20

      Наконец-то. Тишина, которая была очень относительной, но для Фионы даже это было поводом для радости. Впервые за, казалось, целую вечность, у нее был полноценный выходной. Никаких смен в «Diosa», просто… суббота. Девушка сидела за столом, оперевшись локтями на потертую клеенку, и пила едва теплый кофе из своей любимой кружки. Солнце уже поднялось высоко, подсвечивая танцующие в воздухе частички пыли. Ну и куда же без того галдежа, который почти всегда стоял в доме Галлагхеров? Из гостиной доносился шум телевизора, настроенного на мультики, которые, судя по всему, смотрел Лиам. Его смех иногда пробивался сквозь шум. Карл, похоже, снова пытался освоить какой-то сомнительный вид спорта прямо посреди комнаты. Слышалось что-то вроде ударов, кряхтения и периодических возгласов. — Ты там живой?! — крикнула Фиона, даже не отрываясь от кружки. — Да, всё в норме! — донеслось в ответ, и тут же последовал новый, более громкий удар. Ванная наверху была окупирована Йеном уже около часа. Вероятно, принимал душ, полностью забыв о том, что горячая вода не бесконечна. На кухне, рядом с Фионой, Лип сидел за своим ноутбуком с сосредоточенным видом. Несмотря на весь бедлам вокруг, парень каким-то образом умудрялся работать. Он периодически вздыхал, потирая виски, и поглядывал на дверь с таким выражением лица, словно хотел телепортироваться куда-нибудь подальше. Дэбби шуршала где-то в дальнем углу кухни, пытаясь сообразить что-то съедобное. Запах подгоревших тостов уже начинал смешиваться с ароматом только что свареного кофе. Она сосредоточенно бормотала что-то себе под нос, расставляя тарелки — ее вечная попытка навести хоть какой-то порядок и подобие семейной трапезы, которая, скорее всего, закончится спорами о том, кто съел последнюю порцию. — Кто-нибудь видел мою красную толстовку?! — голос Иэна донесся с лестницы, когда он, наконец, вышел из ванной, завернутый в полотенце. — Я ее забрала, она воняет, как мертвая крыса! — парировала Дэбби, ничуть не смутившись. Фиона лишь покачала головой, улыбаясь краешком губ. Этот гам, этот хаос, эти вечные перепалки — это и был ее дом. И ее семья. Несмотря на все безумие, на все трудности, она не променяла бы их ни на что. Она как раз уже вставала изо стола, когда противный визг мобильника, лежавшего на краю столешницы, заставил ее вздрогнуть. Вереница мыслей, начиная от «кто умер?» и заканчивая «кто опять вляпался?», пронеслась в голове, словно ураган. Однако, звонок оказался от Джекса. Немного помедлив, она подняла трубку, прижимая ее к уху и при этом пытаясь перекричать галдеж. — Алло? — Привет.Что делаешь, красотка? — У меня тут, как обычно, сумасшедший дом, — она окинула взглядом Липа, который что-то усердно печатал и Дэбби, которая уже успела сжечь очередную порцию тостов. — Что-то случилось? Ты какой-то расстроенный, или мне кажется? — Ничего не случилось. Просто... захотелось тебя услышать. А ещё лучше увидеть. Или твой домашний детский сад тебя не отпустит? — в его голосе промелькнула легкая, понимающая усмешка. Уже привык. Фиона тяжело вздохнула, но в уголке губ мелькнула искорка. — Детский сад, говоришь? Скорее филиал Ада на земле. Но вырваться ненадолго, думаю, могла-бы. А ты? Что-то случилось, раз сам не можешь приехать? Обычно ты не спрашиваешь. — Да тут такое дело... — голос Джекса стал чуть серьезнее, — Тара привезла Авеля. Он сейчас со мной, и я пока не могу отлучиться. Так что... если у тебя есть возможность, может, проведем этот выходной... у меня? Джемма обещала подъехать и если что, присмотрит за малым.Если всё будет хорошо, может, даже познакомлю.