Глава 38. Ритуал

It's not my fault

I'm not to blame

These ain't my sins

I broke my chains There's more to do

And I still want to live

Это не моя вина,

Я не виноват,

Это не мои грехи.

Я разбил свои цепи,

И я всё ещё хочу жить!

Borislav Slavov – I Want to Live

Сознание к Элис возвращалось медленно. В висках пульсировала боль. Она лежала на боку, прижимаясь щекой к ледяному камню. Превозмогая дурноту, Элис встала на колени и стала осматриваться по сторонам. Она искала глазами знакомую серебристую макушку, но Астариона нигде не было. Не было видно и остальных спутников. Лишь полумрак да толстые, покрытые ржавчиной прутья клетки, окружающие со всех сторон. Сердце эльфийки забилось быстрее, дыхание участилось. Она дёрнула руками, пытаясь освободиться, но металл ещё сильнее впился в запястья. «Вдох-выдох. Думай. Только не паникуй», — приказала она себе, крепко зажмурившись. Она потянулась к магии, чтобы призвать хотя бы простейшее заклинание. Прошептав определённые слова, на кончиках пальцев бледно сверкнула искра, которая тут же растворилась. — Чёрт… чёрт… чёрт… — сорвалось с губ Элис. Она снова дёрнула цепи, стирая кожу на запястьях в кровь. Её затрясло от собственного бессилия. Перед глазами, вытесняя реальность темницы, стояло лицо Астариона — его расширенные от ужаса рубиновые глаза в ту секунду, когда сородичи утаскивали его во тьму. — Эй! Искорка? Элис резко обернулась на хриплый голос. В соседней клетке, по ту сторону толстых прутьев, зашевелилась крупная фигура. Двигатель в груди Карлах слабо мерцал, освещая тусклым багровым светом сырые стены. Она сидела, прислонившись к решётке, её руки были стянуты толстой верёвкой. — Ты цела? — морщась и сплёвывая кровь на каменный пол, спросила Карлах. — Да, цела. А ты как? — Башка раскалывается так, будто в ней устроили кузницу, — она усмехнулась. — Но жива. Это главное. — Цк-ва! Хватит скулить и тратить дыхание на пустые утешения, — проворчала Лаэзель из камеры напротив. — Думайте, как сломать прутья. Элис всмотрелась во мрак, только сейчас различая остальные силуэты. В соседних клетках сидели Уилл и Минтара. Дроу не проронила ни слова. Она намеренно вывихнула себе большой палец, высвободила кисть из тугого узла и, даже не поморщившись, принялась распутывать остальные верёвки. Вправив сустав на место, Минтара прошлась вдоль прутьев своей темницы. — Замки гномьей работы. Без отмычек не вскрыть, — ровно заявила она, останавливаясь напротив камеры Элис. — А на тебе, эльфийка, антимагические кандалы. В Мензоберранзане такими заковывают магов-мятежников. Без ключа ты бесполезна. Пока они обсуждали план побега, в соседних клетках раздался звук. Он нарастал постепенно: сначала как далёкий гул, заставивший вибрировать камни под ногами. Затем он расслоился на тысячи безумных голосов. Во тьме бесконечных коридоров зашевелились тени. Из-за прутьев потянулись бледные, иссохшие до костей руки. Отродья в панике царапали решётки, ломая ногти и стирая пальцы в кровь о ржавое железо, скалились во мраке горящими алыми глазами. — КРОВЬ! — ДАЙТЕ НАМ КРОВЬ! — Я ТАК ГОЛОДЕН! — ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА! Вопли, стоны, скулёж и отчаянные рыдания слились в один невыносимый хор. Звук бил по натянутым нервам, давил на барабанные перепонки, заставляя внутренности скручиваться от ужаса. Элис крепко зажала уши руками, но визг мертвецов проникал прямо в голову. — Твою ж мать… — прорычала Карлах, с трудом поднимаясь на ноги. Двигатель в её груди взревел, освещая лица пленников тусклым багровым светом. — Что этот больной ублюдок с ними сотворил? Они же совсем как дикие звери. — Это не звери. Это пустые сосуды, движимые исключительно инстинктом и абсолютным голодом, — презрительно бросила Лаэзель, изо всех сил дёргая стальную дверцу своей камеры. — Если они вырвутся прежде, чем мы покинем эти клетки, от нас останутся только обглоданные кости. Ищите слабое место в кладке! Карлах хохотнула: — О, спасибо, Лаэ, а то я собиралась пригласить их на чай! Лаэзель сверкнула жёлтыми глазами во тьме, проигнорировав выпад. Тем временем Элис прислонилась лбом к стальным прутьям. На неё накатывало отчаяние, грозя затопить её с головой. Думать под этот сводящий с ума визг было практически невозможно. — Личинка, — вдруг подал голос Уилл, морщась и касаясь виска двумя пальцами. — Мы не можем колдовать, но иллитидская связь не требует магии. Остальные ребята должны быть где-то здесь, в подземелье. Элис кивнула и закрыла глаза, сосредотачиваясь на паразите в своей голове, мысленно отсекая шум вокруг. «Гейл? Шэдоухарт? Даммон? Вы меня слышите?» В голове зашумело. И вдруг сквозь помехи прорвался слабый, но четкий ментальный отклик. «Хвала Мистре, Элис мы вас слышим! — голос Гейла звучал напряжённо. — Мы всё ещё в подземельях. Здесь воистину чудовищная архитектура, настоящий лабиринт из ловушек и коридор...» «Нас заперли в клетках, — перебила его Элис, чувствуя, как от ментального напряжения по виску скатывается капля пота. — Тут и остальные отродья. А… Астариона с нами нет. Касадор забрал его». «Да поможет нам Селунэ, — отозвалась Шэдоухарт. — Мы идём на шум голосов. Держитесь». Связь оборвалась. Несколько минут Элис просто стояла с закрытыми глазами, цепляясь за это чувство обретённой надежды. А затем сквозь гул обезумевших отродий прорезался новый звук. Размеренный. Слишком спокойный для этого хаоса. Шаги. Элис распахнула глаза, вглядываясь в коридор. Оттуда показалась женская фигура в белой рубашке с пышными рукавами и бордовых брюках. Элис сразу узнала её. Это была Далирия. Она остановилась перед их клетками. Её взгляд метался от одного пленника к другому. Руки дрожали, пальцы нервно расчёсывали бледную кожу на собственных запястьях. — Далирия, — позвала Элис, придвигаясь ближе к решётке. — Где Астарион? Что с ним сейчас делает Касадор? Вампирша вздрогнула и испуганно отвела взгляд. — Я не должна говорить об этом. Хозяин прик… — ДА ПЛЕВАТЬ МНЕ, ЧТО ТЕБЕ ПРИКАЗАНО! — выкрикнула Элис. — ОТВЕЧАЙ, ГДЕ АСТАРИОН? Эльфийка заставила себя сделать медленный вдох. — Пожалуйста. Я… я должна знать. Далирия долго молчала, переминаясь с ноги на ногу. — Пока цел, — неохотно выдавила она, кусая и без того изодранные в кровь губы. — Ритуал ещё не начался. Элис выдохнула. Облегчение длилось всего долю секунды, но этого хватило, чтобы она взяла себя в руки и сменила тактику. Ей нужно было достучаться до Далирии. — Касадор не спасёт вас, Далирия, — она смотрела прямо в алые глаза. — Ты же это понимаешь. — Нет, — она замотала головой, отступая на шаг. — Хозяин обещал... Он сказал, что мы станем истинными вампирами. Что мы увидим солнце! Будем свободными. Он