Глава 35. И была кровь.

Кедвелтон привёл Тейси в просторное помещение с высоким потолком. Что-то в нём смутно напоминало мастерскую Фарли — только вместо творческого беспорядка здесь чувствовалась строгая системность. На полках вдоль стен стояли аккуратные бутыли с одинаковыми бирками. Слева она заметила массивный дубовый стол с мензурками, колбами и каким-то оборудованием. В центре возвышался круглый очаг с решёткой и трубой, уходящей в потолок. На нём был закреплён массивный цилиндрический сосуд из толстого стекла. От него во все стороны тянулись перегонные трубки. Внутри сосуда переливалось насыщенно-зелёное вещество с серебристыми прожилками, от которых исходило тонкое, едва заметное свечение. Тектурит. Увидев Ланику Демарк, Тейси совсем не удивилась. Та крутилась у стола в пёстром одеянии, с нелепым венцом из перьев в волосах и огромными очками, которые увеличивали её и без того выпуклые глаза. Она что-то записывала в журнал с серьёзным видом, не замечая ничего вокруг. Тейси снова огляделась… и замерла. В дальнем углу, запертый внутри клетки, был Джереми. Он лежал на полу, в луже крови, весь скрюченный, как сломанная кукла. — Что вы с ним сделали?! С упавшим сердцем Тейси рванула к другу. Но путь преградил Хостейдж, выросший словно из ниоткуда. Как она его раньше не заметила? Он был в тёмном балахоне Ордена, а отполированная маска визария свисала с локтя. Тейси не знала, что пугало больше: уродливый, искажённый лик с золотыми слезами на ней или то, что она увидела его снова. Он повернулся к Кедвелтону: — Ты привёл её, Заккери, и почти заслужил моё прощение. Но второго шанса не будет. Я найду себе другого помощника, если ты снова так глупо облажаешься. Танриец на миг застыл. Уголок рта дёрнулся, будто он собирался что-то сказать, но передумал. На его лице проступила послушная вежливость. Он склонил голову и ответил: — Я больше не подведу ни вас, визарий, ни Орден. Когда мир вернётся к истокам… — Кровь избранных проложит путь богов, — завершил Хостейдж, даже не взглянув на него. Несколько раз Тейси попыталась проскочить к клетке, но он успешно пресекал все её попытки. — Пропусти! — рявкнула она. — Я должна подойти к нему! Хостейдж поцокал языком. — Довольно, Тейсира. Милостью богов он всё ещё жив. Ты это проверила — достаточно. И даже сейчас он разговаривал таким тоном, будто зачитывал проповедь. — Что ты сделал с ним?! Он пожал плечами и развёл ладони в стороны. Тейси заметила тёмные подтеки на его руках. Это кровь Джереми? — Мы с ним просто поговорили, — почти ласково произнёс Хостейдж. — Мне он сразу понравился: упрямый, с сильной волей. Не выдал тебя, даже когда я отрезал ему пальцы и бросил их в… Она не слышала последних слов. Сначала в груди повеяло холодом. Он становился больше, быстро расползался по телу. И теперь Тейси казалось, что по её венам текла не кровь, а маленькие, острые лезвия. Чуть позже она поймёт, что тонкая жилка, удерживающая её от провала в безумие, лопнула именно в тот момент. А пока… Она схватила с полки стеклянную колбу и разбила её об голову Хостейджа. Звон стекла. Осколки разлетелись в стороны. Он даже не вздрогнул. Кровавая дорожка стекла по его лбу, и, моргнув, он медленно провёл по ней рукой. Задумчиво растёр кровь между пальцами, а потом слизнул её кончиком языка, будто проверяя на вкус. И тогда Тейси осознала: его кровь… не красная. Пурпурная. Она моргнула несколько раз, думая, что ей показалось. Нет, это не игра света, не иллюзия. Она смотрела, не зная, как объяснить то, что видит. Заметив удивление на её лице, Хостейдж громко рассмеялся. От этого смеха внутри всё похолодело. Тейси ожидала чего угодно, но только не такой реакции. Он мог ударить её в ответ, поставить на колени, заставить просить пощады. Он мог приказать Вако и Блейзу избить