Часть 8. Драко. Зов.

      Помоги… Приди к нам, мы нуждаемся в тебе! Услышь нас, покорись нам! О, Лунный бог, убереги мое дитя, умоляю тебя! Юхакку, если ты меня слышишь, спаси меня, и я обещаю, что всегда-всегда буду хорошим мальчиком, я буду слушаться, я буду… я обещаю… Явись, светлоликий, мы приказываем тебе! О, Юхакку, услышь нас! Помоги! Подчинись!       Это была, наверное, самая тяжелая аппарация на его памяти. Нет, Драко не расщепило, но стоило только ему почувствовать твердую поверхность под ногами, как его резко подбросило в воздух. Он упал на что-то твердое и больно приложился затылком, отчего перед глазами заплясали черные и серебристые точки. Разум с трудом улавливал происходящее — щербатое, надломленное солнце, раздваивающиеся и плавающие над ним чьи-то разукрашенные лица, монотонное, заунывное пение, гулкое эхо и зловеще-тревожные, далекие крики птиц. Но все это было ничто по сравнению с какофонией голосов, звучащей в его голове. Разные — громкие и тихие, отчаянные и злые, голоса женщин, мужчин и детей. Одни смиренно просили, другие умоляли, но громче всех гремели те, что приказывали. От их звучания к горлу подкатывала тошнота, но, возможно, виной этому могло быть и сотрясение, когда он ударился головой о камень.       Наш народ нуждается в тебе! Спаси каждого, кого сможешь, мы приказываем тебе! Подчинись нашей воле!       Внезапный грохот — рокочущий и страшный — ударил по ушам, заглушая голоса и обрывая монотонное пение. Острое чувство опасности скользнуло по спине, вынудив пересилить себя и открыть глаза. Драко с трудом мог фокусировать взгляд, но то, что он увидел, слишком походило на бред: с мрачного серого неба, на котором продолжало сиять щербатое солнце, падали огромные каменные сосульки.       «Так не бывает!» — подумал Драко.       — Продолжайте!       — Мы не можем! Таграт мертв! Киатта без сознания…       — Храм разрушается, нужно уходить!       — Это неважно! Юхакку уже здесь, он спасет нас!       В этой какофонии бессмысленных реплик было что-то знакомое. Драко честно попытался вспомнить что, но тут пение возобновилось снова: монотонное и въедливое, оно ввинчивалось в разум и сжимало тугим обручем виски. Но хуже всего было то, что за ним на Малфоя снова обрушились голоса.       Спаси! Спаси нас! Я проклинаю тебя, Лунный бог! Почему ты не пришел? Магаат! Где мой сын? Юхакку, пусть мой сын Магаат будет жив, молю тебя! Убереги наше поселение от гнева земли, о, великий Юхакку! Спаси каждого из таико любой ценой! Почему ты не спас их, Лунный бог? Почему ты не забрал меня вместо них? Юхакку, слышишь? Помоги, вытащи меня! Я задыхаюсь! Подчинись нашей воле, Лунный бог! Юхакку, молю тебя! Я умираю, спаси меня! Проклинаю тебя, жестокое божество!       Землю снова тряхнуло. Крики в ушах и пение на мгновение смолкли, принося долгожданное облегчение, но эта глубочайшая тревожная тишина неожиданно сменилась бушующим рокотом скатывающегося камня. Вот Драко только смотрел на мрачное, низкое небо, как вдруг осознал, что на него неумолимо несется огромная каменная глыба.       — Протего! — Палочка все еще была в его руке, и Драко среагировал на рефлексах.       Огромный каменный сталактит, которой легко бы пришпилил его к земле, как иголка бабочку, отшвырнуло в сторону. Загремел раскалывающийся камень, небо над головой качнулось и задрожало, а затем обрушилось гранитным дождем. Малфой, наконец, сообразил, где находится. Он с ужасом сжался в комок, глядя, как сверху на щит падает град из камней и песка. С потолка и стен откалывались целые куски породы и неотвратимыми сосульками неслись вниз, снося все на своем пути. Рядом раздавались отчаянные крики раненых и умирающих людей, но Драко из-за грохота камней не различал переводчика. Ему было видно, как упавший с потолка кусок гранита отбил пальцы на левой руке Юхакку, как разрушаются гранитные платформы ярусом ниже, как находящиеся на них таико, распахнув в немом ужасе глаза и рты, летят вниз с огромной высоты. Как кто-то из них пытается удержаться, ухватиться за края плит и колонн окровавленными пальцами. Драко видел изломанные, посеченные осколками камня тела тех, кого каменный град убил сразу: смазанную белую краску на лбах и щеках, практически невидимую на темной коже кровь… Скалы продолжали гневно дрожать, грохот вокруг закладывал уши, а затем все резко стихло — так же неожиданно, как и началось.       