Глава 40. Я немного схожу с ума

I'm going slightly mad

I'm going slightly mad

It finally happened, happened

Finally, happened, uh huh

Я немного схожу с ума

Я немного схожу с ума

Наконец-то это

случилось, случилось

Наконец-то случилось, ага

Queen – I'm Going Slightly Mad

— Эй. Эй, бусинка, приди в себя. Нам нужно уходить. Скорее! — раздался голос Астариона. Для Элис он звучал плоско, лишённый всяких интонаций, как нечто на фоне, чему не придаёшь значения. Мысли её блуждали где-то далеко-далеко, но она продолжала смотреть на то, что осталось от её подруги: растерзанные куски плоти, внутренности и покрытая кровью трава. Она не могла поверить своим глазам. Как ей хотелось, чтобы это всё оказалось просто дурным сном, кошмаром, который наутро исчезнет, стоит лишь проснуться.   Внезапно Элис ощутила касание холодных рук, подхватывающих её под подмышки, отрывая от земли. Поставив на ноги эльфийку, Астарион стянул с себя сине-красный с серебряной вышивкой дублет и набросил на её плечи, пряча от чужих глаз пятна крови на мантии. Он взял её за ладонь и потянул за собой. Она переставляла ноги, не чувствуя опоры. Тело было ватным, и если бы не Астарион, который придерживал её под локоть, она бы рухнула плашмя. Окружение для Элис распалось на фрагменты: мелькание жёлтых фонарей, резкий запах портовой рыбы, смешанный с вонью внутренностей Куруфиниэль, хоть они и ушли из парка, но этот запах всё ещё мерещился ей. А из тёмных закоулков доносился оглушающий смех невидимых прохожих.    Они проскочили через общий зал таверны, мимо разгорячённых выпивкой посетителей, игнорируя их выкрики, и поднялись вверх по скрипучей лестнице. В комнате Элис опустилась на пол возле кровати. Обхватив колени, она уткнулась в них лицом. Астарион решил приготовить для эльфийки деревянную купель, которая стояла в углу комнаты. Он набрал воды, кинул алхимический камень. Вода тут же зашипела, нагреваясь. Опустив руку, эльф проверил, комфортная ли температура. Затем подошёл к эльфийке, присел рядом на полу и коснулся её подбородка, заставив повернуть голову, чтобы заглянуть ей в глаза.   — Тебе нужно смыть с себя эту дрянь, — произнёс он, глядя на засохшие пятна крови. — Давай, любовь моя. Я всё приготовил. Я знаю, что сейчас всё кажется бессмысленным. Поверь, я знаком с этим чувством.   Элис кивнула, не произнеся ни слова. Она поднялась, спряталась за ширму и начала стаскивать с себя одежду. Оставшись нагой, она потихоньку зашла в купель. Горячая вода приятно обволакивала кожу, однако это не приносило никакого облегчения. Если бы водой можно было бы смыть не только кровь, но и весь этот кошмар…  Схватив небольшой кусочек грубой ткани, лежавший на краю купели, Элис принялась тереть тело, с каждым выдохом ускоряя движения. Ткань царапала ключицы, пока в сознании билась одна жуткая мысль: Куруфиниэль никогда не существовало. Перед глазами пронеслись фрагменты воспоминаний: лёгкие беседы, улыбки, шутки. Благодаря поддержке подруги, эльфийка смогла продержаться в доме Лоркуаса. Элис доверяла ей свои секреты, делилась прошлым. Ей было больно осознавать, что всё это было лишь извращённой театральной постановкой, разыгранной безумным чудовищем.  Растирая шею и руки, Элис не могла заставить себя остановиться даже тогда, когда воспалённая кожа пошла пятнами, принося жжение. Через некоторое время Элис отшвырнула губку в сторону и с головой ушла под воду. Прошла минута, две. Она резко вынырнула, хватая ртом воздух.    Выбравшись из купели, Элис наскоро стёрла капли полотенцем, натянула чистую сорочку и, добравшись до постели рухнула в неё. Отвернувшись к стене, она поджала ноги к груди. Астарион, до этого сидевший в кресле с книгой, отложил её в сторону, дошёл до кровати и лёг рядом с эльфийкой. Он не пытался обнять её или заговорить, понимая, что слова и прикосновения сейчас ничем не помогут, а только усугубят положение. Эльф лежал неподвижно, вслушиваясь в её прерывистое дыхание. Постепенно Элис погрузилась в транс. Покоя там не было. Пространство искажалось, плыло. Знакомые стены таверны таяли, превращаясь в клетку. Клара звала на помощь, тянула к ней руки, а позади стоял Лоркуас и Орин, которые раз за разом наносили кинжалами порезы девушке. Всё это сопровождалось безумным, заливистым хохотом.   Скр-р-р.   Прозвучал тихий звук царапающей стали по камню.   Элис мгновенно распахнула глаза. В комнате был полумрак, только слабый свет уличного фонаря слегка освещал её. Астарион лежал на спине рядом, погруженный в транс. Она осторожно встала, чтобы не потревожить его, и вышла из спальни, прикрыв дверь. Оглянувшись по сторонам, она не увидела ничего подозрительного. С облегчением выдохнула, но тут снова раздался звук. На этот раз чьи-то приглушённые стоны. Сердце заколотилось, эльфийка двинулась прямо к лестнице, которая вела на первый этаж, и заметила двоих в бронзовых масках, точно таких же, что были на её дяде и тёте. В их руках были окровавленные ритуальные кинжалы, а под ними лежали мать и отец эльфийки. Тёмная лужа расползалась по половицам, подбираясь к её босым ногам. Элис хотела закричать. Хотела броситься вперёд, вцепиться пальцами в маски, сорвать их, чтобы увидеть, чьи лица прячутся под бронзой на этот раз. Но тело не слушалось. Его будто сковали цепями, не давая пошевелиться. Она была способна лишь стоять и смотреть, как лезвия взлетают и опускаются вниз.   Чьи-то пальцы крепко впились в её плечи. Она чувствовала, как кто-то трясёт её. Элис глубоко вдохнула. Эльфийка лежала на кровати, скомкав простыни, а Астарион нависал над ней, удерживая.   — Элис! — обеспокоенно окликнул он. — Очнись! Ты в таверне. Со мной. Здесь никого нет. Слышишь меня?   Элис приподнялась на локтях, тяжело дыша. Взгляд метался по комнате, выхватывая детали, чтобы зацепиться за реальность.    — Я… я запуталась. Я больше ничего не понимаю… Что было по-настоящему, а что… плод моего воображения, — она отозвалась, по щекам скатывались слёзы. — Астарион, я… мне кажется я схожу с ума. Куруфиниэль… её ведь просто не было. Кому я тогда верила всё это время?    — Поверь мне, если бы твой рассудок действительно покинул тебя, ты бы сейчас не задавалась этим вопросом, — ровным голосом произнёс эльф, отпуская плечи и слезая с неё. — Просто дурное видение. Ты переутомилась.   Он прислонился спиной к изголовью.    — Думаешь, ты первая, кто боится собственных воспоминаний? После Касадора мне тоже мерещилось всякое. —  он коротко усмехнулся. — Я просыпался с полной уверенностью, что всё ещё там. В гробу. Я до сих пор помню, как это ощущалось. Я царапал стены, которых не было… Иногда это всё снова возвращается.   Астарион повернул голову, вглядываясь в её лицо.    — Она именно этого и добивается. Чтобы ты начала видеть угрозу в каждом и сомневаться в собственных мыслях. Удобная ловушка, однако. Когда враг уже у тебя в голове.   Его ладонь скользнула по скомканному одеялу и накрыла её дрожащие пальцы. Он слегка сжал их, удерживая её здесь, в реальности.   — Так что давай договоримся: никакой катастрофы в голове без моего ведома, — Астарион плавно вернулся к своему бархатному тону, продолжая большим пальцем мягко поглаживать её костяшки, — Я здесь. Ты здесь. Всё остальное… может катиться к чертям.   Он наклонился ближе, касаясь губами её виска, и прошептал:   — Ложись. Я разберусь с тем, что решит к тебе заглянуть ночью. И это не предложение.   — Спасибо. Договорились. Элис прислонилась к нему, опустив голову на грудь. Его пальцы перебирали её каштановые волосы, распутывая пряди. Паника немного отступила, а тело начало расслабляться. Но провалиться в эльфийский транс у неё не вышло, да и у него тоже. Они пролежали в тишине до самого рассвета.  

