Часть 16. Гермиона. Точки над і.

      Гермиона очнулась резко, как от кошмара. Вокруг было темно и душно. В густой приторный аромат тонкой ноткой-сквозняком вплеталась соленая струя свежего морского воздуха. Камни, на которых она лежала, были теплыми. Гермиона часто заморгала и попыталась сесть. Забота таико выглядела издевательской. Они сначала сковали ей руки за спиной, а потом аккуратно уложили на бочок. Даже циновки подстелили, чтобы ей было удобнее. В результате Гермиона отлежала левую руку и теперь не чувствовала ее совершенно. Во рту было кисло. К становящейся уже привычной тошноте Ищейка отнеслась философски. Судя по тому, что болел не только затылок, а вся голова — ее не вырубили дубиной по макушке, а то ли опоили, то ли одурманили. Потому что она никак не могла вспомнить, каким образом выбыла из игры — подогреваемая кем-то из шаманов толпа снова заволновалась, разом заговорили женщины и девушки, Драко вскочил на ноги, а потом… А вот того самого «потом» и не было. Гермиона просто непонятно почему вырубилась. Она еще пыталась вернуть утраченный контроль, пробивая сквозь ощущение полета — ее куда-то несли, — но потом окончательно отключилась.       Так, судя по всему, туземцы забрали ее палочку, а вот иллюзию на одежде не распознали — Гермиона все еще чувствовала, как ножны на поясе неудобно упираются ей в бок. Уже хорошо, сейчас левая рука немного обретет чувствительность и можно будет освободиться…       Рядом что-то зашуршало, и Гермиона вздрогнула, пристально вглядываясь в темноту.       — Кто здесь? — нервно спросила она. Так вот почему она так резко проснулась — сработали обострившиеся инстинкты.       Человек в темноте огорченно вздохнул и мягким, кошачьим шагом подобрался ближе. Гермиона с трудом удержалась от ругательства, когда темнота всего в нескольких шагах от нее в прямом смысле «распахнула глаза».       — Я не хотел тебя потревожить, Дарующая Жизнь, — уважительно прошептал неизвестный, — но если мы хотим уйти незамеченными, нам нужно поторопиться.       — Что? — непонимающе выдохнула Гермиона и отшатнулась, вжимаясь в стену, потому что тень рядом неожиданно раскрыла объятия, надвигаясь на нее. Таико практически навалился сверху, обдавая ее терпким запахом мужского пота, но прежде чем Гермиона завизжала, осознав происходящее, он отстранился и она поняла, что ее запястья свободны.       — Сможешь идти, Дарующая Жизнь? Хотя нет, здесь слишком темно… Не бойся!       Неизвестный спаситель бесцеремонно подхватил ее под коленки, забрасывая правую руку себе на шею, и понес с таким нездоровым энтузиазмом, с каким Рон заносил ее в спальню после свадьбы. В оправдание туземца можно было сказать, что зато он не пыхтел, не отдувался и не стукал ее головой о косяк и перила лестницы. Он вообще ориентировался в темноте с чутьем летучей мыши.       Ситуация требовала хотя бы возмутиться для профилактики, а то и потребовать, чтобы ее немедленно отпустили и поставили на землю, но Гермиона благоразумно сжала губы. Она понятия не имела, кто ее спасает, зачем и почему, а главное — спасает ли в принципе. Но сейчас — в темноте, без палочки, не понимая, где она находится, да еще и рядом с человеком, который определенно выше ее и сильнее — устраивать разборки было глупо. Как минимум, надо было выбраться на открытое место, а там уже решать по ситуации. Теперь она не прикована к стене, так что аппарировать всегда успеет.       Как он ориентируется в этой темноте, Гермиона не понимала совершенно. Но по немного посвежевшему воздуху поняла, что они явно движутся куда-то в сторону выхода. Впереди послышались шаги, и ее спаситель чутко замер, прислушиваясь, потом аккуратно поставил ее на землю и мягко прикоснулся пальцем к ее губам, намекая соблюдать тишину. Легкое, еле ощутимое движение, короткий выдох, как будто кого-то крепко ударили в грудь, выбивая воздух из легких, и тихий шорох укладываемого на песок тела. Черная тень снова выросла рядом, бережно подхватила ее на руки, и эта немая гонка в темноте снова продолжилась.       