Ну а мы с тобой потом попробуем куда-нибудь вырваться. Вдвоем. Слова «Тара привезла Авеля» повисли в воздухе. До этого они почти всегда виделись либо у Фионы, либо где-то на нейтральной территории. Приглашение провести время вместе в его доме, да еще и с сыном  – это было что-то совершенно новое. Конечно, Фиона знала, что у Джекса есть ребенок от предыдущих отношений, он этого и не скрывал. Была пара моментов, когда Джекс говорил напрямую, что едет в больницу проведать сына.По началу Теллер отмахивался, мол, ничего серьезного. Но потом в порыве откровенности всё-таки рассказал, что Авель очень пострадал из-за наркозависимости своей матери и родился очень слабым. Фионе такая картина была более, чем знакома.И нет, её не напугала эта история, даже наоборот нашла в душе определенный отклик. О том, чтобы перетянуть все внимание Джекса на себя, заставить порвать с прошлым и забить на Авеля не могло быть и речи.Со стороны Фионы это было-бы лицемерием, она и сама  очень дорожит своей собственной семьей и ни на кого их не променяет.Так, с какой стати ей заставлять Джекса жертвовать своей семьей ради неё? — Ну... не знаю, Джекс... — начала она, но тут Лиам потерял равновесие, и с полки с грохотом полетела стопка каких-то книг. Фиона вздрогнула. — Похоже, там у тебя и правда весело, — прокомментировал Джекс, и в его голосе теперь отчетливо слышалась ирония. Фиона устало закатила глаза. — Да, просто Рай на земле. Дай мне полчаса. Я придумаю, что делать с этим цирком. И... я подъеду. С удовольствием! — Окей, не торопись. Нажав кнопку «Отбоя», Фиона недолго думая ринулась наверх, на ходу объявив своим родственникам в безапеляционной форме, что ванная опять занята. Горячая вода? Здесь это не роскошь, а скорее временное чудо, которое могло закончиться в любой момент. Но сейчас она чувствовала, как ей это необходимо. Стянув с себя одежду и бросив её небрежной кучкой на пол, как она всегда делала дома, Фиона залезла под горячие струи воды. Пар тут же начал подниматься, обволачивая помещение тёплым облаком, смешанным с запахом  чужих шампуней. Фиона запрокинула голову, позволяя теплу проникать в каждую мышцу. Усталость, накопившаяся за день, за неделю, за годы, начала медленно отступать. Она закрыла глаза. Ни криков, ни стука, ни запаха горелого, ни тревожной мысли о том, кто что сломает, пока она не видит. Даже самым крепким иногда нужно было место, где они могли бы позволить себе быть... просто усталыми. Выйдя из душа спустя двадцать минут, Фиона быстро натянула чистую одежду, только недавно выглаженную одежду. Оставив на кухонном столе записку остальным Галлагхерам о том, что обед на плите и надо будет только разогреть (с шуточной пометкой: «только не взорвите микроволновку»), она направилась к выходу из дома, чувствуя, как предвкушение смешивается с обычной для нее решимостью. * * * Когда ее машина наконец остановилась у дома Джекса, Фиона выключила двигатель. но выходить не торопилась. Дом выглядел куда более презентабельно, нежели её собственный, совсем не похожим на те трущобы, где она привыкла жить. Глубокий вдох, выдох. Она поправила волосы и выбравшись из машины, медленно подошла к двери. Фиона уже было подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась буквально за секунду до этого. На пороге появился Джекс. Улыбка, яркая, словно прожектор, озарила его лицо, когда он увидел её. Он потянул её внутрь, притягивая к себе для крепкого, но быстрого поцелуя. — Заходи, — прошептал он в её волосы, а затем пропуская девушку дальше. в гостиную. И тут же, на полу, у ног Джекса, выглянула маленькая блондинистая головка. Авель. Фиона приблизительно знала как он выглядит, по рассказам Джекса, но те разговоры не передавали всей полноты реальности. Он был здесь, живой, с огромными голубыми глазами, которые с любопытством смотрели