🦇🦇🦇

  Элис заставила себя подняться с кровати только тогда, когда утренний свет пробился сквозь окно. Одевалась она молча, избегая смотреть в зеркало. Она знала, что ничего хорошего там не увидит.  Астарион тоже привёл себя в порядок: надел чистую белоснежную рубашку с пышными рукавами и вырезом на груди, провёл рукой по непослушным серебристым кудрям и забрал с тумбы кинжалы.    Покинув комнату, они шли по коридору. Внизу уже слышались голоса посетителей, которые собирались позавтракать. И тут Элис обратила внимание на небольшую каплю крови на ворсе старого ковра, ровно на том самом месте, где в ночном кошмаре лежали растерзанные тела её родителей.   Элис застыла на месте.   «Странно… Откуда она здесь? Нет. Нет, это бред».   Она мотнула головой, прогоняя навязчивые мысли и заставляя себя рассуждать логически.    «Так… Это таверна. Спокойно. Здесь бывают сотни существ. Наверняка кто-то из постояльцев пролил вино. Или порезался случайно».   — Ты чего там застряла? — Астарион обернулся, чуть склонив голову. Он сначала посмотрел на её побледневшее лицо, а затем на пол.     — Ничего, — Элис шагнула к нему. — Ерунда. Показалось.   Спустившись вниз по скрипучей лестнице, они вышли из таверны.   — О, а вот и наши компаньоны, — Гейл скрестил руки на груди, внимательно всматриваясь в эльфийку. —  Должен признать, я ожидал увидеть вас куда более отдохнувшими. Элис, ты выглядишь так, будто всю ночь провела в обществе проклятых фолиантов. Всё в порядке?   — Эй, Искорка! — Карлах закинула топор на плечо и тепло улыбнулась, хотя в её глазах была доля тревоги. — Наш зубрилка прав, выглядишь ты паршиво. Что случилось-то? Разобралась с тем дельцем? Если кому-то надо надрать задницу — ты только свистни!   Элис опустила глаза, вцепившись пальцами в край мантии. И принялась нервно комкать его.    «Рассказать им? Но как это будет выглядеть? Карлах, я схожу с ума. Я везде вижу перевёртышей, а ещё я в голове слышу голоса».    Карлах смотрела на неё с такой искренней готовностью броситься в бой за подругу, что Элис стало стыдно за свою сломленность и слабость. К тому же, она физически не могла заставить себя произнести имя Орин вслух. Ей казалось: стоит лишь назвать её, и кошмары снова вырвутся наружу, прямо здесь, посреди улицы.   — В общем… — она запнулась, набрав в лёгкие воздуха. Эльфийка отчаянно хотела объясниться, найти хоть какое-то оправдание. — Я…   — Всё в полном порядке. Мы просто смертельно утомились, — плавно, отсекая эльфийку от неудобных расспросов, вклинился Астарион. Он шагнул вперёд, как бы невзначай заслоняя собой Элис, и лучезарно улыбнулся. — Ночь была слишком насыщенной. Скажем так, на утро даже у меня бывают последствия. Так что ничьи задницы пока не нуждаются в твоём внимании, Карлах.   Гейл недоверчиво изогнул бровь. Он смотрел то на белокурого эльфа, то на Элис.   — Каждый раз, когда ты говоришь «всё в порядке», Астарион, у меня возникает стойкое подозрение, что либо мой кошелёк стал легче, либо где-то в городе начался очередной кровавый хаос. — проворчал волшебник. — Вы опять во что-то ввязались?    Астарион театрально прижал руку к груди, изображая глубочайшую оскорблённость.   — О, Гейл, ты ранишь меня в самое сердце. Неужели я похож на того, кто стал бы воровать твои пыльные медяки? — он усмехнулся, разглядывая свои ногти. — А что до хаоса — мы во Вратах Балдура. Он тут начался задолго до нашего прихода.    — Помню я вашу ночную вылазку к тому аристократу, которая закон…   — Давайте сменим тему, — перебила их Элис. Ей было плевать на эту перепалку. Стоять на месте казалось физически невыносимым. Нужно было занять голову каким-то действием, пока безумие не поглотило её окончательно.   — Мы должны найти Орин. Уилл, Гейл… вам удалось что-то откопать в архивах на неё или моих дядю с тётей?   Уилл вздохнул. Его плечи опустились.   — Хотел бы я порадовать тебя хорошими новостями, Элис. Мы перерыли архивы Огненного Кулака и выпуски «Балдурского вестника». На Орин нет ничего. Ни единой задокументированной зацепки.   Элис почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя смотреть прямо, не поддаваясь панике.    — Дом пуст, Элис, — продолжил Уилл. — Ни следов борьбы, ни записей об отъезде в журналах стражи у врат. Соседи клянутся, что ничего не видели и не слышали. Твои родственники просто испарились несколько месяцев назад.   Она кивнула. Этого и следовало ожидать, но надежда, как всегда, умирала последней. Значит, оставалось только два варианта: либо они живы и прячутся где-то, либо мертвы.   — Понятно. Тогда действуем по старинке. Прочёсываем улицы, подворотни, ищем любые странности. Горташ говорил, что она обожает театральщину и всегда оставляет за собой кровавый след.   — Не путай театральность с ритуалом, — ровным голосом поправила Минтара. Дроу шагнула вперёд, задерживаясь взглядом на Элис. — Орин — фанатичное животное, ослеплённое жаждой крови. А не какая-то уличная фокусница. Я видела её «искусство» в Лунных Башнях. Она слепо предана Владыке Убийств. Ищите символ культа Баала: череп, окруженный каплями крови. Она никогда не упустит случая заявить о себе.   — Значит, будем искать метки, — подытожила Элис. — Других вариантов у нас пока нет.   Больше не говоря ни слова, она развернулась и зашагала вниз по улице. Ей хотелось сбежать от собственных мыслей.   Астарион раздражённо выдохнул, после чего пошёл за ней. Уилл покачал головой, на ходу поправляя лямку походного мешка, и поспешил за ними. Остальные, не сговариваясь, потянулись следом.   

