15

      Бар "Diosa", когда-то место, где Фиона чувствовала себя относительно свободной, своим собственным уголком в бесконечном хаосе семьи Галлагеров, теперь превратился в настоящую пыточную. Расставание с Джексом было озвучено вслух, было обговорено со слезами и болью, но разорвать ту невидимую, пульсирующую связь, что образовалась между ними, оказалось гораздо труднее. И самым жестоким напоминанием об этом были его довольно частые визиты. Каждый раз, когда дверь открывалась, и знакомые фигуры в кожаных жилетвх "Сынов Анархии" вваливались внутрь, сердце Фионы совершало болезненный кульбит, ударяясь о рёбра. Она чувствовала его появление ещё до того, как Теллер появлялся в её поле зрения.       «Держи лицо, Фиона, держи лицо.Ты уже переживала и более жесткие расставания, справишься и на этот раз» — шептал внутренний голос, пока она, опустив голову, протирала стойку до блеска, словно от этого зависела её жизнь. Она не поднимала глаз, не смотрела в зеркало за баром, потому что знала: он будет там. Он всегда был там, его взгляд, ощутимый, как прикосновение, прожигал её насквозь. Она слышала его голос, его низкий смех, доносящийся из-за столика в углу, где собирались байкеры. Каждый звук, каждое его слово эхом отдавалось в ней, вызывая шквал воспоминаний. Вот этот смех, он когда-то был только для неё. Вот этот взгляд, который теперь был так холоден, когда он смотрел на неё, заказывая выпивку.       «Две бутылки пива и один виски», — бросал кто-то из парней. Фиона держалась особняком. Её руки двигались механически, наливая, открывая и подавая. Она чувствовала, как натягиваются мышцы на лице, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. «Ещё одно мохито на третий столик,» — кричала она, словно пытаясь заглушить звон в ушах, который был не чем иным, как стуком её собственного сердца. Она знала, что должна двигаться дальше. Она хотела двигаться дальше. Но каждый раз, когда он был здесь, весь её мир сужался до размеров этой душной комнаты, где она и он были слишком близко, но одновременно бесконечно далеко. Она ловила себя на мысли, что ищет в толпе Тару, но её никогда не было. Это вызывало странную смесь облегчения и ревности. Облегчение, потому что не нужно было видеть их вместе. Ревность, потому что знала, что Тара, несмотря на давнюю историю расставания, всё-же оставалась рядом с Джексом, помогая растить Авеля. И пожалуй, Ноулз была единственной близкой женщиной в окружении Джекса, кому он доверяет. Ну, возможно ещё и Джемма... Однажды Джекс подошёл к барной стойке сам. Его присутствие за спиной было настолько ощутимым, что Фиона едва не уронила стакан. — Виски, — кратко произнес он, его голос был глухим, низким, точно таким же, каким он шептал ей на ухо. На секунду их взгляды встретились. В его глазах она увидела что-то, что было до боли знакомо – смесь невысказанной тоски и сожаления. В её – отчаяние, боль и неимоверное усилие не сорваться прямо здесь, на рабочем месте. — Односолодовый? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Как обычно, — кивнул блондин. И это «как обычно» был как удар под дых. — Фиона? — одна из официанток, молодая девушка с ярким макияжем и привычкой знать всё обо всех, приблизилась к стойке. Она поставила поднос, изображая, что убирает его, но её взгляд был прикован к Фионе. — Не хочу показаться бесцеремонной, но... — девушка понизила голос, наклонившись ближе, — я так понимаю, сказке конец? У Фионы аж глаз задергался. Ей не нужно было уточнять, о какой «сказке» идёт речь. Весь «Diosa» шушукался о ней и Джексе, об их внезапном, страстном романе, который казался слишком хорошим, чтобы быть правдой для всех, кроме неё самой. И теперь, когда всё рухнуло, все эти любопытные взгляды, полные скрытого злорадства или сочувствия, были направлены на неё. Фиона повернулась к коллеге, натянув на лицо дежурную улыбку и самую беззаботную улыбку, на которую только была способна. — Дженнифер, — её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Если речь идёт о моих отношениях, то это моё личное дело, не так ли? А у тебя прямо сейчас пятый столик ждёт счёт. Низкий гул разговоров, звон стаканов, привычный запах пива и дешёвого парфюма – обычная какофония "Diosa". Джакс тем временем сидел, откинувшись на спинку стула, перед ним стоял полупустой стакан виски. Он притворялся, что слушает, как Тиг что-то втолковывал Чибсу про какой-то новый мотоцикл, но его глаза, вопреки всем его усилиям, постоянно следили за ней. Тиг, всегда проницательный, особенно когда дело касалось Джекса, тоже не был дураком и все прекрасно видел и замечал. Он видел едва уловимые изменения в позе Джекса, то, как его взгляд постоянно скользил к бару, напряжение в его плечах, которое даже виски не могло ослабить.  