Часть 21. Драко. Ген волшебника.

      — Добро пожаловать. Пожалуйста, не торопитесь спускаться с платформы. Вашим телам нужно адаптироваться под изменившуюся гравитацию, а нам — убедиться, что вы не представляете угрозы.       На этот раз Драко уже был готов к голосам из ниоткуда, но палочку все равно вскинул, готовый защищать себя и Грейнджер. Та медленно открыла глаза, пару раз моргнула и выдохнула с облегчением — наверняка Зов ее отпустил.       — Мы не собираемся нападать, пока не нападут на нас, — хрипло проговорил Драко. Собственный голос звучал как-то странно, Малфой не мог этого объяснить. Как будто потерял упругость и рассеивался уже через несколько футов. Воздух здесь тоже был другой — чистый и свежий. Совсем не похожий на спертый и многократно отфильтрованный воздух подземелий. Они с Гермионой стояли на небольшой квадратной платформе. На этот раз их не окружали стеклянные стены. Наоборот, у Драко создалось впечатление, что они находятся внутри темно-синего матового кубика.       — Мы вовсе не это имели в виду, мистер Малфой. Я говорю о болезнях, вирусах и паразитах, которые вы могли привезти с собой из прошлого, — доброжелательно отозвался голос. — Пожалуйста, не беспокойтесь.       Над их головами неожиданно возник и неслышно спустился непонятный сияющий обруч, вынудивший Драко зажмурится и крепче прижать к себе Гермиону. Короткая вспышка резанула глаза даже сквозь закрытые веки.       — Благодарю за ожидание, — голос неожиданно прозвучал очень близко. Драко открыл глаза и увидел, что матовые стены пропали и они находятся в довольно просторном полупустом помещении, а рядом с ними стояла странная полупрозрачная женщина, которая выглядела слишком ярко для призрака, но при этом излишне «просвечивалась», чтобы считаться живой. — Прошу, спускайтесь. Меня зовут Агата — я ваш проводник и куратор в этом времени.       У нее было очень странное лицо — доброжелательное и в целом приятное, но что-то в нем казалось неправильным. Казалось, что она знает, что при общении нужно пользоваться лицевыми мышцами, но делает это впервые в жизни.       — Голограмма? — непонятно пробормотала себе под нос Гермиона, вытягивая руку и пытаясь коснуться плеча женщины. Ее пальцы ожидаемо проскользнули сквозь, но Агата не изменила своего вежливо-добродушного выражения лица.       — Нет, миссис Грейнджер, это… — Агата произнесла непонятное слово, которое переводчик не распознал. — Этот навык еще неизвестен в вашем времени. Наиболее близким для вашего понимания будет термин «астральная проекция». Таким образом мы соблюдаем карантин. Общаемся, не взаимодействуя лично.       — Вы часто употребляете выражение «ваше время», «это время», — без экивоков сказал Драко, аккуратно спускаясь с платформы. Собственное тело казалось ему слишком легким и почему-то воздушным. Наверное, это было как-то связано с таинственной «гравитацией». — А еще вы откуда-то знаете, кто мы. Следовательно, вы в том числе знаете, что мы из прошлого.       — Вы правы, мистер Малфой, — улыбнулась Агата, — мы знаем, что вы из прошлого, и знаем, кто вы такие. Ведь именно мы организовали ваше путешествие.       Драко поймал тревожный взгляд Гермионы и вспомнил их разговор в каюте «Аталанты». Неведомые кто-то, которые запустили эту временную петлю. Похоже, они наконец-то получат ответы на свои вопросы.       — Кто это «мы»? — тут же спросила Гермиона.       Агата на несколько мгновений смотрела в пустоту, сохраняя доброжелательное выражение лица, словно раздумывала — говорить ей или нет, — а потом все же ответила:       — «Мы» — это Отдел Темпоральной Корректировки, а именно — Подразделение Управления Вариативностью, — ровным тоном ответила «проекция», — некоего государства, которое в текущем времени является правопреемником Соединенного Королевства. К сожалению, по понятным причинам я не смогу дать вам полной информации и ответить на все ваши вопросы, но постараюсь быть максимально откровенной, насколько мне позволит ситуация.       Драко закрыл глаза, переваривая сказанное Агатой. Британии нет. Есть какой-то правопреемник. Зато имеется отдел по работе со временем с мудреным названием, а в нем даже есть отдельные подразделения… Насколько далеко они забрались в будущее? Он посмотрел на Гермиону, и судя по ее ошарашенному виду, думала она приблизительно о том же.       — Прошу за мной, — не дождавшись реакции, любезно позвала их Агата. — Мы подготовили отдельные апартаменты специально для вашей акклиматизации. Там вы сможете отдохнуть и перекусить, а затем я отвечу на ваши вопросы.       — Отдел Темпоральной Корректировки, — повторила Гермиона. — Это значит, что вы можете отправить нас домой? В наше время?       — Да, миссис Грейнджер, — ответила куратор, — современные технологии это позволяют.       — Но как?!       Агата на это только еще шире растянула губы в улыбке.       — К сожалению, даже если вы будете знать, вы не сможете воспользоваться этой информацией в вашем временном промежутке, поэтому ответ не имеет смысла.       Они вышли в высокий коридор, за стеклянными стенами которого пышно и буйно цвели дикие джунгли. Коридор был условно пустой, потому что кроме них там не было ни единой живой души, если не считать такие же проекции, какой была Агата. Эти люди деловито сновали туда-сюда, но как-то странно — рывками. Вроде бы только человек был возле одной двери, а затем его полупрозрачная оболочка смазывалась, и он уже оказывался на другом конце коридора. Все они, видимо, по какому-то ритуалу вежливости, притормаживали возле Агаты и здоровались — Драко видел, как шевелятся их губы, но при этом не слышал ни звука, а лица сотрудников отдела оставались неподвижными, как будто нарисованными.       — Здесь есть вообще кто-нибудь живой, — не выдержал он, — или это все карантин? Все разбежались из-за нас?       — Если под «живыми» вы имеете в виду физическое тело, то нет, мистер Малфой, — ровным тоном ответила Агата, остановившись возле очередной стеклянной стены. Вместо джунглей за стеклом открывался вид на белый песчаный берег и чистое, лазурное море. Стена мягко отъехала в сторону, и у Драко все вопросы застряли в горле. Рядом еле слышно выдохнула Гермиона. Они стояли в коридоре дома на площади Гриммо — узком и темном, с тусклой люстрой, потертым ковром, бархатными портьерами, за которыми находился портрет бабушки, и невероятно дорого-безвкусной подставкой для зонтов, которую, по словам Нарциссы, преподнесли в качестве свадебного подарка Буллстроуды.       — Мы выбрали ту локацию, которая будет знакома вам обоим, — любезно сказала Агата и кивнула на дверь, которая в настоящем особняке вела на кухню: — Ваша комната, миссис Грейнджер. Ваша, мистер Малфой, чуть дальше по коридору.       Драко машинально прошел к двери, которая вела в столовую, толкнул ее и снова потерял дар речи. Это была его собственная спальня. Все — обои, кровать, пушистый ковер, подставка для метел, даже вид из окна — все это было из его детской спальни в Малфой-мэноре. Даже книги на полках и фигурка венгерской хвостороги на тумбочке возле кровати. Дальняя дверь вела в ванную комнату, где полотенца, зубная щетка, расческа и все флакончики и пузыречки, которыми он пользовался в юности, — лежали на привычных местах.       — Мои коллеги очень постарались, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным, — сказала Агата, которая не заходила в комнату, а осталась в коридоре.       Драко медленно провел ладонью по широкому деревянному подоконнику, чтобы убедиться, что он не сошел с ума. Знакомая щербинка привычно царапнула пальцы. Они воспроизвели буквально все. Он почему-то не сомневался, что если оторвет за шкафом кусок тканевых обоев, там на стене будет выцарапанная в тринадцать лет надпись: «Поттер — вонючка!».       — Ого, — выдохнула Гермиона с любопытством заглядывая в его комнату, — у тебя есть камин!       — Во всех жилых комнатах Мэнора есть камин, — машинально отозвался Драко, отходя к подставке, где бережно хранились его метлы — Нимбус 2001, на котором он летал со второго курса, и Молния, про которую не знал никто, кроме Крэбба и Гойла — потому что Драко к тому времени уже подрос и не хотел, чтобы посчитали, что он копирует Поттера. А он действительно его копировал. — А у тебя разве нет?       — У меня батареи, — непонятно ответила Грейнджер и повернулась к ожидающей их Агате. — Почему вы выбрали именно детскую спальню?       — Потому что когда вы жили в спальне общежития, в Блэк-хаусе и в Норе, вы не чувствовали себя свободно и комфортно. К сожалению, наш выбор был ограничен помещениями до две тысячи пятого года. Впрочем, если вы хотите что-нибудь изменить, мы всегда пойдем вам навстречу. Учитывая ваше состояние, мы максимально открыты для пожеланий.       