на неё. Ему было всего несколько месяцев, и он, конечно, еще не говорил, а максимум, что мог, это ползать. Ей вдруг показалось, что она разучилась дышать. Мозг Фионы, привыкший к хаосу и непредсказуемости собственной семьи, мгновенно перешел в режим оценки угрозы/потребности. Это был инстинкт, вбитый в неё годами опеки над Лиамом, Карлом, Дебби или Йеном. Но здесь, это было по-другому. Это был не её брат. Это был сын её возлюбленного. «Черт, он же ещё совсем малыш» — пронеслось в её голове. Она привыкла к шуму, крикам и постоянным выходкам. Авель же сидел тихо, просто глядя на неё. Его молчание было почти оглушительным. В нём не было той безудержной энергии Лиама, той дерзости Карла, той невинной, но требовательной привязанности Дебби. В Авеле была какая-то хрупкость, которая пронзила Фиону насквозь. Её обычно невозмутимое лицо, привыкшее скрывать усталость и страх, на мгновение дрогнуло. Она почувствовала смесь умиления, нежности, но и огромной, тяжелой ответственности, которая вдруг упала ей на плечи. Сможет ли она? Хватит ли у неё терпения, любви, сил? Она уже отдала столько всего, что иногда казалось, будто внутри у неё выжженная пустыня. Но глядя на Авеля, она почувствовала, как что-то тёплое шевельнулось в этой пустыне, словно маленький росток. — Привет, Авель, — сказала Фиона, её голос был мягче, чем обычно, с легкой хрипотцой. Она опустилась на одно колено, чтобы быть с мальчиком уровне. Это был инкапсулированный жест всего её опыта с детьми: не давить, не навязываться, дать им пространство. Она протянула к нему руку, не пытаясь прикоснуться, просто предлагая. — Ну что, будем знакомиться? Авель медленно перевел взгляд с неё на Джекса, затем снова на неё. Он не улыбнулся, но и не отшатнулся. В его глазах читалось любопытство, смешанное с осторожностью. Джекс с легкой улыбкой, положил руку на голову Авеля. — Побаивается, но ничего, ещё привыкнет. Фиона тоже натянула улыбку, стараясь выглядеть максимально искренней и доброжелательной. Она знала, что не подружится с мальчиком в одно мгновение. Ни с кем так быстро не бывает, особенно с детьми. Но у неё есть многолетний опыт, инстинкты, которые никогда её не подводили. Она просто должна была быть собой. Весь следующий час Фиона и Джекс вместе Авель проводили время втроем на ковре в гостиной. Авель поначалу был воплощением осторожности. Он жался к Джексу, иногда пряча личико у него на плече, но исподтишка продолжал наблюдать за гостьей. Его большие голубые глаза неотрывно следили за каждым её движением. Внутри Фионы тем временем довольно быстро заговорил её хронический материнский инстинкт. Она не стала давить на Авеля. Вместо этого, Фиона  взяла одну из книжек с яркими картинками, что лежали рядом целой стопкой, и начала рассматривать её, словно для себя, изредка комментируя вслух изображенных в книжке персонажей. Джекс иногда вступал в разговор, добавляя свои комментарии, и постепенно между ними сформировался уютный треугольник. Медленно, но верно, напряжение в Авеле стало спадать. Сначала он был сосредоточен на своих игрушках, но потом, когда Фиона показала ему картинку с веселым львом, на его лице появилась легкая улыбка. Не та, которую он дарил Джексу, а более осторожная. И вот, когда девушка сама потянулась за очередной книжкой, Авель сам, на своих четверых, подполз к ней. Он не издал ни звука, лишь уперся маленькой ладошкой ей в колено. Фиона замерла на мгновение, а затем медленно подняла взгляд. Авель смотрел на нее, и в его глазах теперь читалось чистое детское любопытство, без тени страха. Он протянул к ней крошечную ручку, пальчиком указывая на книжку. Сердце Фионы слегка дрогнуло. Этот жест был таким простым, таким невинным, но для нее он