11

      Чарминг горел. Не буквально, но в воздухе витал запах пороха и крови. Война Сынов Анархии с Торнтоном набирала обороты, и небольшой городок снова погрузился в кровавые разборки между байкерами и наркодилерами, превращая улицы в арену для их непримиримой борьбы.Днем – напряженное молчание, за которым следовал внезапный хаос: разбитые витрины, помятые машины,  бары и магазины, привыкшие к своеобразному порядку, установленному Сынами, теперь работали вполсилы, а их владельцы с тревогой вглядывались в каждого незнакомца. Доверие Джекса и остальных Сынов Анархии к Карлу таяло на глазах, словно утренний туман под палящим солнцем Чарминга. Каждый раз, когда Карл приходил на встречу, на него смотрели с плохо скрываемой настороженностью. Тиг не раз отпускал едкие комментарии, а Чибс лишь хмурился, скрещивая руки на груди. Джекс, хотя и старался сохранять невозмутимость, чувствовал, что время и его собственное терпение на исходе. Карл чувствовал на себе эти взгляды  и как земля уходит у него из-под ног. С одной стороны – Фрэнк, погруженный по уши в делишки Торнтона, становился все более непредсказуемым. Выдать собственного отца – это было бы предательством, которое Карл не мог себе представить. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал: если байкеры сами докопаются до правды, то конец будет им обоим – и Фрэнку, и самому Карлу. Он колебался, прокручивая в голове сотни сценариев, но ни один из них не сулил легкого выхода. Он пытался тянуть время, надеясь, что ситуация сама разрешится, но лишь глубже зарывался в ловушку. Тем временем, Джекс не сидел сложа руки. Он знал, что Торнтон не будет прятаться в тени вечно, и рано или поздно кто-то из его прихвостней проколется. И этот момент настал. Однажды ночью, после серии подозрительной активности в одном из районов, находящихся под негласным контролем Торнтона, Джекс со своими ребятами накрыли небольшую группу наркодилеров, работавших на него. Всех, кроме одного. Одного, который, по их данным, был чуть выше рядовых пешек. Его имя было Тони, и он был известен своей поразительной сговорчивостью, когда находился под давлением. В темном, заброшенном складе, где каждый звук отдавался эхом, Тони быстро понял, что ему не отделаться легким испугом. Кулаки оказались убедительнее любых слов. Сначала он отпирался, затем пытался блефовать, но боль и страх быстро его сломили. – Кто еще с Торнтоном работает? – буквально прорычал Джекс, прижав Тони к холодной бетонной стене. Тони сплюнул накопившуюся во рту кровь, его глаза метались по лицам байкеров. – Я... я не знаю всех! – хрипел он. – Но есть один... старый хрен... Фрэнк... Фрэнк Галлахер. Он... он помогает с логистикой. Знает все лазейки в Чарминге... Торнтон ему доверяет. Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь тяжелым дыханием Тони. Джекс медленно отступил. Фрэнк Галлахер. Отец Карла. Горечь и холодная ярость накрыли Джекса с головой. Доверие, которого и так было мало, теперь испарилось без следа. Все кусочки головоломки сошлись, образуя самую страшную и мерзкую картину, которую только можно было представить. Карл был не просто меж двух огней – он был сыном человека, который принес войну на их порог, и скрывал это. Правда, во всей этой истории для Джекса было одно «но», которое тяжело давило. Фиона. Сестра Карла, дочь Фрэнка. Если уж Фиона сама ненавидела своего отца, презирая его за всю ту грязь, в которую он погружался годами, то когда она узнает, какая развязка может ждать её брата, Джекс, скорее всего, потеряет Фиону навсегда. Она ни за что не простит ему, если он сам или кто-то из его ребят тронет родного ей человека. После того, как Тони выдал имя Фрэнка Галлахера, атмосфера в убежище стала почти физически осязаемой. Тиг выругался, врезав кулаком по стене. Чибс, стиснув зубы, посмотрел на Джекса, ожидая приказа. Хэппи лишь зловеще улыбался, вертя в руках пистолет. – Значит, этот старый пёс на Торнтона работает? — прорычал Тиг, его глаза горели. – И сынок его все это время знал и молчал? Бляха-муха, я то думал, что пацан умнее. – Каким бы бесполезным куском дерьма Фрэнк ни был, это все равно предательство, — добавил Чибс, покачав головой. – И Карл, который знал… это нельзя просто так оставить. – Всё не так просто, ребят...