Глава 37. Чудовище.

Тейси не могла понять, почему все вокруг застыли, глядя на неё со смесью неверия и благоговения. По щеке тянулась липкая дорожка, нестерпимо хотелось стереть её ладонью, но из-за верёвок она не могла даже пошевелиться. Справа хрипел Джереми. Этот звук казался оглушительным в повисшей тишине, но он сам уже никак не реагировал на происходящее. Если бы Тейси могла, то сейчас обняла бы его за плечи и умоляла продержаться ещё немного. Совсем чуть-чуть. Айден был так близко. Даже прижатый к полу, смотрел на неё так, словно мог одним взглядом рассечь верёвки и подарить ей свободу. Словно понимал её без слов, слышал это отчаянное желание в её мыслях. И в его взгляде было странное утешение, крошечная искра силы, которой ей уже не хватало. Она знала: отсюда не выбраться. И всё равно какой-то частью своей души надеялась, что всё это окажется дурным сном. Послышался грубый, полный нетерпения приказ: — Заккери, подай склянку. Живее! С недовольным выражением Кедвелтон снял с полки флакон и передал его Хостейджу. Тот опустился на колено рядом с ней. Холодное стекло коснулось раны; она слышала, как флакон тихо звякнул о ноготь. Он собрал её кровь и поднял над собой, разглядывая на свету. Тейси увидела пурпурные капли, скатывающиеся по стеклянной стенке. — Наследница Первых людей Эндемии! — с детским восторгом воскликнула Ланика, хлопнув ладонями. — И ещё пробуждённая, — с сомнением протянул Кедвелтон. — Если учесть, что она рождена от кровосмешения… Это нелепо. Невозможно! — Её род очень древний и сильный, — возразил Хостейдж. — Они веками служили Айону и чтили традиции Ордена. — Он обернулся к Тейси и бросил с презрением: — Только благодаря своим великим предкам она получила благословение, которого не заслужила. — Боги милостивы к нам, — с трепетом произнесла лэрра Демарк. — Они даровали ей пурпурную кровь, чтобы мы привели её сюда и завершили Великое Возрождение. Тейси шумно выдохнула и оторвала взгляд от склянки. Они говорили о ней так, будто её здесь вовсе не было. Благословение? Легенда о первых людях? Какой же бред! — Вы сумасшедшие ублюдки! — она сорвалась на крик. — Целитель Самирус сказал, что у меня заражение крови! Эта версия, сколь бы страшной ни была, всё равно звучала куда убедительнее. Болезнь можно объяснить. С ней можно бороться. Повисла короткая тишина — а потом раздался смех. Хостейдж, лэрра Демарк и Кедвелтон хохотали так, словно она выдала что-то совершенно нелепое. — Самирус? — Кедвелтон протянул имя с презрительной насмешкой. — Этот жалкий, трусливый червь говорит только то, что мы ему велим. Хостейдж кивнул, подтверждая: — Он служит адептом Ордена. Ты не должна была узнать правду о себе, вот он и придумал удобное объяснение. Воздух стал тяжёлым и влажным; каждый вдох дался с усилием, словно Тейси втягивала его через мокрую ткань. Всё, абсолютно всё в её жизни было одной большой ложью. Алдара Хеди — надзирательница. Работа в ПСА — попытка втянуть её в Сопротивление. Родная мать оказалась визарией. Чёрт побери, даже заражение крови было фальшивкой! Вдруг послышался голос Айдена: — И долго вы будете болтать? Серьёзно, я уже готов умереть от скуки. Где же обещанное Возрождение? Даже лёжа лицом в пол, он держался так, словно его положение было лишь досадной случайностью. Блейз сильнее надавил коленом ему на спину и гаркнул прямо над ухом: — Сейчас договоришься. Я сломаю тебе хребет. Стрелки на хронометре дёрнулись, и пол под ногами едва ощутимо завибрировал. — Впрочем, — оживился Хостейдж, — лэр Девон прав. Пришло время завершить формулу. Он поставил склянку на стол, поднял руку над горлышком и провёл лезвием по своей ладони. Тонкая струйка пурпурной крови стекла внутрь. Когда кинжал перешёл к Кедвелтону, Тейси была готова к чему