18

      Фиона лежала на груди Джекса, пытаясь отдышаться после того секс-марафона, который ей устроили. Его сильная рука нежно, но крепко обнимала ее талию, прижимая еще ближе, словно он боялся, что она исчезнет.  Оба ещё находились под влиянием той эйфории после недавней близости, каждая клеточка кожи покалывала от пережитого наслаждения. Джекс лежал, чувствуя ее вес, тепло ее тела, ее бьющееся сердце. Он был на грани, между сладкой дрёмой и пробуждающимся желанием, все еще опьяненный Фионой, ее запахом, вкусом ее кожи. Даже после всего того, что они тут творили несколько минут назад, он не до конца успокоился. Ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Мир за пределами этой комнаты, казалось, перестал существовать, растворившись в эхе их страсти. — Джеекс...не то, чтобы я сильно против, но... — попыталась выговорить Фиона, сквозь непрекращающиеся поцелуи. Ее голос был слегка хриплым, но в нем слышалась нотка заигрывания. — ....мне, вообще-то, пора вставать. Работа не ждет. Ее попытка отстраниться была больше напускной. Она тоже не желала отпускать эту идиллию. Но Джекс лишь сильнее прижал ее к себе, зарываясь носом в ее волосы, вдыхая ее аромат, который для него сейчас был слаще любых духов. — Еще пара минут погоды не сделают, — прошептал он, его голос был глухим от все еще бушующего в венах адреналина. Он прикусил мочку ее уха, посылая волну мурашек по ее телу. — Я бы с удовольствием тебя вообще сегодня на работу бы не отпустил. — Смена через полтора часа, — рассмеялась Фиона, ее смех был искристым и беззаботным, несмотря на легкую тревогу. — Мне нужно время, чтобы собраться, плюс мы обязаны приходить, как минимум за полчаса, до начала. Гас если меня не уволит, то точно выговор предъявит. — Гас подождет, — прорычал байкер, его рука скользнула ниже, по ее ягодицам, и он слегка сжал их. В его глазах мелькнула игривая искра. — Пусть только попробует уволить. Между прочим, у меня там тоже есть какое-никакое влияние, так что можешь смело всё свалить на меня и я разберусь. Фиона хихикнула, чувствуя нарастающее возбуждение Джекса, его готовность начать все заново и Джексу почти удалось её переубедить. Но именно в этот момент тишину разорвала резкая, настойчивая трель мобильного телефона. Джекс недовольно застонал, но все же протянул руку к тумбочке, нашарив трубку на ощупь. Фиона воспользовалась моментом, чтобы немного отодвинуться, и начала уже продумывать, какую одежду искать в шкафу. Джекс поднес телефон к уху, разум был по-прежнему затуманен недавней эйфорией, но постепенно начал проясняться. — Да, Клэй? Пауза. Фиона наблюдала, как выражение лица Джекса постепенно меняется. На смену неге пришла сначала легкая досада, а потом и привычная жесткость, будто он мгновенно переключился на другой режим. — Сейчас? — Джекс нахмурился, его голос стал ниже и тверже. — Очень вовремя, ничего не скажешь... Еще одна пауза. Фиона могла только догадываться, о чем идет речь, но судя по тому, как Теллер сжал челюсти, ничего хорошего. — Ладно, — наконец произнес Джекс. — Встретимся у «Diosa». Минут через сорок, мне как раз по пути будет. Давай, до встречи. Он повесил трубку и бросил телефон обратно на тумбочку, выдыхая с легким раздражением. — Проблемы? — тихо спросила Фиона, уже догадываясь. что их идилии окончательно пришел конец. Джекс кивнул, его рука снова легла на ее бедро, но уже не с такой нежностью, скорее, машинально, пока он обдумывал дальнейшие действия. — Клэй. Надо увидеться, заодно подкину тебя до работы... Его взгляд задержался на ней, и уголки губ Джекса медленно изогнулись в хитрой усмешке. — Совместим приятное с полезным, так сказать.       Поездка до "Diosa" заняла гораздо меньше времени, чем рассчитывала Фиона, она даже не опоздала. Джекс  затормозил прямо напротив входа, и двигатель мотоцикла затих, нарушив утреннюю тишину. "Diosa" выглядела так же, как всегда — неоновая вывеска, массивные двери, за которыми уже начиналась утренняя суета. У входа, прислонившись к стене и нетерпеливо постукивая ногой, стоял Клэй. Увидев пасынка, мужчина выпрямился, но его брови тут же поползли вверх, когда он заметил Фиону, сидевшую за спиной Теллера. Джекс тем временем наклонился к Фионе, его глаза сверкнули. Он мягко коснулся ее подбородка, прежде чем снова поцеловать ее в губы. — Иди, — шепнул он ей отстраняясь. — Я может ещё загляну. Фиона бросила быстрый взгляд на Клэя, который с легким замешательством наблюдал за происходящим. Затем, она скрылась за дверями бара. Джекс, дождавшись, пока Фиона скроется из виду,  направился к Клэю, на лице которого теперь читалось смесь удивления, которое быстро сменилось ироничной ухмылкой. — Ну и кого ты отправил на это дело? — спросил Джекс, подходя ближе, игнорируя недоуменный взгляд Клэя. Клэй, казалось, немного запнулся, прежде чем ответить. Он указал подбородком на дверь, за которой только что исчезла Галлагхер. — Это твоя...