её до полусмерти. Любое из этих последствий было бы понятным ответом на то, что она сделала. Но ему как будто понравилась её жалкая попытка сопротивляться. Как ни странно, от этой мысли внутри Тейси поднялась вторая волна ярости. Она рванула к Хостейджу. Врезала кулаком, коленом, снова кулаком… — Ублюдок! — вопила она, покрывая его ударами. — Мразь! Я тебя убью! УБЬЮ! В ответ на её потуги он рассмеялся ещё громче. Кедвелтон подхватил её со спины, попытался оттащить. Тейси взвыла, оттолкнулась ногами от стеллажа, и они оба полетели назад. Бутыльки с грохотом посыпались на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Где-то за спиной вскрикнула Ланика Демарк. Кедвелтон ослабил хватку. Этого было достаточно. Она вскочила на ноги и закричала: — УБЬЮ! Тейси снова набросилась на визария. Сломанная рука не двигалась, но ей было плевать. Хватит и одной! Но Хостейдж даже не сдвинулся с места, невозмутимо стирая кровь с лица носовым платком. Словно не чувствовал её ударов. Как будто она была всего лишь назойливой мухой, которую он мог в любой момент прихлопнуть, но пока что решил этого не делать. Тей не слышала, как на шум прибежали Вако и Блейз. Поняла лишь тогда, когда резкий и очень болезненный удар отшвырнул её в сторону. В следующий миг кто-то схватил её за волосы и протащил спиной прямо по битым осколкам. Удар в живот. Воздух вышибло из лёгких, и она закашлялась. Кажется, её били ещё, но она ничего не почувствовала. — Сволочи! И снова давление в затылке: её подняли за волосы, усадили на стул. Миг — и руки привязаны к спинке. Чьи-то грубые пальцы схватили её за лицо. Она укусила за ладонь так сильно, насколько могла. Даже почувствовала, как треснула кожа под её зубами, а рот заполнил солоноватый вкус крови. — Сука! — прорычал над ухом Вако. Удар. Лицо опалило пощёчиной, голова качнулась в сторону. Послышался гнусавый приказ: — Смотри! СМОТРИ СЮДА! Взгляд зацепился за то, что ей хотели показать, и всё внутри оборвалось. Кедвелтон стоял в нескольких шагах от клетки, направив револьвер прямо на Джереми. — Успокойся! — сказал он чуть тише. — Иначе он умрёт! Тейси оцепенела. Ярость кипела под кожей, толкалась в горле, билась в висках, и она глотала её, как яд, потому что любое слово могло стоить Джереми жизни. — Веди себя хорошо, шавка, — рявкнул Вако, ударив её по затылку. — Выйдите, — спокойно приказал Хостейдж наёмникам. Те переглянулись, но подчинились. Когда они ушли, в помещении повисла напряжённая тишина. — Как я должна работать над амброзией в таких условиях? — воспользовалась паузой Ланика Демарк. — Вы тут всё разгромили! Её голос подействовал отрезвляюще, словно всё это время Тейси спала и только сейчас вырвалась из кошмара. Даже малейшее движение — руками, головой, корпусом — причиняло нестерпимую боль. Кажется, на её теле не осталось ни одного живого места. Визарий не торопился с ответом. Медленно подошёл к чаше с водой, намочил в ней платок. Не торопясь, отмыл с лица и рук остатки крови, приложил к ране на голове. Затем взял свободный стул и сел напротив Тейси, сложив ногу на ногу. — Зак, уведи лэрру Демарк и помоги ей разобраться с проблемами, — наконец процедил Хостейдж. — Мы с Тейсирой должны поговорить. На лице Кедвелтона отразилось недовольство: подбородок дёрнулся, будто он собирался возразить; пальцы нервно сжались на рукояти револьвера, и взгляд скользнул к маске визария. Но почти сразу он расправил плечи и холодно произнёс: — Как прикажете. Взяв лэрру Демарк под локоть, он отвёл её в примыкающее к лаборатории помещение. — Итак, — сказал Хостейдж, когда дверь за ними закрылась. — По правилам Ордена за то, что ты сделала, полагается смерть. Но я не люблю спешить. Дам тебе шанс исправиться. Тейси стиснула зубы. Да, вместо спешки он предпочитал сначала применить