Наступившая тишина его отрезвила и немного прочистила мозги: чужие голоса перестали греметь в ушах, хотя и продолжали звучать где-то там, на заднем фоне, но, по крайней мере, их гудение больше не приносило боль и не мешало думать. Драко медленно опустил дрожащую руку с палочкой и с трудом поднялся на ноги. Голова все еще кружилась, но его уже не тошнило. Амулет Лунного бога висел у него на груди. Шепарда рядом не наблюдалось, Малфой был один в полуразрушенном храме, если не считать мертвых таико.       По хорошему, ему стоило бы заставить себя взять паузу и задуматься, куда делся, как выяснилось, совсем не случайный попутчик и как в заброшенном храме появились туземцы, но тут раздался еще один подземный толчок — не такой сильный, как предыдущий, но ощутимый. Одна из уцелевших после первоначальной тряски колонн окончательно осыпалась вниз, обрушив следом за собой целый лестничный пролет. Драко сглотнул, глядя на надколотый край белой платформы, на которой он очнулся — надо было поскорее убираться отсюда. Ведь где-то там все еще есть люди, которым нужна твоя помощь. Их затихшие было голоса еле слышно звучали где-то на периферии сознания. Слизеринец вскинул голову, торопливо проверяя, сколько у него осталось времени, и отчаянно сжал кулаки — край луны еще кидал свою тень, но солнце снова было целым. Затмение кончилось. Уйти той же дорогой, по которой он пришел, Драко уже не мог.       «Астория с ума сойдет от волнения!» — мелькнула в голове беспокойная мысль, и гул голосов в голове опасно усилился. Драко со стоном схватился за виски, интуитивно догадавшись, что опасные мысли вызывают боль. Какое тебе до нее дело? Твоя помощь нужна в другом месте.       «А ведь и правда, — удивился Драко, чувствуя, как от его мысленных рассуждений навязчивый гул постепенно отступает. — Почему я должен о ней беспокоиться? Она взрослая женщина и весьма неплохо орудует палочкой. Конечно, как супруг и будущий отец я должен быть рядом с ней, но какая от меня польза, если я буду постоянно отвлекаться на эти назойливые голоса в голове? Проще сделать то, что от меня хотят, чтобы все они, наконец, заткнулись, а потом можно подумать и об Астории…»       В какой-то момент Драко стало стыдно за эти мысли, но они принесли ему долгожданное облегчение, как будто Зов, обосновавшийся в его разуме, услышал их и успокоился. Поэтому Малфой малодушно выбросил Асторию из головы и озаботился тем, чтобы найти выход из храма до того, как серия подземных толчков снова обрушит ему на голову потолок.       Впрочем, это оказалось легче, чем Драко предполагал изначально: выход отлично был виден сверху — высокий арочный проход, наполовину заваленный обрушившейся лестницей.       «Разве раньше тут была не вода?» — рассеянно подумал Драко, аккуратно аппарируя с платформы вниз. Протиснуться в щель между камнями не составило большого труда, однако уже через несколько футов его ожидал неприятный сюрприз — каменный коридор наполовину оказался завален, а оставшийся проход был таким узким, что идти пришлось, плотно прижимаясь лопатками к стене. Малфой не преодолел и половины пути, когда неожиданно вступил во что-то мокрое и холодное.       — А вот и вода, — пробормотал он, боком протискиваясь дальше. Через несколько шагов воды уже стало по щиколотку, а когда Драко, наконец, выбрался из заваленной части коридора в относительно сохранившийся проход, она уже добралась до середины голени. Вывод напрашивался сам собой. Отсюда надо было уходить, и поскорее.       Однако это было проще сказать, чем сделать. Потому что из-за обрушившегося потолка постепенно заполняющийся водой коридор заканчивался тупиком. Драко несколько секунд смотрел на каменную осыпь, разрываясь между желанием истерически расхохотаться и деятельным стремлением продолжать искать выход — он седьмым чувством знал, что если допустит саму мысль о том, чтобы сдаться, Зов отравит ему последние минуты существования адской головной болью.       — Если… — его голос эхом отразился от каменных стен, вынудив слизеринца вздрогнуть. — Если так подумать, вода прибывает достаточно быстро… Следовательно, отверстие, через которое она сюда попадает, должно быть довольно большим. Значит, если попробовать разобрать завал, я смогу добраться до выхода. Вингардиум…       Закончить заклинание Драко не успел. Очередной подземный толчок сбил его с ног, весьма ощутимо приложив лбом о ближайший валун. С потолка и стен в воду с плеском посыпались камни, а в глубине горы что-то подозрительно закряхтело, заворчало и загрохотало. Драко торопливо шарил руками в воде, пытаясь найти выроненную волшебную палочку и стараясь не паниковать от того, как глухо трещит камень за спиной.       — Да где же ты?! — позади, разбрызгивая воду, со стены сполз целый пласт породы. Драко наконец нащупал свою помощницу и торопливо оглянулся, чтобы успеть увидеть, как по стене наискось к потолку ползет огромная трещина. Он растерянно замер, осознав, что времени на то, чтобы осторожно разбирать завал, у него уже не осталось. На мгновение он словно снова вернулся в катакомбы под Брюсселем и испытал знакомый ужас — запертый в каменном мешке, рискующий быть похороненным заживо под обрушившимися стенами подземелья, потому что какой-то безумный фанатик методично долбил Бомбардой стены, пытаясь добраться до артефакта. И… Кстати, а хорошая идея! Терять-то уже нечего, коридор что так, что эдак вот-вот обрушится!       Кажется, когда он рисовал своей кровью рунный портал, он испытывал то же чувство бесстрашного, лихого полета, что и сейчас, направляя палочку на каменную осыпь. Что тогда, что сейчас отчаянная попытка спастись шла рука об руку со страшным риском. Вот только какая разница, если Смерть все равно уже дышит в затылок?       — Бомбарда Максима!

***

      Воды с той стороны было еще немного. Она прибывала медленно и неторопливо и пока доходила Малфою до середины бедра. Драко понятия не имел, куда идти, решив, что лучше будет двигаться вверх к виднеющейся дороге, потому что место, где он оказался, находилось в низине. Вынужденная сменить русло река упорно и настойчиво пробивала себе путь через густые заросли и низкие деревца, петляя мимо невысоких холмов. Драко оценил взглядом их высоту и понял, что очень скоро, когда уровень воды поднимется еще чуть выше, холмики перестанут быть естественной преградой, пока еще не пускающей воду к дороге. Но вскоре, добравшись до более доступного и легкого маршрута, вода неистово рванется вниз и в считанные часы, если не минуты, затопит всю долину, смывая все живое на своем пути.       Драко измерил взглядом остаток пути до относительно безопасной возвышенности и ускорился. В любой другой ситуации он бы рискнул аппарировать, но он не был уверен, что сможет достаточно четко крутануться на месте и сохранить концентрацию, находясь почти по пояс в воде.       Быстрее! Нужно торопиться! Они нуждаются в тебе!       — Юхакку! Это Юхакку! Лунный бог пришел спасти нас!       Драко вздрогнул, снова услышав имя Лунного бога. Слева, где на нависающем над долиной обрыве возвышался пышный зеленый лес, стояли десятки таико. Мужчины, взвалившие на спину узлы с поклажей, женщины, несшие детей. Увидев его, они побросали вьюки и корзины, загоготали и заулюлюкали, отплясывая что-то непонятное, а затем начали боком торопливо спускаться вниз по отвесной тропке, которая опасно осыпалась у них под ногами. Драко моргнул, оценивая уклон, и осознал, что эта тропка слишком крутая — по ней можно было спуститься, но не подняться. Относительно удобным подъемом была та самая дорога, к которой он спешил дойти до того, как к ней подберется вода. Глупые туземцы сами загоняли себя в ловушку.       Спаси каждого, кого сможешь!       — Нет! Не надо! Не спускайтесь, уходите! — закричал Драко и замахал руками. Таико в ответ возликовали и завопили еще громче, чтобы потом едва ли не всей толпой ломануться по насыпи вниз. Те, кто собирался обойти долину сверху и спуститься по дороге, торопливо возвращались, сокращая путь.       — Сонорус! — Драко быстро приставил палочку к горлу. — Не спускайтесь! Оставайтесь наверху! Это опасно! Река вот-вот хлынет в долину!       В рядах таико на несколько секунд возникло смятение — даже находясь далеко от них, Драко почувствовал отголоски затихающей радости.       «Они же тоже волшебники!» — осенило его.       — Помогайте друг другу! Поднимайте тех, кто спустился, волшебством! — крикнул он. — Используйте Левиосу!       И, Мерлин, он не поверил собственным глазам, но они его послушались! Сразу несколько человек выступили вперед, сжимая свои амулеты и помогая выбраться тем, кто уже спустился. Драко, убедившись, что больше никто не бежит к нему навстречу, максимально быстро, насколько ему позволяла его физическая форма, заторопился наверх. Вода была уже близко.       Выше, еще немного… И еще чуть-чуть! Ноги скользили по жидкой грязи, но Драко упорно поднимался наверх. На самой дороге стало гораздо легче, но вода уже бурлила рядом, стекала по холму, подмывая его, собиралась в ручейки, прокладывая путь основному потоку. Здесь было находиться едва ли не опаснее, чем внизу, поэтому, едва добравшись до относительно сухого места, Малфой решительно крутанулся на месте, аппарируя наверх. И, как оказалось, вовремя.       Земля снова дрогнула, сбивая его с ног. Панически закричали люди, неосторожно подошедшие к краю начавшего осыпаться обрыва. И в то же время забурлила, загремела вода, пробившая себе, наконец, дорогу вниз.       — Не подходите к краю! — закричал Драко, не рискуя подниматься с колен. Отсюда он отчетливо видел, как огромная грязная масса воды стремительно неслась вниз. — Отойдите! Отойдите, я сказал! Вингардиум Левиоса! Вингардиум Левиоса! Ох, Мордред, чтоб вас всех…       — Вингардиум Левиоса! — тут же подхватили его крик несколько голосов.       Попасть в затянутого в поток человека Левиосой даже с палочкой было непросто, у таико с их амулетами не было и шанса — вода уносила свою добычу быстрее, чем заклятие достигало цели. Она безжалостно тащила тела захваченных ею туземцев дальше, била их о камни, нанизывала на острые сучья деревьев, издевательски затягивала в глубину, чтобы снова вытолкнуть, дать поймать глоток воздуха, а потом снова жестоко утянуть вниз, как будто мстила за что-то личное.       Драко, выругавшись, поднялся на ноги. Зов снова начал долбиться в виски, отвлекая и сбивая с толку: Спаси, спаси! Помоги!       — Карпе Ретрактум! — прицелившись в темную, мелькающую в грязном потоке воды фигуру, выдохнул он. Заклятие загудело, вытягиваясь в тугую фиолетовую струну, впилось в цель и едва не утянуло Драко за собой. — Забирайте живее, глизни черножопые!       — Вингардиум Левиоса, — торопливо подхватил выуженного из воды человека стоявший рядом таико, а Драко уже нацелился палочкой в следующего. К чести туземцев, соображали они быстро — большинство немедленно отошло от края обрыва как можно дальше, а те, кто остался, помогали вытаскивать сородичей и даже достали откуда-то странные лианы-веревки. Некоторые из тех, у кого были амулеты, попытались повторить притягивающие чары, но, как и всякое направляемое волшебство, Карпе Ретрактум требовало четкого указания цели, а потому почти ни у кого чары не сработали.       — Смотрите! Смотрите! Святилище! — закричала какая-то из женщин.       Некоторые из тех, кого вода унесла одним из первых, какое-то время умудрялись держаться на поверхности, уцепившись за край массивной светлой плиты, зачем-то установленной в центре долины. Вот только бушующий поток постепенно обрел такую силу, что просто начал приподнимать ее над постаментом. Казалось, еще мгновение — и ритуальная плита станет надгробной, плашмя перевернувшись на того несчастного, который не сообразил вовремя отпустить ее. Кто-то в толпе в ужасе закричал. Сразу несколько заклинаний просвистело мимо, но Драко прекрасно знал, что никакая Левиоса не удержит влекомую водой громаду камня. Парню — или кто это был — крышка, причем как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.       Помоги! Спаси!       Зов острой спицей пронзил виски, и Драко вскинул руку с палочкой только для того, чтобы заглушить эту боль:       — Бомбарда Максима!       