никогда бы… — Да очнись ты наконец! Ты серьёзно веришь этому садисту?! После всего, что было? — Элис снова повысила голос. — Он мучил вас сотни лет. И теперь внезапно станет добрым? Далирия вздрогнула, а её губы задрожали. — Я… я не… — Ты думаешь, ты особенная? Что тебя он пощадит? Вы для него расходный материал! Мясо на убой! Вампирша всхлипнула и отшатнулась, судорожно зажав уши руками. Элис осеклась. Гнев, только что кипевший в венах, мгновенно остыл, оставив после себя лишь стыд. Она смотрела на сжавшуюся в комок вампиршу, которая прожила на свете сотни лет, но сейчас выглядела как насмерть перепуганный ребёнок. — Проклятье… — прошептала Элис, ругая себя за несдержанность. Несколько секунд она молчала, пытаясь взять себя в руки. — Послушай, — мягко начала она. — Астарион рассказывал мне о тебе. Ты ведь была доктором, правда? До того, как Касадор обратил тебя. Ты лечила людей. Спасала жизни. — Э-это было… т-так давно, — она сжала руки в кулаки. На глазах появились слёзы. — Я больше не та женщина. Она умерла в этом дворце. — Я знаю, тебе страшно. Но сейчас есть шанс вырваться из этого дерьма. Убить ублюдка. Отомстить ему за всю ту боль, что он вам причинил. Обрести свободу и построить новую жизнь. Ты можешь спасти себя… И нас. — Я не могу, — голос Далирии надломился. — Я не могу, я не могу, я… я боюсь. Я так боюсь. Хозяин… он… он снимет с меня кожу. Заживо… Он будет вынимать мои внутренности, а я буду смотреть, как они извиваются на полу, и он будет смеяться… он всегда смеётся… я не могу! — Чёрт возьми, сестрёнка, — встряла Карлах. — Мы убили уже столько жутких тварей, что сбились со счёта. Один кровососущий ублюдок нам погоды не сделает. Поверь мне: открой эту клетку, и я лично вырву его бьющееся сердце и скормлю бродячим псам. Он больше к тебе не притронется! — Хозяин всемогущ, — прошептала Далирия, пятясь назад во мрак. — Вы ничего не понимаете. Нет… нет… мне нужно идти. Я не могу… — Далирия, стой! Но та уже развернулась и бросилась прочь, растворившись в тенях коридора. Элис медленно сползла по решётке на пол. Ноги больше не держали. Паника снова охватила её. — Бедная девчонка, — глубоко вздохнув, произнесла Карлах. — Этот ублюдок промыл ей мозги. — Страх — это цепи покрепче вашего железа, — отозвалась Лаэзель. Элис сквозь полумрак видела, как гитьянки сжала челюсть. — Цк-ва! Бессмысленно ожидать от сломленного раба храбрости. — Когда твоя душа и тело принадлежат чудовищу, Лаэзель, страх становится инстинктом. Его не выключить усилием воли, — резко бросил Уилл. Он с силой дёрнул свои кандалы, звеня металлом. — Я слишком хорошо знаю, о чём говорю. — Я и не говорю о воле. Я говорю о том, что страх делает из разумных существ покорный скот на бойне. — Довольно, — оборвала их дискуссию Минтара. — Наша проблема не её трусость, а этот замок. — Ну значит, будем выламывать эти чёртовы прутья сами! — прорычала Карлах, с разбегу наваливаясь плечом на решётку. Металл даже не скрипнул. Она попробовала снова, но ничего хорошего из этого не вышло. Карлах выругалась сквозь зубы и отступила к стене. На миг спутники замолчали, погружённые в свои мрачные размышления. Минуты тянулись как часы. Элис, сидя на полу, перебирала в голове все возможные варианты, но каждый из них разбивался вдребезги об одну и ту же стену: без ключей, без оружия, без магии они здесь абсолютно беспомощны. Оставалось только ждать и надеяться на помощь Гейла, Шэдоухарт и Даммона. И вдруг из темноты снова послышались шаги. Кто-то бежал, спотыкаясь. Далирия припла к решётке камеры Элис и принялась трясущимися руками перебирать связку ключей. — Вот этот… нет, не тот… где же… ну же… вот! Ключ провернулся со скрипом, и ржавая дверца распахнулась. Далирия вошла внутрь, опустилась на колени и нащупала скважину на кандалах Элис. Они раскрылись и соскочили с запястий. Элис ощутила, как по венам вновь стремительно разливается тёплая магия. Она с облегчением выдохнула, растирая саднящую кожу, и поднялась на ноги. — Спасибо. Далирия не ответила. Она стояла, нервно комкая рукава своей рубашки, а по её щекам текли слёзы. — Я не хочу умирать, — всхлипнула она. — Я… я хочу жить. Вампирша всучила Элис связку ключей, а затем быстро отцепила от своего пояса серебряный кинжал и протянула его эльфийке. У него было широкое у основания лезвие, которое к острию плавно сужалось. — Этот кинжал, Рапсодия, — пояснила Далирия. — принадлежит Хозяину. Им он вырезал на наших спинах эти руны. Он необычный. Ткани вампиров заживают мгновенно благодаря регенерации, но этот клинок обладает некротической энергией. Раны от него гниют, болят и оставляют шрамы. — Она подняла на Элис покрасневшие глаза. — Возможно, он пригодится Астариону. Передай ему. Ритуальный зал дальше по коридору, за массивными дверями слева. Элис забрала оружие. Далирия уже разворачивалась обратно и добавила: — Если вы проиграете… если Хозяин завершит ритуал… он заставит нас сдирать с себя кожу собственными руками. Вечность. — Далирия сглотнула. — Я надеюсь, вы справитесь. Не дожидаясь ответа, она развернулась и растворилась во мраке коридора так же внезапно, как и появилась. Элис тут же выскочила из камеры и бросилась к остальным. Замки один за другим щёлкали под ключом, решётки с лязгом распахивались. Оказавшись на свободе, Карлах, Лаэзель, Уилл и Минтара спешно сбрасывали с себя обрывки верёвок. — Идём, — произнесла эльфийка, поворачиваясь к спутникам. — Мы должны остановить это. В этот самый момент во мраке бокового туннеля замелькал тёплый свет, и оттуда вынырнули три знакомые фигуры. Шэдоухарт, Даммон и Гейл. — О, ребята, как вы вовремя! — рявкнула Карлах и помчалась к кузнецу. Она сгребла его в охапку, едва не оторвав его от пола. — Ты в порядке? — сдавленно прохрипел Даммон, пытаясь обнять её в ответ. — Бывала и в лучшей форме, здоровяк! — Карлах широко улыбнулась и похлопала его по спине. — Умилительная встреча, — сухо раздалось со стороны. Шэдоухарт сбросила на пол рюкзаки с их снаряжением. — Мы бы пришли раньше, но этот лабиринт проектировал больной на голову садист. Разбирайте свои железки, и хорош уже обжиматься. Карлах нехотя отстранилась от Дамона и подхватила с пола свой любимый топор, с которым она прошла через всё Аверно, и с удовольствием крутанула его в руке. Рапира со свистом легла в ладонь Уилла, Лаэзель привычным, отточенным жестом перехватила рукоять двуручного меча, а Минтара булаву. Элис сжала древко посоха, с облегчением чувствуя, как проводник откликается на её силу, резонируя в унисон. Она спрятала Рапсодию за пояс и бросила мрачный взгляд вглубь коридора, ведущего к залу. — У нас больше нет времени на разговоры, — твёрдо произнесла Элис. — Выдвигаемся.