плеть и пытки. Но если он надеялся увидеть страх в её глазах, то лишь напрасно сотряс воздух. — И что же ты планируешь делать? — рявкнула она. — Будешь мне пальцы отрезать? Ну так давай. Режь! В ответ он лишь снисходительно ухмыльнулся. — Давай начнём с простого. Я хорошо знал твою мать. С самого рождения её благословили боги: великолепная, сильная, несгибаемая. По её венам текло могущество. Она была лучшей среди нас, могла стать Магистрой и исполнить нашу миссию. Тейси перестала дышать. Слова впились в разум, как раскалённые гвозди. Теперь у неё было железное подтверждение. Мама была связана с Орденом. — Решил рассказать мне о ней, чтобы растрогать? — оскалилась Тейси. — Не думала, что ты настолько сентиментален. — Этрин сошла с истинного пути, предав наших богов, — он произнёс имя её матери так, будто оно царапнуло ему горло. — Отказалась от своего предназначения, когда связалась с твоим папашей, который ей не ровня. С обычным зеонцем. — А кто же, по-твоему, должен был решать за неё? Ты? Магистр? Или, быть может, сами боги? Хостейдж тихо выдохнул и посмотрел на Тейси так, словно она сейчас сказала глупость. — Ты очень наивна, — протянул он. — И рассуждаешь о вещах, в которых не мыслишь ничего. — Правда так думаешь? — произнесла она. — Я вижу тебя насквозь. Только делаешь вид, что ты — могущественный пророк, что держишь в своих руках чужие судьбы… а на деле ты — жалкая крыса! Притворяешься служителем закона, а сам избиваешь женщин и отрезаешь пальцы… Тейси проглотила остаток предложения, бросив взгляд в сторону Джереми. — Я делаю, что должен, — равнодушно ответил он. — Хоть изначально мечтал совсем о другой жизни. Но однажды мне показали, почему этот мир нуждается в милости богов и какую жертву я должен преподнести в обмен на это благо. — Твои боги хотят, чтобы ты истязал людей? — оскалилась Тейси. — Если это так, то ты ещё более безумен, чем я думала. — Не безумие, Тейсира, а истинная вера. В этом и есть разница между тобой и мной. Ты всё ещё цепляешься за иллюзии, за человечность. Думаешь, это делает тебя сильной? Нет. Это делает тебя уязвимой. Хостейдж склонился ближе и сказал почти шёпотом: — Но ты так похожа на Этрин. И не только внешне. И только поэтому не убью тебя за то, что ты посмела напасть на меня. — Зря, — процедила она, глядя ему в глаза. — Обещаю, я прикончу тебя при первой возможности. Хостейдж усмехнулся, словно она была капризным ребёнком, который топнул ножкой. Он явно не воспринимал её слова всерьёз, но всё же был не прочь немного потешиться. В какой-то степени это было даже унизительно. — Какая грозная, — он поднял руки, делая вид, что сдаётся. — И почему все женщины в твоей семье такие свирепые? Иногда мне кажется, что сам Каратос решил подшутить над нами, сделав вас наследницами. — Не потрудишься объяснить? — прищурилась Тейси. — Боги, наследники… Бросаешься громкими словами, но со стороны всё это выглядит как месиво из лжи, которым ты прикрываешь свои преступления. Он не ответил сразу. Лишь склонил голову, разглядывая её под другим углом. — Ты нетерпелива. Слова ничего не значат, пока ты не готова их услышать. Нужно дойти до конца, увидеть всё своими глазами. Тогда у тебя появится шанс обрести веру и стать частью нашей великой миссии. Вот и ответ, зачем они держали её на поводке. Тейси даже немного растерялась. Что Лоркан со своим Сопротивлением, что Орден Айона — каждый пытался перетянуть её на свою сторону, вовлечь в свою борьбу. А она хотела лишь найти брата. — И чего же вы добиваетесь? Богатства? Власти? — она решилась озвучить догадку: — Вы собираетесь уничтожить Зеон? — Власть, ресурсы, империи… — протянул Хостейдж, — мелочь, за которую грызутся людишки. А наша цель гораздо… масштабнее. Вот как. Тейси сложно было представить, что может быть более