Драко удивленно покосился на Гермиону. Впрочем, та тоже выглядела озадаченной.       — Мое состояние? А что не так с моим состоянием?       — О! — Агата очень старательно вскинула брови и явно перестаралась, изображая удивление. — Вы еще не поняли? Вы беременны, миссис Грейнджер.       Почему-то Драко ни на секунду не усомнился, что встретившая их женщина из будущего говорит правду. Он сглотнул и почувствовал, как его прошиб холодный пот.       «Никаких внебрачных детей, Драко, — говорил ему отец. — Это оскорбляет и твою спутницу по жизни, и твой мимолетный интерес. Это оскорбляет твой род. Это оскорбляет твою кровь».       Неожиданно побелевшая Грейнджер пошатнулась. Драко машинально поймал ее под руку. Ищейка медленно подняла на него нечитаемый взгляд — дикий, растерянный, шокированный…       — Это не я! — непроизвольно вырвалось у него. Он не хотел этого говорить, и это прозвучало до отвращения жалко. Оскорбительно и низко, особенно если учесть то, как он внутренне желал их близости. В голове лихорадочно толпились мысли: как он будет смотреть в глаза Астории? Как быть с Грейнджер? Она не согласится на роль любовницы. Она замужем. А что, если она откажется сохранить ребенка? А что, если не откажется, но пожелает сохранить его рождение в тайне? А что, если его сына будет воспитывать Уизли?       Он машинально запустил пальцы в волосы, чувствуя, что сейчас эта лавина панических вопросов сведет его с ума. Гермиона продолжала смотреть на него широко распахнутыми глазами, и Драко казалось, что он видит, как в них медленно, капля за каплей, зарождается ненависть.       — Конечно не вы, мистер Малфой, — удивилась Агата, — отцом ребенка определенно является мистер Рональд Уизли. Наши сканеры показали, что миссис Грейнджер сейчас на двенадцатой неделе.       — Что? — слабым голосом переспросила Гермиона. Она, наконец, несколько раз моргнула и перевела взгляд с Драко на проекцию. — Пожалуйста, повторите еще раз. Я — что?       — Вы беременны, миссис Грейнджер, — терпеливо повторила Агата. — Третий месяц. Дата зачатия в июле. Вероятнее всего, когда вы с вашим супругом отдыхали во время медового месяца.       — Ясно, — слабым голосом выдохнула Гермиона. Она машинально огляделась, ища, куда бы присесть, и Драко торопливо отвел ее к своей кровати и усадил на одеяло.       — Твоя тошнота, — вспомнил он. — И тяга к кислому.       Асторию ни разу не тошнило во время беременности, так что эта причина недомогания у Гермионы ему даже в голову не пришла. Тем более, что у тошноты Грейнджер всегда находилось логичное объяснение — запах мертвечины, каша с истекшим сроком годности, синтезированная пища, Зов… А вот вкусы у жены ощутимо менялись — она неожиданно налегала на пряное и острое. Грейнджер, в свою очередь, — на кислое.       — И скачки настроения, возможно, тоже, — задумчиво пробормотал Драко, осознав, как много признаков он умудрился упустить из виду. Гермиона то становилась яростной фурией, то рыдала вместе с Туэем, то отталкивала его, Драко, то тянулась к нему. Тосковала и плакала из-за мелочей, раздражалась и злилась на Семи, сначала впадала в апатию, а потом пылко оседлывала его бедра… Как он умудрился проглядеть, что Грейнджер ведет себя настолько нетипично для себя?       — Рон меня убьет… — тихо пробормотала Гермиона, тупо глядя перед собой.       — Вовсе нет, — охотно отозвалась Агата, — наоборот, он будет очень рад.       — Я не об этом. Я рисковала нашим ребенком. Я уехала на это задание, бегала по джунглям, устраивала заплывы, лазала по болоту, меня похищали, мне на голову отвалился кусок статуи… Все это время я… — Она отчаянно выдохнула, не находя слов.       — С вашим малышом все в порядке, миссис Грейнджер, — успокаивающе сказала Агата, — не было никакого риска. Более того, ваш ребенок благополучно родится в срок абсолютно здоровым. Мы специально выбрали такое время, чтобы вы оставались на пике формы. Ни вам, ни вашему ребенку ничего не угрожало.       — Что? — Отстраненность Гермионы как ветром сдуло. Драко мысленно порадовался, что гнев Грейнджер направлен не на него. — Вы «специально выбрали время»? Вы осознанно устроили все это, зная, что я беременна?       Малфой подумал, что, возможно, Агата была не так уж и неправа, когда решила встречать их в форме проекции.

