Глава 16. Держаться за воздух

Когда солнце наконец скрылось за острыми пиками скал, Изумрудная Роща затихла. Не сразу, а будто неохотно отпуская напряжение последних дней. Оно медленно растворялось, просачиваясь в мягкие золотистые сумерки, но не исчезало до конца. Небо быстро темнело, наливаясь густой синевой, сквозь которую начали проступать первые, ещё робкие звёзды. Элис решила, что этот вечер — тот самый "особый случай", ради которого она берегла свою тайную находку. Не для других. Для себя. Ей нужно было снова почувствовать себя собой — женщиной, у которой всё ещё есть тело и право на него. В полумраке палатки она зажгла магическую свечу. Пламя отозвалось тихим шелестом, будто соглашаясь хранить секрет. Сначала со дна рюкзака она достала изумрудное платье. Ткань была плотной, тяжёлой, но под пальцами поддавалась мягко, словно запоминала прикосновение. Платье село безупречно: оно обнимало фигуру уверенно, не сдавливая, открывало линию плеч — уязвимую, живую. Серебристая вышивка по краям едва заметно мерцала. Затем Элис занялась волосами. Она расчёсывала их долго, терпеливо, позволяя прядям рассыпаться по спине прохладными волнами. Каждый медленный проход гребня успокаивал — как будто возвращал контроль. У висков она сплела две тонкие косички и уложила их вокруг головы, закрепляя непослушные пряди. Простая причёска делала лицо мягче, стирала следы усталости и боли, но не прятала их полностью. На шею она надела амулет на тонкой серебристой цепочке, тот самый, который подарил Астарион. Маленький кулон в форме листа приятно холодил кожу Последним штрихом стало маленькое зеркальце. Уголь лёг под глаза аккуратно, подчёркивая глубину взгляда. Сок лесных ягод оставил на губах тёмный, живой след. Она задержалась, глядя на отражение дольше. На неё смотрела не измученная волшебница, а эльфийка, в которой всё ещё теплилась сила. Сделав глубокий вдох, Элис откинула полог палатки и вышла к спутникам.

***

Карлах, возившаяся с броней, выронила стальную пластину. Та со звоном ударилась о камни. — Жгучие преисподние, искорка! — тифлинг подскочила к ней, сияя. — Да ты просто светишься! Тебе так идёт этот цвет. Клянусь всеми кругами Ада, ты сегодня затмишь любую звезду на этом чёртовом небе! Ребята, вы только посмотрите на неё! Элис почувствовала, как тепло резко прилило к щекам, шее, даже к кончикам ушей. Она неловко поправила прядь волос, внезапно остро ощущая отсутствие посоха — привычной опоры, щита. — Впечатляющее преображение, — Уилл вежливо поднялся. Его взгляд стал мягким и восхищённым. Он сделал шаг навстречу, поймал её ладонь и легко, едва касаясь, поцеловал руку. — Наш отряд обзавелся собственной лесной королевой. Сегодня Роща стала намного красивее. Берегись, Элис, боюсь, мне придется отбивать тебя от толпы поклонников. Она мягко, но решительно высвободила руку. — Ты преувеличиваешь, Уилл. Но спасибо. Чуть поодаль, в тени деревьев, послышался сухой смешок. Астарион, прислонившись к стволу дуба, наградил Клинка Фронтира колючим взглядом. Руки скрещены, плечи напряжены — поза безразличия, слишком отточенная, чтобы быть искренней. Шэдоухарт, наблюдавшая за этой сценой, подошла к Элис и поправила цепочку амулета, чтобы кулон лежал ровно.  — Неплохо, — одобрительно кивнула жрица. — Для тех, кто ценит внешние эффекты — весьма достойно. Тебе идет быть живой. Эльфийка тепло улыбнулась и коснулась плеча жрицы, легонько сжав его в знак благодарности.  — Спасибо, Шэд. От тебя это особенно ценно слышать. Лаэзель в это время стояла в стороне, методично выполняя серию резких выпадов с тренировочным манекеном в виде иллитида — она никогда не упускала возможности размять мышцы перед вылазкой. Заметив общее оживление, она замерла, и её острые уши дёрнулись.  — Ткань не защитит от клинка, — бросила она сухо, вытирая пот со лба. — Но признаю, в этом цвете тебя будет сложнее заметить в кустах. Хотя... — она на секунду замолчала, — ...выглядишь ты эффектно. — Слыхали?! — хохотнула Карлах. — На языке гитьянки это значит «божественно красиво»! Умеешь же ты, Лаэ, отвесить комплимент так, будто смертный приговор зачитываешь! — Я лишь констатирую факт, — огрызнулась гитьянки. — Ребята, спасибо... правда. Мне очень приятно, — выдохнула Элис, стараясь унять лёгкую дрожь в голосе. — Ну что, если все готовы, пойдёмте на праздник?  Она сделала первый шаг в сторону главных ворот, и отряд последовал за ней. Астарион двинулся последним, сохраняя дистанцию. Его белоснежная рубашка с пышными рукавами была небрежно расстегнута, открывая бледную шею и чёткие линии ключиц. В свете догорающего костра он выглядел как принц в изгнании. Эльф наблюдал за ней. Изумрудное платье. Распущенные волосы. Этот взгляд, одновременно робкий и решительный. Что-то внутри него больно сжалось. «Она не для тебя. Слишком чистая. Слишком живая. Ты её погубишь, как губил всех остальных». Он заставил себя усмехнуться и отвесил изящный поклон. — Веди нас, лесная нимфа, — его голос был идеально ровным. — Только постарайся не ослепить бедных тифлингов окончательно. Элис замерла. Что-то в её глазах потухло на секунду. «Хорошо. Пусть держится на расстоянии».  

***

Место празднования встретило их буйством жизни. Под могучими древними дубами столы ломились от еды. В воздухе сплелось множество запахов: жареный кабан, свежий хлеб и дурманящий аромат ягодного вина. Прежде чем Элис успела дойти до Хальсина, она остановилась, наблюдая за своими спутниками. Шэдоухарт уже успела найти укромный уголок с лучшим вином, скептически поглядывая на ликующих тифлингов.  Гейл, напротив, был в самом центре толпы. Он оживленно спорил с Роланом, размахивая руками так активно, что едва не задевал прохожих. Судя по обрывкам фраз, маг пытался доказать юноше, что Плетение требует не только дисциплины, но и «щепотки поэзии». А в стороне, за грубо сколоченным дубовым столом, Лаэзель нашла себе развлечение по вкусу. Напротив неё сидел крупный тифлинг с двумя обломанными рогами. Его могучие предплечья были покрыты шрамами, но сейчас они дрожали от напряжения. Руки противников сцепились в замок прямо на зазубренной доске.  Через секунду послышался глухой удар, от которого подпрыгнули тарелки: рука тифлинга впечаталась в стол под торжествующий, хищный рык гитьянки. — Жалкое зрелище, — бросила она побеждённому, небрежно откидывая прядь волос со лба. — Истик, твои мышцы податливы, как перезрелый фрукт. Приведите мне достойного соперника! Воинственный нрав подруги вызвал у Элис улыбку. Поправив тяжелый подол изумрудного платья, она наконец направилась к Хальсину. — Хальсин, я знаю, сейчас не время, но... — она понизила голос до шёпота, — можем ли мы поговорить о паразитах в наших головах? Друид медленно повернулся, и эльфийка почувствовала, как на её плечо легла огромная, тяжелая ладонь. — Дитя, тише, — ответил он низким, успокаивающим голосом. — Позволь себе забыть о бедах хотя бы на несколько часов. Твой разум нуждается в покое не меньше, чем тело. Давай сегодня мы просто порадуемся тому, что мы живы, а когда взойдёт солнце — мы вместе найдём ответы. — Ладно, уговорил, — выдохнула она, сдаваясь. — Один вечер без монстров. 