угодно. Тот повторил за визарием, выдавив кровь такого же цвета в сосуд. Даже видя пурпурную кровь у троих людей, она всё равно не могла поверить в легенду. Пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение. Быть может, они просто все больны? Ланика подхватила склянку, бормоча что-то себе под нос, и аккуратно вставила её в клапан своего устройства. Раздался громкий щелчок, и содержимое флакона втянуло внутрь. Сначала ничего не происходило, слышалось лишь слабое шипение. Но затем внутри колбы вспыхнули серебристые разряды, похожие на крошечные молнии. Весь прибор начал дрожать и пульсировать, будто внутри него забилось живое сердце. — Получается! — восторженно прошептала лэрра. — Память амброзии пробуждается от крови наследников. Это знак свыше. Боги указывают нам путь! — Отличный фокус, Ланика, — насмешливо отозвался Айден. — Если продемонстрируешь его на одном из своих мистических вечеров, вся богема Нопуса будет обсуждать это два сезона подряд. Губы лэрры дрогнули, и восторг на лице мигом сменила почти что детская обида. Она вскинула голову, её круглые линзы блеснули в зеленоватых отблесках тектурита. — Ты так ничего и не понял, младший Девон, — прошипела она. — Думаешь, это трюк? Тейси взглянула на Айдена украдкой, но так и не смогла отвести взгляд. Мышцы на его шее напряглись, под кожей пульсировала жилка, и в миг, когда она услышала его низкую, хрипловатую насмешку, по всему её телу пробежала дрожь. Что будет с ними дальше? Смогут ли они вырваться? Скорее всего нет. Второй раз им так не повезёт. Но почему-то сейчас она больше всего жалела, что в том экипаже так и не поцеловала его. Хостейдж сомкнул пальцы на её подбородке и с силой развернул голову, вынуждая смотреть на устройство. — Вот твоя судьба, Тейсира. Видишь? Ещё не поздно сделать правильный выбор. Стань частью Ордена и получи силу, о которой даже не могла мечтать. — Катись к чёрту! — выдавила она в ответ. — Убери свои поганые руки! — выпалил Айден. Боль, которую причиняли Тейси, меркла рядом с тем странным теплом, что каждый раз разливалось внутри, когда он заступался за неё. Кедвелтон, накладывая себе повязку, вдруг подал голос: — Забавно, — протянул он. — Ты заметил, что лэр Девон ведёт себя по-собственнически по отношению к наследнице? Хостейдж оторвал пальцы от её лица и отступил на шаг, задумавшись. Твёрдый, бесцветный взгляд несколько раз переметнулся между Айденом и Тейси. Он нахмурился, постучал пальцами по рукояти кинжала, а после отдал Блейзу сухой приказ: — Подними Девона и обездвижь. Наёмник дёрнул Айдена на себя, схватил его за подбородок и запрокинул голову назад, обнажая шею. Он зашипел и задёргался в попытке вырваться. Выгибался, упирался ногами, плечами пытался сбить наёмника с ног, но тяжёлые руки снова вдавили его в пол. — Напомню, что Девон гораздо полезнее нам живой, чем мёртвый, визарий, — вдруг сказал Кедвелтон. Его лицо побелело, как мел. — Я не спрашивал совета, Заккери, — сухо отозвался Хостейдж. — Прошу, не трогай его! — взвыла Тейси. Хостейдж склонил голову набок и произнёс с пугающим спокойствием: — Ты должна кое-что уяснить, наследница. Он шагнул ближе, и в его пальцах блеснул кинжал. Он собирается убить его! Ледяной ужас сковал Тейси. Она не успела даже вскрикнуть, как визарий поднёс лезвие к горлу Айдена, оставив на нём небольшой порез. Кровавая дорожка скатилась вниз и легла красным пятном на белоснежный ворот. Гребаные верёвки! Гребаное бессилие! Сердце яростно колотилось в груди, внутренности скрутило в тугой узел. Тейси не знала, как справиться с этим кошмаром. Её трясло от ужаса и гнева. Рана была не смертельной, но Хостейдж сделал это ей назло. — Смотри, Тейсира, — визарий обернулся. — Ты — потомок Первых людей. А он — обычный краснокровый. Никто. — Полная