Часть 20. Вдвоем. Падение.

      Гермиона в который раз перевернула подушку прохладной стороной, перекатилась на другой бок, а потом открыла глаза, тоскливо уставившись в темный потолок. Мало ей было рассеянности, перепадов настроения и отсутствия аппетита. Теперь еще и бессонница. Раньше все было гораздо проще. Когда она не могла уснуть, то открывала книгу и читала до тех пор, пока глаза не начинали слезиться от усталости и организм не вырубался сам. Сейчас даже это ей было недоступно — все ее книги остались в потерянной палатке, в этом же времени бумажные ресурсы были не в почете. Местные пользовались планшетами и голографическими экранами. У Гермионы же через полчаса подобного чтения начинала болеть голова.       Смирившись с мыслью, что сегодня уснуть не удастся, она вылезла из кровати и, накинув покрывало на плечи, тенью выскользнула из комнаты. В коридорах в ночной час царил тусклый полумрак. Тени в углах и нависающий потолок создавали давящее, угнетающее ощущение. Гермионе казалось, что она задыхается. Как эти люди умудряются уже шесть лет жить в подобном месте? Как им хватает сил и выдержки не сойти с ума, сохранить бодрость и оптимизм?       Цифры, которые вывела Семи, ошеломляли. Гермиона, уже знакомая с такими числами по расчетам из прошлого, ни капли не удивилась. Драко тоже только горько покачал головой, а вот таико явно были озадачены.       — Может, здесь какая-то ошибка? — неуверенно спросила Джорджия.       — Я не могу ошибиться, Джорджия, — в тот момент Гермионе показалось, что в голосе у Семи прозвучала укоризна или даже обида.       — Это много? Нет, я понимаю, что это много, но мне хотелось бы понять — насколько? — спросил присутствующий при этом разговоре Реми.       — Вы не знакомы с техникой расчета условных магических единиц? — удивилась Гермиона.       — Я учился здесь, здешняя программа куда проще, чем в школах чародейства и волшебства, — уклончиво пожал плечами Реми.       Что же, это было неудивительно, если вспомнить, что преподавали детям таико в две тысячи пятом. Уж точно не Арифмантику, которую даже в Хогвартсе брали как факультатив.       — Если совсем просто, то магия — это сила, — начала объяснять Гермиона. — У каждого волшебника, магического существа или растения она конечна и имеет свои границы. Волшебники используют термин «условные магические единицы», чтобы приблизительно измерять ее. В Британии — это количество затрат, которые необходимы на простейший отклик от волшебной палочки — пучка искр. Система мер колеблется в разных странах, в зависимости от того, что в конкретном месте берут за образец. Поскольку вы пользуетесь амулетами, у вас, вероятно, будут немного другие числа, но Семи пользовалась Британской системой счисления.       Для магглорожденных профессор Вектор приводила аналогию с силой в мышцах. А условной мерой измерения называла отжимания. Магический потенциал мог изначально быть большим или маленьким, но его можно было развивать и расширять. Он тоже рано или поздно иссякал, но восстанавливался через некоторое время.       — В ритуалистике используется чистая сила, иными словами — тушим свечку бочкой воды, — продолжила Гермиона. — Заклинания и чары позволяют нам достигать результата с минимальными затратами, но и возможности наши при этом значительно урезаны. Среднестатистическое заклинание «весит» приблизительно от тридцати до пятидесяти условных магические единиц. Простейшая трансфигурация от ста и выше. А теперь сравните это с тем, сколько необходимо магии для данного ритуала.       — Сколько?! — Реми новыми глазами посмотрел на количество нулей в расчетах Семи.       — Теперь вы понимаете, — грустно кивнул Драко, — древние не просто так использовали солнечное затмение в качестве источника. И то, этого им явно не хватало.       — А когда ближайшее затмение? — робко спросил молчавший до этого Эдгар.       — Конкретно подходящее под этот ритуал — через сто двадцать один год, — окончательно спустила всех с небес на землю Гермиона. Она, конечно, могла ошибаться на год-другой, но в общем контексте это значения уже не имело.       — А если выбрать другое? Подогнать под него какое-нибудь ближайшее астрономическое событие или вообще поискать другой источник? — Джорджию было не так просто сбить с пути. — Семи поможет посчитать…       — Это, конечно, можно сделать, но… — Драко поймал умоляющий взгляд Эдгара и принялся объяснять: — Это нецелесообразно. Я еще не закончил с формулировками данного ритуала, но уже сейчас могу вам сказать, что он ничем нам не поможет. Этот текст, — Драко кивнул на экран, где Семи вывела сфотографированные Джорджией пиктограммы, — призыв шаманами древних Богов. Да, сейчас нам понятно, что они перехватывали чью-то аппарацию и перенаправляли ее, но в обратную сторону это не работает. Нет точки, откуда эти самые Боги приходили к таико. Нет обратного адреса, этот громоздкий сложный ритуал работает только на прием.       — Но?.. — неожиданно проницательно спросила Джорджия. — Есть же явно какое-то «но».       — Есть, — согласился Драко. — Существует еще один опасный и потому запрещенный способ перемещения. Причем, в отличие от аппарации, расстояние значения не имеет. Думаю, что аппарировавшие ранее добровольцы не вернулись в том числе и потому, что на соседних островах ситуация аналогичная здешней, только убежища нет.       «Они просто сгорели…» — с ужасом подумала Гермиона, с трудом заставив себя не представлять это в красках. В тот момент ей снова захотелось плакать.       — Ты хочешь составить рунный круг? — злясь на себя, что не вспомнила об этом раньше, спросила она.       Действительно, это же было логичнее, быстрее и экономнее! А они добрых три дня потратили на ерунду! Гермиона сердито посмотрела на Малфоя и чуть было не спросила его при всех, почему он заговорил об этом только сейчас. Ладно она. Амулет Юхакку постепенно делал из нее идиотку, но на слизеринца больше же ничего не влияло!       — Это большой риск, но у нас нет выбора. — Драко бросил на нее предупреждающий взгляд, и пазл в голове у Гермионы сложился в единую картинку. Нет, наоборот. Это таико нужно было перемещение в пространстве, а вот Малфоя в первую очередь интересовало перемещение во времени. Поэтому он поддержал идею Джорджии и закопался в расшифровку ритуала, «забыв» упомянуть о способе, который мог бы спасти все поселение в тот же день. И только сейчас, когда окончательно убедился, что знание текста ритуала им ничего не дает, вытащил козырь из рукава. Очень… по-слизерински.       — Мы слушаем! — заговорщически понижая голос, прошептала Джорджия. Реми и Эдгар подошли ближе и наклонились, как будто кто-то мог их подслушать.       — Прежде чем волшебники научились аппарировать и изготавливать порт-ключи, они перемещались с помощью рунных кругов. Как и во всех случаях работы с рунами, нужно быть очень внимательным при составлении и осторожно учитывать затраты магии, — сказал Драко и кивнул на расчеты Семи. — Но в данном случае цена будет существенно ниже, а о таких вещах как солнечное затмение и речи не идет.       — И в чем же подвох? — тут же спросил Реми.       — Слишком древний способ, — на голубом глазу солгал Малфой, — мне потребуется время, чтобы составить все правильно. И Семи, к сожалению, мне не помощник. Ее способ подбора… Хм… — Драко указал на охапку листов с рунным кодом от искусственного интеллекта. — В общем, для работы с Рунами он категорически не подходит. Это во-первых. Во-вторых, подобный способ перемещения — индивидуальный. Каждому придется чертить круг заново. В момент замыкания руны будут брать цену за перенос — вашу магию. Если ее будет недостаточно, на ту сторону вы приземлитесь сквибом. Если я где-то все-таки ошибусь — руны заберут в качестве платы вашу жизнь.       Гермиона с трудом заставила себя молчать в тот момент. Это было цинично и жестоко, но она понимала, почему Драко лгал. Если объяснить Семи алгоритмы действия, она составит рунный круг за считанные минуты. Он будет безопасным и действующим. Возможно, умная виртуальная помощница даже сможет адаптировать круг под каждого в убежище, минимизируя риски. Люди, которые шесть лет были вынуждены жить под землей, питаясь синтетической кашей — какова вероятность, что кто-то из них останется тут, пока Драко и Гермиона будут искать способ двигаться по своей петле дальше? Малфой не хотел, чтобы таико нашли способ покинуть остров до того, как они сами заперты здесь. Эгоистично? Более чем. Но Гермиона понимала и даже в чем-то разделяла его логику.       Они здесь провели всего ничего, но она уже ненавидела этот подземный город. Ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Стены и потолки давили на нее, от мерцающих тускловатых ламп болела голова, даже воздух здесь казался ей пластмассовым. И с каждым днем желание уйти, убежать, скрыться усиливалось. Гермиона не могла найти себе места — сосредотачиваться становилось все сложнее, иногда ее настолько тошнило от окружающей атмосферы, что она только усилием воли заставляла себя остаться на месте и не начать наворачивать круги по убежищу по бесконечным подземным коридорам.       Она устало прислонилась лопатками к стене, бездумно глядя на тусклую надпись указателя — «Столовая», — и тихо съехала спиной по стене на пол. Хотелось домой. Хотелось в шумную Нору. Хотелось снова на кухню свекрови, где тепло и уютно, где вкусно пахнет приправами, а Молли деловито шуршит туда-сюда, показывая очередной рецепт каких-то мудреных биточков. Хотелось снова поговорить с Гарри, посплетничать с Джинни, поумиляться Джеймсу Сириусу в кроватке… Хотелось спрятаться в комнате, положить на колени Живоглота, обложиться книгами… Но больше всего хотелось сидеть у камина в кресле, на коленях у Рона, уютно прятаться в его объятиях, ощущать себя любимой, лелеемой, желанной, нужной… Гермиона всхлипнула, жалея себя. Опять нюни распустила…       Слева с еле слышным шипением отворились двери.       — Опять не спишь?       Гермиона даже не повернула голову в ту сторону. Наоборот, чуть приподняла подбородок, как будто надеялась, что слезы затекут обратно. Малфой устало вздохнул, подошел поближе и опустился рядом с ней на пол, тоже избегая смотреть на нее и глядя на надпись под потолком.       — Что с тобой, Грейнджер? Почти ничего не ешь, теперь вот не спишь…       — Гермиона.       — Что?       — Не зови меня «Грейнджер». Скажи — «Гермиона».       Драко замолчал на несколько томительных мгновений, а потом покладисто переспросил:       — Что с тобой, Гермиона? Не падай духом. Мы найдем способ уйти дальше.       — Как? — тихо спросила она. Зов молчал. Не терзал ее, как Малфоя. Не отдавал приказов, не вел за собой и не мучал. И ей бы радоваться, но это молчание было признаком кое-чего более страшного. Все шаманы погибли в сорок третьем. Сюда они попали случайно, выдернутые экспериментом Джорджии. Но вот что дальше? Кто призовет их дальше и, главное, как? Древний ритуал почти забылся. И что, если они так и останутся навсегда в этом времени, потому что цепочка перемещений так и не будет завершена?       — Придумаем что-то новое. Как минимум, у будущего есть и свои плюсы. Вон, поле Ньюта открыли. Мало ли, может, что-то еще откроют, — неубедительно начал придумывать Малфой.       — Обними меня, — это вырвалось само собой. Отчаянием, усталостью, желанием получить хоть немного утешения. Ведь Малфой любит ее, он сам говорил.       — Я не снимаю ожерелье, — помолчав, тихо напомнил он, — твое внушение на меня не действует.       — Я знаю, — просто пожала плечами Гермиона и наконец посмотрела ему в глаза. — Я просто очень устала. Я больше не могу.       Он смотрел на нее долго, секунд двадцать, не меньше. Своим фирменным малфоевским взглядом — прохладным, снисходительно-оценивающим. Как будто надеялся, что она сейчас же образумится и изменит решение. Но Гермиона помнила ту нежность, то жадное восхищение и тот трепет, с которым он смотрел на нее раньше. И ей остро хотелось, чтобы тот — «внутренний» — Драко Малфой снова вернулся. Даже если потом она пожалеет об этом.       — Ты не в себе, — мягко сказал Драко. — Это Сердце влияет на тебя. К тому же ты устала, ты вымотана и без сил. Но я-то прекрасно осознаю происходящее. Пойдем… Вставай, Гермиона, я отведу тебя в комнату. Тебе нужно хотя бы немного поспать. У тебя еще остались зелья?       — Я отдаю себе отчет, — настойчиво сказала она, поднимаясь с пола, — и я не буду тебя винить, я же сама попросила.       — Меня не будешь, — покачал головой Драко, — а себя потом сгрызешь. Герм… Грейнджер, пожалуйста. Не проси меня о таком. Я не каменный. — И он намекающе коснулся шнурка с ожерельем на шее, которое носил под рубашкой.       