Перегруппировка

      — Макс, что мы здесь делаем...       Она выпрыгнула из пикапа, даже не заглушив двигатель. Он проводил взглядом её стремительную фигуру, пока та не скрылась на тропинке к маяку. Схватив ключи из замка зажигания, он ринулся вслед, освещая путь телефоном. Подъём казался бесконечным, но он взбежал на холм, почти не чувствуя ног.       На вершине, задыхаясь, он увидел её — стоящей на коленях в опасной близости от края. Сердце упало. Он бросился вперёд, оттащил её от пропасти, ругая сквозь зубы за эту безумную выходку. И только тогда заметил, что она рыдает. Её плечи тряслись, лицо было скрыто ладонями. Гнев мгновенно сменился щемящей болью в груди. Он сдался — обнял её, прижал к себе, одна рука на её спине, другая на затылке. Слёзы подступили и к его глазам.       — Я не могу этого сделать, — выдохнула она, захлёбываясь. — Не могу. Это слишком.       Жалость к ней сменилась яростным желанием уничтожить тех, кто втянул Макс в эту игру. Плевать на Аркадию-Бэй и её духов-хранителей. Этот город приносил ему одни несчастья. Если они хотят уничтожить себя ураганом — ради бога. Но почему они не оставят в покое её? Почему именно она должна нести этот крест?       Она пошевелилась в его объятиях. Он ослабил хватку, готовый отпустить, но вдруг её руки обвили его талию, прижав крепче. Несмотря на весь ужас происходящего, он почувствовал, как тепло разливается по щекам, а сердце бешено застучало. Её голова тяжело лежала на его плече, рыдания стихали. Он ответил на жест, опустив голову ей на плечо. Она пахла полевой травой и чем-то неуловимо цветочным.       — Кар!       Карканье разорвало тишину, заставив обоих вздрогнуть. На скамейке позади них устроилась ворона, склонив голову набок с почти человеческим любопытством. Нейтан инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя Макс от птицы. Образ изуродованного Джефферсона, атакованного чёрной стаей, всё ещё стоял перед глазами. Но пальцы Макс легли на его запястье.       — Не надо, — тихо попросила она.       Он встретил её взгляд и после паузы медленно опустил руку.       — Я пришла сюда, чтобы пересмотреть условия, — заявила Макс, и в её голосе, несмотря на недавние слёзы, прозвучала твёрдость.       Ворона склонила голову в другую сторону, будто оценивая её слова.       Макс опустила взгляд.       — Я не могу убить его. — Голос её дрогнул.       Птица внезапно выпрямилась, перья встали дыбом, и она визуально увеличилась в размерах. Нейтан отступил на шаг — он никогда не думал, что птица может выглядеть так угрожающе.       — Должен быть другой способ! — в голосе Макс слышалась отчаянная мольба.       Внезапно ветер усилился, сорвав с земли сухие листья и закрутив их в безумном танце. Нейтан поднял голову. За чёрными облаками одна за другой вспыхивали молнии, освещая небо зловещими сполохами. Луна и звёзды исчезли. Он почувствовал каплю на щеке — и в следующую секунду хлынул ливень, словно небо разверзлось.       — Пожалуйста! — голос Макс прорвался сквозь вой ветра, когда она опустилась на колени перед вороной. — Не заставляйте меня делать это! — Её мольба утонула в рёве бури.       Нейтан сжал кулаки, его взгляд прилип к птице с такой ненавистью, что казалось, она могла бы воспламениться. Но тихий всхлип Макс заставил его отвернуться. Он присел рядом, положив руку на её вздрагивающее плечо. Она подняла на него глаза — снова красные, снова полные слёз. — Я всё испортила.       Нет, — пронеслось у него в голове. Он прикоснулся к её щеке, большим пальцем смахнув слезу. Видеть её такой — это было невыносимо. Она не заслуживала этой ноши. Она боролась до конца, пытаясь выполнить чудовищную сделку. Ему хотелось разорвать этих проклятых птиц на части за то, что они взвалили на неё это бремя.       Но с ними нельзя было договориться — их ответ бушевал прямо над головой. Его взгляд снова упал на ворону.       — Я сделаю это. — Тихие слова прозвучали как выстрел.       И птица, и Макс замерли.       Он отпустил её и поднялся во весь рост.       — Позвольте мне закончить работу.       Ветер стих, будто затаив дыхание. Ливень сменился тихим дождём. Нейтан воспринял это как знак.