Наклонившись поближе, Тиг решил попробовать вернуть Джекса обратно на землю: — Эй, принц на железном коне, — Тиг толкнул друга локтем, привлекая внимание. — Ты тут или где? Последние полчаса ты выглядишь так, будто призрак тебя поймал за яйца. И этот призрак уже который раз она наливает тебе виски. Джакс резко повернул голову к Тигу, в его глазах мелькнуло раздражение. — Я здесь, Тиг. Просто день дерьмовый. Тиг хмыкнул, откидываясь на спинку стула, но его взгляд оставался серьёзным. Он кивнул в сторону бара, где Фиона теперь разговаривала с очередным клиентом. — Она тоже выглядит так, будто день дерьмовый. Или, скорее, вся её жизнь последние несколько недель. Знаешь, Джекс, я обычно не лезу в твои дела, но... — он сделал паузу, его тон стал мягче, но не менее прямой, — что, чёрт возьми, произошло между вами двумя? У вас же вроде всё шикарно было, ты ходил довольный,как кошара, объевшийся сметаны. А теперь вы в одном помещении, и воздух между вами можно резать ножом. Челюсть Джекса сжалась. «Довольный, как кошара, объевшийся сметаны,» — слова Тига эхом отдавались в голове, обрисовывая картину, которая сейчас казалась невероятно далёкой. Он помнил это ощущение. Ощущение лёгкости, беззаботности, какой он не испытывал уже давно. Чувство, что он наконец-то может быть собой рядом с кем-то. А теперь... теперь он чувствовал себя так, словно сам загнал себя в угол. — Причина банальная до неприличия, Тиг. Она решила, что не справиться с той нагрузкой, которую возлагает наш род деятельности, — буквально прорычал он низким, глухим голосом. — Поэтому, допрос в данной ситуации совершенно ни к чему... Тиг медленно выдохнул, поднимая руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, — затараторил байкер и его тон немного смягчился. — Не заводись, брат. Просто переживаю за тебя. И немного за неё. Она хорошая девчонка. И очень сильная. Я даже немного удивлен, что она испугалась и решила уйти...так бы и «своей» могла стать. — Что ты несешь? — Джекс посмотрел на друга, как на конченного идиота. — В рамках дозволенного, естественно! Я не говорю про втягивание в криминал, а именно про постоянный режим «выживания».Ей ведь это знакомо.Хотя, чисто по-человечески и её понять можно... — Ей знакомо. В этом и парадокс, — Джакс сцепил пальцы, вглядываясь в дно своего стакана, словно пытаясь найти там ответы. — Именно поэтому у меня не было никакого права её удерживать. Она уже пережила достаточно. Тиг, казалось, уловил каждое слово. Он посмотрел на Теллера долгим, внимательным взглядом, и в его собственных глазах читалось понимание, смешанное с сожалением. Тиг видел не просто отчуждёние а самоотверженность, продиктованную ложным благородством, которое порой граничило с глупостью. Тиг знал, что Джекс верил в то, что говорит, верил в свою жертву. Но это не делало ситуацию менее паршивой. — Ну да, конечно, — медленно протянул Тиг, качая головой. — Потому что ты всегда делаешь то, что лучше для всех, кроме себя самого, да, дружище? Игнорируешь собственное счастье, ради призрачной безопасности других. Подумай об этом, брат. Иногда, когда пытаешься кого-то защитить, ты на самом деле лишаешь его выбора. Джакс резко поднял голову, его глаза горели. — Мне не нужны твои лекции, Тиг! Решение принято, причем, даже не мной. И всё закончилось вполне ожидаемо. Он поставил стакан на стол с такой силой, что лёд зазвенел. Затем резко оттолкнул стул и поднялся, направляясь к выходу. Ему нужно было срочно уйти. Уйти отсюда, от Тига, от Фионы, от этой удушающей атмосферы, которая напоминала ему о каждом его проклятом шаге. Он не мог больше сидеть здесь, делая вид, что всё в порядке, когда каждый нерв в его теле кричал от боли. Не дожидаясь ответа, Джакс направился к выходу, его шаги были быстрыми и решительными. Он чувствовал на себе взгляды других членов клуба, которые, несомненно, заметили напряжение. Фиона, вероятно, тоже. Джексу было плевать. Единственное, что имело значение сейчас, это вырваться на свежий воздух, подальше от её присутствия, которое одновременно и притягивало, и отталкивало.