🦇🦇🦇

Отряд бесшумно передвигался по коридорам, стараясь не привлекать лишнего внимания. За очередным поворотом показались железные двери: они были приоткрыты, и оттуда доносились голоса. Элис вскинула руку, останавливая спутников, и прижалась к проёму, вслушиваясь в разговор. — …преподать тебе урок должного уважения, — прозвучал мягкий голос Касадора. — Как бы мне ни хотелось сдирать с тебя эту дерзкую шкуру лоскут за лоскутом, слушая твои жалкие мольбы… Увы. Ты и так отнял у меня слишком много времени. — Да пошёл ты, — выплюнул Астарион, скаля клыки. — Тебе никогда не достичь величия. Ты был и останешься жалкой, скулящей крысой. Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не видел? Он на миг замолчал, а затем продолжил. — Я видел воспоминания Велиота! — Астарион издал нервный смешок. — Я знаю, как ты ползал перед ним на коленях. Как умолял, захлёбываясь слезами. Ты не всемогущий вампир. Ты просто очередной раб, который нацепил корону своего хозяина! Пощёчина. От удара голова Астариона дёрнулась в сторону, на каменный пол упали капли крови. — Следи за языком, отродье, — процедил вампир. Он занес руку для нового удара, но внезапно замер. Затем медленно повернул голову в сторону приоткрытых дверей. Элис больше не могла ждать. Она толкнула тяжёлые створки, и отряд ворвался внутрь. Перед ними предстал ритуальный зал. Весь пол покрывали, вырезанные на камне дьявольские руны. По краям огромного круга уже стояли скованные магией Петрас, Леон, Аурелия и другие отродья. А в самом центре возвышался Касадор Зарр. — Как невежливо врываться посреди семейной ссоры, — он обернулся и ударил в пол посохом с наконечником в виде летучей мыши. Его взгляд скользнул по лицам спутников. — Долгожданные спасители… Вы ведь не думали, что в моём дворце может произойти хоть что-то без моего ведома? Далирия… О, моя бедная, глупая девочка. Он сделал плавный шаг навстречу Элис, глядя на неё сверху вниз. — Я знал, что она придёт к вам. Я позволил ей украсть ключи. А знаешь, почему? Потому что предательство делает её жертву в этом ритуале лишь более… пикантной. Она умрёт с осознанием того, что её надежда была ложной, а все ваши усилия тщетными. — Он облизнул губы. — Отчаяние придаёт крови совершенно особый вкус. — Ты слишком долго мнил себя богом, Зарр, — Элис вскинула посох, направляя его навершие прямо в грудь вампира. — Пора это закончить. Позади эльфийки с оглушительным рёвом вспыхнул адский двигатель Карлах; тифлинг с низким рыком перехватила топор, готовая к прыжку. Одновременно с этим Лаэзель достала из ножен меч. Уилл плавно встал в боевую стойку, а остальные рассредоточились по залу, перекрывая Касадору путь к отступлению. Он ничуть не впечатлился и лишь вздохнул. — Столько шума из-за одной сломанной игрушки. Вампир резко взмахнул посохом, ударив древком о камень. Магия взорвалась вокруг него тёмной ударной волной. — Моё время пришло, — голос Касадора разнёсся эхом. — А ваше — истекло! Касадор щёлкнул пальцами, и в ту же секунду магия погасила все факелы. Огромное пространство мгновенно наполнилось тьмой. Эльфийское зрение Элис позволяло различать лишь размытые, искажённые тени, но для большинства её спутников всё погрузилось в абсолютную черноту. Затем сверху донёсся шелест. Ш-ш-ш… Звук постепенно нарастал, превращаясь в писк. Стая летучих мышей обрушилась на отряд плотным облаком. Тварей было так много, что они сбивали с ног: кожистые крылья хлестали по лицам, когти путались в волосах, цеплялись за одежду, дезориентируя и сея вокруг панику. Элис отчаянно отмахивалась посохом, пытаясь нащупать опору, как вдруг чьи-то ледяные пальцы стальной хваткой сомкнулись на её лодыжке. Рывок и пол мгновенно ушёл из-под ног. Эльфийку протащило по щербатым камням во тьму, отрывая от остальных, и швырнуло в сторону. Она впечаталась спиной в каменную колонну. Превозмогая боль, Элис подняла руку, пытаясь выкрикнуть слова заклинания Света. Губы двигались, но из горла не вырвалось ни звука. Касадор успел создать купол немоты в той части, где располагался отряд. Тьма расступилась лишь в одном месте — там, где яростно светилась грудь Карлах. Тифлинг бешено вращала топором, разрубая летучих мышей в кровавые ошмётки. Элис увидела, как прямо за спиной Карлах, возник силуэт Касадора. Его лицо исказилось, вытягиваясь в жуткую маску: челюсть неестественно распахнулась, обнажая длинные клыки, а глаза горели в полумраке двумя алыми огоньками. Он занёс руку с выпущенными когтями. Эльфийка снова попыталась закричать, но не вышло. Она потянулась к сознанию тифлинга через личинку, передавая мысль. «Карлах, сзади!» Карлах резко развернулась, уходя с линии атаки, однако когти всё же вспороли край её брони. Тифлинг отшатнулась, прижимая рукой бок. «Адское пекло! — яростно отозвалась Карлах в голове Элис. — Где этот ублюдок?!» Элис поднялась на ноги, перехватывая кинжал. Внезапно из клубящегося дыма прямо на неё надвинулся Касадор. Он ударил её по ноге и сделал следующий замах. Эльфийка сумела увернуться от него, резко сократила дистанцию и полоснула кинжалом, метя ему в плечо. И тут произошло странное. Как только её кинжал пробил защиту вампира, в голове Элис по ментальной связи эхом отдался знакомый вскрик. Силуэт Касадора перед ней вдруг дрогнул, и на долю секунды сквозь камзол вампира проступила кольчуга. Вместо когтистой руки, ударившей её по ноге, Элис увидела окровавленную булаву. Шэдоухарт. Жрица тяжело дышала, готовясь нанести новый удар «вампиру», которого видела перед собой. «Стой! — мысленно закричала Элис, отпрыгивая назад и чувствуя, как по ноге течёт кровь. — Это иллюзия! Он наложил свой облик на нас, он специально стравливает нас друг с другом!» Жрица замерла, остановив занесённую булаву в дюйме от плеча Элис. Иллюзия перед её глазами тоже спала. «Боги… — мысленно прошипела Шэдоухарт. — Прости, Элис. Просто держись от меня подальше! Я больше не верю собственным глазам». «Чёрт! — вклинился в сознание растерянный, рычащий голос Карлах. — Да у меня их тут трое! И все ухмыляются! Кого бить-то?!» «Чк-к! Прекратите махать оружием вслепую! — яростно рявкнула Лаэзель. Элис краем глаза заметила, как гитьянки ловко отскочила за мраморную колонну, уходя с линии атаки. — Используйте мозги, а не только мышцы! Посмотрите на свою сталь! Тот "Касадор", что стоит передо мной, отражается в моём мече! А вампиры не отбрасывают отражений. Это фальшивка!» Элис поняла: это их шанс. Касадор не мог поддерживать сложную иллюзию, сферу немоты и оставаться невидимым одновременно. Он должен быть где-то рядом, контролируя заклинание. «Минтара — позвала она, оглядываясь по сторонам в поисках её фигуры. — Найди настоящего. Отвлеки его. Мне нужно освободить Астариона!» «С удовольствием,» — с предвкушением отозвалась дроу. Для Минтары, выросшей в вечном мраке Подземья, эта тьма была родной стихией. Ведомая инстинктами, она скользнула сквозь стаю мышей, безошибочно вычисляя ту единственную тень, которая не отражалась на полированном металле доспехов и не издавала биения сердца. Она рванула вперёд. Её булава вспыхнула ослепительным сиянием и с хрустом обрушилась на пустоту, которая вдруг обрела плоть. Раздался треск ломающихся костей. Сфера немоты лопнула. В уши тут же ударила смесь звуков: хлопанье крыльев, лязг оружия и хриплый, полный ненависти рык настоящего Касадора, которому дроу только что проломила рёбра. Иллюзии спали, открывая ошеломлённых спутников, стоявших в боевых стойках друг против друга. Но Элис уже не смотрела на них. Она сорвалась с места и побежала в центр зала, к Астариону. Он всё ещё висел в воздухе, скованный магией. Элис рухнула на колени у самой границы рунного круга. Эльфийка не стала тратить время на заклинания — схватив кинжал, она с силой вогнала лезвие прямо в светящийся символ на полу и со скрежетом прочертила глубокую борозду, разрывая магическую связь. Красный свет мигнул и погас. Невидимые цепи лопнули. Астарион рухнул на