грандиозным, чем захват целого государства. От его слов холод пробежал по коже, потому что за амбициями Ордена скрывалось нечто, что она не могла даже вообразить. — Великое Возрождение? — продолжила она. — Ты говорил, вы собираетесь создать новый порядок. Такова ваша цель? — Мы не создаём новый порядок, лишь восстанавливаем старый. Нет ничего важнее этого. Какие бы мотивы он ни приписывал, суть одна: этот человек просто хочет власти. По крайней мере, так Тейси объяснила это для себя. — Моя мать сбежала. Она не верила в вашу великую миссию. — Она сбежала не от нас, а от своей сути. И ты идёшь тем же путём. Убегаешь, отрицаешь, цепляешься за жизнь, которой не принадлежишь. Он подался вперёд, и голос его стал тише: — Ты ведь чувствуешь это. Где-то под кожей, в самой глубине сознания. Мир всегда был тебе чужд. Ты точно знаешь: есть нечто большее. Сама судьба зовёт тебя во снах, но ты её отвергаешь. Тейси уставилась на Хостейджа немигающим взглядом. Ей вдруг стало не по себе, ведь его рот прямо сейчас изрёк… правду. Она всегда чувствовала себя чужой. И в «Лангедоке», и в доме лэрры Хеди, и в ПСА. Куда бы она ни подалась, ей нигде не находилось места. И сны. Он упомянул вскользь, но как будто знал о её кошмарах. — Ты знаешь, что я прав. Вижу по твоим глазам. Хостейдж попал в самую суть, нашёл её слабую точку. Она не говорила об этом ни с кем и никогда, даже с Джемом. А он так легко раскусил её, как по щелчку пальцев. Вот чёрт. Она сама облажалась, когда позволила этому ублюдку влезть ей в голову. Не нужно было вести с ним разговоры о своей семье. — Зачем я нужна Ордену? Хостейдж не успел ответить: со стороны вестибюля раздался грохот, голоса, крики. Затем — выстрел. Один. Второй. Тейси напряглась, вглядываясь в темноту коридора. — Что это? — спросила она. — К нам пожаловал один гость. Мы его очень ждали. Тейси терялась в догадках. И снова выстрелы, удары, крики. Кто-то закашлялся. Кто-то выругался, и казалось, будто этот голос уже совсем близко. Наступила тишина. — Наконец-то схватили, — Хостейдж потёр ладони и отступил к центру комнаты. — Кого? — вновь спросила Тейси. — Кто там? Он не ответил. Вскоре послышался звук шагов, и в проёме появились Вако и Блейз, ведя человека перед собой. Это был Айден. Их взгляды встретились, и у Тейси перехватило дыхание. Сердце сжалось так сильно, что она чуть не застонала. По коже пробежал жар, кровь прилила к лицу. И сейчас ей отчаянно хотелось сбросить с себя верёвки и просто дотронуться до него, почувствовать под пальцами его тепло, убедиться, что это не игра её воображения, что он настоящий. Айден стоял, расправив плечи, грязный, немного побитый, но живой. Его руки были связаны за спиной, а Вако прижимал револьвер к его виску. Он всё-таки нашёл её, а она… так сильно по нему скучала, что едва не захлебнулась от радости и ужаса вперемешку, ведь лучше бы он никогда сюда не приходил. Его синие, как морские волны, глаза смотрели только на неё. Тейси не раз представляла себе момент их встречи. Чаще всего ей чудилось, что они случайно столкнутся в Нопусе. Она будет разносить письма, а он просто идти мимо, по своим делам. Но, заметив её, сразу же остановится. Его губы растянутся в той самодовольной улыбке, которую она ненавидела и любила одновременно. Не сказав ни слова, Айден просто обнимет её, и тогда всё встанет на свои места. Но в её мыслях ни разу не было, что они встретятся вот так. Когда она, с чужой и своей кровью на одежде, с синяками на шее и со сломанной рукой, будет сидеть перед ним, привязанная к стулу. И он будет смотреть на неё так, будто ему загнали под рёбра нож. Однажды она уже видела у него такой взгляд. И прекрасно знала, что это означает. Смотря на неё так, Айден обещал ей: «я убью их за это». — Вы что с ней сделали, уроды?! — прорычал он.