значил очень много. Она понимала, что это не просто просьба показать картинку – это было приглашение. — Хочешь посмотреть? — мягко спросила она, осторожно беря его за ручку. Она показала ему картинку, и Авель издал тихий, довольный звук, напоминающий мурлыканье. Через какое-то время, когда Джекс отошел на кухню, уставший от игры Авель, вдруг потянулся к Фионе обеими ручками. Его маленький, еще не совсем скоординированный жест был красноречивее любых слов. Фиона почувствовала, как внутри нее что-то сжалось, а потом растеклось теплом. Она привыкла брать на руки своих братьев и сестер, но это всегда было связано с какой-то нуждой: успокоить плачущего Лиама, или просто удержать Карла пока тот не натворил делов. Авель же просто хотел быть рядом. Она осторожно, словно боясь навредить, пересадила мальчика к себе на колени. Когда Джекс вернулся, он так и замер в дверном проеме. Первым чувством было облегчение. Облегчение за Авеля. За последние месяцы Джекс видел его таким расслабленным крайне редко, почти никогда, если рядом не было самого Джекса или Тары. А тут – полная безмятежность. Это была та самая легкость, та самая возможность, которую Джекс так отчаянно хотел дать своему сыну, но которая почему-то давалась с огромным трудом. Следом за облегчением пришла волна гордости. Гордости за Фиону, за её инстинкты, за её доброту, за её невероятную, непоколебимую силу. Он не сомневался в её материнских инстинктах, но видеть её в этом свете было чем-то совершенно новым. Она была матерью по сути своей, и это не было чем-то, что можно было включить или выключить. Это было частью её сущности, которая сейчас проявилась во всей красе. — Ну и ну, — произнес он почти шепотом, но достаточно громко, чтобы его услышали. В нем слышалось неприкрытое удивление. — Я отошел всего на секунду, а вы уже обжимаетесь. — Просто мы нашли общий язык, — тихо ответила шатенка, глянув на Джекса лишь мельком, после чего ей внимание снова переключилось на Авеля. — Он очаровательный. Неожиданно из коридора послышался скрип дверного замка и шумзвук открывающейся двери.Приехала Джемма. Джекс, только собирался присоединиться к веселью Фионы и Авеля, резко выпрямился. — Всё нормально, это моя мать, — произнес он, скорее как предупреждение, его голос звучал низко и сдавленно, словно он пытался подавить раздражение. Он не успел даже обернуться полностью, когда Джемма уже появилась в дверях гостиной. — Вот тебе и «здрасте», — увидев эту идиллию, промолвила Теллер в легком замешательстве. — Приехала приглядеть за внуком, но я смотрю, вы и без меня неплохо время проводите. — Привет, мам, — Джекс произнес это с явной натяжкой. В его голосе проскользнула едва заметная нотка вызова. — Ты как всегда вовремя. Джемма, проигнорировав колкость сына, сделала пару шагов вперед. Её взгляд по-прежнему был прикован к Фионе. Она осмотрела её с ног до головы, словно сканируя и задержалась на том, как Авель цеплялся за неё. В глазах женщины промелькнула смесь недоверия и чего-то похожего на скрытую ревность, хотя она и старалась это скрыть за маской невозмутимости. — Неплохо. Ты ведь Фиона, да? Наслышана о тебе.Вижу опыт воспитания целой оравы из братьев и сестер дал о себе знать. — И вам добрый день. Да, похоже на то — ответила Фиона, стараясь не вестись на правокационную манеру Джеммы вести диалог. Джемма слегка прищурилась. Она явно не ожидала такой прямой и уверенной реакции. Ее губы, до этого изогнутые в легкой усмешке, на мгновение сжались в тонкую линию. — О, я вижу, ты не из пугливых, — произнесла Джемма, и в её голосе появилась новая нотка, что-то вроде уважения, смешанного с досадой. — Это хорошо. Не то, что другие девушки, которые были у моего сына... — Мам, давай