пол. Элис тут же оказалась рядом, подхватывая его. — Я здесь, — прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу. — Я с тобой. Он дрожал, его руки вцепились в её плечи. На одну крошечную секунду в этом аду существовали только они двое. Элис посмотрела в его рубиновые глаза, полные многовековой боли, страха и подавленной ярости. Она разжала ладонь и вложила в его руку Рапсодию. — Возьми, — выдохнула она, накрывая его ледяные пальцы своими. — Пора покончить со всем этим. Пальцы Астариона сомкнулись на серебристой рукояти. Страх отступил, смытый жаждой мести. Лицо заострилось, клыки обнажились, а в глазах вспыхнул голод. С криком Астарион оттолкнулся от пола и бросился во тьму. Касадор только что отшвырнул Минтару, когда на него обрушилась фигура. Астарион сбил его с ног, и они сразу же сцепились в смертельном клубке, катаясь по залитому кровью полу. Астарион вгрызался зубами в плечо хозяина, рвал когтями его лицо; Касадор бил в ответ, ломая ему рёбра. Они врезались в огромное, отполированное до блеска ритуальное зеркало у стены. Астарион на долю секунды скосил глаза на гладкую поверхность. В чистом стекле отражалась лишь пустая комната, силуэты спутников и разбитые колонны. Ни Касадора, ни самого Астариона там не было. Две пустоты. Два порождения ночи, не имеющие права на отражение в этом мире. Осознание этого факта, накопленная за века ярость и жажда свободы взорвались внутри Астариона. Он замахнулся кинжалом, но Касадор перехватил его запястье и вцепился в горло, с силой вдавливая его в пол. Белокурый эльф ударил локтем ему в скулу, пытаясь вырваться. — Ничтожество! — прошипел Касадор, харкая кровью в лицо Астариону, и с хрустом выворачивая ему руку. — Ты — ничто без меня! Моя вещь, безвольная кукла, которой я вертел как хотел! — И тем не менее, — прорычал Астарион, — именно эта кукла сейчас выпустит тебе кишки! Касадор вывернулся, оказываясь сверху, и занёс когти для следующего удара. Воздух вокруг них замерцал — вампир попытался создать иллюзорную копию, чтобы запутать Астариона, но он больше не смотрел глазами. Доверился своим инстинктам. Он не стал защищаться, позволяя когтям Касадора глубоко вонзиться ему в своё плечо, пробивая плоть до самой кости. Вампир торжествующе оскалился, уверенный в победе. И в эту же секунду Астарион, используя инерцию удара, рванулся вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Рапсодия с хрустом вошла вампиру прямо под рёбра. Касадор захрипел, его алые глаза расширились от шока. Астарион вцепился в изорванный ворот его камзола, притягивая к себе вплотную, так, что их лица почти соприкоснулись. — Больно, не так ли? — прошипел эльф. — Но это даже не крошечная доля того, что ты задолжал мне за двести лет! Двести лет я ползал перед тобой, голодал и приводил тебе невинных. Пора платить по счетам, Зарр. Он яростно провернул лезвие в ране. Касадор закашлялся, сплёвывая сгустки на выбитые на полу руны. И всё же, даже в таком положении, с пробитым лёгким, он умудрился изогнуть губы в улыбке. — Ты думаешь… это победа? — прохрипел он, глядя на Астариона. — Думаешь, вонзив в меня нож, ты станешь кем-то большим, чем просто марионеткой, оборвавшей свои нити? Астарион оскалился и снова дёрнул кинжал, заставляя вампира зашипеть, но Касадор, не отрывая взгляда, продолжил: — Вспомни, кем ты был до меня, мальчик. Жалким, продажным судьёй. Ты упивался своей мелкой властью. Отправлял в мои подземелья воров, бродяг, должников… Ты торговал их жизнями. Мнил себя вершителем судеб, пока гуры не вспороли тебе живот в подворотне. Я не сломал тебя, Астарион. Я лишь показал тебе, кто ты есть на самом деле. Показал, каково это — быть куском мяса на чужой бойне! — Может, и так, — выдохнул Астарион, сильнее вдавливая колено в грудь хозяина. — Но сегодня куском мяса будешь ты. Касадор вдруг перестал улыбаться. В его тускнеющих глазах вспыхнул лихорадочный блеск. Он подался вперёд, прямо на лезвие, пачкая кровью руки Астариона. — Велиот делал со мной то же самое! Он ломал меня годами, чтобы выковать из меня совершенство. Чтобы передать свою силу. И я сделал то же самое для тебя! Ритуал готов, мальчик мой. Убей меня. Забери силу. Стань Вознесённым! Стань тем шедевром, которым я тебя создал! Слова хозяина впитывались в разум, пробуждая вековую привычку подчиняться. — Я не вознесусь! — произнёс Астарион, глядя в глаза своего создателя. Он выдернул кинжал из его груди. — Я не твоё наследие, Касадор. Я твой палач. Внезапно в голове белокурого эльфа раздался голос. Он не был похож на вкрадчивый шёпот Касадора, который отдавал приказы. «Вырежи руны на его спине, — безэмоционально проговорил голос в сознании эльфа. — Заверши ритуал. Вознесись». Астарион оцепенел. На секунду его лицо выразило такой шок, какого Элис не видела у него никогда прежде. — Нет... Нет! Нет-нет-нет! — прокричал эльф. И начал обрушивать удары. Лезвие вошло в ключицу, дробя кость. Касадор вскрикнул, но Астарион уже вырвал клинок и обрушил его вниз. В живот. В грудь. В плечо. — А-А-А-А-А! — дикий крик вырвался из горла Астариона. Он бил, бил и бил, превращая тело своего мучителя в кровавое месиво. Кровь фонтаном брызгала ему на лицо, пачкала серебристые волосы, заливала руки по локоть, но Астарион не мог остановиться, вкладывая в каждый удар столетия страха и унижений. Наконец, лезвие пробило мёртвое сердце. Астарион перестал двигаться, навалившись на рукоять. Касадор выгнулся в последний раз. Алое свечение в его глазах вдруг помутнело. Вековое безумие и голод покинули этот взгляд. Его разорванные губы слабо шевельнулись. — Мальчик, которым я был… — едва слышно выдохнул он. — Мужчина, которым я стал… монстр, который не закончится… Я сплю, но не могу отдохнуть. Я живу, но не могу умереть… Я вечен, и я скорблю… Наконец-то… я свободен. Свет в его глазах окончательно погас. Вампир превратился в истерзанный кусок мёртвой плоти. Астарион стоял на коленях над трупом. Пальцы безвольно разжались. Рапсодия со звоном упала на пол. Эльф медленно поднял дрожащие руки и посмотрел на свои ладони, сплошь покрытые кровью бывшего хозяина. Грудь судорожно вздымалась. Он запрокинул голову и закричал — страшно, надрывно, захлёбываясь слезами. Он рыдал в голос, раскачиваясь из стороны в сторону, как маленький испуганный ребёнок. Весь тот ужас, который он носил в себе, вырывался наружу вместе с этими рыданиями, опустошая его до дна. Элис больше не могла на это смотреть. Отбросив в сторону посох, она бросилась к нему, упала на колени и обхватила его руками. Астарион вцепился в неё, утыкаясь мокрым лицом ей в шею. Его трясло. Элис зарылась пальцами в его испачканные кровью волосы, гладила по вздрагивающей спине, крепко прижимая к себе, пытаясь закрыть его от всего мира. — Всё закончилось, — шептала она, прижимаясь губами к его виску. — Всё закончилось. Он больше никогда тебя не тронет. Пока они сидели так в центре зала, Уилл и остальные спутники освобождали скованных магией отродий. Петрас, Леон, Далирия, Аурелия, Вайолет и Йоусен один за другим падали на пол. Они медленно поднимались и, пошатываясь, брели к центру рунного круга. Услышав шаги, Астарион заставил себя разжать руки и отстраниться от Элис. Он торопливо вытер лицо тыльной стороной ладони, размазывая кровь и слёзы. Леон посмотрел на изуродованное тело Касадора, затем на Астариона. — Неужели… — срывающимся голосом произнёс Леон. — Неужели всё правда кончено? Он мёртв? — Мёртв, — хрипло ответил Астарион. — Я убил его. Осознание ударило по отродьям. Далирия закрыла лицо руками и зарыдала навзрыд. Петрас осел на пол, глядя в куда-то вдаль, до сих пор не веря в происходящее. Астарион смотрел на своих названых братьев и сестёр. Века жестокого соперничества, предательств и доносов ради крох хозяйской милости умерли вместе с Зарром. Перед ним стояли такие же сломанные, окровавленные существа, как и он сам. Он глубоко вдохнул: — Мы свободны… Теперь осталось лишь понять, как с этим жить.