***

Веселье в Роще вспыхнуло с новой силой, вовлекая в свой шумный поток и Элис, и её спутников. Музыка становилась громче, а воздух — плотнее от запаха костров и общего ликования. Не успела эльфийка отойти от друида, как её перехватила Карлах. Тифлинг радостно замахала свободной рукой. — Эй, искорка, Уилл! Скорее сюда! — крикнула она, перекрывая звон лютни. — Тут Даммон утверждает, что он и его товарищи могут перепить любого! Мы же не позволим им так нагло зазнаваться? Даммон — кузнец с золотистыми, удивительно добрыми глазами — смущённо, но лукаво улыбнулся. Его широкие плечи едва умещались в простую чистую рубаху с закатанными рукавами, обнажающими старые ожоги от переплавки оружия.  — Я просто сказал, что у нас... особая закалка, — пробасил он, подмигивая Элис. Эльфийка резко выпрямилась, держа подбородок высоко, и бросила быстрый взгляд на Астариона, словно приглашая его наблюдать. Она захихикала, сжимая кулак в ожидании маленькой шалости, и с грацией шагнула к столу. — Ну что ж, Даммон, ты сам напросился. Годы в библиотеках научили меня ценить не только пыльные свитки, но и хорошую выпивку. Вызов принят! Уилл рассмеялся, галантно отодвигая для неё скамью:  — Вот это настрой! Похоже, сегодня честь нашего отряда в надежных руках. Стоило Элис сесть за стол, как атмосфера вокруг накалилась до предела. Кузнец с азартом поставил перед ней пузатую глиняную кружку, до краёв наполненную тёмным, пахучим элем. Другие тифлинги и друиды, почуяв интересное зрелище, плотно обступили их стол, подбадривая участников свистом и выкриками. Началось нечто невообразимое. Тяжёлые кружки с элем с глухим стуком бились о дубовую доску. Под одобрительные крики толпы тосты летели один за другим, смешиваясь в единый праздничный шум. — За Изумрудную Рощу! — гремел Уилл, лихо опрокидывая очередную порцию, ни капли не растеряв своей благородной осанки. — За выбитые зубы гоблинов! — хохотала Карлах, вытирая пенку с губ. — И за то, чтоб каждый наш день был таким же ярким и весёлым! Элис не отставала, хотя к пятому кругу мир начал подозрительно крениться вправо. Смех друзей сливался с музыкой, и всё вокруг вдруг стало удивительно простым. — Я... я официально объявляю тактическое отступление! — наконец выдавила она, с трудом попадая кружкой по столу. — Теперь я ваш главный болельщик! Ребята, не подведите! Эльфийка кое-как выбралась из-за стола, освобождая место для тех, кто ещё держался в строю. Соревнование становилось всё более ожесточённым: Даммон, ещё недавно уверенно подмигивавший компании, вдруг тяжело выдохнул и, качнувшись, приложил ладонь к горячему лбу. Сдавшись под натиском адской стойкости Карлах, он с улыбкой поднял руки, признавая поражение. Постепенно остальные тифлинги тоже начали покидать «поле боя». В финале сошлись Уилл и Карлах.  Гейл и Шэдоухарт, привлеченные хохотом и криками, подошли поближе и начали делать ставки.  — Тридцать золотых на Уилла! Его благородная выдержка — это закалка поколениями! — азартно прошептал маг, доставая кошель. — Ставлю сорок пять на нашу горячую мамочку, — хмыкнула жрица, пригубив вино. — У неё внутри адский двигатель, Гейл. Эту печь не залить простым элем. — Опять ты ставишь против моих фаворитов, — вздохнул маг. — Неужели ты не веришь в силу воли выходца из Врат Балдура? — Я верю в физиологию, — Шэдоухарт легонько подтолкнула его локтем в бок. — Но, если ты так хочешь расстаться с золотом — кто я такая, чтобы мешать твоей щедрости? Гейл лишь мягко улыбнулся в ответ, качнув головой, и они оба замолчали, с любопытством глядя на стол. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском костра и тяжёлым дыханием оставшихся героев.  Карлах и Уилл сидели друг против друга, как два титана. Все взгляды были прикованы к их рукам, тянущимся к последним полным кружкам. На десятой порции Уилл замер. Он честно попытался сделать глоток, но вдруг его взгляд сфокусировался в одной точке. С достоинством истинного лорда он медленно опустил кубок.  — Я... я полагаю, — икнул он, галантно прижимая руку к груди, — что признать силу противника — это тоже своего рода победа. Карлах... ты просто лучшая. — Ха! — Карлах с победным воплем допила свою порцию до дна и с грохотом поставила пустую кружку. — Видали?! Адская закалка, мальчики и девочки! Учитесь, пока я жива! Толпа взорвалась аплодисментами Гейл со вздохом отсчитал монеты в ладонь жрицы. Та с победной ухмылкой пересчитала золото и, не удержавшись, насмешливо похлопала мага по руке. — Не расстраивайся, Гейл. Возможно, в следующий раз ты угадаешь... если попросишь совета у Мистры. — Остроумно, — хмыкнул он, пряча улыбку. — Очень остроумно. Тем временем Карлах, сияя от счастья, подхватила пошатнувшегося Уилла под одну руку, а Элис — под другую, не давая им сползти на землю.  — Не кисните, герои! Вы держались как львы! — тифлинг громко расхохоталась, прижимая их к своим бокам.  — Моя голова уже считает иначе, — эльфийка громко и несвойственно себе хихикала, прислонившись к тёплому боку подруги. — Всё... всё так быстро кружится... — Уилл, ты как? Живой? — спросила она, пытаясь рассмотреть лицо охотника за завесой собственного веселья. — Я вижу три луны, Элис, — отозвался охотник, глупо улыбаясь. — И они все делают для нас реваранс. Очень... очень вежливые луны. Пожалуй, мне нужно пойти и поблагодарить их. — Не сейчас, мой лунный рыцарь, — Карлах легонько встряхнула его, отчего Уилл едва не потерял равновесие. — Сначала нужно найти Даммона, он обещал открыть что-то особенное! — О боги, ещё «особенного» я не вынесу, — пробормотала Элис, чувствуя, как ноги становятся окончательно ватными. Карлах и Уилл направились к другому краю стола, привлечённые новой бочкой, которую Даммон уже вскрывал под одобрительный свист. Элис, шатаясь и едва удерживая равновесие, мягко отстранилась от компании. Каждый шаг давался с трудом — подол платья так и норовил запутаться в ногах, а мир медленно вращался по часовой стрелке. Астарион наблюдал за ней всё это время со стороны. Он видел её раскрасневшееся лицо, слышал её непривычно громкий смех. В его голове смешивались восхищение её упрямством и глухое раздражение. Когда Элис, споткнувшись о корень, смешно взмахнула руками, их взгляды встретились. Заметив его «кислую» мину, она шутливо пригрозила ему пальцем, мол: «Не смей ворчать!». Кое-как преодолев расстояние, эльфийка буквально рухнула на бревно рядом с ним.   — Ох... кажется, я слегка переоценила свои силы, — пробормотала она, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд на его остром профиле.  — Астарион... скажи мне честно, это бревно собирается взлетать? — Дорогая, если оно взлетит, я обещаю, что мы приземлимся прямо на нашего доблестного Клинка, — иронично бросил он. — Посмотри на себя. Сначала гоблины, а теперь — попытка утопиться в эле. Ты стала... пугающе громкой. — А ну-ка цыц! — эльфийка вдруг подалась вперёд и, не рассчитав расстояние, прижала указательный палец к его губам, едва не ткнув ему в нос. — Ты можешь хоть один вечер не ворчать как дед? Хотя… если задуматься о том, сколько тебе лет, то ты и правда дед… — она запнулась на полуслове и звонко икнула, тут же испуганно прикрыв рот ладонью. Астарион замер, ошеломлённый её дерзостью и жаром, исходящим от неё. Элис же, забыв об оскорблении, уставилась на его воротник и начала пальцем обводить узоры на его рубашке. — Кстати, у тебя... у тебя волосы как сахарная вата, — внезапно выдала она, протягивая руку и пытаясь поймать серебристый локон. — Только на вкус холодные. Очень подозрительно… Эльф осторожно перехватил её ладонь, прежде чем она успела окончательно запутаться в его кудрях. Его пальцы мягко сомкнулись на её запястье. — Сахарная вата? — он изогнул бровь, и в его глазах вспыхнули искорки смеха. — Ты действительно перепила, дорогая. В следующий раз я свяжу тебя и оставлю в палатке, прежде чем Карлах поднесёт тебе кружку. — Только попробуй, — она придвинулась к нему ближе, едва не коснувшись его кончиком носа. — Я превращу твои верёвки в... в спагетти. — О, я не сомневаюсь, — промурлыкал он, не выпуская её руки. — Твои магические таланты сегодня явно направлены на разрушение... моего терпения и твоей собственной репутации. Скажи мне, «внучка», ты хоть завтра вспомнишь, как обзывала высшего эльфа дедом? — Я запомню, дед... — она запнулась, глядя, как свет костра играет на его ключицах, — ...что он очень красиво хмурится. И тебе идёт эта рубашка. Ты в ней... такой нежный и почти не колючий. Астарион хотел было отпустить какую-нибудь язвительную шутку, но слова застряли в горле. Он невольно затаил дыхание, чувствуя, как тепло её ладони проникает сквозь его кожу.

