Испытание

      Её пальцы сжались в дрожащие кулаки. Сейчас, пронеслось в голове. Они могли бы оказаться в безопасности — ей стоило лишь протянуть руку и отмотать время. Всего одно движение...       — Не знал, что вы пара, — голос фотографа прозвучал приглушённо, будто сквозь зубы.       Его лицо было изуродовано: щёки, лоб и шея покрыты грубыми швами и полосками пластыря. Глубокий порез пересекал лицо от виска до подбородка, запёкшийся кровью. Часть носа отсутствовала, а в глазу застыло кровавое пятно. Даже чистая рубашка не скрывала проступающих сквозь ткань тёмных пятен. От этого зрелища у Макс зашлось сердце.       — Узнай я раньше — не стал бы втягивать тебя в это, Нейтан, — он плюнул слова, будто грязь.       — Мы не пара, — голос Нейтана прозвучал слабо и неестественно тихо. Его плечи дёрнулись, когда Джефферсон рассмеялся — хрипло, с присвистом.       — Ну, если судить по намёкам... — ствол пистолета качнулся в сторону Макс, указывая на подушку и одеяло в её руках, — ...вы собрались устроить ночёвку. — Он склонил голову, насмешливо приподняв бровь.       Макс онемела. Взгляд её упал на затылок Нейтана — тот застыл, будто парализованный. Тишину разорвали шаги Джефферсона. Нейтан отступил, заслоняя её, но мужчина был уже рядом. Удар тыльной стороной ладони — резкий, звонкий — отшвырнул парня в сторону. Макс ахнула, выпуская из рук подушку и одеяло. Она рванула к Нейтану, скорчившемуся на полу.       — А-а... — Джефферсон качал указательным пальцем перед её лицом, словно дирижируя невидимым оркестром. — ...ни с места, дорогая Максин. — Его улыбка растянулась, обнажая зубы. — Все скоро закончится.       Макс застыла, будто вкопанная. Её взгляд встретился с блестящими глазами Нейтана — они умоляли её не двигаться. В груди всё сжалось. Почему она до сих пор не отмотала время? Она должна была...       Вскрик Нейтана разорвал воздух, когда Джефферсон пнул его в бок.       — Нейтан! — Пренебрегая запретом, она рванула вперёд, но её остановил удар по лицу. Ладонь обожгла щёку, отправив её на пол. Макс прижала руку к горящей коже, сдерживая слёзы. Где-то рядом слышались приглушённые стоны, глухие удары.       Когда зрение прояснилось, она увидела Нейтана — скрюченного на полу, с кровавыми подтёками у рта. Страх в её груди внезапно сменился яростью. Она вскочила и бросилась на Джефферсона, но замерла, уперевшись взглядом в чёрное дуло пистолета. Вся отвага мгновенно испарилась, уступив место леденящему ужасу.       — Я сказал, — прошипел Джефферсон, — не двигаться.       Она пыталась заставить свои конечности оставаться неподвижными, но тело предательски дрожало. Ком в горле мешал дышать. Внезапно внимание Джефферсона переключилось — он взглянул вниз, где окровавленная рука Нейтана сжимала его лодыжку.       — П-пожалуйста, — выдохнул Нейтан, — не трогай её...       Ещё один удар обрушился на его лицо. Макс резко вдохнула, отвернувшись, будто это могло спасти её от звука костей, встречающихся с костяшками.       — Убери свои грязные лапы, никчёмный кусок дерьма, — прошипел Джефферсон. — Думаешь, я забуду тот трюк, что ты выкинул раньше? — Риторический вопрос завершился ударом ноги в уже окровавленное лицо Нейтана.       — Прекратите! Пожалуйста! — голос Макс сорвался, став чужим и хриплым.       Джефферсон повернулся к ней. Его ухмылка, искажённая шрамами и синяками, казалась порождением кошмара. — О, не волнуйся, Макс. Когда я закончу с тобой, ты последуешь за своим парнем в могилу. — От этих слов её челюсти свело так, что заныли зубы.       Он наклонился, чтобы схватить Нейтана за ногу, но замер, скривившись от боли. Под его лопаткой проступало алое пятно — её работа, без сомнений.       — Не двигайся, — бросил он, — я вернусь через минуту. Убедившись, что коридор пуст, он потащил Нейтана за ногу, словно мешок с мусором. Приглушённый стук тела о пол отозвался в Макс глухой болью. Она повернулась к окну — дождь превратился в сплошную стену воды, ветер выл, заставляя стены содрогаться. Она сделала глубокий вдох, пытаясь загнать подальше сомнения, и выскользнула из комнаты.       Осмотрев коридор, она заметила тёмные капли на полу. Провела носком по одной — липкая, алая влага. Кровь. След вёл к лестнице. Она рванула вперёд.       На ступенях, ведущих на крышу, пятна крови были ярче, свежее. Поднимаясь, она услышала лязг ключей — подтверждение своих догадок. Ускорила шаг. Распахнув дверь, её встретил шквал дождя, мгновенно промочивший одежду насквозь. Она откинула мокрые волосы с лица, прикрыв глаза ладонью. Вдали, у парапета, Джефферсон сбрасывал с плеча тело Нейтана. На секунду её поразило — как этот раненый человек смог протащить 19-летнего парня по лестнице? Возможно, он и вправду был не человеком, а чудовищем.       Он заметил её, едва успел сбросить с плеча тело Нейтана. — Ты сегодня очень непослушная, Максин, — его голос прорвался сквозь вой ветра, будто лезвие ножа.       Макс не раздумывала ни секунды. Она бросилась вперёд, вцепившись в его вооружённую руку. Джефферсон дёрнулся, пытаясь оттолкнуть её, ногти впились в её челюсть. Она впилась в него с отчаянной силой, молясь, чтобы эта вспышка смелости не закончилась пулей в кого-то из них — особенно в того, кто лежал сейчас бездыханный на мокром бетоне. Когда Джефферсон понял, что не может её стряхнуть, он схватил её за мокрые волосы, пытаясь оторвать от себя. Но прежде чем он успел это сделать, Макс впилась зубами в его запястье. Крик. Металл пистолета звякнул о пол. Она разжала челюсти. Что-то твёрдое врезалось ей в висок, и она снова рухнула на землю. Глаза застелили слёзы от боли.       Джефферсон ругался сквозь стиснутые зубы, разглядывая кровавый след на руке. — Грёбаная сука.       Промокшая до нитки, Макс попыталась подняться. Боль в виске пульсировала, но сейчас было не до неё. Она снова рванула к нему, надеясь всем своим весом опрокинуть его через поребрик. Он пошатнулся, но устоял. Недостаточно. Тогда она ударила его плечом в рёбра — и на мгновение показалось, что это сработало. Но Джефферсон внезапно нашёл опору, ухватившись за край стены. Паника пронзила её. Она попыталась толкнуть его снова — и это стало роковой ошибкой. Его пальцы впились ей в горло.       Он выпрямился, смотря на неё с холодной яростью. — Ты заплатишь за это, Макс Колфилд. — Резким движением он швырнул её прочь. Она откашлялась, вытирая с лица смесь дождя и слёз. И как раз вовремя подняла голову, чтобы увидеть, как он поднимает безжизненное тело Нейтана и сбрасывает его с крыши в ночную тьму. Дыхание застряло у неё в горле.       Убей его, — этот приказ звучал в её сознании настойчиво, как барабанная дробь. Снова и снова.       Она поднялась с мокрого бетона, пальцы сжались в кулаки, дрожа от ярости. Но прежде чем она успела броситься на обезумевшего мужчину, воздух пронзило оглушительное карканье. Оно заставило её застыть на месте.       Не знала почему, но чувствовала, будто невидимая рука выдернула её из тёмной пучины, в которой она тонула. Взгляд упал на ладони, пока волна неестественного спокойствия накрывала с головой. Был ли это адреналин или её рассудок наконец треснул — не имело значения. Она упустила одну простую истину в этом хаосе.       — У нас есть преимущество. — Макс закрыла глаза, медленно выдыхая.       Когда Джефферсон схватил её за руку, она не дрогнула. Вместо этого она вогнала кулак в его изуродованный нос. Хрящ хрустнул, кровь хлынула на его подбородок. Боль в костяшках пальцев лишь подстегнула её. Она показала ему средний палец одной рукой, а другой уже тянулась к нити времени. Джефферсон умрёт сегодня. Сколько бы попыток ни потребовалось.

