22

      Они ждали, затаившись в тени густых деревьев, окаймляющих старую, заброшенную проселочную дорогу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона, и бросало длинные, зловещие тени на асфальт. Впереди, на расстоянии видимости, Чибс и Рыжий ждали сигнала. В их руках были тяжелые стальные тросы, замаскированные на обочине. Наконец, мотоцикл Пересса показался на горизонте, рев мотора нарастал, разрезая вечернюю тишину. – Вперед, ребята, – сухо и почти безэмоционально прохрипел Клэй. Как только Пересс оказался достаточно близко, тросы взметнулись вверх, натянувшись поперек дороги. Пересс, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Мотоцикл на полной скорости врезался в невидимое препятствие. Раздался оглушительный скрежет металла, визг тормозов и тяжелый удар, когда Пересс перелетел через руль и рухнул на асфальт. Его мотоцикл, кувыркаясь, проехал еще несколько метров, прежде чем замереть, дымясь и чуть-ли не разваливаясь на части. Байкеры мгновенно сорвались с мест. Пересс, хотя и оглушенный падением, уже пытался подняться, инстинктивно шаря рукой в поисков пистолета. Но не успел. Оппи, чьи глаза были полны боли и ненависти, подключился первым. Все сдерживаемые им дни, недели горя, ярости, и чувство беспомощности вырвались наружу в одном, ужасающем порыве. – Ты, сука! – взревел Оппи. Он обрушился на Пересса, прежде чем тот успел осознать происходящее. Один удар, второй, третий – тяжелые, отточенные удары, полные ярости, которая буквально выжигала мужчину изнутри. Клэй, Джекс и остальные Сыны окружили их, некоторые выхватили ножи и цепи, но в этот момент они были скорее зрителями. Ярость Оппи была настолько всепоглощающей, что даже для них она была пугающей. Оппи не просто избивал Пересса – он вымещал на нем всё, что накопилось. Пересс, полумертвый, пытался кричать, но его голос тонул в потоке ударов. Оппи схватил его за волосы, с силой поднял голову и, достав из-за пояса короткий, тяжелый револьвер, приставил его к виску Пересса. Выстрел разнесся по уединенной дороге, эхом отскочив от деревьев. Остальные байкеры начали потихоньку подходить ближе, некоторые начали осматриваться по сторонам,чтобы удостовериться в отсутствии непрошенных свидетелей. Работа еще не была закончена. Клэй окинул взглядом место преступления, затем кивнул Тигу. Тот, с привычной покорностью и мрачным видом, шагнул вперед. Из-за пояса он вытащил свой излюбленный, отточенный как бритва нож. – Оставим небольшое послание остальным его коллегам, – равнодушно пояснил Клэй, его слова были обращены ко всем, но особенно к застывшему Оппи. Тиг присел на корточки рядом с телом. Лезвие легко вошло в плоть. Первый разрез, затем второй, третий. Медленно, но уверенно, на груди Пересса проявилась отчетливая, глубокая буква «А». Довольно грубо, но весьма красноречиво. Джекс, наблюдавший за всем этим со стороны, почувствовал, как к горлу подкатывает неприятный ком. Наблюдать за процессом, когда знаешь настоящее положение дел, гораздо неприятнее. И теперь эта «А» на его груди была не знаком справедливости, а клеймом лжи. Пока остальные байкеры, уже немного расслабившись после развязки, начали собираться, осматривать территорию и обсуждать дальнейшие действия, Джекс понял, что пересилить себя он не может. К счастью, в этот момент на него никто не смотрел и остальные «Сыны» были достаточно далеко и сосредоточены на своих делах, чтобы помешать. Быстро, почти инстинктивно, Теллер выхватил свой пистолет из кобуры. Никто не успел среагировать, никто даже не обернулся. В одно мгновение, без единого слова, он сделал несколько быстрых выстрелов в уже безжизненное тело Пересса, целясь именно в область груди, где была вырезана «А». Пистолет, к счастью, был с глушителем. Джекс не целился, чтобы убить – цель уже и так была достигнута. Он целился, чтобы уничтожить доказательство. Пули разворотили плоть, превратив аккуратно вырезанный символ в кровавое месиво. Закончив, Джекс быстро опустил пистолет, его сердце бешено колотилось. По крайней мере. в этот момент ему очень хотелось верить, что он спас клуб от еще большего количества смертей. Вероятность успеха не так уж и велика, но и стоять и спокойно на это смотреть Джекс тоже не мог. А ещё Джекс даже представить не мог, насколько быстро его опасения по поводу возможных последствий всей этой