***

Всё это время фоном для их разговора служили звонкие аккорды лютни. У края поляны, прислонившись к дереву, играла Альфира. Молодая тифлинг с лавандовой кожей и изящными закрученными рогами полностью погрузилась в творчество. Её пальцы уверенно порхали по струнам, а на губах блуждала мечтательная улыбка. В какой-то момент энергичный, прыгучий мотив сменился более сложной, летящей мелодией. Альфира зажмурилась, выплетая из струн причудливый узор. Музыка манила, обещала что-то несбыточное, и Элис, несмотря на дурноту, почувствовала, как этот ритм отзывается внутри неё томительной жаждой движения — Слышишь? — эльфийка встрепенулась, едва не соскользнув с бревна. — Она зовёт. Она говорит... что надо танцевать, пока нас не смыло морской волной. — Морской волной? Элис, мы в лесу, ближайшее море в паре миль отсюда, — эльф ловко придержал её за талию, не давая окончательно сползти на землю. — Милая, ты только что едва не проткнула мне нос своим пальчиком. Если ты сейчас решишь встать, твоим следующим танцем будет горизонтальное соло в грязи. А я сегодня слишком элегантен, чтобы пачкать руки, доставая тебя из неё. — Тогда держи меня, — она подняла на него глаза. В этом взгляде было столько беззащитного доверия, что Астарион почувствовал, как мир вокруг него тоже начинает кружиться. — Держи крепко, и мы не упадём. Однако Элис окончательно проиграла борьбу с гравитацией и уронила голову ему на плечо. Эльф замер. Это тепло было почти болезненным для его холодной кожи, но он не отстранился. Напротив, его плечо непроизвольно напряглось, становясь для неё надежной опорой. — Мир качается, Астарион. Сделай что-нибудь... Ты же такой... всемогущий эльф. Останови землю, я хочу сойти – пробормотала она. Он молча смотрел, как она устроилась на нём, словно так и должно быть, и его пальцы на миг зависли над её волосами, прежде чем он заставил себя убрать руку. Чтобы скрыть минутное замешательство и отвлечь Элис он слегка повернул голову, указывая подбородком на поляну. — Если я остановлю землю, боюсь, наш дорогой волшебник не успеет завершить свой триумфальный выход, — прошептал он ей на ухо.  — О, посмотри-ка. Наш ученый маг всё-таки решил перейти от теории к практике. Сейчас начнётся настоящее представление. Элис, с трудом оторвав голову от его плеча, сфокусировала взгляд на гуще толпы. Мир всё ещё вращался, но теперь это казалось частью общего праздничного ритма. Гейл, стараясь выглядеть максимально солидно, подошёл к Шэдоухарт. Жрица в этот момент как раз отставила бокал, с легкой скукой разглядывая танцующих.   — Миледи, — Гейл изящно поклонился, — звёзды сегодня расположены крайне благоприятно для танца. Позволите?  Полуэльфийка прищурилась:  — Танцы, Гейл? Ты уверен, что не призовешь случайно огненный шар, наступив мне на ногу? Но за её спиной внезапно появилась Карлах и подтолкнула жрицу в спину:  — Ой, да брось, Шэд! Не будь занудой! Иди, покажи им класс!  