– наконец подал голос Джекс, стараясь сохранять здравомыслие. – Карл не участвует в торговле. Он просто слишком слаб, чтобы пойти против отца. Плюс, ещё Фиона... На лицах байкеров промелькнуло удивление, а затем недовольство. — Фиона? — недоверчиво спросил Тиг. — А при чем здесь она? Карл сам за себя отвечает. — Фиона ненавидит Фрэнка больше, чем мы можем себе представить, — объяснил Джекс. — Но Карл – это другое. Для нее Карл, наряду с остальными братьями и сестрой, чуть-ли не центр Вселенной. Тронем его и...— Джекс толком не смог закончить фразу. Единственное на что его хватило это: — Я не могу вогнать ей такой нож в спину. Это был тяжелый аргумент, особенно для тех, кто знал Фиону и видел, как она дорога Джексу. Они могли быть жестокими, но у них тоже были свои привязанности. — Что ты предлагаешь, Джекс? — наконец спросил Чибс, его тон смягчился. —  Фрэнк – наш приоритет. Мы выясним, где он, надо будет с ним немного «поболтать». А вот насчет Карла...боюсь, мне придется все рассказать Фионе. Попробую что-нибудь придумать, но физически мы его точно не тронем. После того, как дело было сделано, каждый из Сынов разошелся по своим делам, переваривая принятые решения. Джекс остался наедине со своими мыслями. Он смотрел в одну точку, опершись руками о край стола. Голова гудела от адреналина и внутренних противоречий. Внезапно за спиной раздались шаги. Джекс обернулся и увидел Чибса, который стоял, скрестив руки на груди. Чибс не был из тех, кто высказывался легкомысленно, и его молчание часто говорило больше, чем чьи-либо слова. — Нужно поговорить, Джекс, — сказал Чибс, его шотландский акцент был чуть сильнее обычного, что всегда означало, что разговор будет непростым. Джекс лишь кивнул, устало проведя рукой по лицу. Он уже знал, о чем пойдет речь. — Я понимаю, почему ты принял такое решение насчет Карла, — начал Чибс, подходя ближе и садясь на стул напротив Джекса. — Фиона… она дорога тебе. И если бы это был кто-то другой, кто-то не настолько связанный с тобой, мы бы уже давно вырыли ему могилу. Джекс поднял глаза, встречая прямой взгляд друга. — Ты думаешь, я принял его из-за Фионы? — Отчасти, — ответил тот без обиняков.   — И это нормально, Джекс. Мы люди. У нас есть те, кого мы любим. Я вижу, как ты смотришь на нее. Я вижу, как ты переживаешь. И я вижу, как это может влиять на твои решения, когда речь идет о ее семье. Карл знал. Он знал, что его отец творит, и молчал. Он знал, что это вредит нам...клубу... городу. И он даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить это. Другие тоже не дураки. Сегодня они примут это, потому что ты – лидер, и они доверяют тебе. Но если в будущем твои личные привязанности начнут диктовать решения, которые клуб посчитает неправильными… это может стать проблемой, Джекс. Проблемой, в первую очередь, для тебя. Джекс встал и подошел к окну, задумчиво уставившись в него. — Фиона… это не просто «личная привязанность». Я не хочу потерять ее. По крайней мере, уж точно из-за этого дерьма. Он повернулся обратно к Чибсу. — Если бы я считал, что Карл представляет прямую угрозу, или если бы он был активно замешан в преступлениях Торнтона, я бы не колеблясь поступил иначе. Я бы сделал то, что нужно. Чибс слушал внимательно, его лицо смягчилось. Он знал Джекса достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько сложны для него были некоторые решения — Я очень хочу верить, что ты прав, — сказал он, поднимаясь и проходя мимо похлопал Джекса по плечу. Баланс был хрупок, и Джекс понимал, что каждый шаг в этой игре должен быть просчитан до мелочей. Цена ошибки могла быть слишком высока.