Фиона, которая...? — мужчина чуть прищурился. — Я думал, вы... ну, вроде как расходились. Лихо она тебя охмурила, раз ты до сих пор оторваться от неё не можешь. Или она в постели огонь? Глаза Джекса сузились и недобро сверкнули. Он сделал еще один шаг к Клэю, сокращая дистанцию. Обсуждать с Клеем свои отношения и тем-более то, что происходит у них с Фионой в спальне, Джексу не хотелось от слова совсем. Особенно, если учесть тему разговора, ради которой Клэй его вызвал. — Мой вопрос сейчас важнее. Клэй, увидев решительность и злость в глазах пасынка, мгновенно сбросил с лица ухмылку. Он сглотнул, осознавая серьезность момента. — Ладно, ладно, — пробормотал он, примирительно поднимая руки. — Не кипятись. Дело, как всегда, дрянь. И это не та информация, которую я хотел бы сообщать тебе в столь людном месте.Тем-более при твоей пассии. Джекс терпеливо ждал, скрестив руки на груди, его взгляд не отрывался от Клэя ни на секунду. — Вчера вечером... я отправил Тига к Донне. Её пришлось убрать. На мгновение повисла тишина, которую нарушал лишь шум машин проехжающих мимо. Слова Клэя, казалось, повисли в воздухе, и Джекс не сразу их обработал. Когда смысл дошел до него, его глаза расширились, а лицо стало абсолютно каменным. — Что ты сказал? — Джекс, послушай...выбора не было. Она слишком много знала. Понимаешь? Она была готова сдать нас. Всех. И уже даже пыталась этим угрожать. Мы не могли рисковать всем клубом из-за одной женщины. Это было необходимо. Тяжело, да, чертовски тяжело, но необходимо. Лицо Джекса побелело. Он отшатнулся, словно Клэй ударил его. Донна была женой Оппи и полученная информация теперь билась в голове Джекса, как набат. Оппи... его лучший друг. И Клэй прирезал его любимую женщину, но сам Оппи, видимо, пока не в курсе. — Что, черт возьми, с тобой не так? Клэй схватил Джекса за локоть, его хватка была крепкой, но не агрессивной, скорее, отчаянной. — Не здесь! — шикнул он, оглядываясь по сторонам. — Чёрт побери, Джекс, успокойся! Ты хочешь, чтоб тебя весь Чарминг услышал? Он потянул Джекса за собой, ведя его прочь от главного входа "Diosa", мимо мусорных баков и припаркованных мотоциклов, к запасному выходу, где обычно было меньше посторонних ушей. Джекс не сопротивлялся активно, но его тело было напряжено, как пружина, готовая в любой момент «выстрелить». Дело действительно дрянь. Убийство Донны со стороны Клэя – это по сути предательство внутри клуба. Если Оппи узнает правду, в клубе начнется внутренняя война, а у них и внешних врагов хватает с лихвой. С другой стороны...в словах Клэя была и доля истины. — Я знаю, это звучит дико, — начал Клэй глухим, но настойчивым голосом, когда они с Джексом оказались в более-менее безопастном месте. — Но послушай меня до конца, прежде чем делать выводы. — Оппи знает? — не дожидаясь продолжения, задал Джекс главный волнующий его вопрос. — Он не знает, кто это сделал, — уточнил Клэй. — Он знает, что это было намеренно. Что кто-то хотел ее смерти. Он в бешенстве, Джекс. Он горит желанием найти того, кто это сделал, и разорвать его на части. Клэй сделал короткую паузу, словно оценивая реакцию Джекса, затем продолжил, понизив голос еще больше. — И мы этим воспользуемся. Мы направим его гнев в нужное русло. Джекс посмотрел на него с полной растерянностью, смешанной с отвращением. — Что ты несешь? Какое нахер «нужное русло», ты его женщину укокошил. В крысу. Это предательство, как не выворачивай! — Элиан Перес, — выпалил Клэй, назвав имя члена конкурирующей банды, с которой "Сыны Анархии" уже давно были «на ножах». — Мы свалим все на него. Скажем Оппи, что Перес завалил Донну, как предупреждение нам всем. Глаза Джекса расширились от шока. Он не мог поверить своим ушам. — Это идеальный план, Джекс! — в голосе Клэя звучала зловещая убежденность в собственной правоте. — Ты не понимаешь, мы убиваем одним выстрелом сразу двух зайцев! Лишний свидетель устранен. А теперь мы еще и избавимся от одного из наших самых надоедливых врагов. Он сам рвется в бой, он жаждет мести, и мы дадим ему цель. Перес исчезнет, клуб будет в безопасности, и никто не узнает правды о Донне. Мы просто поможем Оппи найти того, кто, по его мнению, виновен. Это наш шанс. Джекс смотрел на Клэя, и слова, слетавшие с губ старика, казалось, превращались в отвратительную, липкую паутину, обволакивающую его разум. «Идеальный план». От этих слов