***

      Дождь хлестал по лобовому стеклу всю дорогу до Блэквелла. Их спор о том, где укрыться, так и не был разрешён. Нейтан настаивал на особняке Прескоттов — там, где охрана и высокие заборы могли бы оградить их от Джефферсона. Макс понимала логику, но после всего, что случилось, ей отчаянно хотелось замкнуться в четырёх стенах своей комнаты, чтобы переварить этот кошмарный вечер. Она пыталась убедить его, что Джефферсон не рискнёт нападать в самом кампусе. Видя, что Нейтан не сдаётся, она предложила компромисс: он высадит её у общежития и поедет домой. Его лицо потемнело, но он не сказал ни слова.       Его предложение завершить её миссию вызывало в ней противоречивые чувства. Стыд — потому что другой вынужден нести её крест. Но и облегчение — потому что Хлоя будет жива, а Аркадия-Бэй спасена. Однако мысль о том, что этим «другим» окажется Нейтан Прескотт, сжимала ей сердце. Почему бы не найти какого-нибудь незнакомца? Желательно того, на кого ей было бы всё равно. Она моргнула, осознав: ей не всё равно. Когда это успело случиться? — пронеслось в голове.       Когда Нейтан вышел из машины вслед за ней, она удивилась. Но ещё больше её удивило тёплое чувство, которое это вызвало. Она думала, что хочет одиночества, но присутствие рядом с ним почему-то стало глотком воздуха. Они бежали под проливным дождём, добираясь до общежития промокшими насквозь. Она посмотрела на него, ожидая, что он сейчас развернётся и уйдёт. Но вместо этого он распахнул дверь и направился к лестнице. Макс последовала за ним, кусая губу, чтобы скрыть улыбку, пробивавшуюся сквозь усталость.       Он остановился у её комнаты и ждал, пока она откроет дверь.       — Отдохни, — прошептал он, уже собираясь уходить.       Макс положила руку на ручку, с тоской глядя ему вслед. И прежде чем успела опомниться, окликнула его. Он обернулся, вопросительно подняв бровь. Она подбежала к нему.       — Нам стоит быть вместе, — выпалила брюнетка.       Глаза Нейтана расширились, и даже в тусклом свете ночного коридора Макс ясно разглядела, как алая волна залила его лицо. Осознав двусмысленность своих слов, она сама почувствовала, как жар разливается по щекам. Теперь они напоминали пару перекрасневших маков.       — Я... я имела в виду, — залепетала она, — остаться вместе. На ночь. Ради безопасности.       Поправка не помогла. Нейтан отвёл взгляд, и она тут же последовала его примеру. Что с ней сегодня? Совсем не время для дурацких смущений. Она попыталась что-то сказать, но мозг отказался выдавать связные мысли. Свалила всё на адскую усталость.       — В твоей комнате? — Нейтан всё ещё смотрел куда-то мимо неё. — Мне нужно переодеться. Вся одежда мокрая.       Макс сглотнула.       — Ну, раз уж я здесь, я могла бы переодеться, а потом мы пойдём в твою комнату. — Она сама не верила своим ушам. Сердце колотилось где-то в горле, его стук нарастал с каждым мгновением.       Нейтан наконец посмотрел на неё — глаза по-прежнему круглые, щёки пылали. Он сглотнул и едва заметно кивнул. На этот раз Макс не смогла сдержать улыбку. Рванув в комнату, она сбросила мокрую одежду, наспех вытерлась полотенцем и натянула футболку с шортами. Прихватив подушку и одеяло, вышла обратно. Нейтан стоял на том же месте, потирая затылок и переминаясь с ноги на ногу. Увидев её, он дёрнулся и молча направился к лестнице. Брюнетка пустилась следом.       У его комнаты она заметила, как он замедлился, едва касаясь ручки. В груди ёкнуло — может, она перегибает палку? Да, их жизни в опасности, но значит ли это, что они обязаны делить комнату?       — Э-э... — Макс замялась, отступая на шаг. — Знаешь, что? Наверное, мне правда стоит вернуться. Прости.       На его лице мелькнула тень разочарования. У неё перехватило дыхание. Внутри всё сжалось — она отчаянно надеялась, что он её остановит. И, о чудо, он это сделал.       — Нет, останься. Ты была права. Нам действительно стоит держаться вместе.       Макс опустила глаза, прикусывая губу, чтобы скрыть дрожащую улыбку.       Нейтан повернул ручку и распахнул дверь. Яркий свет хлынул в коридор, заставив её зажмуриться.       — Ой, как ярко...       Она наткнулась на его спину. Его плечи были напряжены, как у загнанного зверя. Она уже собиралась спросить, в чём дело, когда он отошёл в сторону — и она увидела причину. Джефферсон сидел в дальнем углу дивана, изящно скрестив ноги, с пистолетом в руке. Ствол смотрел прямо на них.       — А, я уже начал думать, что просчитался, — произнёс мужчина с лёгкой улыбкой. — Но вот вы оба здесь. Идеально.