🦇🦇🦇

Прошло несколько дней с того момента, как кинжал Астариона поставил кровавую точку в истории Касадора Зарра. Облегчение пришло, как белокурый эльф и ожидал, но вот только вместе с ним появилась пустота. Первое время он не понимал, чем её заполнить. Двести лет он жил по чужим правилам: ненавидел, боялся, изворачивался и выживал, ведомый лишь волей господина и жгучим желанием отомстить. А теперь хозяина не стало. Вместе с ним рассыпалась вся та уродливая конструкция, что заставляла его держать форму. Астарион вдруг осознал: он понятия не имеет, кто он без Касадора, чего по-настоящему хочет и кем должен стать. О своём решении он не жалел. Хотя где-то в глубине души, конечно, ему хотелось силы, власти и больше никогда никого не бояться, в том числе и солнца. Но разум напоминал: цена за это была слишком высока. Он не захотел возвращаться в бесконечный, проклятый цикл насилия, из которого с таким трудом только что вырвался. Но свобода оказалась горькой. Астариона изводили мысли о том, что случится потом. Когда они вырвут из своих голов проклятых личинок, когда Абсолют падёт и мир вздохнёт спокойно. Он снова станет тем, кем был всегда: тенью. Существом, которое обречено вечно красться вдоль стен и забиваться в подвалы при первых признаках рассвета. Только теперь над ним не будет хозяина. Просто свободная, безымянная тень, запертая в вечной ночи. И самое болезненное — Элис. Она будет жить под солнцем. Она будет ходить по шумным улицам днём, подставляя лицо тёплым лучам, будет смеяться и существовать в том ярком мире, в котором для него нет места. Между ними проляжет граница. Все эти дни Астарион был непривычно тихим. Колкие шутки и ядовитый сарказм испарились. Остальные видели эту перемену, но не давили. Он просто шёл рядом, погружённый в себя, отвечая на вопросы односложно, избегая долгих разговоров. Каждый из спутников старался помочь ему по-своему. Карлах пыталась растормошить его нелепыми байками и то и дело стискивала в горячих объятиях, делясь теплом, от чего Астарион лишь недовольно ворчал, скрывая за этим слабое утешение. Минтара и Лаэзель заключили негласное перемирие, прекратив оттачивать на нём свою язвительность и признавая тяжесть пройденного им испытания. Уилл на пару с Даммоном каким-то чудом раздобыли в городе бутылку того самого вина из Амна, которое эльф так любил, и без лишних слов оставили в его комнате. Гейл и Шэдоухарт целыми днями изучали книги в попытках нащупать хоть какую-то ниточку: способ снять вампирское проклятье или хотя бы защитить его от солнца. То самое кольцо Касадора, которое он получил от Лоркуаса, они так и не нашли. Скорее всего, кто-то прибрал его в ночь бойни. Спутники отчаянно пытались решить его внешние проблемы. Но с тем, что происходило у него внутри, никто из них помочь не мог. Элис всегда была рядом. Она не пыталась вытащить его из этого состояния силой. Не заваливала его вопросами и не требовала, чтобы он «взял себя в руки». Лишь терпеливо ждала, когда он будет готов открыть душу. И этот момент настал. По вечерам Астарион начал открываться. Они говорили часами, порой до самого рассвета, о пустоте внутри, о страхе перед будущим, о том, что от смертной жизни в его памяти почти ничего не осталось. Только обрывки. Четырнадцать скрипучих деревянных ступеней — он точно знал их счёт, но совершенно не помнил, в какой дом они вели. Фантомное ощущение чьих-то тёплых пальцев, бережно перебирающих его волосы — рук, которые пахли мятой и шалфеем. И звонкий, заливистый смех, эхом ускользающий на границе сознания. Смех, который мог принадлежать брату, сестре или… кому-то, кого он очень любил. — Когда мы покончим с Абсолют, — он замолчал, задумчиво проводя пальцем линию на ладони Элис. — Когда избавимся от этих тварей... я хочу попытаться найти сведения о своей семье. Может быть, кто-то из них ещё жив. Эльфы же живут долго. Быть может, кто-то из них всё ещё... — он запнулся. — Помнит меня. Его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь, а голос слегка задрожал: — Может быть, они смогут рассказать мне, кем я был. До того, как стал... этим. Элис придвинулась ближе, соприкасаясь плечом с ним: — Мы найдём их, — пообещала она, переплетая свои пальцы с его. — Обещаю. Как только всё закончится — мы начнём искать. Вместе. Астарион опустил взгляд на их сцепленные руки. В другой раз он бы обязательно отшутился, спрятался за язвительной маской или закатил глаза. Но сейчас эльф просто выдохнул, прикрыл глаза и крепко сжал её ладонь. Тревога потихоньку отступала.