не сейчас. Ты хотела понянчиться с внуком, поэтому давай не будем устраивать «разбор полетов» в такой момент. — Пожалуй, ты прав, дорогой, — согласилась Джемма, хотя было видно, что если бы Джекс её не одернул, Теллер пошла бы дальше. — Твоя новая подруга останется перекусить или вы, голубки, всё-таки хотели бы побыть вдвоем? Ведь именно для этого меня сюда позвали, верно? "Новая подруга", "голубки" — каждое слово было пропитано едким сарказмом, стремясь принизить Фиону и исказить мотивы Джекса. — Но уж точно не для того, чтобы ты кого-то отчитывала или устраивала допросы. Авель только что начал приходить в себя и если ты хочешь остаться, то будь добра, просто побудь любящей бабушкой — снова вмешался Джекс. Джемма скрестила руки на груди, но на этот раз в этом жесте было меньше вызова, а больше задумчивости. — Хорошо, — наконец, произнесла она, её голос стал тише и лишен прежней едкости. — Я поняла. Мне просто нужно привыкнуть. Надеюсь, Фиона, у нас ещё будет время познакомиться поближе. — Да, я тоже, — ответила Фиона, уже начиная расслабляться. Она слышала, что у матери Джекса не простой характер, но кажется, первую проверку она выдержала. — Думаю, это будет полезно для всех. Джекс, уловив тон Фионы, понял, что она парировала не уступая Джемме, но и не разжигая конфликт. Он сделал шаг вперед, чтобы занять пространство между Фионой и матерью, если это понадобиться. — Пойду чайник включу. Тебе кофе, как обычно? Или чего-то покрепче? — предложил Джекс, обращаясь к матери. Затем его внимание переключилось на Фиону. — Что насчет тебя? Фиона лишь отмахнулась, давай понять, что не голодна. Джемма, которая уже успела плюхнуться в кресло, кивнула. Ее взгляд, все еще изучающий, задержался на Фионе, а затем скользнул к Авелю, который в этот момент мирно возился со своими игрушками. В ее глазах промелькнула смесь чего-то, похожего на тревогу и любопытство. — Можно было-бы и что-нибудь покрепче, но я не собираюсь выпивать при ребенке. Поэтому, кофе, — ответила Джемма чуть мягче, чем ожидалось. — Давно не видела Авеля таким спокойным... ну, после того, что ему пришлось пережить. У тебя, как видно, талант, Фиона? Или все-таки опыт? — Можно сказать, я – нянька по жизни, — ответила Фиона, стараясь говорить спокойно и без излишней агрессии. — У меня куча младших братьев и сестра, наши родители за нами почти не следили, поэтому...я как самая старшая была вынуждена взять всю ответственность на себя. Знаю, что каждому нужен свой подход, но главное — это доверие и ощущение безопасности. Глаза Джеммы слегка сузились, в них промелькнула сложная смесь удивления и чего-то похожего на уважение. — Нянька по жизни, значит, — медленно повторила она, переваривая информацию. В ее голосе появилась новая нотка, тонкая, как лезвие. — И давно ты так? Одна со своими братьями и сестрой? А чем-же занимались родители, раз дети растут как трава в поле? Джемма не стала смягчать формулировки, ее прямота была фирменным знаком. Фиона посмотрела ей прямо в глаза. Тяжелая история ее семьи  не была строжайшим секретом, но и не тем, чем она любила делиться с посторонними. Однако в этом случае, с Джеммой, она чувствовала, что недомолвки сделают только хуже. — Мои родители были... не в состоянии заниматься нами, — ответила шатенка, ее голос был ровным, без тени самосожаления или обиды. Она произносила эти слова как давно принятый факт. — Не буду скрывать, у отца были пагубные привычки, которые помешали ему стать примерным семьянином. А мать... она просто исчезла. Так что, да, мы росли «как трава в поле», как вы верно подметили. Мне пришлось рано повзрослеть, но в целом...