходить. — Уж прости, я не очень сильна в стихосложении. Как выяснилось — передать смысл, укладывая его в рифму и песенный мотив, не так уж и легко.       И вот сейчас Ищейка, скрестив ноги по-турецки, сидела на берегу озера, мрачно жевала полупрозрачную пластинку с ярким тропическим привкусом и жалела, что у нее при себе нет пива, а до Англии местные «джерки» не доживут.       Перед ней лежали обе карты — современная и старая, которую вчера она использовала для поиска — и ее собственные заметки, которые пришлось придавить камушками, чтобы не разлетелись от ветра.       «Река огибала долину вот здесь… — размышляла Гермиона, сравнивая нарисованные пики с реальными. — Вот тут скала сползла и перекрыла воде дорогу, вынудив ее идти по пути наименьшего сопротивления. Вниз, в Долину Ночей…»       На карте было обозначено еще минимум четыре деревни, объединенные проложенной через Долину Ночей дорогой. Но после того, как образовалось озеро, путь пришлось прокладывать заново.       — Сюда и сюда от Земи-Харта добираться гораздо удобнее, — вслух сама себе сказала Гермиона. — Вот тут… Тут зеленые топи, конечно, но раньше же их не было! Зачем усложнять себе маршрут, спускаться и подниматься, если… Хотя…       Долина Ночей была относительно равноудалена от Земи-Харта и тех четырех деревень на карте. Вполне возможно, что здесь когда-то находилось одно из шаманских святилищ, и тогда столь странный выверт дороги был вполне объясним.       Святилища таико были рандомно разбросаны по острову в самых неожиданных местах: пляжи, джунгли, перекрестки дорог. Ничего интересного в них не было — просто огороженная площадка, помост или каменное сооружение, где собирались шаманы, проводили обряды и смотрели на звезды. Какие-то из них были заброшены, какие-то использовались до сих пор — Гермиона не видела у местных особого благоговения перед ними. Просто это были места, где шаманам было проще общаться с земи. Таико даже не утруждали себя наносить их на местные карты, обозначая только запретные территории вроде зеленых топей или загадочного «кровавого берега». Прорезанный ножами крест на карте был сдвинут вплотную к скалам, так что Гермиона предполагала, что святилище, скорее всего, было где-то там. А следовательно, и вход в храм Лунного бога тоже.       — Ну, по крайней мере, я знаю, чего мне ожидать, — проворчала Гермиона и машинально сунула руку в мешочек от Марты в поисках чего-то, что могло сойти за салфетки, но вместо этого вытащила сложенный в несколько раз лист бумаги. — А, перевод свадебной песни…

В толще камней я спрячу следы,

скрою тайну под слоем песка.

Против текучей пойду воды,

Чтобы ты лишь меня нашла.

Я знаки оставлю пером на песке,

тропой сложу звезды в ночи.

Пусть будут понятны одной лишь тебе,

но только прошу — ищи.

След в след — тянется ниточка,

Сыщешь меня — Сердце отдам!

След в след, будь же смелей

И иди по моим следам.

Встретишься взглядом со мной — смотри,

Не смей отводить глаза.

Если коснешься моей груди,

Ты не вернёшься назад.

Если настигнешь меня — найди,

Избавь меня от оков.

Что-то зовет меня, шепчет, горит…

Слышишь ли этот Зов?

След в след — тянется ниточка,

Сыщешь меня — Сердце отдам!

След в след, будь же смелей

И иди по моим следам.

Нам ли бояться какой беды,

Если наши сплелись пути?

Я на тропе оставляю следы,

Чтоб меня ты могла найти.

