17

      Утро подкралось непривычно тихо для дома Галлахеров. Фиона медленно вынырнула из глубокого сна, в голову словно долбили тупым молотком – верный признак вчерашних возлияний. Сквозь полуприкрытые веки она различала знакомый рисунок на обоях своей спальни, сквозь щели в жалюзи пробивались бледные лучи  солнца. «Дома… Слава богу», – пронеслось в голове. Последнее, что она помнила, был клуб, слишком много текилы, флирт и… какой-то парень. Слишком близко. Неприятный холодок пробежал по спине. Фиона попыталась перевернуться на другой бок, и ее рука наткнулась на что-то плотное. Глаза распахнулись. Рядом, на кровати, полулежал Джекс. Он не спал, а скорее дремал. На нем была черная футболка, джинсы, и даже его клубная жилетка была небрежно брошена на пол у кровати, как будто он снял ее в спешке. Фиона замерла. Сердце в груди сначала пропустило удар, потом бешено заколотилось. Это было… неожиданно. И абсолютно неправильно, с учетом, что они уже некоторое время как расстались. Воспоминания нахлынули волной, резкие и болезненные, как вспышки фотоаппарата. Клуб. Её звонок Джексу...девушка только сейчас осознала, насколько это было тупо. Ее глупое, пьяное хихиканье. Липкие руки незнакомца. И потом…Джекс. Его ярость. Удар. Она помнила лишь обрывки, но сам факт его появления был неоспорим. Он ее спас. Внутри боролись совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, ей было стыдно. Жгучий стыд за свою беспомощность, за то, что она снова оказалась в дерьме, из которого ее вытащил бывший, и ей не нравилось, что он видел ее такой. Стыдно было и за сам звонок, за ее пьяный порыв, который обернулся такой...близостью. С другой стороны, сквозь стыд пробивалось тепло. Необыкновенное, обволакивающее тепло. С ним было безопасно. Вчерашний страх, который она не успела осознать до конца, теперь сменился полным покоем. Он был рядом. Он был здесь, когда ей было плохо. И сейчас, его присутствие, его ровное, хотя и слегка прерывистое  дыхание – это было как якорь в ее вечном шторме. Она осторожно повернула голову, чтобы лучше рассмотреть его. Его татуировки, частично скрытые тканью футболки. Она помнила, как ее пальцы скользили по этим линиям и внезапно ею овладела такая нежность, что захотелось прикоснуться к его волосам, провести ладонью по его плечу...возможно, даже поцеловать. Но одновременно с этой нежностью пришло острое чувство обреченности. Это ничего не меняло. Или меняло все? Джекс, даже сквозь тонкую завесу дремы мгновенно почувствовал, как Фиона пошевелилась.Он подавил зевок и, слегка хриплым ото сна голосом, не удержался от привычного подкола: — Ну, добро пожаловать обратно в мир живых, принцесса. Завтрак в постель не предлагаю, ты вчера и так достаточно в себя впихнула. Фиона вздрогнула. Ее и без того растрепанные волосы разметались по подушке. Глаза, хоть и красные от усталости, метали искры. — Джекс! Боже, неужели ты не можешь быть хоть немного… короче, не до твоих шуточек сейчас. И вообще, ты что ту  делаешь с утра пораньше? Он медленно выпрямился, опираясь на локоть, и окинул ее оценивающим взглядом. На губах появилась легкая ухмылка. — Ну, судя по тому, что ты не помнишь, как доползла до постели, кто-то должен был проследить, чтобы тебя на утро не нашли где-нибудь в подворотне. Или, что еще хуже, не согласилась выйти замуж за какого-нибудь хипстера. Судя по тому, что я вчера увидел, ты вполне могла. — Я не… — начала она, но тут же осеклась, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. — Я тебе звонила, верно? Только не говори, что я сама тебя позвала... — Не звала, да и я не горел желанием переться в ту дыру посреди ночи.  