🩸

  Они прочёсывали Нижний город уже несколько часов. Ближе к полудню солнце начало знатно припекать. Элис обмахивалась клочком газеты, которую подобрала с земли, всматриваясь в стены домов, глухие заборы, а Шкряб деловито бежал впереди неё. Пушистик с энтузиазмом засовывал нос в каждый деревянный бочонок и ящик, принюхивался к подозрительным щелям в кирпичной кладке и активно вилял хвостом. Пока его усердие не приносило ничего, кроме найденных старых, обглоданных костей да крысиных нор.    Монотонность поисков, палящее солнце и усталость делали своё дело. Наблюдая за беготней собаки, Элис снова провалилась в водоворот мрачных мыслей. Она не заметила выступающий из мостовой булыжник. Носок сапога зацепился за камень. Элис резко покачнулась, взмахнув руками, и чуть не рухнула на брусчатку.   — Осторожнее, — Шэдоухарт поймала эльфийку за локоть. Жрица нахмурилась, осмотрев её с головы до ног. — Ты точно в порядке? У тебя вид такой, будто ты вот-вот потеряешь сознание.    — М? Да-а… в порядке, — Элис натянуто улыбнулась, делая вид, что нет повода для беспокойств. — Транс был… беспокойным. Не удалось восстановить силы. Просто устала.   — Если тебе нужен привал, просто скажи. От командира, который валится с ног посреди улицы, пользы никакой, — жрица медленно разжала пальцы, отпуская её руку. Она продолжала идти рядом с ней.   — Спасибо за заботу, Шэд. Я… я в норме. Правда.   Шэдоухарт хмыкнула. Она, конечно же, не поверила ни единому слову. Жрица слишком хорошо знала этот загнанный, стеклянный взгляд, который пытается зацепиться за остатки ускользающего контроля. Было видно, что эльфийка держится из последних сил. В жестоком религиозном культе Шар, где выросла Шэдоухарт, такие лица встречались постоянно. Так выглядели послушники, чей разум годами ломали различными ритуалами, заставляя забывать собственное прошлое и самих себя. Они были вынуждены носить маску безразличия, впрочем, как и она сама. А за малейшую слабость, даже за одну слезинку наставники отправляли их в пыточные камеры. Поэтому по собственному горькому опыту она понимала: давить сейчас бесполезно, ведь в любой момент Элис могла сорваться.   — Как скажешь. Только умоляю, не пытайся перенять привычки нашего любимого Гейла. Уж поверь: делить постель с мужчиной, который полночи бормочет во сне заклинания и с кем-то ругается, — то ещё испытание для нервной системы.   — У меня исключительно тонкий слух, когда дело касается моего имени, — раздался позади знакомый баритон.   Гейл поравнялся с ними. Он мягко приобнял Шэдоухарт за талию, мимоходом коснувшись губами её виска. Жрица закатила глаза на эту нежность, однако отстраняться не стала. Она подалась навстречу его теплу.   — И смею заметить, моя дорогая, я отнюдь не бормотал, — с достоинством продолжил волшебник, не убирая руки с её талии. — Я вёл оживлённую дискуссию. Во сне.   — Ты спорил с кошкой, Гейл. И под конец своей «оживлённой дискуссии» умудрился стянуть на себя всё одеяло, — жрица фыркнула.   — Тара — не просто кошка, а трессим с исключительно высокими академическими стандартами! Я же тебе рассказывал, и нашим друзьям, — возмутился он с улыбкой. — Во сне она имела наглость раскритиковать мою технику плетения иллюзий, и я был просто обязан защитить свою честь!   — Мне кажется, любой трессим априори уверен, что он куда умнее своего волшебника, — Элис заставила себя подать голос. Она выдавила слабую усмешку, стараясь влиться в этот лёгкий и непринуждённый спор.    — Это верно. К тому же она обладает совершенно невыносимым талантом к снисходительной критике, — воодушевленно добавил Гейл. — Стоит мне хоть немного сфальшивить в интонации заклинания, как она вздыхает так тяжело, будто я безнадёжный тугодум, позорящий всю гильдию магов.   Элис тихо рассмеялась, на её губах появилась мягкая улыбка.   — А как вы вообще познакомились? — спросила она, чувствуя, как от этих разговоров становится чуточку легче.   Гейл просиял. Любая возможность рассказать хорошую историю приводила его в неподдельный восторг.   — О, это весьма поучительный эпизод из моего детства! — он слегка поправил воротник другой рукой. — Видишь ли, будучи маленьким мальчиком в Глубоководье, я мечтал о питомце. О самом обычном, пушистом коте. Но моя дорогая матушка, Морена, была категорически против.   — Позволь угадаю, —  Шэдоухарт издала смешок, не убирая головы с его плеча. — Шерсть на коврах и разодранные гобелены?   — Именно! А также дохлые мыши в парадных туфлях и прочие прелести, — кивнул волшебник. — Матушка заявила твёрдо: «Никаких кошек в моём доме, сынок, и точка». Но я уже тогда был подающим надежды юным магом со склонностью к... нетривиальным решениям.   Гейл сделал паузу, явно наслаждаясь вниманием девушек. Шэдоухарт смотрела на него с привычной смесью иронии и затаённой нежности, а Элис с искренним любопытством.   — Она запретила заводить кошку. Но в её строгом запрете не было ни единого слова о трессимах! — с торжествующей улыбкой выдал он. — Я заперся в комнате и провёл сложнейший для своего возраста ритуал призыва. Вы бы видели лицо матушки, когда на наш обеденный стол плавно приземлилось крылатое создание, вежливо поздоровалось с ней на нашем обычном языке и тактично попросило чашечку чая. Технически, я не нарушил ни одного правила!   — Чего это вы тут без меня веселитесь? — внезапно раздался бодрый голос, и в следующий миг на плечо волшебника опустилась горячая рука. Карлах мощно хлопнула его, что тот пошатнулся.   — Опять вещаешь о своей кошке? — усмехнулась она.   — О трессиме, Карлах, — поправил Гейл, потирая пострадавшее плечо, ничуть не разозлившись. — И да, я просвещаю наших дам на предмет правильного обхода родительских запретов.   — Эх, питомцы — это здорово, — мечтательно протянула Карлах, скрестив мускулистые руки на груди. — Я бы вот тоже от зверюшки не отказалась. Только от большой! Чтобы прям верхом ездить. Огромного красного дракона, например, как у этих гитьянки! Представляете картину? Я, пылающая, лечу в бой на огнедышащем ящере! Мы бы с ним…   Она не договорила. Идущая впереди Лаэзель резко остановилась и медленно обернулась. Для гитьянки назвать благородного красного дракона «зверюшкой» было равносильно оскорблению.   — Даже не думай об этом, исстик, — прошипела она. — Кит’раки образуют с драконами священный воинский союз. Это тебе не комнатные собачки для развлечения низших рас.   Карлах совершенно не смутилась её грозного взгляда. Она лишь беззаботно рассмеялась и отмахнулась от гитьянки ладонью:   — Да ладно тебе, не кипятись! Иди-иди давай, и не подслушивай чужие разговоры. Уже и помечтать-то нельзя?   — Помечтать?! — Лаэзель оскорблённо зашипела, надвигаясь на тифлинга. — Твои невежественные фантазии оскорбляют многовековую историю моего народа! Наши протоколы гласят, что…   — Боги, Лаэ, пощади наши уши, — протянула Шэдоухарт, выразительно закатив глаза и тяжело вздыхая, предвкушая занудство подруги. — Если бы ты тратила на чувство юмора хотя бы половину тех усилий, что тратишь на цитирование своих правил, мы бы уже давно победили Абсолют. И вообще, не провоцируй Карлах, а то она в конце концов плюнет на драконов и заведёт в качестве питомца тебя.   