Часть 12. Гермиона. Туэй.

      Это было невозможно. Во-первых, невозможно с точки зрения физики. Во-вторых, с точки зрения здравого смысла и чувства самосохранения. Гермиона впервые видела, чтобы человек, зависший в воздухе между небом и землей, не имеющий опоры как таковой, просто взял и аппарировал. Потому что, как минимум, аппарация требовала концентрации, а как максимум — того самого «крутануться на месте». Нет, конечно, в экстренной ситуации можно и не так извернуться (она вспомнила, как умудрилась аппарировать прямо в полете, летя со второго этажа в доме Лавгуда), но это слишком рискованно. Вероятность расщепиться повышается в разы. Другой вопрос, что тогда она стояла перед выбором между расщепом и Пожирателями Смерти, а Малфою уже ничего не угрожало. Ее заклинание подхватило его в паре метров от воды, но даже если бы она не успела, максимум, что ему бы грозило — неприятное купание в тухлой воде. И какого дементора он вдруг исчез? И куда? Гермиона еще несколько секунд тупо смотрела вниз, как будто надеялась, что Малфой сейчас объявится, а потом раздраженно запустила пальцы в волосы.       — Мерлин, ну какой бред! Зачем я дала ему отойти от себя так далеко? Ничего, пусть он мне только попадется снова! Нацеплю на него ошейник, будет бегать на поводке! — простонала она. Пару минут Ищейка позволила себе простоять так, наслаждаясь мысленной картинкой со слизеринцем на поводке. Почему-то в голове вспоминался строгий окрик одного их соседа-полицейского, державшего дома служебную собаку: «К ноге!» Лицо Драко в ее воображении при этом становилось таким истинно-Малфоевским и недовольным. А учитывая последние изменения в его поведении, то… На секунду она представила себе Малфоя с тапками в зубах и лицо Рона, которому она пытается объяснить появление нового питомца в доме, и ее пробрал нервный смех. Потому что первый аргумент, который пришел ей в голову, был: «Он же породистый!»       Однако хочешь не хочешь, но нужно было начинать все сначала. И с этим возникла проблема буквально сразу — Малфой забрал свой окуляр, и ей теперь было нечего использовать как поисковый ориентир. Гермиона дважды пыталась настроится на поиск с ножами, но магия просто не срабатывала — ножи оставались лежать неподвижно. И это было достаточно странно. Обычно, если объект для поиска был скрыт или защищен какими-либо чарами, ножи хотя бы обозначали на карте его приблизительное расположение — границы материка, как минимум. Как это было с поиском храма Юхакку, например. Сейчас же ножи вели себя так, как будто искать было нечего. Гермиона ради интереса настроила поиск на Абраксаса Малфоя, и ножи немедленно обозначили границы Уилтшира, из чего Грейнджер заключила, что дедушка Малфоя сейчас находится в семейном поместье. Но Драко они искать не захотели, так что вывод напрашивался сам собой — слизеринца здесь сейчас не было. Оставался открытым вопрос: потому что еще или потому что уже?       — Но вчера-то я его смогла найти, а значит, и то, и другое, — пробормотала себе под нос Гермиона, — следовательно, еще Драко Малфой в этом времени не родился, но уже куда-то исчез.       Она устало спрятала оружие в ножны и задумчиво посмотрела на футляр со своими заметками. Надо разложить все по полочкам. Драко предполагал, что его вынудили аппарировать насильно, использовав неизвестный ритуал и Сердце Лунного Бога в качестве маяка. Тот самый Зов. Ну, предположим, да. Но сама-то Гермиона перенеслась сюда с помощью статуи! Последовав наитию и, возможно, подсознательно вспомнив соответствующую строчку в песне.       — Песня… — пробормотала она, вытаскивая перевод Марты. — Я считала, что ее для меня оставил Малфой. Ушел в прошлое, наследил там, и песня через полвека добралась до меня. Но Драко вчера сказал, что думал, будто ее написала я! Потому и оставил для меня след… Значит, в данном конкретном промежутке времени песня уже существует.       Она нервно заходила туда-сюда по платформе, пытаясь уложить в голове свои догадки и выводы. Песня от лица Юхакку к Изис. Оковы, Зов, «Сердце отдам» — это определенно указание на артефакт, значит, подставляя имена под неизвестные, можно утверждать, что это обращение от Малфоя к ней. Это, конечно, совершенно безумное предположение, но что, если Драко ушел глубже в прошлое? И песня начала свое путешествие уже оттуда? Получается, тогда это очередной бутстраповский парадокс… И выходит, что, возможно, Малфой был прав относительно загадочного «ты не вернешься назад». Что, если портал в статуе — это действительно дорога в один конец? Портал не вернет ее обратно в ее время, он отправит ее по следу Сердца Лунного Бога.       — Последнее дело, — решительно сказала себе Гермиона, засовывая бумаги обратно в футляр. — Больше никогда. Прав был Гарри…       Она вспомнила их последний разговор по сквозным зеркалам. Рон забыл ее накануне предупредить, что их увезут на полевую практику, поэтому попросил друга отмазать его перед женой. Гермиона тогда только посмеялась — она как раз собиралась на очередной забег в местные джунгли, поэтому сама хотела попросить Поттера в случае чего отмазать ее перед Роном.       — Ты перед звонком Фелициса хлебнула? — подозрительно спросил тогда Гарри. — Дай догадаюсь, эта командировка тоже не по официальному месту работы?       Конечно, после возвращения артефакта обливиаторы при Отделе Тайн выполнили свою часть обязанностей. Но, как и в случае с воспоминаниями из будущего у Основателей, воспоминания о проведенном времени в прошлом тоже оказались для них недоступны. Гарри не помнил, что Гермиона была Ищейкой, но он помнил, кто вместе с ним оказался в десятом веке. Сложить недостающие пазлы не составило для него труда.       — Гарри, — укоризненно ответила Гермиона. Друг уже не раз поднимал подобные темы, стараясь использовать максимально обтекаемые формулировки, а она никогда не отвечала на его вопросы, не желая рисковать клятвами. — При чем тут это? Просто меньше всего после дневного перехода по местным душным зарослям мне хочется смотреть на ваши довольные рожи, когда вы после учебки заваливаетесь в паб, звоните мне и ржете, обжираясь пивом и колбасками!       — Ладно-ладно… Просто будь осторожна, хорошо? Не провались там никуда! Увидишь очередную рунную хрень, лучше обойди ее вокруг…       — Гарри, ну какая рунная хрень! — не выдержала тогда Гермиона. — Пока здесь не появились англичане, у местных даже письменности не было! Максимум — рисунки угольком на камушках!       — Это неважно, — продолжил дальше занудствовать Поттер, — а если увидишь, что где-то рядом ошивается какой-нибудь подозрительный блондин, то сразу беги куда глаза глядят!       — О, все понятно! — закатила глаза Грейнджер. — Началось! Все, давай, Гарри! Пока! До связи!       И поспешно засунула зеркальце обратно в футляр, пока Поттер не сел на своего любимого конька: «Хто всравсь? Малфой!» А еще через три дня она увидела «одного подозрительного блондина» в окно своей гостиницы. Может, все-таки зря Гарри поставили Слабо за Прорицания?       В любом случае, сейчас у нее особо не было выбора. Гермиона несколько раз вдохнула и выдохнула, набираясь решимости, а потом, зажмурившись, положила ладонь статуе на грудь. В этот момент она не знала, что хуже, — если статуя опять начнет разрушаться или если вообще ничего не произойдет, и она так и застрянет одна в этом времени.       