***

      Собственный пульс отдавался в висках навязчивым эхом. Он молился, чтобы его стук не долетал до ушей девушки рядом. Её предложение остаться вместе на ночь вскружило ему голову, превратив мысли в хаотичный вихрь. Надеялся, что уши не пылают так же ярко, как его алая куртка. Скорее всего, пылали. Потребовалось несколько секунд, чтобы усмирить внутреннюю бурю и наконец протянуть руку к дверной ручке.       Он замер, когда пальцы Макс легли на его запястье. Кровь снова прилила к щекам, но сменилась тревогой, когда он увидел её лицо — бледное, с тёмными тенями под глазами и струйкой чёрной жидкости, стекающей из носа.       Он уже открыл рот, чтобы спросить, но мягкие пальцы прижались к его губам. В другой день этот жест заставил бы его потерять дар речи. Сейчас же он лишь схватил её за запястье, с недоумением отмечая, насколько холодной была её кожа.       — Что происходит, Макс? — его шёпот прозвучал напряжённо.       Брюнетка, казавшаяся на грани изнеможения, потянула его обратно к лестнице. Он видел, как её ноги подкашиваются, а подушка и одеяло в руках будто налились свинцом. Что она снова натворила? Исправляла очередной его провал?       В замкнутом пространстве лестничного пролёта Макс опустилась на ступеньку, растирая виски. Нейтан запустил руку в карман в поисках платка. Нашёл в заднем кармане смятый — хоть и не идеально чистый, но это лучше, чем ничего. Присев, он аккуратно промокнул её нос, губы и подбородок. Никогда не видел, чтобы кровь текла так... неестественно.       — Что случилось? — он повторил, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты отматывала?       — Пару раз, — выдохнула Макс, не прекращая массировать виски.       Он сглотнул, с ужасом представляя, что скрывается за этими словами, глядя на её истощённое лицо. — Почему? Что случилось?       Пауза затянулась. Тишина давила на Нейтана, пробуждая в нём знакомое раздражение. Он опустился на ступеньку рядом с ней.       — Он там. В твоей комнате. Джефферсон.       Пиздец. Глаза Нейтана расширились. «Не будет нападать посреди школы», мой косяк.       — Я же говорил, что нам стоило поехать ко мне! — сорвалось у него, прежде чем он успел подумать. Они едва пережили один кошмар, и вот уже следующий поджидает у двери.       Макс слабо вздохнула.       — Да, ты был прав. — Покорность в её голосе заставила его тут же пожалеть о вспышке. Он редко оказывался прав по-настоящему — обычно его правоту обеспечивали деньги, статус или кулаки.       — Что нам делать? — спросил он, сдерживаясь. — Может, вызвать копов?       Макс подняла на него взгляд. — Ещё нет.       Нейтан нахмурился. — В смысле? — протянул он ей испачканный платок.       — Нужно правильно выбрать момент. — Она приняла платок, снова вытирая под носом.       — Я не понимаю.       — Доверься мне. В этот раз всё получится. — Она снова провела платком под носом. — Черт. Кровь не останавливается.       Алая струйка стекала на её подбородок. Морщины на лбу Нейтана залегли глубже.       — И эти пятна перед глазами не проходят. Блять.       — Макс, — голос его дрогнул, — давай сделаем перерыв. Мы можем просто поехать ко мне...       — Нет, — резко оборвала она. — Мы не отступим. Мы слишком близки. Доверься мне. Мы справимся. Пожалуйста.       Эти слова пронзили его сердце.       Сколько раз Макс должна была умолять его о доверии? Сколько раз его забота воспринималась как сомнение в её силах? Сколько ещё травм им предстояло пережить вместе? Когда этому придёт конец?       Её отчаяние наконец сломило его защиту. Он сделал глубокий вдох.       — Макс, после всего, что ты сделала для меня... — он убрал прядь волос с её лица, — ... с какого хуя я не должен тебе доверять?       Улыбка мелькнула на её губах, но исчезла, когда он произнёс «но». — Но ты измотана, а я... — он сглотнул, — ...не хочу, чтобы тебе снова причинили боль. — Каждое слово давалось ему с трудом.       На этот раз улыбка Макс не угасла.       — Впервые ты говоришь это.       Он удивлённо поднял бровь.       — Я отматывала много раз, — пояснила она. — Но это первый раз, когда ты сказал такие слова.       Щёки Нейтана залились румянцем. Он откашлялся.       — Может, это знак, — её голос прозвучал как тёплый шёпот сквозь шум дождя, — что в этот раз всё получится по-другому. По-настоящему получится. — Уголки её губ поползли вверх, образуя ту самую улыбку, что заставляла его сердце биться чаще — ту, что он видел лишь в редкие, по-настоящему беззаботные моменты, украдкой наблюдая за ней в кампусе.       И он растаял. Просто рассыпался в прах, будто всё его напускное высокомерие и защитные стены никогда и не существовали. Сознание лихорадочно пыталось найти точку фокуса — наткнуться на что-то нейтральное, чтобы не выдать переполнявшую его нежность. Не смотреть на изгиб её шеи, где пульсировала жизнь. Не задерживаться на россыпи веснушек на щеках, напоминавших ему о далёких созвездиях. И уж точно не опускаться до её губ — таких близких, таких беззащитно мягких и чуть приоткрытых, будто замерших в ожидании. Он сглотнул, чувствуя, как горло пересохло, и прокашлялся, чтобы голос не подвёл.       — Знаешь, я бы... я бы отдал всё, чтобы просто увезти тебя отсюда куда подальше. Чтобы ты была в безопасности... — его пальцы сомкнулись на её руке, и он с удивлением отметил, насколько его собственная ладонь, обычно твёрдая и уверенная, теперь дрожала, — ...но если ты решила, что сегодня ночью мы идём на бойню... — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не осталось ни тени сомнения, — ...то я пойду с тобой. До самого конца.       Её пальцы шевельнулись в его хватке — не чтобы высвободиться, а чтобы сплестись с его пальцами в тугой, неровный узел. Этот простой жест заставил что-то ёкнуть у него в груди. Он закусил губу, пытаясь сдержать нахлынувшую улыбку — ту самую, редкую и по-настоящему искреннюю, что он всегда так тщательно скрывал. Но сдержаться не удалось. Особенно когда её ладонь прикоснулась к его щеке, повернула его лицо, и всё его мироздание сузилось до точки — до прикосновения её губ к его.       Когда она отстранилась, он почувствовал, будто его лишили кислорода. Разум, обычно такой быстрый и острый, теперь был пуст и гудел, словно выключенный телевизор. Тело отказалось подчиняться, забыв даже о базовых функциях вроде дыхания. В ушах стоял оглушительный рёв собственной крови, заглушавший всё — и яростный стук дождя по крыше, и раскаты грома, будто бы Аркадия-Бэй решила расколоться пополам именно в этот момент. Он сглотнул, заставил себя выдохнуть застрявший в лёгких воздух и понял, что всё ещё смотрит на неё — будто её губы были единственным источником кислорода в этом безвоздушном пространстве.       Он дёрнул за их сплетённые руки, притягивая её ближе, и она пошла ему навстречу без малейшего сопротивления. Её глаза сияли в полумраке лестничной клетки — тёмные, огромные и полные безоговорочного доверия. Он наклонился и коснулся её губ своим — уже не порывисто, а медленно, почти благоговейно. Они дрогнули под его прикосновением, изогнувшись в улыбке. Он повторил — ещё один лёгкий, вопросительный поцелуй. И ещё. И ещё, пока её улыбка не растворилась в тихом, счастливом смешке, а её руки не разомкнулись, чтобы обвить его шею, прижимая так близко, что он почувствовал биение её сердца через слои одежды.       — Макс, — его голос прозвучал хрипло, и он смущённо шмыгнул носом, пряча лицо в её волосах, — а ведь мы могли бы просто... уехать. Собрать вещи, сесть в машину и просто исчезнуть. Позволить им делать с этим проклятым городом что угодно. Позволить буре смести его с лица земли.       Она рассмеялась — негромко, но так естественно, что этот звук отозвался в нём теплом.       — Ты же видел, что они сделали с Джефферсоном, — прошептала она, и в её голосе сквозил отголосок прежнего ужаса, но теперь он был приглушён этой новой, хрупкой надеждой.       Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, нахмурившись с преувеличенной серьёзностью. — Это не смешно.       Но она лишь прикусила губу, пытаясь скрыть новую волну смеха, и снова притянула его к себе. Он не сопротивлялся, позволив ей прижать его голову к своему плечу. Щекой он чувствовал ткань её футболки, тёплую кожу, и этот простой контакт казался ему самым безопасным местом на земле.       — Мы почти у цели, — её шёпот прозвучал ему прямо в ухо, наполненный такой твёрдой уверенностью, что он невольно поверил и сам. — Я чувствую это. На этот раз... на этот раз мы победим. Вместе.       И в тишине лестничной клетки, под аккомпанемент неумолимой бури за стенами, он позволил себе поверить в это. Хотя бы до следующего удара грома.