Гермиона запоздало сообразила, что все это время Малфой действительно являл собой образец железной выдержки. Потому что, отдав ему ожерелье, она каждое мгновение искушала его воспользоваться им. Но он упорно держал дистанцию, следил за словами — так же, как она следила за своими формулировками, чтобы ненароком не отдать таико приказ, противоречащий их желаниям, — проявив благородство, весьма несвойственное слизеринцам. Все это время он мог легко достичь того, о чем мечтал, когда сам был под влиянием артефакта. И это понимание затопило ее такой нежностью, такой признательностью, что она сама не выдержала и шагнула к нему, обнимая и прижимаясь к его груди. Он так старался ради нее, наступал себе на горло и…       — Гермиона… — Ищейка каким-то шестым чувством догадалась, что последует дальше. Он воспользуется амулетом, чтобы вынудить ее отступить. Не давая Малфою закончить фразу, она привстала на цыпочки, осторожно целуя его. Совсем чуть-чуть. Совсем немного тепла, любви и заботы. Того, в чем она сейчас так нуждалась. А там — она сотрет память и себе, и ему…       — Я разрешаю, — порывисто выдохнула она, — даю свое согласие. Пожалуйста, не отталкивай меня!       В конце концов, она прекрасно знала, что он хочет. И сама сейчас тоже желала близости. Так зачем же противится этому совершенно логичному и нужному для них обоих решению? Чужие горячие ладони бережно сжали ее плечи. Малфой целовал ее бережно, невесомо и осторожно, как будто боялся, что она растает. Гермиона, наоборот, отдавалась процессу со всей горячностью — убежать, забыться, спрятаться в этом тепле, чтобы исчезли нависающий потолок и давящие стены. Раствориться в чужих объятиях, вернуть хотя бы на несколько минут ощущение уюта, безопасности и покоя.       Тихо зашипели открывающиеся двери, запуская их обратно в комнату.       — Можно?.. — немного задыхаясь, спросил Малфой, робко касаясь ворота рубашки, которую ей одолжила Джорджия.       — Да, — уверенно разрешила Гермиона, сама начиная расстегивать странные, смахивающие на магнитные, пуговки.       Тяжело стукнул торопливо снятый через голову амулет Юхакку. Гермиона жадно запустила ладони Малфою под рубашку, как будто надеялась впитаться к нему под кожу, наклонила голову, подставляя шею под поцелуи, потянулась к поясу его множество раз чиненных заклинаниями, а потому весьма потрепанных на вид, бриджей.       — Нет, не снимай, — пробормотала она, увидев, что Драко потянулся к шнурку на шее. — Хватит с нас одной безумной…       — Ты жестока… — горько выдохнул тот, подхватывая ее на руки. Гермиона обхватила его за шею, чувствуя, как заныла от нетерпения каждая клеточка ее тела. По обнаженным плечам пробежался сквозняк, вызвавший волну мурашек, легким, тянущим напряжением отозвалась набухшая, соскучившаяся по прикосновениям грудь. Гермионе хотелось согреться, разогнать кровью внутренний жар, чувствовать тяжелую надежность чужого тела над собой, горячее дыхание на коже…       — Да, — согласилась она, откидываясь спиной на подушку на узкой и неудобной для двоих кровати Малфоя. — Так и есть.

***

      У каждого человека есть такая мечта, которая совсем мечта-мечта. Которая вроде как есть, но человек даже мысли не допускает о том, что она сбудется. Чувства к Гермионе Грейнджер были вот такой вот мечтой. Драко никогда даже в самых отчаянных и смелых мечтаниях не представлял себе того, а что было бы, если бы… Потому что наследник Малфоев не может любить грязнокровку. Точнее, не так… Любить-то он может кого угодно, но быть вместе — нет. Даже если бы сама Гермиона питала к нему какие-либо чувства — социальная пропасть и долг, разделяющие их, не дали бы жизни этому союзу. Представить Панси, Дафну или Асторию в качестве хозяйки Малфой-мэнора было еще можно. Да что там. Куда вероятнее было то, что сам Драко войдет под крыло Буллстроудов, чем Гермиона Грейнджер станет его супругой. Драко никогда не воображал себе ее рядом с собой за одним столом в малой столовой, или в креслах их семейной библиотеки, или стоящей по левую руку на каком-то из приемов в обществе… И уж тем более — даже в самой смелой его фантазии — Гермиона никогда бы не оказалась с ним в одной спальне. Да там скорее Поттера можно было представить, чем ее.       