я не о чем не жалею. И это многому меня научило. Джемма, которая, казалось, была готова к любому уклончивому ответу, на секунду замерла. Ее глаза, привыкшие сканировать людей, уловили не только слова Фионы, но и ту сталь, которая таилась в этой хрупкой на вид девушке. Ту несгибаемую волю. Откровенность, с которой Фиона говорила о таких болезненных вещах, была неожиданной и обезоруживающей. — Не жалеешь? — медленно повторила Джемма, эта часть явно зацепила её. — Значит, ты знаешь, что такое бороться за выживание. Знаешь, что такое быть родителем, когда ты сама ещё ребенок. Старшая Теллер вновь перевела взгляд на Авеля, а затем снова посмотрела на шатенку. — Это меняет дело. — Надо же, Фиона провела с тобой пару минут и ещё жива, — усмехнулся Джекс, который как раз вернулся из кухни. Джемма резко повернулась к сыну, в её взгляде мелькнуло что-то похожее на предупреждение. — Да брось, Джекс. Не такая уж я и злюка, — отрезала она, и в ее голосе чувствовался металл. — Мы просто разговариваем. И если тебя это успокоит,мне нравятся сильные, независимые и умные люди.А это значит, что Фионе бояться нечего. Во всяком случае, пока... — Вот это «пока» меня и пугает, — едва слышно прошептал Джекс, направляясь к Фионе и обнимая её со спины. — Мы тут, кстати, собирались заскочить к Неро, — произнес Джекс максимально небрежным тоном, словно это была давно запланированная часть их дня. — Он обещал  мне кое-какие детали для мотоцикла. Мы с Фионой сначала смотаемся туда, а потом немного прогуляемся. — затем Джекс снова понизил голос до едва различимого шепота и обратился уже к Фионе. — Валим отсюда, пока она не начала тебя запугивать и не прочитала целую лекцию о том, как должна вести себя байкерская «королева». — Я лишь задаю важные вопросы, сынок, —  парировала Джемма, явно сделав вид, что не услышала последние слова сына. — Идите, я посижу с Авелем. А с Фионой,я надеюсь, мы рано или поздно встретимся и сможем познакомиться получше. Джемма не ошиблась. Фиона не была очередной девчонкой, которая вертелась возле Джекса из-за байкерского ореола. В ней чувствовалась глубина. Какой-то надлом, который сделал её сильнее, а не сломал. «Сильная. Независимая. Умная». Собственные слова Джеммы эхом отдавались в голове. Она всегда ценила эти качества. И Фиона ими обладала. Это раздражало и одновременно внушало уважение. Эта женщина не из тех, кого легко запугать. А значит, она может быть ценной. Или опасной. Джемма усмехнулась, в их мире чаще всего эти понятия шли рука об руку. Когда Джекс вернулся, его реплики, его легкие прикосновения к Фионе, а затем и почти незаметный побег, не ускользнули от её внимания. Она видела, как он обнял Фиону со спины, как поцеловал её в висок – не показной жест, а что-то глубоко личное. Защитное. Она уловила эту новую искру между ними. Это было не просто спасение от её допроса, это была попытка уберечь Фиону от её, Джеммы, оценки. И это заставило сердце Джеммы, обычно такое жёсткое, чуть смягчиться. «Он её защищает». Эта мысль была одновременно и тревожной, и успокаивающей. Тревожной, потому что Джекс часто слишком глубоко нырял в свои чувства, а это могло сделать его уязвимым. Успокаивающей, потому что это говорило о его серьёзности. И о том, что Фиона стоит того, чтобы её защищать. Но «пока» – это «пока». Джемма была старой гвардией. Она знала, что доверие зарабатывается, а не даётся просто так. Фиона прошла первый этап, проявив себя. Но впереди было ещё много проверок, много «важных вопросов». Джемма оставалась настороженной, но с небольшим, едва заметным чувством надежды. Возможно, эта девушка и правда сможет вписаться в их безумный, жестокий мир. И, возможно, даже Джекс наконец-то нашёл ту, кто сможет стоять с ним плечом к плечу. Но время покажет. А Джемма будет наблюдать. Всегда.