авантюры, начнут сбываться с пугающей скоростью. Потому, что Маркус Альварес нашел своего покойного подчиненного вечером того-же дня, ибо тот подозрительно долго не выходил на связь... * * * Несколько часов поисков, допросов мелких дилеров и уличных информаторов, и наконец, звонок. Один из парней Маркуса обнаружил мотоцикл Пересса, брошенный на окраине Чарминга, недалеко от старой лесопилки. Место было глухое, идеальное для того, чтобы скрыть следы. Маркус прибыл туда вместе с несколькими своими бойцами. Сумерки уже сгущались, бросая длинные тени. Воздух был холодным, пропитанным запахом хвои. Они быстро нашли тело Пересса, которое было неглубоко прикопано под грудой листвы и веток, но было обнаружено по свежей, еще не осевшей земле. Маркус опустился на корточки рядом с телом. Даже в слабом свете фонарей было видно, что как Элиана изуродовали. Он осторожно отодвинул края окровавленной куртки, на груди Пересса, под несколькими пулевыми отверстиями, Маркус сразу заметил одну странность. Множественные, почти беспорядочные пулевые ранения сконцентрировались в одной области. И сквозь это месиво, Маркус смог разглядеть остатки глубоких порезов. Они явно образовывали букву, но были настолько сильно повреждены, что прочесть ее было очень трудно. Избыточная жестокость, явная попытка стереть «подпись» – это сразу вызвало у Маркуса холодный приступ ярости и целый шквал разных подозрений. Каждое страшнее предыдущего. – Если понадобится,переройте весь Чарминг, – прорычал Маркус, вставая. – Каждый клочок. Я хочу знать, что здесь произошло. Маркус не был человеком, который полагался на интуицию, когда речь шла о войне. Ему нужны были факты. Его информационная сеть была обширна и глубока, проникая как в самые потаенные уголки преступного мира, так и в, казалось бы, чистые слои общества. В конкурирующих бандах – Vagos, One-Niners – всегда найдутся те, кто готов слить информацию о слабостях врага за долю или ради ослабления позиций SAMCRO. «Любой, кто видел движение Сынов в последние дни. Любые новые слухи. Любые конфликты, о которых вы могли слышать» – приказ был четким и не терпящим возражений. Вскоре Маркус начал получать первые крупицы информации. Но самой ценной была информация от одного из «шептунов» Vagos: – Сыны в последнее время как на иголках, Маркус. Особенно после того, как жена Оппи умерла. Говорят, что это отнюдь не несчастный случай. – Попытка вырезать, а потом уничтожить следы. Они явно пытались оставить сообщение, но потом, по какой-то причине, передумали. Или хотели его замаскировать. Двойное послание. Один из бандитов, который до этого просто молча слушал, неожиданно подал голос: – Наши люди... те, что в Чарминге, слышали. Несколько дней назад Клэй и Джекс ругались. Очень сильно. Маркус откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Давайте сопоставлять. Первая нить: смерть Донны Уинстон, жены Оппи. Официально – несчастный случай. Явнst внутренние распри в SAMCRO. Подумать только, аж бдительность потеряли, ругаются чуть-ли не в открытую. А неизвестно, случайно из-за чего?Я слышал у Клэя с пасынком очень рознятся взгляды на внутреннюю политику клуба.Вдруг очередная семейная ссора? – Наши источники не смогли выяснить конкретную причину ссоры, босс. Но один мой человек из органов сказал, что Донна откинулась от пулевого ранения в затылок. С дальнего расстояния. И ещё незадолго до своей смерти Уинстон консультировалась с юристами, так как ещё тогда боялась за свою жизнь. – Классика жанра, – усмехнулся Мерфи. –  Жены байкеров частенько не выдерживают такого напряженного образа жизни и пытаются сбежать. А иногда, даже и сдать мужа вместе с дружками хранителям правопорядка. Маркус задумчиво щелкнул пальцами, мысли роились в голове словно пчелы в улье и сейчас главной задачей было их упорядочить, и при этом краем уха слушал сидящего рядом Мика: – Так, хорошо. К чему мы пришли? Донна погибает. Оппи, лучший друг Джекса и сын старейшего члена клуба, находится на грани срыва, поклялся найти убийцу. Что это значит для Клэя? Потенциальный раскол, ослабление клуба, потеря ценного бойца. И что это значит для...