Джекса охватила тошнота. Он почувствовал, как мир вокруг него сжимается, давя со всех сторон, и каждый вдох становился тяжелее. Его кулаки все еще были сжаты, но гнев, бурливший в нем секунду назад, теперь смешался с каким-то оцепенением, холодным осознанием безысходности. В глубине души, сквозь ярость и отвращение, Джекс не мог не признать жуткую, извращенную логику Клэя. Донна. Если бы она действительно сдала их, вся их жизнь, вся структура клуба, все, за что они боролись и умирали, рухнуло бы в одночасье. Катастрофа. Он сам, Джекс, оказался бы под ударом, лишившись шанса на личное счастье, которое сейчас назревало у него с Фионой. Семьи. Клуб. Все. Да, Донна была опасна. Она была готова говорить. В мире «Сынов Анархии» это означало только одно. Это означало, что ее нужно дейстительно оставалось только устранить. Но, чёрт возьми, не так. Не так! И не ради этого! Глаза Джекса пробежали по лицу Клэя, пытаясь найти хоть каплю сожаления, хоть тень сомнения. Но там была только расчетливая решимость, прагматичность, граничащая с жестокостью. Клэй не чувствовал себя виноватым. Он сделал то, что, по его мнению, было необходимо для выживания клуба. И эта безжалостная логика Клэя, всегда вызывавшая у Джекса внутренний протест, сейчас доводила его до белого каления. И теперь Клэй предлагал новую уловку. Использовать горе Оппи как оружие. Натравить его на Переса. Одним выстрелом двух зайцев. «Лишний свидетель устранен». Слова Клэя резанули по ушам Джекса, как ножом. Это «решение» не было решением. Это был способ отсрочить неизбежное. План Клэя был не решением, а еще одной заплаткой на гниющей ране. Ложь, наложенная поверх убийства. И эта ложь не исправит того, что Донны нет. Она не успокоит боль Оппи. Она просто даст ему ложную цель, отсрочив момент, когда правда вырвется наружу, и тогда последствия будут еще более ужасными. Джекс понимал это с пугающей ясностью. Это был лишь временный щит, прикрывающий грязную правду, и он знал, что когда-нибудь этот щит будет пробит. Он жил в этом мире. Мире, где настоящей честности и искренности не было место, где каждый день приходилось выбирать меньшее из зол, а иногда выбирать просто зло. Он сам много раз пачкал руки. Он видел, как это меняет людей, как это меняет его самого. Но это... это было другое. Это было не просто убийство врага на войне. Это было хладнокровное, циничное манипулирование чужим горем. Убийство невинной, чтобы сохранить свои секреты. В горле у Джекса застрял ком. Он почувствовал, как к его вискам приливает кровь, а в голове стучит тяжелый, гулкий ритм. Он ненавидел Клэя. Он ненавидел этот мир,где каждый шаг в будущее был запятнан кровью и ложью. Но что он мог сделать? Что, чёрт возьми, он мог сделать? Отказаться? Рассказать Оппи правду? Это разнесет клуб в клочья, вызовет внутреннюю войну, от которой они, возможно, уже не оправятся. Это уничтожит их всех. Джекс закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул, пытаясь отогнать эту тошноту. Ему снова нужно было идти на сделку. Сделку не с дьяволом, а со своей собственной совестью, которая кричала, протестуя против этого нового слоя «грязи». Он чувствовал, как кусок его души отрывается и сгорает в этой безжалостной реальности. Это был тот самый компромисс, который, как он знал, рано или поздно уничтожит его изнутри. — Самому не верится, что я на это соглашаюсь.... Клэй лишь кивнул. В его взгляде не было ни тени сочувствия, лишь жесткая, прагматичная оценка. Он видел колебания Джекса, его внутреннюю борьбу, но для него это было лишь предсказуемым препятствием, которое нужно преодолеть. Слова Джекса были для Клэя знаком капитуляции, победы, пусть и горькой. — Это и не должно быть легко, сынок, — проговорил Клэй низким, ровным голосом, в котором не было ничего, кроме холодного расчета. Он не стал утешать Джекса, не стал извиняться. В его мире такие вещи не прощаются и не оплакиваются вслух. Они просто делаются. — Такова цена, которую мы платим за то, чтобы клуб жил. За то, чтобы мы все жили. Он положил тяжелую руку на плечо Джекса, хватка была сильной, властной. — А теперь самое главное: ни слова. Никому. Особенно Оппи. Он должен верить, что Перес — это тот, кто забрал Донну. И ты, Джекс, ты должен убедить его в этом больше, чем кто-либо другой. Ты его лучший друг. Его доверие — это наш рычаг. Клэй слегка сжал плечо Джекса, словно запечатывая их сделку. — Оппи нужен враг. Цель. Если он найдет правду... если он узнает, что это были мы... он разорвет клуб на части. Он разорвет тебя на части, Джекс. А вместе с ним и все, что мы строили. Этого нельзя допустить. Мы не можем позволить себе быть слабыми.