Глава 41. Друг ты мне или враг?

Сталь между пальцев, сжатый кулак

Удар выше кисти, терзающий плоть

Но вместо крови в жилах

Застыл яд, медленный яд

Разрушенный мир, разбитые лбы

Разломанный надвое хлеб

И вот кто-то плачет, а кто-то молчит

А кто-то так рад, кто-то так рад

Мама, мы все тяжело больны...

Мама, я знаю, мы все сошли с ума

Кино – Мама, мы все тяжело больны

Элис толком не помнила, как они добрались до ближайшей таверны. Там они заняли длинный дубовый стол в дальнем углу, что давно стало их традицией, в какую бы дыру они ни забрели. С этого места, как правило, открывался лучший обзор на зал и выход, и в случае угрозы можно было быстрее на неё среагировать. Лишь убедившись, что спина прикрыта, эльфийка опустилась на скамью и прислонилась виском к прохладному стеклу. Шкряб следом за ней протиснулся под стол и улёгся у ног. Остальные спутники, закончив с посадкой, сидели молча какое-то время, переваривая события почти минувшего дня. Карлах не выдержала этого гнетущего молчания, притянула к себе заляпанный кусок пергамента со списком блюд и принялась тормошить остальных. Она настойчиво выпытывала у каждого, кто что будет, буквально заставляя друзей сфокусироваться на простых, земных вещах. Взяв на себя роль главной, тифлинг перекрыла гул таверны громким голосом, подзывая разносчицу. Вскоре перед ними стояли глиняные миски с горячей едой, кружки с элем и бокалы с вином. Перекусив, они сняли комнаты у трактирщика и разошлись, договорившись встретиться утром. Ночь прошла в тревожной полудрёме. Каждый шорох за дверью казался Элис шагами невидимых убийц.    