***

      Восемнадцать часов спустя, когда Грейнджер успокоилась и перестала бушевать, а потом они с Драко хорошенько выспались, поотмокали пару часов в ванной и наконец-то нормально позавтракали, Агата пригласила их в один из рабочих офисов ОТК — Подразделение Управления Вариативностью. Здесь работало человек двадцать, правда, все они опять-таки были проекциями, что, впрочем, не мешало им взаимодействовать с огромными полупрозрачными экранами, какими-то приборами и панелями. На живых и непросвечивающихся гостей они внимания не обращали.       — Как вы можете догадываться, открытие поля Ньюта стало невероятным скачком в развитии человечества, — начала рассказывать Агата, — магия и наука больше не мешали друг другу, а сосуществовали. Это привело к ряду важнейших открытий и изобретений. Одним из них стала возможность контролированно взаимодействовать со временем. Изъясняясь привычными вам терминами — мы создали машину времени.       — Ну, это мы уже заметили, — мрачно проворчала Гермиона. Она все еще злилась, поэтому Драко отсел от нее на другой конец дивана, хотя ее злость была направлена не на него.       — Проблема в том, что воспроизвести эту технологию на тот момент оказалось не так-то и сложно. Запрещать, засекречивать уже не было смысла. Это как с изобретением автомобиля — любое государство с крепкой научной базой могло себе позволить путешествия во времени. Поэтому человечество вывело ряд правил «безопасного вмешательства», за выполнением которых следил искусственный интеллект.       — Семи! — блеснул эрудицией Драко. Агата на несколько секунд замолчала, не меняя выражения лица, а потом снова «проснулась» и кивнула.       — Наша версия более совершенная. Она способна просчитать все варианты последствий от того или иного вмешательства в предполагаемую ветку событий. Это та область, которую очень сложно охватить человеческим разумом, особенно вашим.       — Ну спасибо! — проворчала Гермиона, ставя себе на колени мисочку с джерки.       — Не обижайтесь, миссис Грейнджер, но, к сожалению, это так. В любом случае, технология заработала. Мы получили возможность точечно вмешиваться в прошлое, неглобально менять некоторые моменты, отправлять сообщения и некоторые вещи и даже мягко влиять на отдельных персон. Естественно, любое вмешательство было осторожным и контролируемым, чтобы не сломать настоящее.       — Если вы все равно не можете что-то глобально изменить, то какой в этом смысл? — не понял Драко.       — Сохранение наследия, знаний, предметов искусства, поиск ответов на загадки истории и так далее, — старательно пожала плечами Агата. — Однако теперь немного отвлечемся от возможности вмешиваться в прошлое и сосредоточимся на другом.       Одной из основных задач этого времени была попытка создать совершенного человека. С открытием поля Ньюта генетика сделала огромный шаг вперед. Ученые пытались понять, что делает волшебников волшебниками, откуда берутся магглорожденные и почему рождаются сквибы. Гонка за «геном волшебника» чем-то напоминала гонку ядерного вооружения. К сожалению, формирование стабильного магического ядра пока оставалось невозможным.       — Пока однажды в архивах не были найдены упоминания о племени таико, в котором практически не рождались сквибы. На наше счастье, юридически их земли были колониями Британии, чьими правопреемниками мы являемся на сегодняшний день. А значит, мы имели право вмешиваться в их прошлое.       Первоначальная история оказалась безжалостной к бедным туземцам. Уже в середине девятнадцатого века племя практически выродилось, а в двадцатом веке отыскать их потомков практически не представлялось возможным. Было решено максимально осторожно и безболезненно сохранить популяцию таико. Так, чтобы это не повлияло на глобальную картину развития человечества в целом. Высчитав все возможности и риски, ОТК отправило к ним своего человека непосредственно перед колонизацией Ангильи, использовав в качестве легенды верования самих таико о Светлоликом Боге Луны — Юхакку. Тот пообещал туземцам помощь и поддержку в случае беды, оставил шаманам «рецепт ритуала», как подать сигнал, и артефакт, который должен был стать для «бога» маяком для перемещения в прошлое.       — Серьезно? — не выдержала Гермиона. — А вы не могли использовать в качестве маяка не изобретение одержимого всевластием безумца? Или, Мерлин вас задери, раз уж вы такие добрые, то дать местным технологию, как вы выражаетесь, «подать сигнал», которая не предполагала бы массовые убийства?       — Правила безопасного вмешательства запрещают оставлять в прошлом современные технологии. Мы могли воспользоваться только теми возможностями, которые соответствовали бы конкретному времени. Черный бриллиант отвечал минимальным необходимым требованиям — он был достаточно мощным, чтобы сохранять связь на протяжении нескольких столетий, и он на тот момент находился в руках англичан, что давало нам право воспользоваться им для своих целей. Аналогично и с ритуалом призыва. Мы подстраивались под реалии того времени.       — Обалдеть! — выдохнула Гермиона, снова откидываясь на спинку дивана. — Ну хорошо. Предположим, что с точки зрения вашего времени массовые убийства в племени, которое все равно не протянуло бы дольше пары столетий, это «приемлемые» потери. Но вас не смутило, что их шаманы смогли видоизменить артефакт, чтобы брать посланца-бога под свой контроль?       — Нет, миссис Грейнджер, — серьезно ответила Агата, — учитывая разницу поколений, мы не восприняли попытки таико перехватить контроль за серьезную угрозу. Нашим посланцам ничего не угрожало.       — Вашими посланцами стали мы! И ситуация была чрезвычайно далека от, как вы выражаетесь, «ничего не угрожало»! — возмутился Драко, вспомнив тот бесконечный кошмар, который сопровождал его на протяжении первых трех прыжков.       — На тот момент мы этого еще не знали. Предполагалось, что отвечать на Зов и перемещаться к таико будет кто-то из сотрудников ОТК, — сделала виноватый вид Агата, — сейчас я дойду до этого.       Оставив туземцам инструкции и амулет, посланец вернулся в свое время. Свою миссию он выполнил — добыл генетический образец и оставил в прошлом возможности, которые помогли бы в любой момент вмешаться, чтобы сохранить популяцию таико.       — На момент его возвращения история племени изменилась, но, как мы и планировали, несущественно. Война племен все равно случилась, но на двадцать с лишним лет позже — в тысяча семьсот первом году. Так что время существования островитян продлилось почти на половину столетия, не влияя при этом на глобальную мировую историю. Мы планировали вмешиваться и дальше, чтобы продолжать нашу миссию по сохранению этого народа, но нас отвлекло то, что наши ученые совершили прорыв и выделили так называемый «ген волшебника». На волне всеобщей эйфории мы упустили момент, когда случилась катастрофа, которая теперь угрожает нам вымиранием.       Исследователи и ученые внимательно изучили добытый в прошлом образец и смогли выделить у таико ту самую цепочку «мусорных» ДНК, которая отсекала все лишнее, сохраняя предрасположенность человека к волшебству. Благодаря ей все рожденные на островах всегда имели магическое ядро — чаще всего довольно слабое, но тем не менее. Цепочку смогли скопировать и усовершенствовать, а затем безопасно «встроить» в человека. Это была революция. Буквально за какое-то десятилетие в государстве-правопреемнике Британии не осталось ни одного человека, который не обладал бы волшебством.       — С глобальной точки зрения мы стали чуть ли не сверхнацией, и гордыня нас ослепила. Забирая образец из прошлого, мы не учли одной важной вещи — почти пятисот лет эволюции. Человечество совершенствует себя само: отсеивает слабые, сохраняет и передает сильные гены из поколения в поколение. В момент, когда мы встроили в себя ген волшебника, мы отказались от всего этого. Побочным эффектом этого стало «обнуление» иммунитета.       