Минут через семь Гермиона окончательно была дезориентирована. Таико нес ее так осторожно, что она даже не могла определять повороты по заносам, но по изменившемуся воздуху догадалась, что они, подойдя почти вплотную к выходу, зачем-то снова свернули и начали от него отдаляться. Туземец молчал и только грудь его равномерно вздымалась и опускалась, как будто он не бежал и не нес сто тридцать фунтов груза. Временами Гермиона ощущала, как они проходят сквозь незримую, но плотно-упругую завесу защитных чар, которые явно неохотно, но пропускали их.       — Почти на месте, Дарующая Жизнь, — прошептал он ей, и еще через несколько футов наконец остановился. Таико поставил ее на землю, а потом взял ее за руку и помог нащупать вырезанные в камне ступеньки.       — Иди вперед, я за тобой, — сказал он.       — На ощупь? Здесь темно, мне нужно хоть немного света. Мне нужна моя палочка, — не особо горя энтузиазмом карабкаться куда-то в кромешной тьме, сказала Гермиона, торопливо засовывая руку в сумку на поясе. Где там ее бисерная спасительница?       — Мы уже озаботились этим, — непонятно что имея в виду, успокаивающим тоном сказал таико. — Не бойся, я буду идти следом и не дам тебе сорваться.       О! Вот оно! Ищейка наконец нащупала глоустик, вытащила его, переломила, запуская реакцию, и смогла немного осмотреться. Рефлекторно шарахнувшийся от нее таико снова опасливо приблизился. У него был высокий лоб, короткие кудрявые волосы, широкая переносица и отдаленно-знакомая физиономия. Но внимание Гермионы привлек шнурок, висевший у него на шее. И знакомый, хоть и стершийся за много лет, кожаный чехол.       — Туэй? — недоверчиво выдохнула она. — То есть… Ани-Вара?       — Это имя отца моего деда, — польщенно улыбнулся таико. — Меня зовут Эль Вьенто, но ты, Мать Матерей, можешь звать меня Бриса. Ветер с моря.       Гермиона машинально потянулась к переводчику, чтобы изменить настройки языка, когда ее осенило. Испанский. Неважно, какой перевод у этого имени, но если таико начали давать своим детям испанские имена, значит, на основном острове Ангильи уже есть порт. Следовательно, Земи-Харт уже должен существовать.       — Ты ранен? — запоздало спросила она. На груди и плечах ее спасателя темнели подсыхающие пятна крови. В этой темноте Гермиона даже не заметила, что и сама основательно испачкалась. Остро захотелось в душ.       — Это не моя кровь. Я невредим. Нам нужно поторопиться, Великая, — настойчиво напомнил Бриса, кивая ей на ступеньки. — Кайя слишком стара, она не сможет долго ждать.       Гермиона неохотно кивнула, сунула глоустик за ухо и решительно принялась подниматься по странной лестнице.       — Где мы? И кто это — Кайя?       — Кайя — последняя из рода Оживляющих Камень, — абсолютно непонятно объяснил таико. — Эти туннели остались с тех времен, когда строился подземный храм. Мастерам был нужен белый морской песок, какой есть только на южной части острова. Доставлять его сверху было слишком долго. Говорят, каждый подмастерье пожертвовал палец, чтобы проложить этот путь. В день Встречи Богов, когда звезды помогают Юхакку и Изис встретиться, он составляет всего сотню шагов, в иное время никому не дано пройти здесь, если камни не услышат в нем кровь предков. Ни Маку-Тэль, ни другие шаманы не смогут найти нас здесь.       