      «Что-то в этом есть, — подумала Гермиона, задержавшись взглядом на строчке про оковы, — получается, юноши таико женятся девственниками? Горит у него… Естественно, будет гореть, если все женское население ходит, сверкая голой грудью! А если ко всему этому прибавить еще и подростковые гормоны…»       Она бережно положила лист к своим заметкам, а потом вместе с картами спрятала в футляр. Пора было отыскать храм и, желательно, еще и Малфоя в нем.       Водонепроницаемые и терморегулирующие чары на одежду и снаряжение, заклятие головного пузыря и утяжеляющие чары, чтобы идти по дну и вода не выталкивала. Прикрепив волшебную палочку к ножнам на запястье, Гермиона разбежалась и солдатиком ушла в воду.       Даже у берега озеро было глубоким, а чем дальше она двигалась, тем сильнее становился уклон. Ил, коряги, остатки редких деревьев, пышные водоросли и мелкие рыбки вскоре остались позади, ближе к середине озера вода становилась чище. Где-то через пятнадцать минут, явно пройдя не больше половины нужного расстояния, Гермиона наткнулась на расколотую пополам белую плиту, наполовину занесенную песком. Плиту попытались обточить в форме гигантского круга, она очень ярко выделялась на дне своим необычным цветом и формой, так что ее предназначение было абсолютно очевидным.       «А вот и остатки того самого святилища… — подумала Гермиона, разглядывая змеящуюся по толстому камню трещину. Ее края не были острыми, какими по идее должны были быть. — Это вода за столько лет так загладила кромку? Но почему святилище так близко? Я думала, оно должно быть почти под скалой… А с другой стороны, шаманы всегда стараются выбирать открытое место».       Она подняла голову, щурясь сквозь толщу подвижной воды. Скала слева и возвышающийся на обрыве лес справа создавали своеобразную естественную рамку, сквозь которую был виден конкретный кусочек неба. Выходило, что святилище и храм не связаны?       Так и не найдя ответа на этот вопрос, Гермиона двинулась дальше. Уже минут через десять дно озера начало подкидывать ей первые сложности: камни и валуны встречались все чаще, вынуждая карабкаться по ним и обходить. Ищейка упорно двигалась вперед, ведомая чутьем и какой-то внутренней уверенностью, что ее направление правильное.       «Люмос! Где-то здесь…»       Тут было очень темно. Не только потому, что скала кидала тень, но и из-за обломков серого, мрачного камня. Кое-где он был абсолютно ровным, как будто его отрезали от основного пласта гигантским ножом. Гермионе потребовалось не меньше получаса, чтобы облазить подводные развалины и отыскать обозначенное ножами на карте место. К этому времени ее кожа на руках сморщилась, глаза пекло, она устала от ощущения тяжести и давления воды и ненавидела свою работу, Невыразимцев, таико и Малфоя (чтоб ему икалось, где бы он в этот момент ни находился!). Как назло, вокруг не было ничего, что напоминало бы рукотворное вмешательство таико. Ни каких-нибудь отполированных ступеней, колонн или банального указателя «Храм Юхакку. Вход строго для персонала!». Зато было наполовину занесенное камнями и осколками гранита отверстие между двух огромных валунов. Оно было небольшое, и Гермиона бы не обратила на него внимания, но у него была одна интересная особенность: у него тоже были сглаженные края — совершенно нетипичное для естественных отверстий явление.       «Если только кто-то не разрушил его насильственным путем. Например, Бомбардой…» — внезапно сообразила Гермиона, вспомнив расколотую плиту святилища. Обычно заклинание направленного взрыва работало совершенно иначе, но если его выпустить под водой, последняя вполне могла стать дополнительным «шлифующим» фактором.       Некоторое время Ищейка придирчиво рассматривала отверстие, чтобы по следам на камне убедиться, что заклинание направили изнутри. Это приводило к логичному выводу — раз кто-то откуда-то пытался выбраться, значит, этот кто-то как-то в это самое «куда-то» попал. И, хотя это было чрезвычайно авантюрно и невольно наводило на мысли о печальной участи Флойда Коллинза, Грейнджер все равно полезла внутрь. К счастью, буквально через пару футов лаз расширился настолько, что она смогла выпрямиться. А пройдя еще немного, она попала в воздушный карман и даже смогла немного подышать.       — Люмос! — шепнула Гермиона, поднимая палочку повыше.       Это определенно были остатки коридора, причем коридора, старательно выдолбленного в скале — и не похоже, что при помощи заклинаний. Потолок обрушился в нескольких местах, завалив вход и часть коридора далее, образовав скромных размеров пещеру. Внимание Гермионы привлекли неплохо сохранившиеся рисунки на стене, а когда она подплыла поближе, то сразу же узнала их. Точно такие же пиктографы показывал ей Профессор.       «Значит, вот откуда тот неизвестный юноша взял эти рисунки с легендой…» — подумала она, осторожно, чтобы не намочить, доставая кальку и грифель. Пусть у Отдела Тайн будет оригинал, может с ее срисовки они расшифруют больше информации, чем с той копии, которую украли у Булстроудов. Гермиона перештриховала все, куда смогла дотянуться она, и куда не доставала вода. К сожалению, часть рисунков оказалась затоплена, но она решила, что пусть этим вопросом занимаются специалисты, если им будет интересно. Ее задача — найти дорогу в храм и сам артефакт. Обвал обрушил часть коридора, но вода все равно смогла пробить себе дорогу. Учитывая наличие воздушного кармана, Гермиона предположила, что дальше туннель опять сужается, и оказалась права. Ей пришлось чуть ли не ползком пробираться в темноте еще не менее тридцати футов, прежде чем вода начала светлеть. Лаз постепенно поднимался все выше и расширялся, пока Гермиона не вынырнула, оказавшись в огромном зале, частично затопленном водой из озера. Она вскинула голову, разглядывая остатки колонн, лестниц и огромную статую, возвышающуюся на платформе почти под потолком этой странной пещеры. Ее мучения наконец-то увенчались успехом.       — Гранитный дворец, — пробормотала она, вспомнив когда-то прочитанный роман Жюля Верна. — Впечатляет. Гоменум Ревелио!       Заклинание вспыхнуло, посылая прозрачную волну по залу, но палочка не нагрелась. В храме, кроме нее, больше никого не было. Малфой, чего бы ни надумала себе Астория, вовсе не оказался заперт в храме, как в ловушке. С одной стороны, это было хорошо, значит, он как-то выбрался (или не добрался?). А с другой — где теперь его прикажешь искать?       — Акцио — артефакт! Акцио — Сердце Лунного бога! Акцио — Сердце Юхакку! — Гермиона вывела в воздухе несколько плавных дуг, но ничего, естественно, этим не добилась. Так-то это было не то чтобы удивительно — артефакты часто защищали от манящих чар, но попытаться стоило. — Не очень-то и хотелось…       Значит, искать следовало по старинке… Ступеньки начали осыпаться, стоило Гермионе только попытаться опереться на одну из них, чтобы выбраться из воды. Грейнджер не поняла, из чего их сделали, но крошилось оно, как обычный известняк. Поэтому она решила не рисковать и подниматься наверх при помощи кошки, использовав в качестве опоры одну из сохранившихся гранитных колонн.       «И почему я до сих пор не нашла в библиотеке способ левитировать? Снейп же выучился как-то!» — думала она, пыхтя и взбираясь по веревке наверх. Ну а что, если таким волшебством пользовался Волдеморт, это же не повод поставить на нем крест?       Вид с гранитной плиты вызвал смутное разочарование — снизу Юхакку казался величественным, даже с какой-то претензией на пафосность. У него было одухотворенное, поднятое к небу лицо, прижатые к груди руки — снизу он казался милостивым, молящимся за своих чад-таико богом. Такими любят изображать преисполнившихся святых. Однако когда она поднялась выше, то поняла, что это всего лишь была уловка скульпторов, призванная обмануть тех, кто оставался внизу. Отсюда было видно, что Лунный бог был скорее мучеником, но правда открывалась только избранным. От серой плиты к шее бога когда-то тянулся каменный канат. После землетрясения он обвалился, оставив огрызки возле самой плиты и центральной платформы. Гермиона заметила, что на одном из них, зацепившись ремешком за выступ, болтается какая-то сумка, и торопливо призвала ее. Что же… По крайней мере, Малфой был здесь. На наружном кармане был выжжен знакомый герб, а внутри находились перчатки, пинцет, какие-то пластинки, футляры с чем-то и другой инструмент артефактора. Гермиона не знала назначения большей части этих предметов, но подозревала, что стоить они должны прилично. И она смутно представляла себе ситуацию, чтобы Малфой добровольно бросил свою сумку с профессиональным инструментом. Она за свое снаряжение тряслась больше, чем за обручальное кольцо, подаренное Роном.       Значит, что-то случилось.       Вторым очевидным свидетельством того, что слизеринец был здесь, стало отсутствие Сердца в ладонях Юхакку. На самом деле, это было ожидаемо, Гермиона предположила это еще тогда, когда Астория сказала ей, что Малфой на сутки раньше умудрился найти вход в храм. Просто все это время Грейнджер успокаивала и убеждала себя в том, что Драко просто где-то ступил, не смог выбраться, а значит, если она найдет тайный храм, то отыщет и Малфоя с камнем. А дальше дело техники — отобрать амулет и уничтожить бриллиант. Увы. Интересно, а какова вероятность, что Малфой не знал о подводных камнях артефакта? Цапнул из жадности, позволив черному бриллианту влиять на себя, бросил все — жену, инструменты — и рванул завоевывать мир? Несколько минут Гермиона обдумывала эту мысль, но потом все-таки отказалась от нее. Малфой получше нее знаком с коварством зачарованных вещей, а уж его дотошность она помнила по совместной работе в прошлом декабре. К тому же, если что — Отдел Тайн забил бы тревогу еще вчера. Значит, слизеринец еще где-то на островах. Благо искать людей гораздо легче, чем искать реликвии или тайные храмы. Проще задать условия поисковым ножам, а Астория поможет в случае, если Драко защищен какими-нибудь чарами от поиска.       — Что же, в любом случае, надо здесь все исследовать, прежде чем уходить, — пробормотала она себе под нос, задумчиво глядя на ладони Юхакку.       Резчика, изготовившего статую, заранее предупредили — в каменных ладонях было сделано специальное углубление, в которое вложили амулет. В целом, общая идея была Гермионе ясна — Лунный бог держал свое Сердце в ладонях: не то собирался протянуть его солнцу-Изис, на которую был устремлен его взгляд, не то хотел прижать к груди. Однако именно эта очевидность и сбивала Ищейку с толку.       — Такое впечатление, что твое Сердце специально оставили на видном месте, — сказала она, печально глядя на статую, — как будто нарочно хотели, чтобы его увидели и взяли. Вопрос: зачем? Может, это фальшивка? Ловушка для легковерных авантюристов? А если и да, то где тогда настоящее? Хм… Куда бы я спрятала Сердце, если бы действительно хотела его скрыть?       Гермиона задумчиво оглядела храм сверху, а потом снова развернулась к статуе. Ответ был не менее очевиден, но, по крайней мере, не так бросался в глаза и имел некоторую изюминку.       — Где место твоему Сердцу, Лунный бог? Очевидно, что в груди… — мягко сказала Гермиона. Она наклонилась, уберегая голову от локтя статуи, и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, положила ладонь Юхакку на грудь. Уже потом, как она ни пыталась, Грейнджер так и не смогла объяснить самой себе этот порыв. В тот момент она не думала о том, что нащупает какую-нибудь полость или что под ее пальцами отщелкнется тайная дверца — в ее голове вообще не было никаких объективных и логических причин, оправдывающих ее решение. Ей просто захотелось коснуться статуи. Скульптор был не очень старательный, видимо, он решил, что над теми частями, что не на виду, стараться не надо. Камень под пальцами был теплым, но не отшлифованным и шероховатым. Ищейка уже собиралась убрать руку — очевидно, что тут не было ни скрытого механизма, ни потайной ниши, — когда вдруг ей показалось, что в ладонь что-то толкнулось. Что-то тугое и живое, очень… очень напоминающее стук сердца.       Гермиона!       — А? Что? — она обернулась, не до конца уверенная — послышался ли ей голос Малфоя или нет. В ладонь снова толкнулось каменное сердце. Камень под пальцами засветился, и Гермиона торопливо отдернула руку, машинально сделав шаг назад и вскинув палочку. Сияние неторопливо расползалось золотыми спиралями по белому камню — плечи, руки, шея, голова… Это было настолько красиво и завораживающе, что Грейнджер выпала из оцепенения только тогда, когда статуя вдруг тяжело вздохнула и медленно опустила безликое лицо. Вниз с грохотом осыпались остатки каменных цепей, по платформе и статуе побежали первые трещины. Гермиона запоздало испугалась, снова поднимая палочку, но тут Юхакку «увидел» ее.       В его «взгляде» не было угрозы или какого-либо негативного намерения. Гермиона ощущала только странную, трепетную нежность, восторг, поклонение — так на нее смотрел Рон, когда они давали друг другу свадебные клятвы.       Любимая…       И это было так тепло, так знакомо и так желанно, что она сама не могла отвести взгляда от пустого лица Лунного бога. Трещины на статуе углубились, платформа под ее ногами задрожала, разрушаясь. Однако Юхакку, казалось, совершенно не беспокоился о том, что вот-вот будет уничтожен. Он потянулся к ней осыпающимися руками, как будто пытался обнять напоследок. Гермиону не часто обнимали ожившие статуи, но в целом, учитывая пережитый опыт, ее психика была готова с этим как-то смириться. Однако в самое последнее мгновение пришло спасительное отрезвление: разум беспощадно констатировал, что такие объятия она может и не пережить — неважно, насколько нежно тянулся к ней Лунный бог, он разваливался прямо на глазах, а быть погребенной под грудой битого камня Грейнджер никак не улыбалось. Сбросив оцепенение, Гермиона панически оглянулась, ища место, куда можно срочно аппарировать, но тут голова статуи склонилась ниже, закрывая солнечный свет, и на Грейнджер накатила неожиданная слабость: в глазах потемнело, колени подогнулись, желудок сжался. С трудом перебарывая тошноту, Гермиона сползла на холодный камень, еле-еле заставляя себя держать пальцы сжатыми, чтобы не выпустить палочку. Где-то позади гремел осыпающийся камень, платформа тряслась, справа, припорошив ее каменной пылью, упала голова Юхакку. Прежде чем странная темнота сгустилась окончательно, Ищейка успела увидеть, что голова упала на щеку, как будто Лунный бог хотел до последнего смотреть на нее.       Найди меня… Иди по моим следам…