🦇🦇🦇

В то время как он пытался собрать себя по частям, другие его «братья и сёстры» возводили новый мир на руинах старого. Аурелия, Далирия, Леон и остальные взяли на себя непосильную ношу — контроль над семью тысячами испуганных, обезумевших от голода вампирских отродий. Дворец Касадора перестал быть пыточной и превратился в крепость. Аурелия, чья воля оказалась крепче стали, возглавила отродий. Старшим отродьям приходилось учиться быть вожаками на ходу, силой сдерживая кровавое безумие толпы. Они прокладывали безопасные тропы во тьме, натаскивали молодняк охотиться на гигантских пауков и подземных чудовищ вместо разумных существ. Ежедневно, сквозь кровь и ошибки, они вбивали в одичавшие умы жестокую истину: теперь отсутствие цепей означает, что за выживание каждого придётся нести тяжелейшую ответственность. Астарион навестил их лишь однажды. Он долго стоял у ворот дворца, глядя на знакомые стены, и не мог заставить себя снова войти внутрь. Сама мысль о том, чтобы опять пересечь этот порог, вызывала тошноту и фантомную боль между лопаток. Аурелия вышла к нему сама. За эти дни она сильно изменилась. Исчезла заискивающая покорность. Тёмные волосы были туго стянуты на затылке в хвост, под потухшими глазами залегли глубокие тени от истощения, а на шее виднелись свежие царапины — следы стычек с одичавшим молодняком. Но в её осанке появилась выстраданная властность. — Ты всегда можешь вернуться, брат, — произнесла она, кутаясь в плотный плащ. — Ты спас нас. Это место отныне принадлежит нам всем. Астарион покачал головой, отступая на шаг назад, подальше от тени дворца. — Нет, — ответил он. — Мне нужно найти свой собственный путь. И желательно как можно дальше от всего этого дерьма. Она понимающе кивнула, не пытаясь его удерживать и уговаривать: — Тогда иди. И попытайся стать счастливым, Астарион. — Она горько улыбнулась. — Если это вообще возможно для таких, как мы. Он развернулся и ушёл, ни разу не оглянувшись.

🦇🦇🦇

Неделя в Нижнем городе пролетела в тревожной суете, но эхо прошлого всё ещё цеплялось за его мысли. В одну из ночей транс упорно не шёл к нему. Астарион лежал на боку, прислушиваясь к биению сердца Элис. В голове крутилась одна мысль. «Я должен показать ей. Должен отвести её туда. Должен... закрыть это. Начать новую главу». Элис посапывала рядом, уткнувшись носом в его плечо. Он какое-то время просто любовался тем, как даже во сне её рука искала его, как пальцы ловили складку рубашки и держались за неё, как лунный свет падал на её лицо, подчёркивая мягкие черты: слегка вздёрнутый нос, длинные ресницы, приоткрытые губы. Всё это согревало его мёртвое сердце и дарило что-то, чего он был лишён веками — ощущение покоя и безопасности. Он коснулся её щеки кончиками пальцев. Эльфийка недовольно покряхтела во сне, забавно сморщив нос, и попыталась спрятаться от его прохладной руки, зарываясь глубже в подушку. Астарион улыбнулся. Ему совсем не хотелось прерывать её отдых, но внутреннее чутьё кричало, что если он не сделает этого сейчас, то к утру передумает. — Элис, — прошептал он, наклоняясь к её уху и продолжая поглаживать её по щеке. — Проснись, бусинка. Реакция была мгновенной. Годы жизни в постоянной опасности взяли своё: Элис вздрогнула, резко распахивая глаза, полные тревоги. В ту же секунду она рывком села в постели, а её правая рука метнулась к прикроватной тумбочке, нащупывая рукоять кинжала. — Кто здесь?! — выдохнула она, осматриваясь по сторонам. — Тише, тише, это я, — Астарион перехватил её за запястье, опуская руку. — Всё в порядке, никакой опасности. Прости, я не хотел тебя напугать. — А-а, фух. Тогда... зачем ты меня разбудил? Он замялся, его взгляд стал серьёзным: — Я хочу тебе кое-что показать. Если ты не против. Кое-что... в городе. — Конечно, — ответила она без тени сомнения, отбрасывая одеяло и поднимаясь с кровати. — Веди.

🦇🦇🦇

Они покинули таверну незаметно пройдя мимо задремавшего у стойки трактирщика. Астарион вёл её по извилистым переулкам, мимо особняков и заколоченных лавок. Они шли молча. Когда впереди показалась высокая кованая ограда городского кладбища, Элис поёжилась. Мрамор и тёмные силуэты склепов в свете полной луны выглядели пугающе. Она покрепче сжала его ладонь и шагнула следом за ним в открытые ворота. Кладбище встретило их полной тишиной. Ни одной живой души, кроме них двоих. Кладбище было разделено на неровные секторы: богатые мраморные склепы знати соседствовали с покосившимися каменными плитами простых горожан. Дорожки заросли травой и плющом, многие памятники покрылись густым мхом. Астарион уверенно петлял между могил, пока не остановился у одного из неприметных надгробий. Опустившись на колено, он стёр пальцами въевшуюся грязь с выцветшего камня.

Астарион Анкунин

1261 – 1300

Любимый сын, брат.