Сначала этому не придали особого значения. Во-первых, на тот момент использование проекций плотно вошло в моду. Можно было придумать себе любой аватар и мысленно управлять им, оставаясь при этом в специальной капсуле. При этом возможности проекций полностью соответствовали возможностям волшебника, ее сотворившего.       — Для базовых потребностей нам хватает и этого, — развела руками Агата, — но если необходимо, я могу обрести плотность, взаимодействовать с предметами, колдовать, варить зелья, мне на голову может упасть что-то тяжелое… В меня даже может попасть заклинание.       — И что будет? — заинтересовался Драко. Когда вчера в их апартаментах бушевал ураган по имени «Грейнджер» — все попытки Ищейки достать Агату не увенчались успехом.       — Оно сработает и нанесет соответствующий ущерб. Поэтому мы в большинстве случаев предпочитаем использовать бесплотные аватары, — Агата вежливо улыбнулась. — Кстати, отсюда и некоторые проблемы с мимикой. Мы давно уже общаемся друг с другом окклюментивным способом, так что нашим аватарам совершенно не обязательно уметь выражать эмоции и настроение — мы считываем их напрямую. Поэтому большинство не пользуется этой функцией аватара, чтобы не тратить ресурс. Поскольку я готовилась встречать вас, я прошла дополнительное обучение владения лицом.       — Мы польщены, — едко пробормотал Драко, у которого еще один кирпичик встал на место — вот почему лицо Агаты казалось ему неестественной маской.       — Я очень рада, — снова улыбнулась та, — это оказалось не так-то просто, и мне приятно, что вы оценили мои усилия.       — Один нюанс, — Малфой склонил голову к плечу, — поскольку вы общаетесь, как я понял, с помощью окклюменции и легилименции, вы всегда видите истинные мотивы собеседника и не можете обманывать. Я правильно понял?       — Совершенно верно, мистер Малфой. Наше общество стало гораздо совершеннее того, в котором доведется жить вам.       — В таком случае понятно, почему вы не распознаете иронию и сарказм, — кивнул он и увернулся от Гермионы, которая попыталась пихнуть его кулаком в плечо. — Пожалуй, я предпочту и дальше оставаться несовершенным.       — Эти приемы давно уже изжили себя, — согласно кивнула Агата.       Благодаря проекциям, на «обнуление» обратили внимание не сразу. Большую часть времени люди находились в одном и том же помещении — в специальных капсулах, что значительно уменьшало риски подхватить какую-либо дрянь. Если же человек заболевал, то проблема решалась зельями и лекарственными препаратами. Тревогу забили, когда родились первые дети от родителей с «геном волшебника». Потому что, с одной стороны, — да, все они имели магическое ядро и обладали высоким потенциалом. А с другой — они не могли существовать вне стерильной атмосферы. И, в отличие от предыдущего поколения, зелья и лекарства действовали на них в половину менее эффективно.       — Дальше будет хуже, — вздохнула Агата, и на экране перед ними возникла полупрозрачная диаграмма. — На следующее поколение препараты вообще не будут иметь влияния. Но до следующего мы можем и не дожить. Мы не можем воспитывать наших детей в условиях абсолютной стерильности. Им нужно познавать мир.       И хуже всего было то, что откатить изменения было уже невозможно. Усовершенствованный ген волшебника игнорировал все способы ограничить или изменить себя. Сверхнация оказалась на грани вырождения.       — Единственный вариант, который мог нас спасти — снова вернуться в прошлое. Таико — носители нужной цепочки — должны были прожить максимально долго. В этом случае ген волшебства эволюционировал бы вместе с ними и, добравшись до настоящего, был бы более адаптированным и гибким.       Нахмурившись, Гермиона отставила в сторону опустевшую мисочку из-под мясных чипсов и подалась вперед.       — Но?..       — Но к этому моменту мы уже утратили возможность путешествовать во времени.