И тем не менее. Сегодня он проснулся с ней в одной постели. В отличие от Астории, которая предпочитала спать на его руке или груди, Гермиона свернулась клубочком у него под боком, трогательно выставив открытую спину. Подсознательное желание дистанцироваться, или она всегда привыкла так спать? Драко попытался припомнить их предыдущие совместные ночевки — целомудренные и невинные. Кажется да. Он подгребал ее под себя, а она спала к нему спиной. И наоборот. Стоило ему отвернуться, как она поворачивалась в ту же сторону, что и он, словно они были двумя детальками мозаики.       Сейчас ее волосы разметались по подушке, ниточка бугорков позвоночника так и манила огладить их кончиками пальцев, проследить всю дорожку от затылка до позвоночника. Драко сдерживал это желание, потому что боялся разбудить. Гермиона и так была измотана, а тут еще эта бессонница… Покрывало перекрутилось, Гермиона во сне прикрывала им грудь и бедра, на плечи и ноги его не хватило. Ступнями она прижималась к голеням Драко, грея ноги. Малфой почему-то находил этот жест очень милым.       Жалел ли он об этой ночи? На этот вопрос было очень сложно ответить. Наверное, скорее да, чем нет. Потому что рано или поздно это сказочное утро кончится и Гермиона проснется. И кто знает, какими глазами «Святая Грейнджер» посмотрит на него на это раз? Будет ли там укор, обвинение, ярость? Интересно, а было ли двойное дно в ее просьбе не снимать ожерелье шаманов? Чтобы утром она могла оправдать себя, убедить, что стала жертвой коварного слизеринца. Не смогла противостоять желаниям того, у кого была управляющая бусина.       А еще была Астория. Где-то там, в две тысячи пятом, в Земи-Харте. Доверчивая, светлая, искренняя… Пытающаяся сохранить их будущего ребенка. Ждущая. Пока ее мужа носит незнамо где. Пока он просыпается на узкой неудобной койке с другой женщиной и любуется еле заметным пушком у нее на затылке.       «Ты мерзавец и подлец, Драко Малфой…» — лениво подумал Драко. Без особого внутреннего раскаяния, даже с каким-то обреченным самодовольством. В конце концов, ему не привыкать быть подлецом и мерзавцем, и, возможно впервые в жизни, это принесло ему удовольствие.       Он осторожно приподнялся с кровати, перелез через спящую Грейнджер и аккуратно поправил покрывало, чтобы она не мерзла. Нужно сходить в столовую, взять немного еды. Уже вторые сутки как жители комплекса могли насладиться нормальной, а не синтетической едой. Без мяса, правда, но такого даже в сумочке у Грейнджер бы не завалялось. Как таико смогли снять урожай всего через несколько часов после того, как получили семена, Драко понятия не имел. Поэтому беспечно валил все на технологии будущего. Жаль только, что кофе и чай все еще оставались синтетическими, а потому — еще более отвратительными на вкус, чем растворимые пакетики Грейнджер. С другой стороны, теперь можно было разжиться томатным или морковным соком…       — Драко! — Местные сразу расступились, пропуская его первым к раздаче. Малфой чувствовал кожей их взгляды, впитывал разливающееся в воздухе ожидание и надежды. Уже забравший свою порцию Эдгар радостно помахал ему рукой. — Доброе утро! — И тут же заговорщически понизил голос. — Как успехи?       — Пока нет, довожу до ума, — туманно ответил Драко.       Он врал. Досконально высчитанный и десять раз перепроверенный рунный круг для перемещения с острова на материк уже давно был готов. Драко даже подрядил Семи примерно рассчитать затраты на активацию и мысленно успокоился. Многовато, но вполне по силам среднестатистическому волшебнику. Максимум, что их ждет по прибытии — упадок сил. Расчеты и подробнейшие инструкции он спрятал в своей комнате. Даже если Зов выдернет их внезапно из этого времени, таико найдут их и смогут спастись.       — Удачи, — улыбнулся Эдгар. — Мы очень надеемся и ждем. Как Гермиона? Ей лучше? Может, все-таки она заглянет в наш медпункт? Что-то она с каждым днем все хуже и хуже.       — Попробую ее убедить, — кивнул Драко, хотя и понимал, что вряд ли Грейнджер могут как-то помочь. Тем более, что та категорически не хотела рассказывать про артефакт и его влияние.       Когда он вернулся с подносом к себе, полуодетая Гермиона снова металась туда-сюда по комнате. Драко уже не в первый раз был этому свидетелем. Ей было трудно сосредотачиваться, тяжело долго оставаться на месте, она начинала раздражаться и беспокоиться. Особенно теперь, когда они расшифровали природу призывающего ритуала таико и поняли, что не смогут на его основе создать обратный — который вернет их домой. Оставалось только ждать, когда маятник раскрутится и их призовут снова. Кипучая натура Гермионы требовала деятельности, а ждать неведомо чего в подземном комплексе, быть ограниченной его низкими стенами стало для нее невыносимо.       — Я принес завтрак, — буднично проинформировал ее Драко, мысленно страшась и ожидая бури. Но Гермиона только бросила на него уставший взгляд и снова принялась мерить комнату шагами.       — Не хочу, — отмахнулась она. Похоже, обсуждать вчерашнюю ночь она не планировала, хотя Драко видел, что это не тот случай, когда намеренно избегаешь какой-то темы. Скорее Гермиону опять накрывало влиянием артефакта и ей было просто не до этого.       — Хотя бы немного, — ставя поднос на столик, попросил Малфой, глядя, как она пытается на ходу влезть в свои кошмарные брюки с кучей карманов.       — Аппетита нет, — пожаловалась Гермиона и несчастно развела руками, — не могу усидеть на месте. Нужно что-то сделать. Слушай, я подумала, может, все-таки рассказать обо всем Семи? Может, у нее где-то в базе есть книги или исследования… В конце концов, Джорджия изучала историю таико, может, ей что-то попадалось и…       — Потом! — решительно прервал Драко. — Сначала сядь и позавтракай.       — Малфой, как ты не понимаешь? Мне не хочется завтракать! Я…       — Грейнджер! — не выдержал Драко. — Успокойся, сядь и поешь. Семи и Джорджия никуда не убегут.       Гермиона сердито засопела и плюхнулась на одну из парящих над полом подушек.       — Не думай, что я не заметила, что ты воспользовался моей уязвимостью! — агрессивно втыкая в салат вилку, заявила она.       Драко мысленно умилился. Он ожидал претензий на тему совращения и проведенной вместе ночи, а она ему предъявляет за то, что он заставляет ее есть.       — Ты тоже так делала, — напомнил он, беря со своей тарелки розовощекую редиску, — заставляла меня есть, помнишь? Когда меня вел Зов, я тоже забывал об этом и…       Неожиданная догадка так его ошарашила, что он так и замер с редиской в руках, глядя в пустоту.       — Ты чего? — подозрительно сощурилась Грейнджер.       — Зов! Как я сразу не сообразил! Ты не сходишь с ума, ты слышишь Зов! Вот почему ты не можешь усидеть на месте и порываешься куда-то бежать!       Шаманы отдавали четкие приказы, которые подстегивали его, а Зов не давал игнорировать их, понукая болью. Гермионе повезло больше. Не было больше тех, кто формулировал четкие команды, вот почему она не слышала голоса и мучалась от головной боли. Но онемевший Зов продолжал звать ее, только делал это уже иначе — тихо, воздействуя на психику, не давая ей сосредоточиться, внушая желание немедленно следовать ему, бежать и срываться с места. Сначала он вынудил ее забыть о еде, потом лишил сна… Драко помнил по себе — он готов был до изнеможения выполнять отданный шаманами приказ. Чтобы уснуть, ему было нужно, чтобы кто-то вырубил его. Или чтобы рядом находилась Гермиона — человек с управляющей бусиной, который заглушал внешний приказ своей близостью. Вот почему она смогла наконец уснуть этой ночью. Потому что он был рядом с ней.       — То есть… Мы снова должны просто… аппарировать? В никуда? — осененная догадкой Гермиона чуть не подавилась. — И нас перехватит и выкинет в нужной точке?       Они слишком сосредоточились на расшифровке ритуала, надеясь, что это даст им возможность составить на его основе обратный, который вернет их домой. А на деле нужно было концентрироваться на другом. Ведь Гермиона выполнила то предназначение, которое было предсказано Пророчеством. А значит, в этом времени их больше ничего не держало. Вот только ее Зов был слишком тихим, поэтому они и не сообразили сразу.       — Да, — уверенно кивнул Драко. — Похоже, все именно так. Там, в будущем, нет шаманов, тебя просто зовут не словами. Как в этот раз, когда это сделала Семи.       — Тогда… — в глазах Гермионы мелькнула надежда. Она лихорадочно подорвалась с места. — Нужно скорее отправляться! Я и минуты лишней здесь не останусь.       — Нет, — решительно покачал головой Драко, — сначала ты доешь. А я отнесу свои записи в комнату Джорджии, чтобы Семи потом помогла остальным покинуть это место. И вот тогда мы отправимся. По-английски. Без записок и долгого прощания.