Но не случилось ни первого, ни второго. Статуя отозвалась знакомым толчком каменного сердца в ладонь, в лицо дохнуло соленым жаром и откуда-то эхом донесся далекий голос Малфоя: «Когда я вижу ее, я теряю голову настолько, что забываю, кто я есть…» Гермиона распахнула глаза, внутренне разрываясь между радостью и возмущением, осознала, что опора под рукой пропала и что она стоит на пляже на каком-то булыжнике.       — Малфой? — машинально спросила она, оглядываясь. Место было незнакомым — укромная бухточка, каких на острове было не меньше десятка. В воздухе все еще пахло гарью и дымом, песок перед камнем был усыпан золой и крупными хлопьями сажи.       Несколько женщин и подростков, копавших зачем-то неподалеку глубокую яму, пораженно уставились на нее дикими глазами. Растерявшаяся Гермиона робко попыталась им помахать, когда они неожиданно заголосили и со всех ног бросились к ближайшим деревьям. Переводчик выдал ей непонятный набор панических воплей про каких-то злых духов, проклятие быстроглазых и призывы о помощи. Гермиона машинально сделала шаг за ними, но быстро передумала. Мордред тут разберет, в какое время она попала. Лучше лишний раз внимания не привлекать.       Набросив на всякий случай на себя маскировочные чары, она торопливо скрылась в ближайших кустах, направляясь в противоположную сторону от убегающих таико. Для начала было бы неплохо сориентироваться на местности и найти относительно спокойное и укромное местечко, чтобы попробовать снова отыскать Малфоя. Не везло, как с первым, так и со вторым. Сколько она ни крутила головой, все никак не могла понять, где находится — не то, пока она исследовала остров, ей не довелось побывать в этом месте, не то за все это время окружающий ландшафт ощутимо поменялся. Можно было бы опять аппарировать на обзорную площадку в деревне Марты, вот только Гермиона смутно понимала, какие выгоды это ей даст. Определенно ее переместили туда, где недавно был Малфой. Насколько она задержалась? С учетом всех попыток его отыскать с помощью ножей — часа полтора-два. Вряд ли он успел куда-то далеко уйти…       Откуда-то сбоку раздался короткий и глухой звук, как будто кто-то дунул в горлышко бутылки. Гермиона инстинктивно дернулась в сторону и диким скачком бешеного сайгака отскочила за ближайшее дерево. Казалось бы, уже прошло столько лет, а тело все еще помнило войну. О ствол, сбивая кору, ударился короткий дротик с черными перьями.       — Выходи, белый дух! Я тебя не боюсь!       — Я тебя боюсь, — пробормотала Гермиона, накладывая на себя чары легкого шага. Бегом-бегом отсюда, от дерева к дереву, стараясь не задевать листву и кусты. Без звука и с маскировочными чарами она была уверена, что быстро оторвется от неожиданного преследователя, но не пробежала и двадцати ярдов, как перед носом снова просвистел дротик. — Мерлин тебя задери! Петрификус Тоталус!       Несколько секунд она напряженно вслушивалась, пытаясь понять, попала она или нет, но ответ прилетел буквально через пару секунд и совершенно с другой стороны. Стрелка выдавал звук, с которым дротик покидал духовую трубку, однако на этом фора Гермионы заканчивалась.       — Протего! Петрификус Тоталус! — раздраженно выпалила она, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — Чтоб тебя! Инкарцеро!       — Я вижу твои следы, белый дух! — хвастливо выкрикнул юношеский голос за ее спиной. Гермиона немедленно отправила туда ворох разнокалиберных оглушающих чар, но, судя по очередному дротику, — безуспешно.       