пока что... вице-президента? Личная трагедия, которая только укрепит его желание «очистить» банду в будущем. Теперь свяжем это с Перессом. Наш парень. Он работал на нас, но также пересекался с Сынами. Он был мелкой, но довольно важной для нас, «рыбешкой». И он не был их явным врагом. Он не мог на ровном месте стать целью для такой личной, жестокой расправы. Если только..... Маркус вопросительно покосился на коллегу: – Если только «что»? Неожиданно в дискуссию вмешался Тито: – Если бы это была просто месть конкурентов, убийцы оставили бы Пересса на видном месте, как предупреждение. Или просто пристрелили бы. Нахрена  пытаться стереть свою метку, если ты ее только что вырезал? – Может это вообще не Сыны Анархии? А мы тут сидим накручиваем, опираясь лишь на семейную Санта-Барбару? – подал голос ещё кто-то из ребят. – Боюсь, как раз-таки они. Во-первых, пули в теле Пересса совпали по калибру и специфическим следам нарезов с теми образцами, которые SAMCRO в своё время поставляли нам. Девятые, например, предпочитают другие модели и часто используют дешевые «чистые» стволы с черного рынка. Здесь же стреляли из профессионально модифицированного оружия, к которому имеют доступ только Клэй и его ребята. Во-вторых: место, где был убит Элиан, находится глубоко в «серой зоне» под контролем SAMCRO. Чтобы любая другая банда зашла туда, совершила убийство и попыталась инсценировать «разборку», им пришлось бы миновать патрули Сынов. Ни Триады, ни Норды не стали бы так рисковать ради одного рядового Майянца. В третьих, тот, кто кромсал труп, действовал в панике и спешке. Это точно не ритуальное осквернение, как делают Картели или Триады. Это была попытка скрыть конкретную принадлежность к убийству. Если бы, например, Девятые хотели подставить Сынов, они бы вырезали знак «A» максимально четко и оставили бы тело на виду. Здесь же всё выглядит как попытка сначала пометить жертву, а потом исправить это, когда пришло осознание последствий. Такое «раздвоение личности» в действиях убийц очень даже резонирует с тем раздраем, в котором сейчас, как мы уже знаем, находятся Сыны Анархии. Клэй и Джекс – две ключевые фигуры клуба, брешутся как кошка с собакой. Каждый аргумент оставлял всё меньше сомнений в что, именно Сыны Анархии прибили Пересса. И вместе с ними росло понимание, насколько же грязная история стоит за смертью покойного брата по оружию. – Что, если Оппи, ослепленный горем и жаждой мести, ошибочно или под чьим-то влиянием, решил, что Пересс, как один из наших парней, имел отношение к смерти его жены? Представьте, как легко манипулировать человеком, когда он в таком состоянии. – Тогда жестокость имеет смысл, – произнес Гектор. – Если это личная месть, не просто клубное дело. Ярости Оппи для такого убийства более чем достаточно. – А попытка стереть символ? – поинтересовался Мик, кивнув на фотографию, которая лежала на столе. – Клэй, вероятно, хотел, чтобы это выглядело как дело рук Сынов, чтобы мы поняли «кто в доме хозяин». А кто-то другой... лично я ставлю на Джекса....пытается играть по своим правилам. Он мог пытаться стереть улику, чтобы не развязывать полномасштабную войну. Или чтобы не допустить, чтобы клуб был запятнан таким бесчестным убийством. Это объясняет их недавнюю ссору. Джекс мог быть против такой бездумной жестокости, особенно если Пересс  невиновен. В помещении на пару минут повисла гробовая тишина, картина складывалась очень неприятная,если не сказать мерзкая. – Значит, Клэй, возможно, использовал горе Оппи, подтолкнув его к ложной цели? Ну знаете, это даже для него низость – задумчиво пробормотал Гектор, первым нарушив эту давящую тишину. Маркус посмотрел на каждого из своих людей. – Все улики указывают на одно. Характер убийства – чрезмерная жестокость и совершенно точно личный мотив. Попытка оставить «подпись», а затем уничтожить ее – говорит о внутреннем конфликте и попытке замести следы. Если связь с Донной  и недавней ссорой Клэя и Джекса верна....то все ведет к одному выводу. Сыны Анархии не просто убили Пересса. Они использовали его как козла отпущения. Они...ну может не все, но Клэй точно!... думали, что это сработает. Но их внутренние распри и отсутствие слаженной работы выдали их с потрохами. Идиоты несчастные! В комнате воцарилась тяжелая тишина. Каждый из присутствующих понимал, что слова Маркуса означали одно: надвигалась война. И Маркус был готов её начать. Правда не так топорно. как Клэй. Это будет не просто месть, это будет очень жесткий урок. И у Маркуса уже даже появилась идея, как это сделать...