Чем выше они поднимались, тем светлее становилось. Буквально минут через пять Гермиона выбралась на ровную площадку из серого гранита. Они находились в каменном колодце, узкое горло которого тянулось куда-то вверх. Шедший за ней Бриса подобрал одиноко валяющийся крепкий булыжник и настойчиво постучал им в монолитную стену. Судя по мелким сколам, стучали в это место достаточно регулярно. Несколько секунд ничего не происходило, а затем каменная глыба мягко растаяла, являя древнюю седую старуху с окровавленными ладонями. В просвете за ее спиной Ищейка мгновенно узнала серую громаду Гранитного Дворца.       Теперь Гермиона сообразила, что Бриса имел в виду, когда говорил «если камни услышат кровь предков». Как и сам подземный храм, эти туннели, вероятно, проложила сама природа еще в те времена, когда на острове еще жили вулканы. Таико просто нашли их и использовали под свои нужды. От храма Юхакку до южного побережья даже по проложенным в ее время дорогам была пара-тройка дней пути, но магия крови, которую использовали мастера, значительно сократила это расстояние. Если эта старуха — последняя из тех, кто сотворил этот проход, то… Вот чья кровь была на Брисе и вот почему чары пропускали их так неохотно.       — Дарующая Жизнь! — Кайя низко склонилась на дрожащих коленях. — Я счастлива, что мне довелось повстречаться с тобой.       «А уж как я счастлива…» — скептически подумала Гермиона, вытаскивая скрутку с зельями.       — Вот, выпейте, — сказала она, доставая флакончик с кроветворным зельем. Жаль, что общеукрепляющее разбилось… Увы, новое теперь не сварить: переносная горелка и котелок находились в палатке, которая осталась в прошлом непонятное число лет назад.       — Варито уже вернулась? — обеспокоенно спросил Бриса, с любопытством глядя на то, как старуха осторожно делает глоток.       — Я здесь! — хвастливо отозвался чей-то звонкий голос. Гермиона невольно вздрогнула. Если бы не более мягкие черты лица и девичий наряд, она бы приняла эту девчонку за Туэя.       Любопытно зыркая на Гермиону темными глазами, она почтительно склонилась перед ней и протянула на вытянутых ладонях ее волшебную палочку.       — Варито — моя младшая сестра, — сказал Бриса, коснувшись кожаного кармашка на груди, где было спрятано серебряное перо — подарок Драко Туэю. — Она — единственная, кому я с чистым сердцем отдам дар Лунного Бога.       — Спасибо, Варито, — с облегчением забирая палочку, улыбнулась Гермиона. Маленькое Лезвие. Интересно, почему потомки Туэя носят такие имена? Уж не заложили ли они тогда с Малфоем начало своеобразной династии?       Она взмахнула палочкой, наконец-то убирая иллюзию с одежды. Затянула волосы в хвост, выпутывая оттуда уже завявшие розовые бутоны. Розы Изис… Самое время вспомнить придуманную невыразимцами легенду, конечно… За все время ее «Великого путешествия», Гермиона сталкивалась с все более дикарской и варварской стороной культуры таико. Но в ее настоящем это были обычные люди. Время и влияние переселенцев с Земи-Харта стерли память о кровавых жертвах, изжили магию крови и темную ритуалистику, превратив туземцев во вполне себе безобидную и даже немного отсталую местную достопримечательность. Гермиона не удивилась бы, если тот призыв в сорок третьем году стал последним темным ритуалом в их собственной истории — все шаманы-жрецы тогда погибли из-за повторного землетрясения, а о подземном храме уже в то время помнили лишь единицы. Современные же шаманы всего лишь читали по звездам, гадали на песке да проводили свадебные, похоронные и имянарекательные обряды…       «Ладно, хрен с вами!» — подумала Гермиона, доставая фиал с широким горлом. Пусть с этим гербологи разбираются. Несмотря на начавшие увядать лепестки, розы с большим трудом влезли в фиал, напоследок мстительно оцарапав Гермионе пальцы. Ищейка негромко чертыхнулась, но все равно бережно наложила на бутоны консервирующие чары и спрятала фиал в сумку.       — Ты укололась о шип розы, — вдруг совершенно не к месту разулыбалась старуха, — ты скоро станешь матерью. Мне кажется, это будет девочка.       Гермиона машинально сунула уколотый палец в рот, сдерживая ехидные комментарии, что предпочитает беременеть более проверенными способами, и спросила:       — А у вас у самой есть дети?       — Нет, — легко пожала плечами Кайя, — я последняя в своем роду.       — Не удивительно, — не удержалась от комментария Гермиона. — Покажите мне ваши руки, — строго велела она, мягко разворачивая ладони Кайи. Старуха ни секунды не сомневаясь доверчиво потянулась к ней. — Вулнера Санентур.       Стоявшая рядом Варито потрясенно вздохнула, глядя, как рассеченная кожа на запястьях Кайи снова затягивается.       — Юхакку был с вами честен, — бросив на нее косой взгляд, сказала Гермиона, решив сразу расставить точки над i. — Боги не всесильны. И уж тем более мы не сможем исправить то, что дано человеку при рождении.       — Мы знаем, Дарующая Жизнь, — серьезно ответил ей Бриса, — потому что вы — не боги. Ани-Вара был мудр, я не знал его, но мой дед рассказывал мне. Ани-Вара был удостоен чести узнать вас, и он увидел слишком много человеческого: милосердия, уязвимости и слабости. Ты плакала и обнимала его, он услышал, как бьется твое сердце. Я тоже слышал, как бьется твое сердце. А у богов, как известно, нет сердец, ведь они есть те, кто первыми породили этот мир.       Гермиона замерла, ошарашенная столь прямой логикой. Не то чтобы она расстроилась, что ее вот так буднично низложили, но некоторая досада все-таки имела место быть.       — Тем не менее, вы решили мне помочь, — осторожно сказала она.       — Мой прадед завещал это моему деду, тот — моему дяде, а он — мне. Мы принимаем новое имя, старую тайну и наказ — хранить верность Юхакку и Изис. Сколько бы лет ни прошло. Увы, теперь, когда белых на островах все больше, опознать вас все тяжелее. Но мне и Варито повезло.              Гермиона закусила губу, мысленно возвращаясь в те недели, которые она провела, путешествуя по острову в поисках храма. Может, там, среди десятков таико, с которыми она так или иначе встречалась и знакомилась, были потомки славного Ани-Вары, Брисы и Варито.       — Я запомню эти письмена, — неожиданно вмешалась Варито, указав Гермионе на ее левую руку. — Так тебя легко будет опознать среди других.       Ищейка криво усмехнулась, глядя на кривые буквы, которые она обычно скрывала косметическими чарами. «Грязнокровка». Как и шрам Гарри, как и фразу «Я не должен лгать», оставленную кровавым пером, их нельзя было свести. Как хорошо, что туземцы неграмотные и не умеют читать. А те, кто будет жить в ее времени, никогда не увидят этой надписи. Ведь у Кэтрин Вудсток нет шрамов.       — Мне нужно найти Драко… Юхакку, — переменила она тему. — Сможете мне помочь? Нужно узнать, где он.       — Прислужники Маку-Тэля следили за ним до самого берега, — тут же отрапортовала Варито, — пока он не исчез. Главный шаман велел разослать следопытов по всему острову. Сюда тоже послал, но не тревожься, Дарующая Жизнь, здесь они будут не раньше завтрашнего утра.       — Аппарировал? — пробормотала Гермиона себе под нос. — Сердце Юхакку у меня, значит, он где-то на острове. Поскольку выполнить приказ невозможно, Зов сейчас терзает его. Нужно найти его как можно быстрее!       Она уже потянулась к ножнам на поясе, когда в разговор неожиданно вмешалась старуха:       — Мой дед так и не простил себе того предательства, — надтреснутым голосом сказала она. — Он был слишком зависим от воли отца-шамана, который взрастил его. Юхакку поднял его вместе с собой к звездам, а потом защитил, хотя дед и стал его тюремщиком. Страдания бога оставили слишком глубокую рану в его сердце. Он положил всю свою жизнь, чтобы сотворить этот храм.       — Очень… своеобразный способ выразить благодарность, — пробормотала Гермиона, бросая взгляд на статую. Она пока не совсем понимала, к чему это предисловие.       — Потрясенный силой вашей любви, он вложил душу в свою работу, — продолжила старуха, торжественно поднимая светлые глаза на плененного бога, и Гермиона неожиданно сообразила, что это вовсе не фигура речи. Что для привыкших к ритуалистике и магии крови таико было абсолютно нормально пожертвовать собой ради желаемого результата. — «Если коснешься моей груди — ты не вернешься назад». Он велел запомнить нам каждое слово и передавать их из поколения в поколение. Отныне ничто не сможет помешать тебе прийти к Юхакку, Дарующая Жизнь. Подойди к изваянию и коснись его сердца.       Гермиона потрясенно заморгала, заново осмысляя возможности статуи. Настройка порталов — вещь очень сложная и муторная. Здесь нужны базовые знания Арифмантики, Трансфигурации, понимание пространственной магии и очень мощный внутренний резерв сил. Талантливый семикурсник вполне себе способен организовать порт-ключ, хотя это дело муторное, опасное и энергозатратное и проще купить таковой в Министерстве. Сиба-Вайя же настроил свой портал на конкретный магический след — ее и Драко. Притом что с Малфоем он общался всего сутки, а с ней — так вообще ничего. Он выбрал в качестве маяка последнюю точку аппарации Малфоя, а заложить такое условие куда сложнее, чем просто рассчитать координаты места прибытия. И что самое невероятное, его портал работал не только через пространство, но и сквозь время. Нужно быть гением, чтобы заложить в свои чары столько условий, нигде не ошибиться, а потом не умереть от истощения.       Понятное дело, что Сиба-Вайя ничего не высчитывал и не продумывал. Это удел современных волшебников. Маги и магглы, по сути, ничем не отличаются друг от друга способами достижения целей. Метро, автомобили, самолеты — сложнейшие машины, химические реакции, физика, механика, инженерия — только чтобы преодолеть расстояние от места до места. Просто у волшебников роль всего этого играют магические формулы и расчеты. Как магглы оборачивают в свою пользу импульсную энергию или силу притяжения, так волшебники используют магический потенциал положения планет, волшебных существ и свой собственный.       Сиба-Вайя, как и все первобытные волшебники, обратился к магии более древней и простой. Он поставил цель, даже не задаваясь вопросом — каким образом она будет воплощаться, и заплатил за нее требуемую цену. Собственной магией и жизнью. И хорошо, если только ими.       — Ты пойдешь за ним? — Бриса расценил ее молчание по-своему. — Можем ли мы еще что-нибудь сделать для тебя?       — Да, — неожиданно вырвалось у нее, — у вас случайно нет никакой еды с собой?       Бриса широко улыбнулся, а Варито немедленно исчезла, чтобы через пару минут вернуться с плетеной корзиной, полной фруктов. Сверху лежало глиняное блюдо с какой-то жареной птицей.       — Мы знали, что ты захочешь есть, Дарующая Жизнь.       — Достань ей морского винограда, — хитро подметила Кайя, деловито устраиваясь на камнях возле корзины. — Тебе ведь он нравится, Дарующая Жизнь?       — Да, а откуда вы знаете? Ани-Вара рассказал, чем он угощал меня в прошлый раз? — спросила Гермиона. Конечно, надо было все бросать и мчаться искать Малфоя, потому что каждая секунда ее промедления была мукой для него, терзаемого Зовом. Но Гермиона так хотела есть, что была готова вцепиться зубами даже в собственную палочку. Она надеялась, что еще полчасика Драко как-нибудь протянет и без нее.       — Нет, — засмеялась Кайя, отрывая себе крылышко, — я просто наблюдательная старуха. Глупая, но наблюдательная.