В треснувшую пополам плиту немедленно хлынула вода, утянувшая парня дальше, тем самым спасая его от гигантских осколков.       — Карпе Ретрактум! — выплюнул Драко, подхватывая несчастного туземца и не давая течению утащить его на глубину. Чья-то Левиоса немедленно перехватила юношу, помогая вытянуть его на берег. Малфой устало опустил палочку и выдохнул. Кажется, этот таико был последним из тех, кого еще было видно над водой. Остальных либо уже вытащили, либо их унесло течением и им уже никак нельзя было помочь. Чувствуя, как его все еще потряхивает от адреналина, Драко медленно развернулся к толпе. Наследнику благородного дома Малфой хотелось материться, как последнему забулдыге-грузчику, кляня всеми известными ругательствами великовозрастных дикарей-идиотов, добровольно ломанувшихся в смертельную ловушку.       Туземцы вокруг него замолчали, не то переваривая стресс, не то тоже пытаясь отдышаться, а затем в каком-то странном, едином порыве распластались на земле. В любой другой момент Драко бы опешил, но сейчас почему-то испытал смутное удовлетворение.       — Приветствуем тебя, воплощение божества! — хрипло проговорил самый старший — тот самый «глизнь черножопый», который первый сориентировался и помог Драко вытаскивать упавших в воду сородичей. — Хвала небу, значит, шаманам все же удалось призвать тебя! Злая земля поглотила наши дома! Звезды обещали нам, что Юхакку выйдет из Долины Ночей! В час гнева земли мы пришли сюда просить твоей защиты!       — Меня зовут Драк… — раздраженно хотел поправить его Малфой, но осекся на полуслове. Его взгляд упал вниз, на выход из пещеры, ведущей в храм, который уже наполовину скрылся под водой. Он вспомнил, где уже слышал упоминание о слишком болтливых звездах и о Долине Ночей. И это воспоминание его не порадовало. — Какой сейчас год?       Затерянный и «забытый» храм, в котором оказался добрый десяток таико. А еще Драко точно помнил, что, когда он впервые зашел внутрь, нижние ярусы храма были затоплены. И никакого выхода-арки не наблюдалось. А финальной вишенкой на этом тортике счастья были расчеты Миллисент, которая любезно высчитала даты ближайших затмений, открывающих проход между храмом Юхакку и Изис. Две тысячи шестьдесят восьмой и…       — Тысяча девятьсот сорок третий, — с некоторой заминкой ответил таико, — по летоисчислению англичан.       — Верно, — похолодевшими губами проговорил Драко, вспоминая разбросанные по кабинету карты звездного неба и столбик цифр, выведенный изящным девичьим почерком, — сорок третий. Год, когда гребаное землетрясение чуть не разнесло тут пол-острова.       — Шаманы предсказали, что ты придешь и спасешь нас.       «Звезды рассказали нам о днях, когда боги придут на наш зов. Вот, например, Лунный бог спустился с небес, чтобы спасти таико от гнева земли… Все буквально…»       «Мордред бы побрал вас и ваших шаманов! Как? Как они меня выцепили?! Что это за дрянь, которая протягивает сквозь время? И как мне теперь вернуться?»       Зов на эти мысли предупреждающе сдавил виски, назойливым шепотом ввинчиваясь в уши: Рано! Ты не можешь уйти! Ты должен спасти таико любой ценой!       Драко хмуро оглянулся на постепенно затапливаемую рекой долину, крепко зажмурился и тряхнул головой, выгоняя навязчивые голоса из головы. О возвращении он подумает потом. Найдя легкую дорогу вниз, теперь вода из реки поднималась опасно быстро. И очень скоро даже этот обрыв перестанет быть безопасным. Нужно было уходить. И Мордред его знает, какую еще гадость подкинет им обиженная землетрясением природа.       — Здесь нельзя оставаться, — коротко бросил он, палочкой высушивая на себе одежду, — нам нужно в Хорошее Место. Святилище в джунглях, в виде башни. Недалеко от болот.       Таико озадаченно переглянулись, а потом один из них — с яркими бусинами, вплетенными в волосы — осторожно сказал:       — Мы знаем об этом святилище, светлоликий, но там рядом нет болот.       — Будут, — «обрадовал» их Драко. — Идем, нужно успеть перехватить всех, кто еще додумается поверить легендам и спустится сюда на верную гибель.       — Но среди нас нет тех, кто пошел дорогой шаманов. Все шаманы ушли в Долину, чтобы позвать тебя, — попытался возразить его собеседник, — земи святилища рассердятся!       — На кого, на меня? — ядовито бросил Драко. — Эти с-с… святые духи не будут в обиде, уверяю вас.       Он ожидал еще возражений, но таико согласно закивали, явно признавая, что перед Лунным богом духи какого-то там мелкого святилища и рядом не стояли, а потом принялись подбирать брошенную поклажу и поднимать на спины детей. Драко снова испытал это полузабытое ощущение значимости и власти, когда еще в его бытность старостой первокурсники вот так же восторженно заглядывали ему в рот, готовы были исполнить любое даже мелкое поручение, но при этом держались на почтительном отдалении.       Еще дважды им повстречались небольшие группки таико, которые без малейшего сомнения признавали в Драко своего бога и кардинально меняли планы, готовые двигаться за ним, куда бы он ни приказал. Ветер с моря постепенно усиливался, налетая холодными солеными шквалами. Потревоженные птицы и мелкие представители местной фауны целенаправленно двигались вглубь острова, подальше от берега, игнорируя людей, потому что их гнал инстинкт выживания. Драко не был силен в географии, но помнил изученные им заметки за сорок третий год: землетрясение вызвало цунами, которое обрушилось на острова и унесло сотни жизней. Британии, маггловская часть которой вела войну в Европе, а магическое сообщество в тот момент активно терроризировал Гриндевальд, было как-то не до проблем далеких колоний, поэтому призывы о помощи с Земи-Харта были проигнорированы. Ждать помощи было не от кого, спасаться надо было самим. Утешало хотя бы то, что никто из таико не подвергал сомнению его решение, что башня-святилище в джунглях станет надежным убежищем. Люди без ропота бросали под деревьями свое добро, оставляя при себе только необходимое, и двигались за проводниками в джунгли.       По настоянию Малфоя, тот самый «глизнь» — один из старейшин, которого звали Воатта — отправил нескольких молодых парней в ближайшие поселения, чтобы те передали весточку всем, кого успеют найти. Один из них привел жалкую горстку выживших из шести человек, двое возвратились ни с чем — землетрясение разрушило деревни, и если там и оставался кто-то живой, они ушли раньше. Последний отправленный Воаттой юноша так и не вернулся. Что будет с южной частью острова, куда даже самые быстроногие таико не смогли бы добраться до начала катастрофы, Драко старался не думать. От бесконечного Зова его голова и так раскалывалась от боли, и он остро жалел, что ни у кого из таико при себе не было медикаментов. Лечением у туземцев занимались шаманы, а практически все из них сгинули во время камнепада в храме. Если же случалось что-то серьезное, таико шли в больницу Земи-Харта. Но сейчас крупнейшее волшебное поселение острова было вне досягаемости из-за последствий землетрясения, а идти туда было смертельно опасно.       — Слишком близко к воде, луноликий…       Эта ночь стала для него ожившим кошмаром. И дело было не в стихии, которая бушевала вокруг — Гуакан оказался прав: стены башни надежно укрыли всех таико, кому повезло повстречать Лунного бога. Грохот взбешенного моря, треск ломающихся деревьев, стонущая от яростного ветра земля — всего этого Драко даже не заметил. Крики, мольбы и проклятия терзаемых бурей таико звенели в его ушах, раскаленным металлом растекались внутри черепной коробки. Он слышал, как они умирали, как задыхались, заносимые песком, как страдали и плакали от ужаса и боли, оказавшись под завалами. Ему казалось, что он сходит с ума. Потому что было невозможно выдержать эту муку, умирать снова и снова, испытывать чужую безумную надежду и одновременно погружаться в глубочайшее отчаяние — после этого ни один человек не сможет остаться в трезвом уме. Когда он больше не смог даже сидеть, прислонившись к стене, какая-то пожилая женщина уложила его голову себе на колени. Она вытирала ему пот со лба, гладила по влажным волосам, пыталась напоить холодной водой. Краем уха Драко слышал, как она старалась его успокоить, уговаривала и утешала как маленького, а потом начала петь — не очередную заунывно-гортанную местную песню, а что-то мелодичное. Вот только из-за криков и стонов в голове Малфой не слышал переводчика и не мог разобрать слова. В какой-то момент боль стала такой невыносимой, что Драко не выдержал и начал умолять, чтобы Воатта, который все это время тоже был рядом, ударил его по голове, придушил, отравил, сделал что угодно, только бы Малфой смог погрузиться в спасительное забытье.       