чушь! — выдавила она. — Он не никто! Кедвелтон хмыкнул: — Наследница должна увидеть Великое Возрождение, чтобы уверовать. Хостейдж кивнул и продолжил: — Ты не можешь отрицать свою природу. Присоединяйся к Ордену — с амброзией мы станем непобедимы. Построим новый мир вместе! Если бы он пронзил Тейси кинжалом, ей всё равно не было бы так больно, как от его последних слов. Построим новый мир вместе. Воздух вдруг наполнил запах горящего дерева и копоти. Перед глазами, как в кошмаре, заплясали огненные языки, и на миг она снова оказалась там: в дыму, в крике, в пламени, которое с жадностью пожирало стены. Человек в чёрном балахоне. Тот же голос, тот же хрип, то же ударение на слово «вместе». — Это был ты… — прошептала она. — Я видела тебя в ту ночь… Ты устроил пожар! Хостейдж на секунду замер. Его губы растянулись в злой усмешке, и только после короткой паузы он произнёс: — Вспомнила, наконец? Да! Твоих родителей убил я. И поверь, сделал этому миру большое одолжение. Такова была воля богов, исполнять которую выпала честь мне. Честь. Тейси передёрнуло от отвращения. Убийца её родителей, ублюдок, искалечивший Джема, называет это честью. Во рту поднялась горечь, и сейчас она больше всего жалела, что он стоял так далеко, иначе она плюнула бы ему в лицо снова. Если бы Тейси узнала раньше, ещё в претории могла выцарапать этой твари глаза. У неё были все шансы. И плевать, что за такое её бы точно отправили на виселицу. Она бы ни о чём не жалела. Почти ни о чём. Всё-таки перед смертью Тейси хотела хоть раз увидеть Калина. — Ты просто чудовище! — И мы с тобой очень похожи, Тейсира, не находишь? — Хостейдж показал свою ладонь с пурпурным порезом. Затем он перехватил кинжал, развернул плашмя и поднёс к её лицу, словно зеркало. — Смотри внимательнее: такое же чудовище живёт в тебе. Досталось в наследство от матери. И, если уж быть откровенным, я считаю, что такие, как ты и Этрин, вообще не должны существовать. — Зачем? — процедила сквозь зубы она. — Мама была наследницей! Вы всё твердите, что наследники важны, а пурпурная кровь — благословение богов! И при этом убиваете своих же! Кедвелтон ответил: — Этрин понесла от краснокрового. Растратила дар, смешавшись с ничтожеством. Но ты всё равно пробудилась, и это противоречит всему, что мы знаем. — Магистру непросто далось это решение, — Хостейдж присел на край стола и покрутил в руках кинжал. — Но каждый наследник в первую очередь должен помнить о верности. За предательство — смерть. Тейси стиснула зубы. Он говорил об убийстве мамы и папы так, будто это оправдывало всё. Словно они заслужили это! — Теперь прикрываешься Магистром?! — выпалила она. — Это ты поджёг мой дом! Ты убил их! И после этого считаешь, что я вступлю в твой паршивый Орден? На его лице не отразилось ни злости, ни раздражения, будто её крики были всего лишь пустым звуком. — Я действовал по приказу. И, на самом деле, твоё согласие не имеет значения. Ты всё равно сделаешь, что должна. У Тейси от ярости перехватило дыхание. — С чего ты взял?! — Потому что твой брат у нас, — спокойно, почти буднично произнёс он. Словно это было неважно, совсем ничего не стоило. Мир качнулся. Наступила глухая, вязкая тишина, как будто Тейси вдруг оказалась под водой. Где-то вдалеке слышался лишь глухой стук шестерён в устройстве Ланики Демарк. — Что?.. — выдохнула она. — Калин… Горячие слёзы наполнили глаза. Нет. Это невозможно. Просто ещё одна ложь, чтобы сломать её, убедить перейти на их сторону. Кедвелтон встал у неё за спиной. Наклонился, почти касаясь её уха. От него несло алкоголем, и он слегка постукивал по спинке стула револьвером. — Мы знали, что ты ищешь его. Если присоединишься к нам, сможешь видеться с ним хоть каждый день. Впервые с момента, как Тейси попала в эту