Карлах громко хохотнула, а Лаэзель недовольно цокнула языком, что-то пробормотав себе под нос, и ускорила шаг. Гейл с Шэдоухарт продолжили беседу.   Элис шла рядом, изо всех сил стараясь держаться на этой волне. Она кивала, периодически вставляя короткие комментарии. Спустя некоторое время, эльфийка повернула голову к Шэдоухарт, собираясь ответить на очередную колкость жрицы. Голос Шэдоухарт всё ещё звучал, несмотря на то, что её горло было распорото от уха до уха. Из рваной раны толчками хлестала густая алая кровь, заливая кольчугу и оставляя следы на дороге. Жрица продолжала спокойно идти и что-то говорить, не замечая, как её собственная жизнь утекает из неё. Элис в ужасе отшатнулась, задыхаясь. Она попыталась переключиться на кого-нибудь другого, убедиться в том, что это ей привиделось, но стоило взглянуть на Карлах, и в ту же секунду грудная клетка тифлинга с хрустом разорвалась изнутри. Рёбра выгнулись наружу, обнажая кровавое месиво. Прямо оттуда, из развороченного нутра, медленно высунулось бледное, перемазанное кровью лицо Орин.   Она смотрела прямо на Элис, а её губы растянулись в той самой жуткой улыбке. Звонкий смех ударил по барабанным перепонкам, заглушая голоса друзей.   — Танцуй в своей паранойе, маленькая убийца, — пропела Избранная Баала.   «Нет. Нет. Нет. Её здесь нет».   Элис замотала головой. Чтобы не закричать, она наотмашь ударила себя по лицу, сделав вид, будто прихлопнула какого-то жучка. Резкая боль выдернула её из кошмара. Она несколько раз быстро моргнула. Шэдоухарт подначивала Гейла, который, смущаясь, краснел. Шея жрицы была чистой, без порезов. Карлах была рядом с ней, с аппетитом доедая украденный с прилавка пирожок. Когда она успела — загадка.   «Да что со мной происходит, чёрт возьми? — задалась вопросом эльфийка. —  Держись. Приди в себя. Это только в твоей голове».   Элис сглотнула. Щека всё ещё горела от удара. Один шаг. Второй. Брусчатка под сапогами больше не пружинила. Эльфийка заставила себя смотреть только прямо. Там, в нескольких шагах от неё, Астарион яростно жестикулировал, доказывая что-то Уиллу и Даммону. Клинок Фронтира шёл вполоборота, и Элис видела его сведённые к переносице тёмные брови и поджатые губы. Судя по его мрачному виду и абсолютно спокойному лицу кузнеца, белокурый эльф снова предлагал какое-то крайне неэтичное, но, по его скромному мнению, до гениальности простое решение их насущных проблем.   Спор резко оборвался. На перекрёстке их путь преградили скрещенные алебарды. Трое стражников в помятых доспехах выглядели измотанными и злыми. По их впалым щекам и раздражённым лицам было ясно, что смена затянулась, и они давно мечтали о её конце.   — Стоять. Проверка, — рявкнул тот, что был выше других.    Он встал прямо перед Астарионом и Уиллом. Его тёмные глаза рассматривали рога Карлах и экзотическую, для Нижнего города, броню и внешность Лаэзель.    — Кто такие? Куда направляетесь вооружённым отрядом?   Спутники напряглись. Лаэзель уже была готова кинуться на них, а Астарион приоткрыл рот, собираясь выдать убедительную ложь. Элис заметила это краем глаза. На секунду картинка поплыла: лица стражников распались на пятна. «Соберись. Держи себя в руках. Сделай уже хоть что-нибудь». Она заставила себя сделать глубокий вдох и плавно вышла к стражникам, оттеснив Астариона плечом. Лицо эльфийки оставалось совершенно спокойным, а голос прозвучал ровно, стараясь не выдавать ни одной лишней эмоции:   — Мы… мы направляемся в «Эльфийскую песнь», офицер. Обычные наёмники, сняли там комнаты. Комендантский час ещё не наступил. Мы тут весь день бродили по городу в поисках заказов.   Стражник прищурился, осматривая теперь уже фигуру Уилла.   — Обычные наёмники? В таком количестве? Что-то не похоже, чтобы ты…   Элис не дала ему договорить. Она сделала полшага вперёд, заставляя его сфокусироваться только на ней. Эльфийка склонила голову набок, опустила глаза, а губы тронула лёгкая улыбка.   — …чтобы я вписывалась в эту суровую компанию? — Элис понизила голос, словно делясь с ним секретом, и хихикнула. — Ой, вы невероятно проницательны. По правде говоря, я у них просто за переговорщика и казначея. Ребята отлично машут железом, но вот связно договориться о работе… — она со вздохом взмахнула рукой. — Приходится таскать всю эту толпу за собой исключительно ради собственной безопасности. Сами знаете, как это бывает в Нижнем городе. Столько жутких личностей вокруг… Уф, все ноги уже в мозолях, пока обошли район с этой свитой.   Она стрельнула глазками, и с придыханием добавила:   — Зато знаете, как хорошо, что здесь патрулируют такие... бдительные офицеры. Рядом с настоящими защитниками города чувствуешь себя куда спокойнее, чем с этими неотесанными дуболомами. —  Она кивнула в сторону спутников. —  Наверное, это такая тяжёлая ноша охранять наш покой?   Стражник часто заморгал, окончательно сбитый с толку. Мужчина горделиво расправил плечи, а кончики его ушей порозовели.   — Ну… служба такая, — пробасил он, уже позабыв, к чему именно придирался минуту назад. — Всякое бывает. Опасно таким хрупким девушкам гулять в одиночестве в нынешние времена.   — Вот-вот, и я об этом, — проворковала Элис.   Воспользовавшись его заминкой, она ловко залезла рукой в кошель на поясе.   — Надеюсь, когда эта изматывающая смена наконец закончится, вы с ребятами выпьете эля за покой города? — Она протянула руку в знак признательности.   Горсточка золотых монет сверкнула на солнце и перетекла в широкую ладонь стражника быстрее, чем кто-либо из его напарников успел моргнуть. Мужчина хмуро, но уже скорее для вида, взвесил золото в руке. Бросил ещё один, куда более благосклонный взгляд на её миловидное лицо и, наконец, кивнул.   — Проходите. И чтобы без драк, — буркнул он, поспешно убирая алебарду и отступая в сторону.   Стоило им миновать патруль и отойти на достаточное расстояние, как Астарион плавно поравнялся с Элис.   — Любовь моя, — протянул он с привычной бархатной интонацией, слегка склонившись к её острому уху. — Я, конечно, безмерно горжусь твоими талантами. Твой навык ведения переговоров заметно вырос, это факт. Но...   Белокурый эльф изогнув светлую бровь:   — Неужели обязательно было так ему улыбаться? Бедняга теперь, вероятно, уверен, что у него появился шанс. —  Он брезгливо поморщился. — Если уж соберёшься коллекционировать поклонников, любовь моя, выбирай хотя бы тех, с кем можно поддержать беседу длиннее двух предложений.   Элис остановилась. Она посмотрела на его недовольно поджатые губы, на эту привычную маску высокомерия. Затем молча приподнялась на цыпочки и невесомо поцеловала его в прохладную щёку.   Астарион осёкся на полуслове. Его отрепетированная язвительность на мгновение дала сбой. Он замер, чуть расширив рубиновые глаза от этой внезапной, обезоруживающей нежности.    — Какая вопиющая манипуляция, — проворчал он спустя секунду.   Элис невинно улыбнулась и пожала плечами, а Астарион поправил воротник дублета.   — Если это была попытка заставить меня замолчать, то вынужден признать: сработало возмутительно эффективно.   Он отвернулся и зашагал дальше, стараясь выглядеть невозмутимо. Элис усмехнулась ему вслед. Стоило эльфийке вспомнить, зачем они здесь, как лёгкость момента тут же испарилась.  