Удивительно, что никого из туземцев не смутил тот факт, что их воплощение божества молит о таком, скулит, стонет и плачет, как ребенок. В тот момент слизеринцу было как-то не до этих странностей, а потом он и вовсе вычеркнул эту ночь из памяти, как одно из тех воспоминаний, которых стыдился больше всего. И, наверное, Драко был единственным в мире человеком, который испытал искреннюю радость и счастье, когда старейшина без малейшего сомнения послушно положил тяжелую черную ладонь на его шею и сжал пальцы.       Драко проснулся от того, что у него началась икота. Это было так нелепо и обыденно, что он в первый момент даже не вспомнил о событиях прошедшей ночи. Только напившись воды, которую ему подала та самая женщина, что пела колыбельную, он осознал, что все еще находится в башне-святилище, а еще — что вокруг удивительно тихо. Зов молчал. Голоса в голове больше не терзали его, и Драко, наконец, мог слышать собственные мысли.       В башне было душно и спокойно, большинство таико спали, сбившись в группки и прижавшись спинами друг к другу. Его спасительница, держась за стену, поднялась на ноги и, кряхтя, выпрямилась. Драко запоздало сообразил, что все это время он спал на ее коленях, и испытал странный коктейль эмоций из благодарности, вины и брезгливости.       — Простите, — пробормотал он.       — Ты оказал мне великую честь, светлоликий, — серьезно ответила та вполголоса, чтобы не разбудить остальных, — ты испытал великую муку за мой народ, но буря стихла, и я рада, что тебе стало лучше.       — Стихла… — машинально повторил Драко, невольно прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Но оттуда и правда не доносилось ни звука. Стихия отбушевала, забрав тех, до кого смогла дотянуться. Зов молчал, потому что некому было звать — те, кто выжил, все еще приходили в себя. — Я хочу посмотреть.       Он принялся аккуратно пробираться мимо спящих к той колонне, через которую Гуакан поднимался на верхнюю площадку. Пожилая таико и проснувшийся Воатта тенью следовали за ним.       От моря пышной листвы, которая поразила Драко в прошлый раз, остались одни воспоминания. Сверху было видно, что буря оставила целые просеки, измочалив некоторые деревья едва ли не в щепки, а другие вырвав вместе с корнем. Вдалеке все еще волновалось мутное, грязное море, и даже на площадке этой башни, от которой до берега было несколько часов ходьбы, были следы песка и поднятых со дна водорослей. Драко хмуро стоял у парапета, глядя на бликующую в сотне футов от башни воду — скоро она уйдет, но не до конца. Осядет и породит зеленые топи.       — Как ваши шаманы смогли призвать меня?       Очевидно, что это было как-то связано с Сердцем Лунного бога, которое он носил на груди. Очевидно, что это был ритуал, запитанный кровью — жизни тех, кого унесло землетрясение, стали источником, который помог шаманам вытянуть его из его времени. Однако оставался открытым вопрос: как теперь вернуться обратно?       — Среди нас нет тех, кто говорит со звездами, — помедлив, ответил Воатта. — Когда земля разгневалась, все они ушли в Долину Ночей, но ты к нам вышел один.       — Неужели никого нет? Учеников? Членов семей? — отрывисто спросил Драко.       — Знание о том, как призвать бога, слишком опасно. Шаманы передают его своим ученикам перед смертью и больше никому. Возле Долины Ночей было только четыре поселения, — вмешалась старуха, — но дальше, на западе и юге есть еще деревни. Возможно, среди выживших ты сможешь найти кого-то, кто разговаривает со звездами.       «Если не сойду с ума раньше…» — мрачно подумал Драко.       — Ты оставишь нас так скоро? — беспокойно спросил Воатта. — Ты не можешь уйти, ты нужен нам!       — Богу нет места среди людей, Воатта, — строго возразила таико, — ты сам вчера видел, как Юхакку страдал без своего неба. Изис найдет его, и луна снова вернется на свое место.       Изис! Легенда, которая и положила основу той романтической истории во время солнечного затмения! А что, если Гуакан был прав со своим «все буквально»?       — Та песня, которую вы пели мне ночью, — внезапно осознав, что начинает понимать, пробормотал Драко. Он двинулся вдоль парапета, пытаясь отыскать увиденную им в будущем надпись. — О чем она?       — Свадебная песня, я знаю, что вам, англичанам, она нравится больше всего, — кивнула старуха. — И что, как не песня Юхакку к возлюбленной, утешит воплощение божества?       Вот только возлюбленная «божества» была беременна и ни за что бы не смогла найти дорогу в храм Юхакку. Но был человек, который смог бы. И Драко сам велел жене отправиться к ней, если он не вернется.       — Конечно! — в порыве эмоций ударив кулаком по каменному ограждению, воскликнул Драко. — «Я на тропе оставляю следы, чтоб меня ты могла найти!». Текст песни был записан женским почерком! Она найдет меня, она знает, как искать, нужно только дать ей знать…       Он вдохнул и выдохнул, подсознательно готовясь к неприятному, но все-таки рискнул позвать ее:       — Грейнджер! Грейнджер! Слышишь меня? Гермиона… — Ее имя сорвалось с губ и принесло одновременно боль и облегчение. Это было похоже на наваждение, очередное изощренное проклятие, концентрированную амортенцию, которая, сколько он помнил, пахла для него новым пергаментом, книжной пылью и свежим яблоком. Конечно, это не могло быть искренним чувством, ведь наследник Малфой никогда бы не смог полюбить грязнокровку. — Ты нужна мне! Любимая…       Острая резкая боль буром просверлила мозг. Это были слишком опасные мысли. Драко вскрикнул, хватаясь за виски. Зов снова вернулся. Десятками голосов: отчаянным шепотом, надеждой и мольбами. Их нельзя игнорировать. Как он мог забыть о тех, кто все еще нуждается в нем? Как он может думать о возвращении, когда столько людей так отчаянно ждут его? Нужно идти.       — Юхакку? Что с тобой, светлоликий?       — Тело человека не выдерживает божественной сути! — со знанием дела прошептала старуха. Драко послал бы ее с ее комментариями, если бы смог, но он был занят, не давая голосам отвлечь его от самого главного. Текст был написан женским почерком. Наверное, его писала Гермиона, она знала содержание песни, а значит, поняла бы послание, оставленное в ней.       Где ты, Лунный бог? Молю тебя, Юхакку, смилуйся над нами. У нас не осталось сил… Я больше не могу, Юхакку!       Несмотря на боль, на похожий на шум прибоя гул в голове, буквы на камне получались ровными и четкими, как будто Драко со скуки лениво царапал парту на особо нудном уроке Истории Магии: «Иди по моим следам…».       — Найди меня…       — Юхакку? — Воатта встревожено присел рядом. Драко медленно перевел на него взгляд и заторможенно моргнул. Что он делал? Или что собирался сделать?       — Я… Все в порядке. Нам нужно помочь остальным. На той части острова… Когда я помогу им, они затихнут и я смогу вернуться. Ведь так? О… О чем мы говорили?       — Об Изис, мы говорили об Изис, — сверкая глазами, мягко сказала таико, помогая ему подняться с колен.       — Изис… Да, нам нужно туда. Нужно идти к храму Изис! — убежденно выдохнул Драко. Это решение придало ему сил. Храм Изис на южной части острова. У людей, живущих там, не было шанса узнать про Хорошее Место. Сейчас их дома разрушены, а немногие выжившие ранены и нуждаются в помощи. — Мы пойдем туда, Воатта. Отбери нескольких человек, кто хорошо владеет магией, тех, кто будет сопровождать меня. Мы должны помочь всем, кому сможем.       — Да, светлоликий! — обрадовался старейшина и поспешил вниз. Драко, чувствуя, как силы снова возвращаются к нему, последовал за ним. Уже перед колонной, которая вела внутрь башни, он остановился и вопросительно оглянулся на старуху.       Та стояла у парапета, подняв лицо к небу, и негромко намурлыкивала себе под нос какую-то песню.