Прочитав эти строки, сердце Элис сжалось. Она опустилась на колени рядом с ним. — Почти двести лет прошло, — заговорил он, не отрывая взгляда от собственного имени на надгробии. — С тех пор как я был тут в последний раз. Я не возвращался с того дня, как я… проснулся. Здесь, внизу. Астарион опустил ладонь на землю перед надгробием. Его длинные пальцы зарылись в почву. — Мне пришлось пробить дыру в гробу и пальцами прорыть шесть футов земли. Когда я наконец выбрался на поверхность, отхаркивал грязь и свернувшуюся кровь, Касадор уже ждал меня. С того дня я принадлежал ему. До сегодняшнего дня. — Ты никогда не принадлежал ему, — сказала Элис. Она изо всех сил пыталась сдержать слёзы. — Слышишь меня? Никогда. Всё, что у него было, он взял силой. Украл. Но ты сам, твоя душа, твоё сердце — это всегда было твоим. Он не мог отобрать это. Астарион помолчал, а потом горько усмехнулся, так и не подняв головы. — Возможно. Но он всё-таки взял. От того, кем я был… — он кивнул на надгробие, — до всего этого почти ничего не осталось. Только имя на камне. Почти два столетия я как призрак бродил по этим улицам. А тот, кем я был, лежал здесь, мёртвый и похороненный. — Он сглотнул. — А теперь… я должен понять, кто я. И чего я хочу. — И чего же ты хочешь? — мягко спросила она, опуская ладонь на его напряжённое плечо. Он поднял голову и повернулся к ней. Сделал глубокий, прерывистый вдох, собираясь с силами. — Всё это время ты была рядом со мной, — начал он с трудом. — Прошла со мной через жажду крови, боль и страдания. Боги, да меня вообще мало кто способен вынести. — Он нервно хихикнул. — Я порой бываю невыносимым. Элис не выдержала. Горячие слёзы всё-таки сорвались с глаз и покатились по щекам, но сквозь них на её лице расцвела тёплая, искренняя улыбка. — Ты была терпелива. Даже слишком. Заботилась обо мне, когда я этого совсем не заслуживал. Поддерживала, когда я плевался ядом тебе в лицо. Доверяла мне в моменты, когда это было откровенно глупо. — Он опустил взгляд. — С тобой я чувствую себя в безопасности. Впервые за двести лет. И что бы ни ждало меня в будущем, я не хочу этого терять. Он помолчал некоторое время и произнёс, заставляя себя смотреть ей прямо в изумрудные глаза: — Я люблю тебя, Элис. Люблю то, что между нами происходит. И я… всё это хочу. — Он быстро, через силу, добавил, опустив глаза: — Но я пойму, если ты откажешься. После всего, что наговорил Касадор. Кем я на самом деле был. Я ведь правда убийца, Элис. Ходячая катастрофа с клыка… — Прекрати, — перебила она, обхватывая его лицо обеими ладонями. — Астарион. Пожалуйста. Прекрати. По щекам у неё продолжали течь слёзы, оставляя на коже две тонкие серебристые полосы. — Никто из нас не идеален, Астарион. — Элис покачала головой, не отрывая взгляда от его лица. — У всех нас есть прошлое, которое будет волочиться за нами, как бы мы от него ни бежали. Это правда. Но мы можем изменить будущее. Вместе. Построить ту жизнь, о которой мы мечтаем. Она подалась ближе. — Ты замечательный. — прошептала она. Кончик её пальца медленно скользнул от его носа к уголку губ. — Вот здесь прячутся очаровательные морщинки. Они появляются только тогда, когда ты улыбаешься по-настоящему. Я так люблю эту улыбку и твой искренний смех... а не ту манерную, защитную ухмылку, за которой ты прячешься. Элис оставила поцелуй в уголке его губ, а затем коснулась губами лба. — А твои брови выразительнее, чем лица большинства эльфов, которых я встречала, — её палец ласково очертил светлую дугу. — Вот эта всегда изгибается чуть выше, когда ты язвишь. Астарион издал возмущённый звук, но отстраняться не стал. Напротив, его руки неуверенно легли ей на талию. — А ещё твои глаза, — выдохнула она, глядя прямо в них. — Я в них тону. Иногда, на свету, они сияют, как витражное стекло. А иногда темнеют, как вино. Её ладонь скользнула выше, пальцы зарылись в серебристые пряди на затылке. — А твои волосы... Ты хоть представляешь, какие они мягкие? — У меня есть определённые подозрения на этот счёт, — пробормотал он с усмешкой, поддаваясь её руке. Она провела всей рукой по кудрям, растрепав их. — По утрам, когда ты ещё в трансе, а я просыпаюсь раньше и просто лежу, любуясь тобой... твои волосы похожи на белые облака. Такие взъерошенные. Элис улыбнулась шире: — Люблю твои шутки, хоть у тебя и довольно специфичный юмор. Обожаю, как ты закатываешь глаза и ворчишь на Шкряба за испачканный в слюнях и шерсти камзол... а потом всё равно тайком чешешь ему за ушком. Думал, я не видела? А я ловила тебя на этом как минимум дважды. Эльф прищурился, растерянность ушла с его лица. — Ах, так ты, оказывается, ещё и шпионишь за мной, бусинка? — Училась скрытности у лучшего, — фыркнула она и тут же снова стала серьёзной. Она взяла его руку, поднесла к своей груди и прижала ладонью — туда, где под рубашкой колотилось сердце. — Чувствуешь? — прошептала она. — Оно сейчас выпрыгнет из груди. Я так давно хотела признаться, но до смерти боялась, что ты меня оттолкнёшь. Астарион… я люблю тебя. Со всеми твоими тенями и прошлым. Астарион долго смотрел на неё. За двести лет ему говорили слова любви тысячи раз. Но впервые в жизни эти слова не были ловушкой. Впервые от него ничего не требовали взамен. До этой секунды он, кажется, даже не осознавал, насколько сильно нуждался в том, чтобы его любили таким, какой он есть — сломанным, напуганным и неидеальным. В его груди разлилось странное тепло, прогоняющее многовековой холод. Подавшись вперёд, он притянул её к себе и крепко обнял, пряча лицо в её волосах, только бы она не видела, как предательски задрожал его подбородок и как сильно он зажмурил глаза. Спустя пару минут он отстранился. — Ну что ж, пора сделать одну маленькую вещь. Он достал из-за пояса кинжал и ковырял лезвием по выбитым цифрам. Раз. Другой. Камень крошился. Эльф работал сосредоточенно, чуть прикусив губу. Цифру 1300 он перечеркнул и высек рядом новую: 1492. Когда закончил, провёл ладонью, убеждаясь, что это не сон. А затем, поднявшись на ноги, помог встать эльфийке. — Я слишком долго пролежал мёртвым в этой земле, — он перевёл взгляд на неё и взял обе её руки в свои. — Пора попробовать снова начать жить. Со всем, что жизнь может предложить. Элис вопросительно склонила голову, улавливая изменившийся блеск в его глазах. — То есть? — Если ты прямо сейчас предложишь мне ночь страсти, — он склонился к её уху, обдавая кожу прохладным дыханием, — то, возможно, сможешь меня уговорить. Мы могли бы... переписать историю этого мрачного места. — Идея заняться этим прямо на могиле звучит безумно, — эльфийка прикусила губу, чувствуя, как внутри разливается жар, — но… никогда не думала, что скажу это: мне чертовски нравится.