🩸🩸

Вскоре широкий, залитый солнцем проспект сменился лабиринтом трущоб. Отряд свернул в узкий переулок. Здесь было заметно темнее. Облупившиеся кирпичные стены стояли близко друг к другу. Под сапогами захрустело битое стекло, а на натянутой между грязными окнами верёвке сохло чьё-то застиранное бельё. И посреди всего этого — смех.   Трое детей. Двое из них крутили толстую верёвку: чумазый мальчишка-человек в рубахе с дырой на локте и худенькая девочка-тифлинг с красной кожей и с одним обломанным рожком. Третья, помладше их, малышка с растрёпанными косичками, прыгала через неё, выкрикивая в такт ударам подошв о камни:   — Маленькая девочка хотела стать другой, Рождение предопределено судьбой. Дедушка на троне ножики даёт, В маминой крови купаться настал её черёд!   — Какая прелесть, — протянул Астарион, прижимая ладонь к небьющемуся сердцу.   Он остановился и, не удержавшись, сделал несколько шагов к детям. Присел на корточки, чтобы оказаться с ними вровень, и одарил мальчишку самой светской из своих улыбок.   — Позволь полюбопытствовать: есть продолжение? Надеюсь, следующий куплет про расчленение? Врата Балдура с пелёнок прививают детям безупречный вкус к поэзии.   Мальчишка уставился на него исподлобья. Помолчал секунду.   — Чего надо, страшила? — бросил он с таким достоинством, каким обычно обладают только те, кому нечего терять.   Брови Астариона взлетели вверх.   — Страшила? — переспросил он, расправив плечи. — Ах ты мелкий паршивец!   — Брось, Клыкастик, — Карлах добродушно пихнула его локтем под рёбра. Тот охнул и чуть не потерял равновесие. — Признай, ты совершенно не умеешь ладить с детьми. Вообще. Совсем. Ни капли.   — Я великолепно лажу с детьми, — оскорблённо фыркнул эльф. — Они меня просто не ценят.   Но мальчишка уже не слушал. Он выронил конец верёвки, сгрёб малышку за шиворот, и вся троица сорвалась с места, нырнув в ближайшую подворотню. Уилл потянулся к поясу, чтобы бросить им пару золотых монет, но переулок уже опустел.   — Жестокие улицы, — произнёс он. — Дети просто впитывают то, что видят вокруг.   — Да, — сказал Астарион без всякой язвительности. — Именно так и происходит.   Больше он ничего не добавил. Просто двинулся вперёд.  