***

      Меньше всего Гермиона ожидала, что портал ее выбросит… в океан. Это настолько было ошеломительно, что она от неожиданности погрузилась с головой на пару футов и наглоталась соленой воды. К счастью, водная гладь была спокойной, а волн практически не было. До острова было не меньше трех с половиной тысяч футов, но чуть левее, где-то через полмили, очень отчетливо проступал на фоне темного неба силуэт парусного корабля. В голове у Гермионы сами собой замелькали цифры. Бриса был правнуком Ани-Вары, испанцы уже вовсю осваиваются на островах, да и британцы, по словам Кайи, тоже разбили свое поселение на острове, которому пока еще не дали название, но Гермиона была уверена, что в будущем оно будет называться Земи-Харт. Абсолютно логично, что рядом будут проходить корабли, ведь где-то совсем близко Ангилья. Да и в Земи-Харте была своя пристань. Вопрос только — почему вдруг Малфоя потянуло туда?       Ответ Гермиона увидела через двадцать минут интенсивной гребли. На транце корабля матово поблескивали крупные буквы — «Аталанта». И на этот раз она даже не особо удивилась — все ее удивление совпадениям осталось в сорок третьем, в той знаковой встрече с Мартой. Скрывающие чары неплохо справлялись и в воде, потому что, несмотря на вялые переговаривания дозорных на палубе, никто из матросов не спешил поднимать тревогу. Выдохшаяся же после непривычно долгого заплыва Гермиона мрачно констатировала: к тому, чтобы как пиратка забираться на судно под покровом ночи, жизнь ее не готовила.       «Найти и выучить те чары левитации, задрало!» — раздраженно думала она, забираясь в клюз. Она умудрилась стесать кожу на руке, цепляясь за скользкий, покрытый острыми ракушками канат. Не хватало еще столбняк тут подхватить. Выход отсюда был только один — на палубу. На полную матросов, безупречно сухую и тщательно отдраенную палубу. Пришлось потратить еще дополнительное время, чтобы обсушиться и остановить кровь.       При всей своей начитанности, Гермиона очень смутно понимала внутреннее обустройство корабля. Все, что она помнила из книг, так это то, что окна в каютах — чрезвычайная роскошь для этого времени, а значит, такое удовольствие было только у капитана и vip-гостей. Булстроуд, если он был спонсором этой поездки, скорее всего, жил именно в такой. Так что она решила в первую очередь ориентироваться на наличие иллюминаторов.       «Да сколько же вас тут!» — раздраженно думала она, аккуратно обходя местный контингент. Это были смуглые люди с обветренными лицами и не самой располагающей внешностью. Учитывая, что час был поздний, Гермиону жутко раздражало, почему среди них так много неспящих и мешающих ей со спокойной душой шастать по кораблю. С другой стороны, как показалось Ищейке, похоже, что большинство матросов из команды с явным удовольствием бы уже прикорнули на часок-другой, но все они явно ждали какой-то команды свыше.       — Мы не можем задерживаться еще дольше! Мы зависим от местных пассатов! Еще немного, и мы застрянем здесь в зоне штиля! — привлекла ее внимание английская речь.       — На островах достаточно пресной воды и пищи, чтобы переждать безветрие. Мы можем остаться в поселении колонистов!       — На островах достаточно и местных обитателей, связываться с которыми я категорически не хочу! К тому же, кто оплатит эту задержку?       — Я.       Гермиона приостановилась, вслушиваясь в разговор за дверью.       — Не говорите мне, что поверили в этот бред!       — Он был достаточно убедителен! А если он прав? Вы понимаете, сколько может стоить такой камень?       — Я не отправлю своих людей добывать это ваше мифическое сокровище! Если желаете, господин Булстроуд, сэр, берите шлюпку, парня и отправляйтесь на берег! А там организовывайте колонистов и воюйте с карибами в свое удовольствие!       «Просто замечательно! — с сарказмом подумала Гермиона, направляясь дальше. — Малфой уже все растрепал!»       Она, конечно, помнила по рассказу Профессора, что спасенный командой юноша был в горячке, и, скорее всего, эта горячка была обусловлена невозможностью выполнить приказ, так что вряд ли Драко осознавал происходящее. Но все равно по привычке ворчала.       Малфой действительно выглядел плохо. Его щеки и лоб лихорадочно порозовели, одежда была мокрой от пота, взгляд был мутный и перебегал с предмета на предмет. Гермиона на всякий случай заперла двери заклинанием и сделала к нему осторожный шаг, снимая с себя дезиллюминационные чары.       — Драко?       — Chéri… Гермиона, сердце мое, ты пришла! — он сорвался с места, даже не обратив внимания на сброшенные с койки вещи, жадно поймал ее за запястья и застонал, прижимая к себе. — Я думал, я сойду с ума без тебя! Ты мое сердце, я не могу жить без тебя! Люблю тебя… tu es ma vie…       «Только не снова!» — мелькнула в голове паническая мысль. Малфой абсолютно бесцеремонно, порывисто целовал ее губы, щеки, шею, плечи, кололся небритой щетиной, прижимал к себе. Его ладонь собственнически скользнула ей под майку, больно-приятно сжала грудь, горячо и обжигающе скользнула вниз по животу. Вот только слизеринец совершенно не отдавал себе отчет, что он немного не в том виде и состоянии, когда девушка расположена слушать слова о любви и готова с головой нырнуть в поток страстного желания. Даже будь она его собственной женой, а не Гермионой Уизли-Грейнджер. Вдобавок от Малфоя остро разило потом, солью и алкоголем, поэтому единственное страстное желание, которое в данный момент посетило Гермиону, — ударить его в пах и устроить холодный душ.       — Эннервейт! — резко выдохнула она, явно больно ткнув его палочкой куда-то между ребер. Не совсем подходящее ситуации заклинание, но другого не было. Драко дернулся, хрипло выдохнул, и его хватка немного ослабла. — Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо и больно, но постарайся взять себя в руки. Если ты меня изнасилуешь, легче тебе точно не станет!       Малфой медленно, пошатываясь, отступил на шаг назад. Одной рукой он вцепился в свои волосы, другой зажимал себе рот, давя внутри истерический смех.       — Давай, садись и приходи в себя, — наставительно сказала Гермиона, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Так, похоже, Булстроуд до сих пор спорил с капитаном, а Малфоевская порывистость вроде не привлекла внимание матросов.       Она машинально подняла перо, взмахом палочки вернула разлившиеся чернила обратно в чернильницу, а затем подобрала плотную тетрадь в кожаной обложке. Когда Драко уронил ее, страница загнулась, Гермиона машинально разгладила ее и вздрогнула: это был ее собственный портрет. Набросок штрихами в довольно знакомой манере. Она пролистнула страницу назад и снова увидела схематичную себя в полный рост, замершую в розовом кусте с колючей лианой, змеящейся по ногам. Ниже, рваным корявым почерком, совершенно не похожим на малфоевские привычные элегантные буквы, было набросано несколько строк. Слова перемежались кляксами и то толпились, как будто им не хватало места, то растягивались на полстроки. Кое-где букв почти не было видно, хотя Малфой так давил на перо, что процарапал бумагу, кое-где он обводил слова по несколько раз.       «Таико хранят свое сокровище в гранитной тюрьме. Черный бриллиант. Двести карат, алмазная огранка. Я никогда такого не видел. Сердце Лунного Бога — он держит его в своих ладонях. Храм Юхакку скрыт под землей, но вход за статуей Богини… Затмение — Встреча Богов. Проход открывается, когда луна закрывает солнце…»       Гермиона перелистнула страницу назад и закусила губу, узнав рисунок. Драко нарисовал Сердце Лунного Бога и именно этот рисунок ей показывал Профессор. Вот почему он тогда показался ей знакомым, она уже видела наброски Малфоя, когда он рисовал Амулет Основателей.       — Он попросил меня нарисовать его, — подал голос Малфой. Он стоял посреди каюты, обхватив себя за плечи, и покачивался туда-сюда, напоминая брошенного одинокого ребенка, который пытается сам себя обнять и убаюкать. — Но я не помню, как делал это. Клянусь, когда я увидел этот рисунок в дневнике в первый раз, мне и в голову не пришло, что я сам нарисовал его.       — Тебе уже легче? — мягко спросила Гермиона, убедившись, что дальше идут уже записи самого Булстроуда — сухие, канцелярские, полные подсчетов и цифр.       — Бросаться на тебя больше не буду. Прости меня… Я не собирался тебя насиловать, я бы остановился. Я бы никогда, честное слово! Гермиона, пожалуйста… — умоляюще залепетал Драко, делая к ней шаг. Ищейка непреклонно выставила ладонь, останавливая его. Не потому, что боялась его, и не потому, что ей было противно. Причина была другой и она пугала ее саму.       — Я знаю, успокойся. Я понимаю, что ты был не в себе. И я бы не допустила чего-то непоправимого, — ровно сказала она, стараясь, чтобы голос звучал одновременно и успокаивающе, и равнодушно.       Ноющая, ставшая почему-то слишком чувствительной, жаждущая прикосновений грудь свидетельствовала о ее лжи, но, к счастью, этого Малфой знать не мог.