Это начинало злить. Она, конечно, не собиралась вредить местному населению, просто хотела оглушить, припрятать тело в кустиках и идти себе дальше, оставшись незамеченной, но чтобы это реализовать, в это самое тело надо было сначала попасть. А оно оказалось весьма юрким. Можно было, конечно, использовать артиллерию потяжелее, но Гермиона очень сомневалась, что время залижет и простит ей сожженные Адским Пламенем джунгли.       — Тебе меня не достать!       — Глациус Максима! — мстительно выдохнула Гермиона, широким жестом описывая вокруг себя полукруг. — Инкарцеро!       Ближайшие деревья и кусты немедленно покрылись льдом. Кто-то коротко взвизгнул, подарив запыхавшейся Гермионе миг привычного триумфа — обхитрила и попала. Логично, что для привыкших к тропикам таико замораживающие чары будут иметь особенно сногсшибающий эффект.       — Фините Инкантатем, — пробормотала она, отменяя заморозку. Вот теперь можно идти. Главное, сообразить, куда — Гермиона понятия не имела, куда ее занесло, пока она бежала.       — Я все равно тебя выслежу, белый дух! — пообещали ей. В кустах кто-то сосредоточенно пыхтел, пытаясь избавиться от веревок. — Я не отступлюсь! Только так я пройду инициацию и стану мужчиной!       Гермиона озадаченно замерла. Хотя она была замужней женщиной… Даже не так! Поскольку она была замужней женщиной, она не могла позволить, чтобы за ней бегал малолетний сталкер с непонят… понятными намерениями. Ей уже хватало Малфоя с его неожиданно воспылавшими чувствами. К тому же ей было просто любопытно.       Предполагаемый насильник и маньяк ее разочаровал. Им оказался тощий кудрявый мальчишка с воинственно блестящими глазами и угловатыми, как у всех подростков, плечами и коленками. Он активно извивался в опутавших его веревках, однако стоило Гермионе подойти ближе — притих и подозрительно прищурился, хотя, по идее, никак не мог видеть сквозь маскировочные чары.       — Если ты думаешь запугать меня, белый дух, то знай, что в племени Сыновей Ястреба никогда не рождались трусы! — пафосно возвестил он, косясь на валяющуюся неподалеку духовую трубку.       «А малолетние идиоты?»       Гермиона сняла с себя маскировку и тяжелым взглядом уставилась на мальчишку.       — Я не белый дух, так что прекрати меня преследовать, — строго сказала она.       — Ты белый, — не дрогнул мальчишка, — ты пришел по следам смерти! Ты можешь быть незримым и неслышимым, но я видел твой свет!       Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но тут мальчишка немыслимо извернулся, как червяк, перекатился по земле, ловя губами свое примитивное оружие, и метко плюнул в нее очередным дротиком. Тут бы и самая молниеносная реакция не спасла, но туземца подвела неудобная позиция — дротик вонзился в кожаный чехол, висевший у Гермионы на поясе.       — Ах ты засранец малолетний! — возмутилась она, метким Инсендио испепеляя трубку. Мальчишка так горестно взвыл, что она в первое мгновение испугалась, что обожгла ему губы и язык. Но, как выяснилось, зря. Губы и язык у туземца, к сожалению, не пострадали.       — Чтоб твоя тень засохла! Это же живое дерево! Как я теперь пройду инициацию и стану мужчиной? — его губы задрожали, глаза повлажнели и он совершенно по-детски, с обидой закончил: — Твоя макана — гнилая лиана!       Гермиона даже злиться перестала.       — А как ты собирался ее пройти с помощью этой штуки? — осторожно спросила она.       — Убить тебя, конечно! — несчастно шмыгнул носом подросток. — Я бы принес твою голову шаманам и твоей кровью мне бы начертали взрослое мужское имя!       — Оу! — выдохнула Гермиона, испытывая почему-то одновременно и облегчение и смутное разочарование. — Мне жаль, но у тебя бы все равно ничего не вышло. Я — не белый дух, и меня нельзя убить.       — Почему это? Всех можно убить! — обиженно всхлипнул мальчишка.       — Потому что… Потому что я — Изис. Дарующая Жизнь, — осенило Гермиону. — Если не станет меня, не станет и всего мира.       Лицо мальчишки вытянулось от скептицизма.       — Так ты не мужчина? Почему ты тогда выглядишь, как белый дух? Богиня не может выглядеть, как белый дух. Тебе не обмануть меня! Небо отвернется от тебя!       «Чтоб вас всех!» — раздраженно подумала Гермиона, взмахом палочки накладывая на свою одежду иллюзию традиционных одежд таико. Челюсть мальчишки медленно отвисла.       — А теперь, если вопросов больше не осталось, я, пожалуй, пойду! — позволив себе несколько секунд полюбоваться палитрой эмоций на лице мальчишки, сказала Гермиона. Она отошла на несколько шагов и уже собиралась отменить иллюзию, как над островом неожиданно пронесся гремящий голос, что она едва не присела от неожиданности:       — Я — ВЕРХОВНЫЙ БОГ ЮХАККУ ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, МОЙ НАРОД! ЗЕМЛЯ ВПИТАЛА МНОГО КРОВИ! ВАШИ ВОЙНЫ, ВАШЕ ГОРЕ ПРИЧИНЯЮТ МНЕ ОСТРУЮ БОЛЬ! Я СПУСТИЛСЯ С НЕБА, ЧТОБЫ ОБЪЕДИНИТЬ ВАС И ПРИНЕСТИ МИР В ВАШИ ЗЕМЛИ! Я БУДУ ЖДАТЬ ВАШИХ ВОЖДЕЙ В ДОЛИНЕ НОЧЕЙ! И НЕ ДУМАЙТЕ, ЧТО КТО-ТО ИЗ ВАС СМОЖЕТ ИЗБЕЖАТЬ МОЕГО ГНЕВА! ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРИДЕТЕ КО МНЕ, Я ПРИДУ К ВАМ! И ЗА КАЖДУЮ КАПЛЮ НАПРАСНО ПРОЛИТОЙ КРОВИ ЛЮБОЙ ИЗ ВАС ОТВЕТИТ ТЫСЯЧЕКРАТНО!       Загалдели переполошенные птицы, поднимаясь с верхушек деревьев, заверещали какие-то мелкие зверюшки, а потом в небе глухо и угрожающе пророкотал гром.       — Ма-алфой! — сжимая руки в кулаки, прошипела Гермиона, — Молись, чтобы когда я до тебя доберусь, тебе было куда спрятаться! Верховный Бог выискался!       — Мама тоже так говорит, когда отец выпьет много маби, — философски заметил позади нее знакомый голос.       Гермиона стремительно обернулась. Ее несостоявшийся убийца, успешно избавившийся от веревок, любопытно зыркал на нее из-под кудрявой челки.       — Как… А впрочем, неважно, — мрачно буркнула она, — зачем ты идешь за мной? Убить меня ты все равно не сможешь, у тебя других дел нет?       Мальчишка обиженно скривился.       — Все видели, что я взял оружие из живого дерева… — угрюмо сказал он, шмыгнув носом, и принялся ковырять большим пальцем ноги ямку на тропинке, — теперь мне нельзя возвращаться домой. Туэй ушел навсегда. Все знают, что либо я вернусь мужчиной, либо не вернусь.       «Мордред бы побрал вас и ваши ритуалы!» — с досадой подумала Гермиона, стараясь заглушить поднимающееся из глубин души чувство вины. Прекрасно! Завалилась в прошлое — загубила ребенку будущее!       — Но я подумал… Ты ведь тоже можешь дать мне новое имя? Если я смогу доказать тебе, что я мужчина! А я смогу! — выпалил мальчишка.       — Что в твоем понимании значит «доказать, что ты мужчина»? — прямо спросила Гермиона, вновь преисполнившись нехороших подозрений.       — Я могу выследить и убить Черное Перо в джунглях! — радостно воскликнул Туэй и тут же сник. — Только мне теперь нечем…       — Что за Черное Перо?       — Племя Черного Пера! Они наши враги! Они забирают наших детей и отдают их жизни своим духам деревьев! — воинственно сообщил таико.       — Слышал, что сказал Юхакку? Он запретил проливать кровь, — строго сказала Гермиона, у которой в голове постепенно складывался план, — так что убийство отменяется. Вот что мы сделаем. Ты знаешь, как отсюда добраться до Долины Ночей?       Туэй с готовностью кивнул.       — Отведешь меня туда. Но так, чтобы нас никто не увидел — больше никто не должен знать, что я здесь. Если справишься, я дам тебе новое взрослое имя.       — А Юхакку не разгневается, что я тебя привел? — на всякий случай уточнил таико. — Отец очень ругался на меня, когда узнал, что это я показал маме, где его тайный шалаш.       — Поверь, он будет только рад, — хмуро пообещала Гермиона, — тем более, тебе будет гораздо хуже, если разгневаюсь я.       — Понял, — кротко кивнул Туэй и быстроногой тенью скользнул вперед. Гермиона успела услышать, как он пробормотал себе под нос: — Мама тоже так говорила…