🩸🩸🩸

Спутники всё глубже погружались в лабиринт Нижнего города. Улочки становились всё уже. Солнечный свет сюда практически не проникал. Элис замыкала отряд, озираясь по сторонам. Чем дольше они шли в тишине, тем сильнее мысли метались в её голове. Началось всё с мелочей. Сначала ей почудилось, что идущая впереди Минтара обернулась и посмотрела на неё пустыми, белесыми глазами мертвеца. А проходя мимо грязной витрины заброшенной лавки, эльфийка случайно обратила внимание на своё отражение. И буквально остолбенела. Там была её фигура, но лицо скрыто под бронзовой маской, которую носили её тётя и дядя в ночь убийства родителей. Она дотронулась до своего лица. Ощупала его. В этот миг отражение наклонило голову. Элис резко отвернулась и побежала дальше.   Удар.   Она ахнула, с размаху врезавшись во что-то твёрдое. Это была спина Астариона. Он даже не шелохнулся от столкновения. Эльф замер посреди улицы, напряжённый, вскидывая подбородок и втягивая воздух ноздрями.    — Боги… Я чувствую запах крови. Густой. Сладкий… Кажется, где-то совсем рядом произошла очень свежая резня.   Услышав это, Карлах поудобнее перехватила топор и хищно оскалилась, предвкушая хорошую драку.   — Слушай, Клыкастик, чутьё у тебя — просто зависть берёт! Прям как у гончих Зариэль. С таким носом тебе бы в Аверно вообще цены не было.   — Мой нос слишком аристократичен для вашей серной помойки, дорогая, — язвительно бросил Астарион, не отрывая взгляда от узкого прохода, который виднелся вдали. — К тому же этот аромат ни с чем не спутаешь. Медь, разорванные вены и… страх.   Элис, всё это время тяжело дышавшая за его спиной, заставила себя разжать онемевшие пальцы. Она шагнула в сторону, поравнявшись с эльфом.   — Тогда веди нас, — произнесла она, отказываясь поддаваться панике.   Астарион кивнул и пошёл дальше, ступая бесшумно. Отряд следом за ним начал спускаться по крутой, перекошенной каменной лестнице. Ступени поросли склизким мхом. Дома здесь были ветхими, с заколоченными окнами и просевшими крышами. Улица внизу утопала в грязи.   Эльф остановился у подножия лестницы и указал пальцем на землю.   — А вот и путеводная нить.    Поперек грязной дороги тянулся широкий, влажный багровый след. Кого-то волокли прямо по земле, и кровь ещё не успела высохнуть. Шкряб, бежавший рядом с Астарионом, вдруг затормозил. Пёс зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Он попятился, наотрез отказываясь подходить к этой полосе.   Элис стиснула челюсти. Взгляд её, словно примагниченный, невольно пополз вдоль этой страшной линии. След, на удивление, не петлял. Он вёл прямиком к покосившемуся крыльцу заброшенного особняка. Окна первого этажа были наглухо забиты досками крест-накрест.    Отряд перестроился, без единого слова и поднялся к двери. Минтара достала булаву и встала по левую руку от дверного проёма, готовая обрушить удар на любого, кто выйдет. Астарион, пригнувшись, подобрался к самому замку. Его пальцы быстро ощупали скважину и петли, проверяя их на скрытые ловушки. Секунда и он коротко кивнул Карлах, отступая в сторону. Гейл, стоявший позади, еле слышно прошептал заклинание, зажигая на ладони тусклый шар магического света.   Тифлинг выдохнула сквозь зубы. На счёт «три» Карлах с размаху ударила ногой по двери. Она слетела с петель, впуская их внутрь. Сотни жирных мясных мух вились над тем, что ещё недавно было людьми. Их запах ударил в нос. Элис замерла на пороге, чувствуя, как потеют ладони. Изувеченные тела были выложены с извращённой симметрией. Всего отряд насчитал пять тел. Они были подвешены к потолочным балкам на мясницких крюках. Их кожа виртуозно освежёвана и растянута на тонких металлических проволоках, напоминая полупрозрачные крылья гигантских бабочек. Внутренности были аккуратно, с маниакальной педантичностью сплетены в подобие корзин, внутри которых лежали вырванные сердца.    — О, боги… — Гейл прикрыл рот рукавом мантии. Магический огонёк в его руке слегка колыхнулся.   — Мило, — протянул Астарион, кривя губы. При этом кинжал не опустил. — Кто-то явно решил, что обычное убийство недостаточно… выразительно.  Он с любопытством оглядел помещение, которое практически полностью было залито кровью.   — И всё же я всегда считал: если уж превращаешь людей в декорации, можно хотя бы не делать это так безвкусно.   — Хорош трепаться, — оборвал его Уилл, стараясь смотреть куда угодно, только не на «крылья» из освежёванной человеческой кожи. — Давайте найдём то, что нужно, и уберёмся отсюда. Меня сейчас вырвет.   Слова Уилла стали последней каплей. Элис почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Чтобы не смотреть на раскачивающиеся под потолком изувеченные тела, она опустила глаза в пол. Ноги сами понесли её вглубь комнаты, прочь от жуткой инсталляции у входа. Она остановилась у огромного дубового стола. Поверхность дерева потемнела от въевшейся крови. Пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то нормальное, Элис уставилась на мелкие белые камешки, рассыпанные по столешнице. Когда в свете магического огонька Гейла зрение вдруг сфокусировалось, то картина оказалась вовсе не радужной: десятки человеческих зубов, вырванных с корнем. На некоторых ещё виднелись ошмётки десен. И все они были выложены идеально ровно, складываясь в одно слово:  

Э Л И С

 