лабораторию, она испытала облегчение. Калин жив. Она не ошибалась, просто искала его не там. Орден подчистил его следы, стёр его имя из всех журналов, будто его никогда не было. Только для того, чтобы удерживать в своих руках, не подпускать её близко. Найти Калина… единственное, чего она страстно желала долгие годы. Всё, ради чего терпела унижения и за что сражалась. И теперь, когда она узнала правду, в её сердце пробилось не отчаяние, а надежда. Ядовитая, опасная, но такая жгучая. Быть может, рискнуть? Разве Калин не стоит того, чтобы отдать Ордену хоть всю себя, если взамен она снова увидит его? Мысль была такой простой, такой страшно простой, что от неё у Тейси болью сдавило горло: если она согласится, они с Калином будут вместе. Её взгляд упал на Джереми. Он был без сознания. Но Тейси знала: что бы она ни решила, он бы принял это. Она не заслуживала такого друга. А потом она встретилась взглядом с Айденом. Он видел, что она сомневалась и в какую сторону склонялись её мысли. Знал, что ради Калина она готова на всё, ведь иначе их пути вряд ли когда-нибудь пересеклись. Тейси сглотнула ком в горле. — Если я соглашусь, — с трудом выдавила она, кивнув в сторону Айдена и Джереми. — Что будет с ними? — Ты их больше никогда не увидишь, — отрезал Хостейдж. — Видишь, Тейсира, — сказал Кедвелтон над ухом, — ты сама вольна выбирать. И мы вовсе не чудовища, какими ты считаешь нас. Тейси была охвачена сомнениями, надеждой и сожалением, и казалось, что вот-вот сломается под этим грузом. Вновь посмотрела на Айдена, и он едва заметно кивнул. Словно говорил ей: «делай то, что тебе важно». Но его глаза твердили совсем другое. Как будто он не мог смириться, что она отдаст себя в руки Ордена добровольно, не мог отпустить её. От этого двойного послания внутри всё перевернулось. Боль, вина, любовь и страх сплелись в тугой узел, сдавивший сердце. Стоит ли соглашаться — или это очередная уловка? Но тогда зачем давать выбор? Но Тейси не успела вывести их на чистую воду: устройство Ланики Демарк ожило. Стрелка на хронометре заметалась, клапаны засвистели; по трубкам пробежала вибрация, словно машина собиралась извергнуть что-то из себя. — Амброзия почти готова! Ланика крутанула колесо, дёрнула за два рычага и подставила под сплетение трубок пустой флакон. В воздухе повисло напряжённое ожидание. Первая капля ударила о стекло звонко, почти музыкально; по комнате расползся терпкий запах, который невозможно было с чем-либо сравнить. Следом потянулась тонкая струйка: густая, изумрудно-зелёная, со сверкающими переливами, словно внутри неё плавало расплавленное серебро. А в колбе рассеялся пар, и вместо сияющего тектурита теперь она была заполнена… серыми камнями, похожими на прогоревшие угли. Когда амброзия полностью наполнила сосуд, Ланика Демарк перекрыла подачу. Осторожно взяла его, а после достала из устройства исходный образец. Поместила оба флакона на подставку с большой линзой, крутанула рукоять — и они вспыхнули одинаковым зеленовато-серебристым свечением. Она выдохнула с облегчением: — Совпадает. Всё получилось! За пару мгновений Кедвелтон оказался рядом: — Я готов испытать на себе. Если ты ошибаешься, я приму смерть во имя Великого Возрождения. — Ошибки быть не может! — возразила она. Хостейдж вырвал флакон из устройства Ланики, словно боялся, что помощник успеет сделать это до него. — Эта честь должна принадлежать мне. Но как только поднёс амброзию к губам, раздался выстрел. Пуля врезалась в потолок. Все присутствующие вздрогнули и обернулись. В руке Вако дымился револьвер, но он не мог двинуться. Кинжал упирался в его горло. Его удерживал человек в чёрном одеянии, чьё лицо скрывала тень. — Брось оружие, — почти ласково произнёс незнакомец. И тогда Тейси поняла, кто это. Лоркан Арнау.