***

      — Ай! — коротко вскрикнул Туэй и обиженно потер задницу.       — Я же сказала: не высовываться и не отходить от меня, — пряча палочку, прошипела Гермиона. Она уже триста раз пожалела, что согласилась на такого проводника. С одной стороны, Туэй оказался очень шустрым и чутким мальчишкой — дважды он вовремя давал ей знак спрятаться, пропуская вперед отряды таико, с другой — он не мог постоянно находиться в поле зрения. Постоянно срывался куда-то, исчезал, возвращался совершенно бесшумно с другой стороны, чем жутко нервировал и раздражал Гермиону.       — Но там же мертвый бронзоглазый! — возмутился Туэй.       — И что?       — Их зубы помогают от запора!       — Как? — оторопела Гермиона, с помощью Гоменум Ревелио убеждаясь, что больше живых в ближайшем окружении не наблюдается. Хотя они и старались идти, максимально избегая вероятных встреч с местными, следы стычек и побоищ попадались все чаще, и каждый раз приходилось удерживать Туэя, то увидевшего дорогой наконечник от стрелы, то жаждавшего разжиться оружием, то вот — зубами.       — Шаманы делают амулеты, — с досадой оглянувшись на труп, сказал таико, — а их сложно добыть!       — Мерлин, за что мне это? — пробормотала Гермиона. — А как ты планировал избавить его от зубов?       — Камушком! Или ты могла бы выдернуть всю челюсть своим живым деревом, — с надеждой сказал мальчишка, косясь на ее волшебную палочку. Его заднице уже довелось познакомиться с жалящими чарами в ее исполнении. — Может, вернемся?       — Нет времени, — отрезала Гермиона. Они шли уже несколько часов. На остров постепенно опускался вечер, становилось все темнее, а ей до сих пор не попалось ни одного мало-мальски знакомого места. Аппарировать же наугад было верхом безответственности и риска. Она помнила озеро, а они находились задолго до того времени, как местная природа сменила ландшафт.       — Мы почти пришли, — возразил Туэй. — Ветер холодный и птицы молчат, значит, мы уже близко. Там скоро — Седая гора, а перед ней уже долина. Я — хороший проводник. Какое имя ты мне дашь?       — Заноза В Заднице, — проворчала Гермиона себе под нос. Она устала, взмокла и проголодалась.       — Ладно, я сам придумаю, — бросив на нее скептический взгляд, выдохнул Туэй и снова исчез в ближайших кустах, не шевельнув ни единого листочка.       Через полчаса Гермиона мысленно вынуждена была признать, что если бы не Туэй, она бы не узнала Долину Ночей, даже если бы аппарировала сюда. Мальчишка привел ее к месту совершенно с другой стороны, и отсюда, с подступающего к обрыву леса, была отчетливо видна вся долина. Все оказалось совершенно незнакомым. Другой рисунок горных вершин, какие-то странные нависающие холмы, места, казалось, стало значительно меньше, хотя озеро на памяти Гермионы было в полтора раза шире. Возможно, конечно, дело было в количестве людей. Черное, волнующееся море настороженных таико, горящие костры… Светлой платформы, которую она в свое время обнаружила на дне озера, еще не было, но в центре оставалось пустое место, где на специально организованном для него помосте Гермиона без труда различила Малфоя.       — Не нравится мне это, — пробормотала она. Позади слизеринца стоял огромный, гориллоподобный таико. Слишком это выглядело, как конвой. Еще и шаманы… Сверху было отчетливо видно, что таико в характерных ритуальных одеждах равномерно окружали площадку, отделяя Малфоя от остальной толпы.       — Мне тоже, — доверительно сказал ей Туэй, — племя Черного Пера… Бронзоглазые… А вон там племена с другой части острова. Это Чайки и Махи-Махи — у них кровная вражда с начала времен. Все воины, нет ни одной женщины… Если на собрании нет женщин, значит, может пролиться кровь. Это все кончится очень плохо.       — Не думаю, — протянула Гермиона, — посмотри, как все слушают.       Малфой явно говорил на Сонорусе, но ветер уносил его слова в другую сторону и Гермиона слышала только обрывки: что-то про мир, необходимость объединиться перед какой-то внешней угрозой, великую скорбь и все такое. Таико внимали, время от времени по толпе словно проходила рябь — люди передавали слова друг другу, шептались. Гермиона наблюдала за всем этим с какими-то внутренними опасениями. Вот как Сердце Лунного Бога пленяет сердца людей. И это явно более тонкое воздействие, если сказанное одному не теряет своей силы, а потом, переданное другому, воздействует и на него тоже. Малфой поступил стратегически верно: собрал вождей, шаманов, старейшин, которые у таико выполняли роль генералов. Ему достаточно было убедить их, а уже они понесут его слово остальным…       Таико одобрительно загалдели, подняв невероятный шум. Гермиона напряглась и схватилась за палочку, готовая немедленно аппарировать за Малфоем, но потом сообразила, что галдеж скорее радостный, чем воинственный. Многие из туземцев в восторге распластались по земле, кто-то обнимался, кто-то начал отплясывать какой-то дикий танец. Таико разводили новые костры, расчехляли свои мешки, явно собираясь устроить массовую пирушку. Торжественно и радостно забили барабаны, над долиной прозвучал первый гудок местного духового инструмента, напоминающий тот звук, который будет издавать простывшая утка, которую зачем-то душат.       — Кажется, небо даровало нам великую радость, — с сомнением в голосе предположил Туэй. — Может, я подберусь поближе и разведаю?       Гермиона уже хотела согласно кивнуть, когда неожиданно заметила, что центральная площадка пуста и ни Малфоя, ни рослого таико-охранника на ней нет. Как и доброго десятка шаманов, которых легко было отличить в толпе по ритуальным одеждам.       — Стой! — Гермиона лихорадочно сунула руку в сумку на поясе. — Акцио, омнинокль!       Подарок Гарри, уже значительно поцарапанный и потертый, немедленно скользнул в ее ладонь. Гермиона, проигнорировав восхищенный вздох Туэя, торопливо настраивала колесики, выискивая среди толпы светлые блики.       — Где же ты… — Из-за новолуния света и так не хватало, так еще и таико двигались хаотично, а огни, вспышки костров сбивали с толку. — Что за…       Она все-таки успела поймать в окуляр странную процессию, змеящуюся меж валунов у подножия скалы. Шаманы торопливо уходили подальше от празднующих туземцев. Малфой расслабленно болтал руками, перекинутый через плечо своего охранника-таико. Завершал процессию высокий шаман, недоуменно вертевший в руках его палочку. Драко, конечно, выглядел усталым, но вряд ли он утомился настолько, что решил подремать на плече у туземца, а палочку отдал на сохранение левому шаману…       — Все-таки влип…       — Что это значит? — нетерпеливо спросил Туэй. — Мы идем праздновать ко всем или нет?       — Не идем, — пряча омнинокль обратно в сумочку, ответила Гермиона. — Ты хотел доказать свое мужество? У тебя появилась отличная возможность. Мы идем спасать вашего Верховного Бога.