Она задрожала, сердце снова бешено заколотилось. Дышать становилось всё труднее и труднее. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Астарион, до этого споривший с Уиллом, уловил всхлип и сумасшедший стук её сердца. Он стремительно обернулся. Рубиновые глаза нашли эльфийку и проследили за её взглядом.   Он прочитал выложенное имя и шагнул к ней, мгновенно оказавшись рядом. Его пальцы крепко перехватили её ледяное запястье, не давая ей осесть на пол.   — Не смотри туда, бусинка. Смотри на меня. Это просто дешёвый фокус.   Элис вцепилась в его руку и заставила себя оторвать глаза от окровавленных зубов. — Избранная Баала не оставляет персональных приглашений без причины, — раздался за спиной холодный голос Минтары, в котором не было ни капли сочувствия. Дроу подошла вплотную к столу, рассматривая послание. — Что тебя связывает с Орин?   — Я… я не знаю. — выдавила Элис надломленным голосом. — Клянусь, я понятия не имею. Это какая-то ошибка, это…   — Полагаю, ответ кроется здесь, — вмешался Гейл.   Пока остальные были поглощены страшной находкой, волшебник отошёл в самый тёмный угол комнаты, склонившись над пятым телом. В отличие от распятых бедолаг, этот труп просто валялся в луже собственной крови, сжимая в руке сломанный меч. На нём виднелись остатки брони Огненного Кулака. Гейл осторожно, двумя пальцами, чтобы не запачкаться, вытянул из-за пазухи мертвеца сложенный пергамент с сургучной печатью.   — Это досье, — он нахмурился, быстро пробегая глазами по первым строкам. — Написано лично эрцгерцогом Энвером Горташем. Подробный анализ нашей маньячки.   — Читай, — велела Минтара, не сводя глаз с побледневшей Элис.   Гейл откашлялся, прочищая горло, и зачитал вслух.    — «Объект: Орин Красная. Психическое состояние: нестабильное, глубоко истеричное. Ее методы — дешёвый театр абсурда, продиктованный жаждой признания. Она обиженный ребёнок, пытающийся доказать свою ценность деду».   На следующих строчках волшебник запнулся.    — Какая мерзость. Здесь сказано: «Саревок Анчев зачал Хелену, а затем зачал от Хелены саму Орин. Удивляться результату не приходится. Её безумие — плод гнилого семени».   Астарион презрительно скривил губы, сильнее сжимая запястье Элис.   — Какая очаровательная семейная традиция, — процедил он с нескрываемым отвращением.   — Твою мать! Что за… херня?! — Карлах поморщилась. Адский двигатель в её груди зарычал, раскаляя воздух. — Нет, стой. Погоди… Я правильно поняла? Этот старый псих сначала...   — Да, — сухо и безжалостно оборвала Минтара. — Именно так, как ты и поняла.   Тифлинг сплюнула на пол.   — Гадство. Меня сейчас вывернет похлеще Уилла. Вот же ублюдок.    Гейл сглотнул, пытаясь подавить рвотный позыв, и, преодолевая себя, снова продолжил читать.   — Тут дальше сказано: «Орин выросла в среде, где насилие являлось единственным языком одобрения. Любые попытки заслужить признание Саревока обречены на провал, что делает поведение объекта предсказуемым. Чем сильнее она чувствует себя отвергнутой, тем показательнее и кровавее становятся убийства».   Элис тоже замутило от такой информации. Пространство начало искажаться, углы комнаты поплыли, а стены будто начали сужаться. Она попыталась сделать вдох, но лёгкие сковало спазмом. В помутневшем сознании мелькнула жуткая иллюзия: ей показалось, что освежёванные трупы медленно, с хрустом повернули головы. И теперь они уставились прямо на неё. Элис в ужасе рванулась назад, вырывая руку из хватки Астариона. Она попятилась, со свистом втягивая воздух, пока каблук её сапога вдруг не скрежетнул обо что-то твёрдое.   Эльфийка увидела у массивной ножки стола блестящий металл. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Элис опустилась на колени прямо в грязь. Пальцами провела по холодному золоту, выуживая предмет на свет. Это был перстень-печатка. Она стёрла большим пальцем кровь, обнажая знакомую до боли витиеватую гравировку.    — Уходим. Сейчас же, — сказала она и, не дожидаясь ответа, почти бегом бросилась вон из заброшенного особняка, сжимая в кулаке перстень.   — Элис! — Астарион дёрнулся следом.   Минтара осуждающе фыркнула, убирая булаву.   — Какая поразительная слабость духа.   — Захлопнись и на выход! Мы не оставим её одну на этих улицах! — рыкнула Карлах, силой толкая дубовую створку.    Отряд спешно покинул проклятый особняк и воссоединился с Элис. Они не стали мучить её расспросами, вместо этого зашагали по извилистым улицам Нижнего города, стремясь уйти как можно дальше от места происшествия.    Напряжение в отряде требовало выхода, и Гейл с Уиллом вполголоса начали обсуждать услышанное, пытаясь облечь немыслимый ужас в логические рамки.   — Если писанина Горташа верна, и Саревок действительно ключ к её разуму, нам придётся искать Трибунал Убийств. Это их тайная организация, — мрачно рассуждал волшебник, хмуря брови.   — Найти Саревока Анчева — значит добровольно постучаться в двери смерти, Уилл, — вздохнул Гейл. — Но ты прав. Полагаю, только это выведет нас на Орин.   — Слушайте, парни, — подала голос Карлах. Она потирала живот. — У меня от этого дерьма аж брюхо узлом свернулось. Давайте сделаем привал? Найдём таверну, зальём этот кошмар крепким элем, съедим по куску жареного мяса… — она внезапно запнулась. — Ох, чёрт. Только не мяса. Чего-нибудь другого. Кто за? Элис, шедшая позади, не слышала ни споров о Трибунале, ни попыток Карлах разрядить обстановку. Она разглядывала перстень с фамильным гербом её семьи.   — Нашла сувенир, бусинка?   Астарион возник, как обычно, из ниоткуда.    — Обычно я предпочитаю безделушки без налипших на них кусков чьего-то мозга, но у всех свои вкусы. Что это?   — Это… Это кольцо моего дяди.   Игривость исчезла с лица эльфа. Его спина напряглась, а шаг стал жёстче.    — Какого дьявола оно делало там?   —  Они как-то связаны… связаны с этим убийством. И с Орин. — Элис затрясло от осознания собственной беспомощности. — Орин знает. Она всё знает обо мне, о моей семье…   — Элис… — Астарион попытался прикоснуться к ней.   — Оставь меня, — она резко сжала кулак, пряча перстень, и отступила назад. — Пожалуйста. Просто… иди к остальным. Мне нужно пару минут.   Астарион внимательно посмотрел на её опущенные плечи. Он терпеть не мог, когда от него закрывались, но сейчас спорить и что-то доказывать ей было бесполезно.   — Как скажешь, — кивнул он, ускорив шаг, и догоняя спутников. Элис осталась позади, отстав на пару десятков шагов. Она брела следом, ощущая, как Астарион не спускает с неё глаз, то и дело оглядываясь через плечо. Его взгляд должен был успокаивать. Должен был служить якорем. Но от него ей становилось не по себе. В ушах начал нарастать шум. Он напоминал жужжание тех самых трупных мух в особняке.   Слова Горташа всплыли в памяти. Орин меняет лица, носит чужую кожу. Впереди отряд внезапно остановился. Путь преградила перевёрнутая телега и деревянные ящики, которые вывалились из неё. Даммон с Карлах пытались сдвинуть её в сторону, освобождая проход. Элис замерла в нескольких шагах от них, расчесывая запястье до крови. Она смотрела на их спины, и гул в голове становился всё невыносимее.   «А вдруг они все перевёртыши?»   Элис подняла глаза на Астариона. Он стоял к ней вполоборота, ожидая, пока расчистят дорогу. Свет уличного фонаря падал на его профиль, и идеальные черты эльфа показались ей каким-то неправильным. Слишком кукольным, будто это была восковая маска, под которой прямо сейчас шевелилось нечто подозрительное.   Ей стало нечем дышать. Она взглянула на Уилла и в этот момент он обернулся к ней.   «Его искусственный глаз… Разве он так мерцал? А плечи же не были такими широкими ещё утром? Почему он смотрит на меня, не моргая? Или он моргает, но как-то не так…»   Она изучала каждого спутника, ища нестыковки, и находила их в каждом жесте, вздохе.   «Нет. Нет-нет-нет. Это точно не Уилл. И это не Астарион. У них другие лица. Глаза. Это она. Наверняка она. Она уже здесь».   Уилл, заметив её остекленевший, полный ужаса взгляд, подошёл к ней.   — Элис? Что-то не так?   Она отшатнулась. Пальцы сами нащупали рукоять кинжала на поясе.   — Н-не подходи! — голос сорвался на хрип.   Уилл шагнул ближе, поднимая руки в успокаивающем жесте:   — Эй, Элис, это же я…   Сталь блеснула в полумраке переулка. Элис полоснула кинжалом наотмашь. Клинок Фронтира едва успел отшатнуться — лезвие со скрежетом чиркнуло по его наплечнику, высекая сноп искр и оставляя глубокую борозду.   — Дьявол тебя дери! Что ты делаешь?! — крикнул он, хватаясь за рукоять рапиры.   — Назад! Все назад! — Элис выставила перед собой кинжал, тыча им в спутников. — Кто из вас она?! Кто?! Ты?! Или ты?! А может быть ты?!    — Какого хрена?! — рявкнула Карлах, глядя на неё с недоумением.   Шэдоухарт отступила на шаг:    — Её разум под атакой!   — Тихо! — Астарион подбежал к ней. — Убери железку, пока не порезала себя и других!   — Не трогай меня! — она взмахнула кинжалом в его сторону.   Лезвие распороло ткань на его предплечье, оставив кровавый след. Эльф даже не поморщился. В следующую секунду его рука сомкнулась на её запястье. Он заломил её руку, заставляя пальцы разжаться. Кинжал со звоном упал на брусчатку. Элис закричала. Свободной рукой она вцепилась ему в шею, царапая ногтями кожу, пытаясь ударить коленом, вырваться, сбежать. Она билась в его руках.   Астарион толкнул её к стене и прижал собой.   — Пусти! Пусти меня, тварь! — рыдала она, задыхаясь.   — Посмотри на меня! — крикнул Астарион. — Посмотри на меня, Элис! Никакой Орин здесь нет. Это я!   Она замерла. Грудь ходила ходуном, втягивая воздух. Сквозь пелену проступили детали: дыхание Астариона на её щеке, знакомый запах бергамота, розмарина и бренди, царапины на его шее, из которых сочилась кровь. Поодаль стояла Лаэзель в боевой позиции. Она смотрела на Элис с жалостью и долей разочарования. Гейл застыл с поднятыми ладонями. Шэдоухарт хмурилась, проверяя пространство на предмет одурманивающей магии. И тогда Элис, осознав содеянное, пришла в себя. Вся слепая ярость испарилась, оставив после себя пустоту и слабость.    Астарион разжал хватку на её запястьях, позволив ей сползти по стене ровно настолько, чтобы уткнуться лбом ему в колени.   — Боги… — прошептала она, вцепившись дрожащими пальцами в его брюки. Слёзы хлынули из глаз. — Что со мной происходит? Простите… простите меня. Я не хотела… я…   Уилл потёр броню, на которой осталась борозда от её кинжала, и выдохнул.   — Всё хорошо, Элис, — прежде чем убрать руку с рапиры, он помедлил. — Мы живы. Ты жива.   Карлах переступила с ноги на ногу, опуская топор.   — Дьявол, Искорка… Ну ты даёшь, — пробормотала она. — Ты нас до чёртиков напугала. Тебе бы водички попить. Или чего покрепче.   Только Минтара осталась абсолютно безучастной.    — Разум, отравленный страхом — лёгкая добыча для Баала, — сухо отрезала дроу. — Ей нужно прийти в себя. Иначе в следующий раз она перережет нам глотки во сне, и я буду вынуждена её убить.   Астарион бросил на неё испепеляющий взгляд поверх макушки Элис.   — Заткнись, Минтара. Просто… заткнись хотя бы на минуту.   Он снова перевёл взгляд на Элис. Его холодные пальцы неловко, но бережно коснулись её затылка, зарываясь в спутанные волосы. Это было совсем нехарактерно для него — проявлять такую открытую заботу при всех, но сейчас ему было плевать на зрителей. Он чувствовал, как колотится её сердце, как она задыхается от чувства вины и ужаса перед самой собой.   — Тише, моя любовь, — он заслонил её собой от остальных и опустился на корточки. — Всё закончилось. Мы не позволим этой твари залезть тебе в голову. Слышишь? Я не позволю.   Элис спрятала лицо у него на груди, сжавшись в комок.   — Я чуть не… я чуть не убила его, — бессвязно бормотала она. — Астарион, я не понимала… Она была везде. Везде… Боги, что со мной происходит?   — Ш-ш-ш… — он крепче обхватил её, одной рукой прижимая к себе за талию, а другой гладя по затылку.   Астарион поднял голову и дал понять остальным, что им нужно побыть наедине. Уилл всё понял без слов. Он молча кивнул, тронул Карлах за локоть и увлёк её к выходу из переулка, чтобы встать на страже. Гейл с Шэдоухарт деликатно отвернулись. Минтара с Лаэзель почти синхронно фыркнули и отошли в сторону.   Оставшись с ней в относительной изоляции, Астарион слегка наклонился, прижимаясь холодной щекой к её растрёпанным волосам.   — Ты не монстр, Элис, — его голос зазвучал иначе. Из него исчезли театральность и яд. Остался только низкий, бархатный шёпот. — Ты напугана. Истерзана. И имеешь на это полное право после той скотобойни.   — Я ранила тебя… — она всхлипнула, попытавшись отстраниться, чтобы посмотреть на порезы на его шее, но он не позволил.   — О, милая, это даже не царапина. Я переживал вещи и похуже, чем нападение разъярённой кошки, — он попытался усмехнуться. — Уилл цел. Ты никого не убила.   — Но я могла! Как мне теперь верить своим глазам?!   Астарион замер. На секунду его лицо исказила тень старой, въевшейся в подкорку боли. Он слишком хорошо знал, каково это, когда в твоей голове хозяйничает чудовище. Эльф взял её лицо обеими руками. Холод его ладоней отрезвляюще контрастировал с её горящими щеками.   — Слушай меня, — произнёс он, глядя прямо в её изумрудные глаза. — Орин просто играет с тобой. Это её любимый фокус — заставить всех вокруг сомневаться в собственном рассудке.   Эльф провёл большим пальцем по её скуле, бережно стирая грязь и слёзы.   — И знаешь, это могло бы даже восхищать… — он криво усмехнулся, — если бы не было так раздражающе предсказуемо.   Его голос стал ниже, серьёзнее.   — Если снова начнётся этот… хаос в голове — не делай ничего героического. Просто найди меня. Это всё, что от тебя требуется.    Он скользнул ладонями ниже, успокаивающе поглаживая её шею, нащупывая бешеный пульс.   — Я разберусь с остальным. В конце концов, кто-то же должен держать ситуацию под контролем.   Почувствовав, как Элис напряглась, собираясь возразить, он выдержал короткую паузу и добавил уже совсем тихо:   — И к слову, милая… ты сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы со мной спорить.   Элис постепенно возвращалась в реальность. Через некоторое время, она кивнула и, окончательно обессилев, уронила голову ему на грудь. Он прижал её к себе покрепче и зарылся лицом в каштановые волосы.