🦇🦇🦇

  Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь окна, они собрались в комнате Гейла и Шэдоухарт. Волшебник наложил на помещение заклинание тишины, что было разумно, учитывая, кто на них охотился. Как только все звуки снаружи стихли, к сидящей на кровати Элис подошла Карлах.   — Ну как ты, Искорка? — она плюхнулась на край постели, отчего матрас прогнулся и скрипнул. — Полегчало? Хоть немного?   — В целом, да, спасибо, — ответила она слегка охрипшим голосом. — Я в норме… Слушайте, я бы хотела извиниться перед вами за то шоу в переулке… Простите меня. Я не долж…   — Так, притормози-ка. — Карлах легонько пихнула локтем эльфийку, обрывая её на полуслове. — Никаких извинений за это дерьмо, усекла? Эта больная сука копается у тебя в мозгах и специально сводит тебя с ума. Это очевидно же. Так, чтоб больше я этого не слышала.   Элис сжала руку подруги, заставляя себя отпустить чувство вины и тревогу. Нужно было мыслить стратегически. Вернуть контроль над своим разумом и ситуацией.   — Гейл, — позвала она, повернувшись к волшебнику.  — Эти твари… Перевёртыши. Можешь, пожалуйста, объяснить мне механику? Если я пойму, как они устроены, то, возможно, перестану шарахаться от каждой подозрительной тени и любого существа.   Гейл опёрся о подоконник, скрестив руки на груди. В их пёстрой компании он давно стал ходячей библиотекой. Казалось, в Фаэруне просто не существовало твари, проклятия или древнего культа, о которых волшебник не смог бы прочесть подробную лекцию.    — Похвальный подход. Знание — отличное противоядие от паранойи, — произнёс Гейл с энтузиазмом. — Видишь ли, истинный облик перевёртыша или доппельгангера, как их называют в классических трактатах, весьма невзрачен: серая кожа, бесцветные глаза. Бесполое существо.   — Но как они копируют нас настолько точно? — Шэдоухарт нахмурилась, тоже невольно заинтересовавшись этим. — Внешность, допустим, ладно. Но они знают детали, которых знать не должны.   — А вот это самое неприятное, моя дорогая, — Гейл вздохнул, указывая пальцем на голову. — Они считывают то, что лежит на поверхности сознания жертвы: имена, привычки, недавние воспоминания.    Элис этот факт совсем не радовал. Вопросов и сомнений становилось только больше. Если монстр способен выпотрошить её память, украсть смех, случайные фразы и интонации, то где пролегает та хрупкая грань, делающая её настоящей?   — Хм, это усложняет всё. Но, быть может, у этой копии есть какие-то недостатки. Ну не может же она быть настолько совершенной.    — Именно, бусинка, — протянул Астарион бархатным голосом. Он стоял у стены, перекатывая в пальцах золотую монетку. — Глубокие воспоминания им не по зубам. Те самые личные, грязные секреты, которые мы прячем даже от самих себя. —  Белокурый эльф перестал крутить монетку. — Самозванец знает твоё имя, — мягко добавил он. — Но, подозреваю, на этом его познания о тебе и заканчиваются. К счастью.   Элис горько усмехнулась, обхватив себя руками.   — Звучит обнадёживающе. Если бы не одно «но». Я сама, того не ведая, отдала Орин всё, — её пальцы впились в матрас, сминая грубую ткань. — Я вывернула душу наизнанку, когда думала, что говорю с Куруфиниэль. Теперь Орин знает мои страхи и слабости.   Минтара, стоявшая у закрытой двери, цокнула языком.   — Вы рассуждаете, как дети, ищущие чудовищ под кроватью. Есть способ проще. — Дроу извлекла из ножен тонкий стилет и положила его на стол. — Сталь не лжёт. Перевёртыш, теряя концентрацию или умирая, всегда возвращается к своему истинному уродству. Распорите подозрительному глотку от уха до уха, и всё сразу станет ясно.   — Минтара, ты совсем сдурела? — Карлах поморщилась и подалась вперёд, отодвигая стилет подальше от края. Хвост её нервно хлестнул по воздуху. — Мы не можем просто резать друг друга при каждом подозрительном чихе! Так мы сделаем за Орин её грёбаную работу.   — И почему я всё ещё нахожусь с такими наивными глупцами, как вы… Ваша жалкая сентиментальность вас и погубит, — заявила дроу ровным тоном, ничуть не смутившись гнева и напора Карлах. — К слову, откуда у вас такая уверенность, что Орин не находится среди нас прямо сейчас? И не слушает всё это? Обсуждать планы имеет смысл лишь тогда, когда вы точно знаете, кому доверяете.   Внезапно стихли разговоры и повисло молчание на некоторое время. Элис видела, как изменились позы её спутников. Плечи напряглись, и они принялись рассматривать друг друга. Тревога, которую Элис старательно пыталась подавить, снова овладела ею. Что, если дроу права?   — О боги, — Шэдоухарт потянулась к кинжалу, который был спрятан в голенище сапога. — А ведь она может быть права. Если Орин уже здесь… если она заменила кого-то в подворотне или до этого…    — Чк! А что, если враг и есть ты, Минтара? — прорычала Лаэзель, указывая на неё пальцем. — Твои речи полны яда. Удобно предложить резню той, кто первой сеет смуту и больше всех от неё выиграет.   — Какая предсказуемая скудость ума, — протянула дроу. Она смотрела то на Лаэзель, то на Карлах. — Если бы я была перевёртышем, разве стала бы я призывать к кровопролитию? О, нет. Я бы пряталась за маской самой безобидной, самой эмоциональной из нас. Той, что громче всех кричит о доверии и так боится обнажить клинок.   — Эй, — тифлинг вскинула руки. — Только не надо так на меня пялиться. Я это я. Вы ж меня знаете!   — Так и сказал бы любой самозванец, — отрезала Лаэзель. Её янтарные глаза сузились. Она переключила своё внимание на Карлах. — Самозванец всегда клянётся громче всех.   — Опусти свои руки, жаба, пока я не отрезала их, — бросила Минтара в ответ на резкое движение Лаэзель.   Элис почувствовала, как её снова начинает трясти. Дыхание сбилось, в висках застучало. Лица друзей на миг ей показались чужими. А тем временем грызня между ними набирала обороты.   — Хватит! Все опустили оружие! — эльфийка вскочила с кровати, упёршись ладонями в стол. Только вот её в нарастающем хаосе никто не послушал.   И в этот самый момент, когда мечи были готовы покинуть ножны, в голове Элис прозвучал ворчливый голос.    «Друзья, погодите-ка».   Шкряб поднял голову. Его умные глаза прошлись по напуганным лицам спутников. Он тяжело вздохнул и снова обратился к одной лишь Элис:   «Зря вы так разгалделись. Я чую каждого из вас. Запах крови, пота, страха, твоего вампира с его вечной могильной прохладой. — Пушистик фыркнул. — Здесь нет чужака. Среди вас все свои. Ни одной серой твари за этим столом я не обнаружил».   Элис с облегчением выдохнула.   — Да стойте вы! — Выпалила она, вскидывая руку. — Послушайте меня! Шкряб говорит… он чует наши запахи. И клянётся, что среди нас нет перевёртыша. Здесь все настоящие.   Спутники застыли с оружием в руках. Лаэзель медленно убрала ладонь с рукояти меча. И остальные последовали её примеру. Напряжение постепенно отступало.   — Слава всем богам, — сказала Карлах, утирая пот со лба. — Я уж думала, придётся кому-нибудь врезать на всякий случай. Хоть мне и очень не хотелось этого делать…   Астарион, который во время всей этой ссоры не произнёс ни слова, взглянул на белого пса. Бровь его изогнулась.   — Ну надо же! Прекрасно! — манерно протянул он. —  Всё это время мы могли просто… спросить собаку. — Эльф провёл пальцами по своим серебристым волосам, поправляя их. — Мы тут чуть глотки друг другу не перегрызли, пока ты блаженно дремал в углу. Мог бы и пораньше тявкнуть, что мы все настоящие.    Шкряб громко фыркнул, мотнув мордочкой. Элис, несмотря на пережитый ужас, почувствовала, как уголки её губ растянулись в улыбке.   — Он говорит, его никто и не спрашивал. И что, цитирую: «Двуногие сначала хватаются за ножи, а потом думают».   — Умное животное. — Минтара, отложила булаву в сторону.    — Да-а! — согласилась Элис. — Фух… Вот, кажется, мы и решили, как будем выявлять предателя среди нас. Теперь можно немного выдохнуть. Возвращаемся к плану: идём на поиски Трибунала Убийц и Саревока. Надеюсь, он приведёт нас к Орин.   Собрав вещи и перебросившись ещё парой коротких фраз, они покинули комнату и вышли на улицы Нижнего города. Они двинулись наугад, держась тесной группой. Элис вглядывалась в лица прохожих, выискивая хоть что-то — знакомый символ баалистов, подозрительное перешёптывание. Любую полезную зацепку или угрозу. И хотя Шкряб подтвердил, что среди них Орин нет, паранойя не желала отпускать Элис. Астарион шёл рядом с ней. Он даже не пытался успокаивать её типичными словами вроде: «Не переживай», «Всё будет хорошо». Честно говоря, он и не умел этого делать правильно. Поэтому выбрал то, что у него получалось лучше всего — отпускал едкие комментарии о местной архитектуре и вполголоса выдавал ядовитые шутки про выправку идущей позади Лаэзель, отчего Элис невольно смеялась и отвечала ему. Пока Астарион отвлекал её, изумрудные глаза эльфийки время от времени продолжали изучать толпу, ожидая, что чья-то кожа покроется серыми буграми.   А Астарион был так увлечён болтовней, что совершенно не смотрел, куда идёт.  