Но, у тебя талант притягивать дерьмо, Галлахер. — Очень мило с твоей стороны. Но я бы справилась. Он приподнял бровь. — Ага. Конечно. Так же, как ты справляешься со своим бюджетом, когда до зарплаты еще неделя, а у тебя только мелочь в кармане? Фиона закатила глаза. — Это другое. Повторю свой вопрос:какого хрена ты ещё здесь? Мы… мы расстались. Теллер тяжело вздохнул, его взгляд стал серьезнее, хотя и не потерял ироничной искры. — Да, я помню. Ты сказала что-то про то, что «мое присутствие слишком опасно для твоей семьи». Очень драматично, Фиона. Почти как в кино. Но знаешь, что еще опасно? Тусить пьяной в усмерть в каком-то захудалом клубе в три часа ночи, привлекая внимание всякого сброда. Иногда опасность приходит не от байкеров, а от твоей собственной дурости. Она прищурилась. — Я ценю заботу, правда. Но если ты собираешься читать мне нотации, лучше сразу свали. — А я и не нотирую, а констатирую факты. Ты мне позвонила, я приехал. Я тебя привез. Убедился, что ты не померла самой нелепой смертью, какую только можно придумать. Миссия выполнена! Фиону тем временем внезапно осенило: — А почему ты одет? Ты что, просто сидел и смотрел, как я сплю? Как-то жутковато... Улыбка Джекса стала ещё шире а в глазах заплясал дьявольский огонек: — Тебя волнует, почему я одет? Это можно легко исправить, только скажи! А если серьезно, я не хотел, чтобы ты проснулась и подумала, что я воспользовался твоим состоянием. В отличие от некоторых, у меня ещё есть совесть. Да и некрофилией не страдаю, люблю когда от женщины тоже есть отдача. Просто... дремал. Как часовой. У твоей башни. Очень романтично, не так ли? — Щас я тебе, засранец покажу отдачу! Ты пожалеешь, что.... Дверь скрипнула, и в комнату неожиданно зашла Дебби с чашкой горячего чая в руках. Она выглядела немного потрепанной, но в глазах ее читалось легкое беспокойство. Увидев Джекса, Дебби лишь слегка кивнула ему в знак приветствия. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Дебби, подходя к кровати и протягивая сестре дымящуюся кружку. — Ты вчера была в хламину, Джекс привез тебя. Джекс, тем временем, лениво потянулся. — Всегда пожалуйста. Для этой мисс «всё сама» я всегда на посту. Даже если ей это не нравится, — он бросил озорной взгляд на Фиону. Дебби покачала головой, привыкшая к их перепалкам. — Там  Карл скоро завтрак принесет, так что если к этому моменту не поубиваете друг друга, спускайтесь. Дебби быстро ретировалась, снова оставляя Джекса и Фиону наедине. Желание препираться дальше неожиданно испарилось у обоих. Фиона отпила глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по горлу, но ее взгляд невольно метнулся к Джексу. Теперь он стоял у окна, тупо глядя на улицу, и его обычно насмешливое выражение лица сменилось чем-то более… задумчивым. — Твоя сестра права, — тихо сказал Джекс, не оборачиваясь. — Ты была в хламину. И тот ублюдок… — Он замолчал, сжав кулаки. — Я бы ему шею свернул. Фиона слегка вздрогнула, услышав эту мрачную нотку в его голосе. — Я была в ситуациях и похуже, Джекс. Поверь, я бы не пропала, — буркнула она, хотя прекрасно понимала, что это не так. Джекс медленно повернулся. В его глазах отразилось такое, что Фиона на минуту сама засомневалось в целесообразности того, что теллера сейчас можно будет переспорить. — Ты прикалываешься? Ты еле на ногах стояла. И я не собирался смотреть, как какой-то хрен к тебе лезет. Особенно после того… как все было между нами. Он сделал шаг ближе, и Фиона почувствовала, как защитная стена, которую она так тщательно выстраивала, начала давать трещину. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, — он подошел совсем близко, так что она чувствовала тепло его тела, — что ты мне по-прежнему не безразлична, Фиона. Ни черта. И когда я увидел тебя с этим мудаком… мне чуть крышу не сорвало. Я не знаю, что ты там пытаешься строить из себя, но одно знаю точно: я не позволю никому тебя тронуть. Про расставание можешь мне даже не заливать, моё отношение к тебе от этого не изменится. Его слова были прямыми, без всяких уловок, и это сбивало Фиону с толку. Она хотела огрызнуться, сказать что-то едкое, оттолкнуть его, как всегда. Но что-то в его взгляде, в этой неприкрытой ярости за нее, в этой заботе, которую он пытался спрятать под своей привычной маской, заставляло ее молчать. Она видела, как его челюсти сжались. А глаза горели тем же пламенем, что и тогда, когда они были вместе. Защитный инстинкт Джекса, который она так упорно игнорировала, теперь висел в воздухе между ними, почти физически осязаемый. Фиона почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Все ее попытки быть сильной, независимой, забыть о нем – все это рухнуло под тяжестью его слов. Она увидела Джекса... того Джекса... который всегда был рядом, даже когда она гнала его прочь. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, Фиона поставила чашку с чаем на прикроватную тумбочку с легким стуком. Не отводя от него взгляда, она протянула руки, и ее ладони легли на его щеки. Мгновение они смотрели друг на друга, и в этот миг все их прошлые обиды, все недомолвки и боль растворились. Фиона подалась вперед и поцеловала его. Поцелуй был отчаянным, полным давно подавляемой страсти и облегчения. Джекс, сначала ошеломленный, ответил с той же  силой, его руки мгновенно обвили ее талию, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать. Через минуту они уже лежали на кровати, Теллер на спине, а Фиона уселась на него сверху, ее ноги были по обе стороны от его бедер. Одежда была не препятствием, А скорее досадной помехой. Его руки блуждали по ее спине, пальцы зарывались в волосы, и поцелуй становился все глубже, все требовательнее. Воздух в комнате загустел от напряжения. Фиона чувствовала каждый изгиб его тела под собой, каждый стук его сердца, сливающийся с ее собственным. Но когда Фиона уже почти забыла, где они и что происходит, Джекс резко остановил ее. Он оторвался от ее губ, тяжело дыша, и его ладони легли на ее бедра, удерживая на месте. В его глазах все еще горел огонь, но теперь к нему примешивалась растерянность. — Это… это ты так благодарность решила выразить, или меня ждет амнистия? — выдохнул он. Ему нужно было подтверждении. Ясность. Понимании, что это не сон и не обман. — Теллер… — начала она с легким раздражением. — Либо ты сейчас замолкаешь и мы продолжим начатое… либо уходи. И наши пути окончательно разойдутся. Я даже из "Diosa" уволюсь. Слова Фионы, произнесенные с такой решимостью, повисли в воздухе, словно молот, зависший над наковальней. Медленно, почти благоговейно, Джекс поднял руки, его ладони легли на ее талию. Его взгляд был прикован к ней, словно сканируя. — Ещё раз от тебя такое услышу, надаю по языку, — прошептал он, его голос был глухим, полным мольбы. И прежде чем Фиона успела что-либо ответить, он подтянулся резко сокращая расстояние между ними. На этот раз не было вопросов, не было пауз. Был только поцелуй, который снес все преграды, разбив остатки их обороны. Давно подавляемое желание, которое тлело между ними после того болезненного расставания, теперь вспыхнуло ярким пламенем, поглощая все сомнения и страхи. Это была не просто физическая близость: это было слияние двух душ, искалеченных, но по-прежнему неразрывно связанных. Резко перекатившись, Джекс оказался сверху, и Фиона, не раздумывая, несколько по-собственнически, закинула ногу ему на пояс, давая понять, что никуда не отпустит. Футболка Джекса вскоре полетела на пол, открывая взору рельефный торс. Джекс не остался в долгу, впиваясь губами в нежную кожу шеи Фионы, провел рукой вверх по ее бедру, задирая подол платья, которое Фиона вчера так и не сняла после клуба. Холодный шелк скользнул вверх, всё больше открывая Джексу путь и давая возможность стянуть с шатенки нижнее белье. Фиона ахнула, выгибаясь под ним. Когда рука Джекса добралась до кромки ее трусиков, он на мгновение замер, словно спрашивая разрешения. Но Фиона не дала ему времени на сомнения. Она  приподняла бедра ему навстречу и прошептав ему прямо в ухо хриплым, полным желания голосом: — Ну и...чего ждём? Этот вызов, этот шепот окончательно разрушил последние барьеры. Джекс не ответил, но его движения стали куда смелее и стремительнее. Он стянул тонкую ткань платья с ее плеч и оно скомкалось где-то у ее талии, а затем ловко избавил девушку и от белья. Фиона снова впилась в губы Джекса страстным, требовательным поцелуем, при этом игриво слегка прикусив его нижнюю губу. Пальцы одной ее руки тут же зарылись Джексу в волосы на затылке, сильнее притягивая его к себе, а второй рукой Фиона скользнула вниз по его торсу, нащупывая ремень на брюках. Ее движения были уверенными и целенаправленными, без малейшего колебания. Послышался легкий щелчок пряжки. — Тихо...тихо...