13

      Фиона влетела в дом, словно разъяренная фурия. Тяжелая входная дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену, сотрясая весь каркас. Ее шаги были жесткими, отрывистыми, как удары молота. — Фрэнк! Фрэнк, ты где, черт бы тебя побрал?! — ее голос, обычно мелодичный, сейчас был резким, пронзительным, полным неконтролируемой ярости. Она стремительно пронеслась по гостиной, заглянула на кухню, затем метнулась к лестнице, ведущей на второй этаж, ее глаза метали молнии в поисках отца. Джекс, войдя следом, поспешно закрыл дверь, чтобы хоть немного заглушить потенциальный скандал от ушей соседей. Он наблюдал за ней, готовый в любой момент вмешаться. В его душе росла тревога: этот уровень ярости у Фионы он видел редко, и последствия всегда были непредсказуемы. — Фрэнк! — крик Фионы эхом разнесся по дому, но ответа не последовало. Не найдя виновника «торжества», ее взгляд скользнул по комнате и остановился на Карле, который, кажется, только что спустился с верхнего этажа и теперь стоял как вкопанный в дверном проеме, держа в руках кружку с чаем. Его глаза расширились от испуга, когда он увидел лицо сестры. — О, отлично! К тебе у меня тоже есть несколько вопросов, — голос Фионы был полон яда. — Ну-ка, давай, объясни мне! Какую, к чертовой матери, кашу вы тут заварили?! Ты, Фрэнк, и твои гребаные Сыны Анархии?! В какой пиздец вы, блять, опять ввязались?! Карл побледнел, уронив кружку, которая с глухим стуком разбилась, заливая пол чаем. Он уже было открыл рот, но слова застряли в горле. Взгляд парня скользнул за спину Фионы, где сейчас стоял Джекс. Байкер скрестил руки на груди, его лицо было непроницаемым, но взгляд был таким, что Карл понял: отступать некуда. Все всплыло. — Мы… мы просто… Фрэнк попросил меня кое-что сделать, — начал Карл, его голос был тихим, почти неразборчивым, но каждая буква была отчетливо слышна в этой звенящей тишине. Он поднял взгляд на Джекса, ища поддержки или, по крайней мере, понимания, но Джекс лишь слегка кивнул, показывая, что тоже ждет правды. — Он сказал, что это поможет нам, что это позволит нам наконец выбраться из долгов. Он передавал часть информации. Как теперь известно,неточную. К сожалению, я и сам понял слишком поздно. Хотел рассказать, но не знал как...чтобы дело не закончилось кровавой баней. — Тогда рассказывай всё как есть сейчас, Карл — вмешался Джекс, при этом жестом давая Фионе понять, чтобы она дала своему брату высказаться. — Карл...меня в клубе уже считают конченным идиотом. Потому, что я доверился ПОДРОСТКУ. Я еле сдерживаю остальных «Сынов», как могу, они уже готовы разорвать Френка...и возможно, ещё и тебя... в клочья к ебени матери. Последствия будут уже в ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, но их можно минимизировать, если ты пойдешь мне навстречу. — Фрэнк… действительно работает на Торнтона. Он продал нас, Фиона. Он продал нас всех. Он использовал меня, чтобы я… чтобы распространять информацию,насчет которой у меня у самого были смутные сомнения, но не было веских доказательств. Он знал, что ваши сделки и рейды начнут срываться, Джекс. Френк и раньше действовал не очень честными методами. Но я могу поклясться чем угодно: я понятия не имел, что он может зайти настолько далеко. Прости, Джекс, но мне в данной ситуации тоже было не сладко. Одно дело выдать кого-то постороннего, а совсем другое, когда подобный беспредел творит твой собственный отец. На такое очень не просто решиться, даже если этот родственник — последний уёбок. как только я узнал в чем дело, я несколько раз собирался пойти к тебе,Джекс, но...в последний момент останавливался. Потому, что понимал, чем это черевато. Тишина, наступившая после его слов, была тяжелой, густой, почти физически ощутимой. Фиона стояла, как громом пораженная, ее ярость, кажется, на мгновение отступила, уступив место чистейшему шоку. Она посмотрела на Джекса, который лишь подтвердил кивком головы слова Карла. Ее собственный брат только что признался в соучастии в предательстве, организованном ее собственным отцом. Мир Галлахеров, который она так отчаянно пыталась удержать, рассыпался на части прямо у нее на глазах. Джекс медленно кивнул, его челюсть была сжата. Он выслушал все без единой попытки перебить, его глаза не отрывались от лица Карла, выискивая любую ложь, но Карл, казалось, говорил чистую правду, хотя и болезненную. — Значит, Фрэнк… он знал, что делает, — голос Джекса был ровным, безэмоциональным, но в нем чувствовалась скрытая усталость и разочарование.  — Использовал тебя, чтобы подорвать клуб изнутри. И ты… ты играл на его стороне, пока не стало совсем горячо. Карл вздрогнул, его лицо исказилось от боли. — Я же сказал, Джекс… я не хотел. Я пытался… — Попытки не засчитываются, когда дело касается жизни и смерти, Карл, — резко оборвал его Джекс. Его взгляд, обычно выражающий сложную смесь расчетливости и понимания, сейчас был холодным и жестким, как сталь. — Ты скрывал информацию, которая стоила нам сделок, репутации и, возможно, жизней. Ты знал, что Фрэнк предаёт нас, и ты молчал. Неважно, по какой причине, Карл. Страх, ложная преданность отцу, что угодно. Результат один: ты позволил Фрэнку почти уничтожить то, что мы строили годами Фиона, наконец, нашла в себе силы заговорить: — Джекс… он мой брат. И Фрэнк… это наш отец. Если кто-то погибнет... — Я как могу стараюсь свести риски к минимуму,Фиона. Если боишься, что кого-то убьет, обещаю, я позабочусь, чтоб этого не было. Но Френку влетит по полной программе — отрезал блондин, уже догадываясь, к чему приведет их сегодняшний разговор. Джекс снова перевел взгляд на Карла: — Я слышал. И я понимаю. Но это не отменяет факта. расклад получается следующий. С этого момента ты больше не имеешь никакого отношения к делам клуба. Никаких сообщений, никаких поручений, никакой информации. Ты не имеешь права даже находиться в нашей территории без моего прямого разрешения. Ты будешь жить здесь, с Фионой, пока мы не разберемся с Фрэнком и Торнтоном. Но любое твое движение, любая попытка связаться с кем-либо без нашего ведома… и ты будешь иметь дело со мной Его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Фиону, но быстро вернулся к Карлу. — Ты сам сказал, что тебе было не сладко, Карл. Это правда. Но теперь ситуация приобрела совсем хреновый оборот. Ты будешь под моим присмотром. Ты будешь делать все, что я скажу, без каких-либо «но». И первое, что ты сделаешь, — это поможешь нам найти Фрэнка. Ты знаешь его привычки, его связи. Если ты хоть что-то упустишь, я узнаю. И поверь мне, тогда ты пожалеешь, что вообще родился. Фиона смотрела на Джекса, в ее глазах смешивались облегчение о того, что Джекс не решил наказать Карла по всей строгости своих законов,  и одновременно ужас. — Что… что ты собираешься делать с Фрэнком? — спросила она, ее голос дрожал. — Даже если его не прикончат, расплатиться придется.Прости, Фиона... С этими словами Джекс направился к выходу из дома, но Фиона нагнала его на крыльце: — Джекс, подожди...!!! Фиона долго смотрела на него. Буквально две минуты назад ей открылся весь ужас мира, в котором жил Джекс – мира, где верность оплачивалась кровью, а ошибки стоят жизни. Это была не просто игра в гангстеров, это была жестокая реальность, которая только что безжалостно прошлась по ее семье. Карл, ее брат, попал в эту мясорубку. Фрэнк, ее отец, был ее инициатором. И Джекс в этой ситуации палач. Ее сердце сжалось от понимания. Как она могла существовать в этом мире? Как они могли построить свою жизнь, когда вокруг творится такой беспредел? Слова о том, что им с Джексом, возможно, не суждено быть вместе, застряли у нее в горле горьким комом. Она не могла произнести их сейчас, не могла добавить ему еще одно бремя, когда на его плечи уже лег вес всего клуба и необходимость распутать этот кровавый клубок. — Надо будет поговорить. Когда всё закончится. О нас.... Джекс медленно кивнул, его челюсть снова напряглась. Он видел боль в ее глазах, слышал невысказанный вопрос, который висел в воздухе между ними. Он знал, что значит это «о нас» после всего, что произошло. Он сделал шаг назад, осторожно высвобождая руку из ее хватки. Его глаза задержались на ней на мгновение, в них читалась смесь решимости и глубокой, почти отчаянной нежности. — Поговорим.Обязательно.