🦇🦇🦇

Полная луна заливала старые могилы серебристым светом, а звёзды россыпью сияли на чёрном бархате неба. Элис потянулась к нему и встала на цыпочки, оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа. Затем на щеке. А после робко коснулась его губ. Астарион выдохнул ей в губы, обнимая за талию. Почувствовав, что он поддаётся, Элис осмелела. Она приоткрыла губы, углубляя поцелуй. Он ответил с нежностью, от которой кружилась голова. Когда Элис отстранилась, её дыхание было сбитым. — Я могу… могу снять с тебя рубашку? — Делай со мной что хочешь, любовь моя. Я в твоём полном распоряжении. — Если тебе хоть на секунду станет некомфортно, — добавила она серьёзно, — скажи мне. В любой момент. Хорошо? Астарион кивнул. Она принялась расстёгивать мелкие пуговицы одну за другой. Рубашка распахнулась, открыв бледную кожу, и Элис аккуратно сняла её с плеч, отбросив в траву. Она коснулась его груди, и собственное смущение боролось в ней с восхищением. У неё перехватило дыхание. Лунный свет красиво падал на его растрёпанные серебристые кудри, очерчивая скулы и обрисовывая линию шеи, ключиц, превращая его в неземное, божественное создание. В эту секунду всё вокруг для неё перестало существовать. Был лишь он. Её руки последовали туда же, куда смотрели глаза. Ладони скользнули вниз с его плеч, по груди — и она почувствовала, как он напрягся под её прикосновением. Прохладная кожа дрожала под её тёплыми пальцами. Она очертила большим пальцем круг вокруг соска, и улыбнулась, когда он непроизвольно выгнулся навстречу её руке. Она касалась его с трепетом, не торопясь, исследуя каждый кусочек тела. Кончиками пальцев эльфийка шла вдоль той тонкой линии, что тянулась от его ключицы к пупку. По рёбрам — где она нашла одно место, от которого он вдруг тяжело выдохнул и слегка отшатнулся. По бокам, к бёдрам, где обнаружилась чёткая косая линия мышцы, которая сама направляла её ладонь ещё ниже. Пальцы замерли на краю его пояса. Элис снова подняла на него взгляд. Его глаза были прикованы к ней. Он смотрел на неё, как на единственную звезду, которая осталась во всём этом чёрном небе. Она мечтала, чтобы он всегда смотрел на неё так. Эльфийка приподнялась на носочки, покрывая нежными поцелуями его шею. Спускалась ниже, зацеловывая грудь, живот. Астарион прикрыл глаза, и впервые за очень долгое время позволил себе просто отдаться ощущениям. Опустившись на колени, Элис провела ладонью поверх его брюк, ощущая твёрдость. Астарион запрокинул голову со сдавленным мычанием и от этого звука её собственное возбуждение внизу живота стало интенсивнее. Слегка дрожащими пальцами, она расстегнула пряжку. — Что ты делаешь? — выдохнул он, едва находя силы для слов. — Хочу кое-что попробовать, — прошептала она, высвобождая его член из ткани. Он сглотнул. Посмотрел на неё сверху вниз и не удержался: — У тебя, между прочим, уши покраснели, бусинка. — Так, — она прижала ладонь к его бедру, чтобы он не елозил, — Ну-ка тс-с-с. Не смущай меня ещё больше, иначе я передумаю. — О, Боги, — мгновенно отозвался он. — Я буду нем как могила. Учитывая обстановку — это особенно уместно. — Астарион. — Молчу-молчу. Она коснулась его бёдер — медленно, вверх и снова вниз, разогревая предвкушение для них обоих. Затем Элис обхватила его у самого основания, поглаживая большим пальцем бархатистую кожу. Астарион слабо заёрзал, тщетно пытаясь сохранить неподвижность. Двести лет он привыкал подавлять свои реакции. Двести лет он молчал, отыгрывая роль, изображая удовольствие, но никогда не получая его по-настоящему. Сейчас его тело отзывалось на ласку, но в разуме боролись паника и накатывающее блаженство. Эльфийка медленно провела рукой по всей длине и стала наблюдать за тем, как он сглатывает, всё ещё запрокинув голову, как вздымается его грудь. А далее прикоснулась к нему губами. Внутренний барьер рухнул. Из горла Астариона вырвался глубокий стон, чуть надломленный на середине, как будто он сам не ожидал, что способен издать такой звук. Механика наконец уступила место чувствам. Этот звук разжёг в Элис такую страсть, что она невольно свела бёдра, чувствуя как разжигается жар между ними. Теперь она медленно провела языком по всей длине и взяла в рот, так глубоко, как смогла. Он застонал снова — на этот раз громче. Она держала его одной рукой у основания, другой — за бедро, меняла темп: от глубоких проникновений до дразнящих касаний языка по самой чувствительной части. Время от времени эльфийка поднимала на него взгляд. Она волновалась и думала о том, что у него сейчас творится в голове. Нравится ли ему? — Чёрт возьми… — вырвалось у него на выдохе со стоном. Элис продолжила влажные ласки, упиваясь его восхитительными стонами и бормотанием на эльфийском, который она с трудом разбирала. На какое-то время мир сжался до ощущения его во рту, до его дрожащих пальцев на её затылке и до её собственного влажного пульсирующего желания. — Элис… — его руки мягко потянули её за плечи вверх, выводя из тумана наслаждения. — Боги, Элис. Она замедлилась и отпустила его. Он тяжело дышал. Снова наклонил голову, чтобы посмотреть на неё, — и от того, как он выглядел, по её телу пробежала очередная волна невыносимого жара. Эльф выглядел совершенно потерянным. Растрёпанным. Влажные кудри прилипли ко лбу. Губы приоткрыты. — Всё в порядке? — с тревогой спросила она. — Более чем, любовь моя, — он хрипло усмехнулся. Он наклонился, подхватил её под локти и поднял с колен. И тут же впился в её губы, попутно избавляясь от мантии и остатков одежды. Оставшись обнажённой, её тело покрылось мурашками. — Ты прекрасна, — прошептал Астарион, бережно опуская её на траву. Нависнув сверху, он начал покрывать поцелуями её ключицы, спускаясь к груди. Она тихо стонала, чтобы стон не разнёсся слишком далеко по этому мёртвому саду. Одна его рука опустилась ниже, и пальцы скользнули туда, где она уже горела от желания. Он ласкал её внимательно, изучая, запоминая каждую её реакцию: как она вздрагивает, когда он касается здесь, как закусывает губу, когда он чуть сильнее нажимает тут, как выгибается, как тянется бёдрами навстречу, как впивается пальцами в его серебристые кудри. Он ласкал её умело, но сейчас в каждом его движении не было ни капли заученной механики. Лишь нежность, которую он прятал от всего мира. Когда он плавно вошёл в неё, давая время привыкнуть, они оба синхронно выдохнули. Астарион замер, уткнувшись лицом в изгиб её в шеи. — Я люблю тебя, Элис. — И я люблю тебя, Астарион, — отозвалась она, и в глазах у неё снова блеснули слёзы. Она до сих пор не могла поверить, что этот момент наступил. Он начал глубоко, ритмично двигаться. Каждый толчок был полон благоговения. Элис обхватила его ногами за бёдра, прижала ближе, желая полностью слиться с ним воедино. Их стоны переплетались, смешиваясь с шелестом листвы. Астарион не сводил с неё взгляда, завороженно наблюдая, как краснеют её щёки и как она смотрит на него. Спустя какое-то время Элис прерывисто выдохнула. — А можно я… ещё кое-что попробую? Если ты не возражаешь. Он улыбнулся. Той самой настоящей улыбкой, которую она так любила. — Бусинка, в нынешних обстоятельствах ты можешь со мной делать абсолютно всё, что заблагорассудится. Я, кажется, утратил способность отказывать. Он плавно вышел из неё, и она невольно вздохнула, ощущая внезапную пустоту. Эльфийка уложила его на траву. В его глазах вспыхнул огонёк — он мгновенно понял намёк, и уголок его рта чуть приподнялся: «вот как, дорогая? интересно, интересно…». Элис перекинула ногу через его бёдра, протянула руку между ними и направив член медленно опустилась, принимая его в себя до самого конца. Он снова застонал, и она прижалась губами к его губам, чтобы проглотить этот приятный звук. Эльф поцеловал в ответ с таким пылом, что она пошатнулась. Поддавшись порыву, эльфийка провела кончиком языка по его острому клыку. Отстранившись, чтобы перевести дух, она начала двигаться. Эльфийка выгибала спину, то ускоряя, то замедляя темп, закатывая глаза от пронзительного удовольствия. Когда она наклонилась вперёд, прикосновение её сосков к его прохладной груди вырвало из её горла стон. Астарион тоже задыхался от бешеного ритма их движений и от совершенно новых, незнакомых его эмоций, которые переполняли его. Ему хотелось трогать её везде, держать, чувствовать её пульс. «Неужели это то, что чувствуют влюблённые? Вот так выглядит настоящий секс?» Его разум плыл. Существовало только скольжение её бёдер, жар внутри неё и этот невероятный голос. Звук её стонов был слаще самого дорогого вина, слаще самой жизни. Элис почувствовала, как он начал мелко подрагивать внутри неё. Она и сама была на грани, балансируя над бездной. Астарион вдруг обхватил её руками, прижимая к своей груди, не позволяя больше двигаться самой. Перехватив инициативу, он мощно толкнулся бёдрами вверх раз, другой. Эльфика ахнула, вжимаясь носом в его шею. — Укуси меня, — попросила она. — Пожалуйста. Он замер на секунду. — Ты уверена? — Да. И он наклонил голову. Провёл губами по её шее, ища нужное место. А потом нежно вонзил клыки. Вкус её крови ударил по рецепторам, смешиваясь с пиком физического наслаждения. Они сорвались в эту бездну одновременно — Элис закричала, содрогаясь в оргазме, а Астарион издал глухой рык, изливаясь в неё и глотая её горячую кровь. Какое-то время они просто лежали сплетёнными, пытаясь восстановить дыхание. Астарион нежно поглаживал её по растрёпанным волосам, пока они в тишине смотрели на мерцающие звёзды. — Скорее бы уже разобраться с Абсолют и остальными проблемами, — произнесла Элис, устраивая голову на его плече. — И начать спокойную, размеренную жизнь. Без войн, страха. Только ты и я. Астарион оставил лёгкий поцелуй на её макушке. — Знаешь, — отозвался он, — двести лет я был уверен, что «спокойная жизнь» — это одна из тех нелепых сказок, что рассказывают глупцам, чтобы они продолжали тащиться вперёд. — Он чуть крепче прижал её к себе. — А теперь, кажется, впервые понимаю, зачем она вообще нужна. И, представь себе, очень хочу её попробовать. Вместе с тобой. До самой последней капли. Она улыбнулась и прикрыла глаза.