куда ты так торопишься? — усмехнулся блондин,хотя в принципе это нетерпение было ему знакомо. Фиона не  словами, но ее действия говорили громче любых. Продолжая целовать Джекса, она ловко расстегнула молнию на его брюках, и ее ладонь скользнула внутрь, вызвав у Джекса гортанный стон, больше похожий на рык. Джекс резко выдохнул, его тело напряглось в ответ на такой смелый жест. — Ладно, понял. Сама напросилась... Усмешка Джекса окончательно сгинула, растворившись в почти мучительного желания. Он больше не думал, не взвешивал, не пытался контролировать. Был только импульс, древний, животный, всепоглощающий. Джекс одним рывком стащил брюки вниз вместе с боксерами, не обращая внимания на то, куда они упадут.  Взгляд Джекса был прикован к ее лицу: он хотел видеть ее реакцию, каждый оттенок ее наслаждения, отраженный в глазах, которые так долго манили его. Он сделал глубокий вдох, будто в последний раз, и с напором, без лишней прелюдии, резко вошел. Наслаждение. Оглушающее, почти болезненное. Он видел ее лицо. Как Фиона слегка запрокидывает голову, глаза закрыты, а губы приоткрыты в тихом стоне. Это зрелище было для него было чуть-ли не самом прекрасным на свете. Подтверждением того, что она чувствует то же самое, что и он. «Она моя. Всегда была моей,» — мелькнула мысль, эгоистичная и глубоко укоренившаяся в его сознании. Он был полностью погружен в процесс, чувствуя, как его сердцебиение учащается, а разум отключается, оставляя только инстинкты и чистое, неразбавленное, дикое желание. Обратной дороги уже нет... *** На  кухне Галлагеров тем временем кипела своя, привычная суета. Лип наспех доедал хлопья, попутно пытаясь что-то почитать в стареньком учебнике, лежащем рядом с тарелкой. Иэн уже собирался уходить, на ходу застегивая куртку. Дебби и Карл делили последний тост, время от времени обмениваясь колкими замечаниями. — Сдается мне, Фиона нашла способ расслабиться перед работой, — хмыкнул Лип, не отрываясь от учебника, но все же бросив многозначительный взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Фиона была обычно одной из первых, кто спускался утром, чтобы заняться завтраком и распустить всех остальных по своим делам, но учитывая, что сегодня там рядом с ней Джекс...было нетрудно догадаться о возможных причинах такой задержки. Иэн закатил глаза. — Заткнись, Лип. Это ее дело! Карл, смачно дожевав, добавил: — Да ладно вам, Джекс на самом деле неплохой парень. В отличии от других бывших Фионы, он хотя-бы честный.Не пытается казаться лучше, чем он есть. — Да, парнишка неплох, по части… ну, скажем так, харизмы. Но с его родом деятельности лучше держаться подальше. В прочем, Фиона в своем репертуаре, вечно её тянет на «плохишей» Лип поднял взгляд отрываясь от книги: — Не знаю, други мои. Как по мне, есть в нем что-то... благородное, или типа того. Он заботится о своих. И о Фионе, прошу заметить, даже после того, как она его бросила. Карла он тоже не тронул, хотя и мог... — Да, но «заботиться о своих» для него означает «набивать морды всем, кто косо посмотрит», — скептически заметил Иэн. — Он не из тех, кто может жить тихой семейной жизнью. Это постоянные драки, разборки, копы на хвосте. Фиона сейчас влюблена, и возможно, предпочитает это игнорировать, ну чую жопой...он ещё даст жару. Дебби нахмурилась. — Но он же не такой, как, например, Стив. Джекс другой. Он сильный. И мне кажется, он по-настоящему любит Фиону. — Любить-то он, может, и любит. Проблема в том, что его любовь идет в комплекте с целым байкерским клубом, кучей врагов и постоянным риском. Джекс сам по себе неплохой парень, согласен. Умный, сильный, преданный. Но он родился и вырос в этом дерьме и вряд-ли сможет от него оторваться. Лип пожал плечами. — Что сказать? Это Фиона. Она всегда выбирает тех, кто заставляет ее чувствовать себя «живой». Просто будем надеяться, что в этот раз она будет осторожнее. И что он не принесет слишком много проблем к нашему порогу. Самим дерьма хватает. — Главное, чтобы не принес копов. Или, что еще хуже, счета за ущерб. Я слышал, до Френка Сыны Анархии всё-таки добрались и отжали все, что он заработал сотрудничая с Торнтоном. — Ну и поделом. Я их за это не осуждаю. Френк давно напрашивался, — пожала плечами Дебби. На этом обсуждение временно затихло. Каждый из Галлагеров, поглощенный своими мыслями, потянулся за рюкзаками, сумками или просто направился к выходу, готовый к новому дню, полному новых  приключений на пятую точку.