Шэдоухарт неохотно, но с едва заметной улыбкой вложила ладонь в руку Гейла, и волшебник, просияв, увлек её в центр круга. К удивлению, многих, маг танцевал легко и плавно. Чтобы произвести впечатление на жрицу, он незаметно щёлкнул пальцами, и под их ногами начали вспыхивать маленькие магические огоньки. С каждым шагом Шэдоухарт казалось, что она наступает не на примятую траву, а на мягкие, светящиеся фиолетовым светом цветы. — О, он всё-таки пустил в ход свои дешёвые фокусы, — негромко прокомментировал Астарион, чувствуя, как Элис чуть крепче прижалась к его плечу, с восторгом наблюдая за сияющими цветами на траве. — Хотя, должен признать, наша жрица выглядит так, будто ей даже нравится этот излишний блеск. Похоже, его план всё-таки сработал. Элис тихо хмыкнула, провожая взглядом кружащуюся пару, но её внимание тут же переключилось на Карлах, которая, оставшись на мгновение одна, подбадривала танцующих. Впрочем, её передышка длилась недолго. К ней подошел Даммон, робко переминаясь с ноги на ногу.  — Карлах... я не мастер танцев, но... не подаришь ли ты мне этот круг?  Она издала радостный вопль:  — Ещё как подарю, кузнец! Держись крепче! Она подхватила его с такой силой, что Даммон едва не потерял почву под ногами, и их пара мгновенно влилась в общий вихрь. Элис тепло смотрела на них, притоптывая ногой в такт.  — Они смотрятся... по-настоящему счастливыми, — сказала она, чувствуя, как музыка окончательно смывает остатки внезапно нахлынувшей грусти. — Они смотрятся нелепо, — поправил Астарион. — Но, признаю, это забавно.  Эльф смотрел на танцующих. На Гейла, ведущего Шэдоухарт. На Карлах, смеющуюся в объятиях Даммона. Нормальные существа. Нормальная близость. Элис притопывала ногой в такт, прижавшись к его плечу. «Я могу сделать вид, что это ничего не значит. Один танец. Одна иллюзия нормальности». Он поднялся и протянул ей руку, стараясь не думать о том, почему ему вдруг так важно, чтобы она приняла приглашение. — Идём. Если мы будем просто сидеть здесь, Гейл возомнит себя единственным героем-любовником на этом пиру. Она вложила свою руку в его, позволяя ему осторожно потянуть её на себя. Ноги всё ещё плохо слушались, и Элис невольно качнулась, врезаясь в его грудь. Астарион тут же подхватил её, уверенно прижимая к себе одной рукой за талию, и увёл в сторону танцующих, пока она не успела передумать. Они кружились, и Элис внезапно подняла голову. — Астарион... — начала она, слова выходили медленно, путаясь. — Ты всегда так танцуешь? Будто боишься, что музыка кончится? Он запнулся. Его рука на её талии дрогнула. — Что? — Ты держишь меня... будто я сейчас исчезну. Или убегу. Но я не убегу. — Даже если ты скажешь что-то колючее. Я уже привыкла. Астарион не ответил. Не мог. Потому что она была права. Он вёл её так, будто каждый шаг мог стать последним. Будто близость была украденной, а не подаренной. — В этот момент, — наконец выдохнул он, — я просто тот, кто благодарен судьбе, что ты не облила меня водой второй раз. Она тихо засмеялась в его рубашку. — Вечер ещё не кончился. Эльфийка закрыла глаза, окончательно сдаваясь и доверчиво прижимаясь лицом к его груди. Теперь, когда он держал её так крепко, мир перестал крениться. Осталась только музыка и прохлада его ладони на её спине. Они продолжали кружиться, полностью растворившись в мелодии, пока она не начала медленно затихать. Астарион медленно разжал руки, отпуская её. Элис пошатнулась, и он инстинктивно поддержал её за локоть. — Ну вот. Мы выжили. И даже не наступили друг другу на ноги. Элис засмеялась. Он отвёл её к столу, усадил на скамью и отошёл на пару шагов. «Это ничего не значит. Просто танец. Просто игра».