Удар.

  Астарион отшатнулся, с трудом удержавшись на ногах. Он возмутился, буркнув что-то невнятное себе под нос. Перед ним стоял настоящий великан: лысый мужчина, выше и крупнее Карлах, под два метра роста, в потёртой коричневой броне с открытыми плечами. На лице его красовалась татуировка фиолетового цвета, которая покрывала левый глаз, часть лба и висок. Глаза казались простодушными, а на широком плече, вцепившись лапками в наплечник, восседал маленький рыжий хомяк, возмущённо распушивший шёрстку.   — Ха! — прогремел незнакомец, упирая кулаки в бока. — Смотри, куда ступаешь, бледный странник! Минск и Бу шагают тропою добра, и нечего вставать у них на пути! Бу говорит, что от тебя пахнет нежитью и дурными намерениями, а мой хомяк никогда не ошибается!   Хомячок на его плече сердито пискнул, подтверждая каждое слово.   Элис нахмурилась, оглядывая странную парочку. Огромный мужчина, судя по всему, воин, толкующий со своим грызуном, был ей совершенно незнаком. Она вскинула посох, готовясь к бою. Но Астарион, тщательно отряхнув дублет, издал короткий смешок.   — О, какая прелесть, — протянул он, разглядывая хомяка с брезгливым любопытством. — Громила, который советуется с грызуном. Теперь многое становится на свои места.   — Бу не крыса! — взревел великан, раскрасневшись от гнева. Хомяк на плече угрожающе зашипел, выгнув крошечную спинку. — Бу — благороднейший из миниатюрных космических хомяков! И он чует зло за версту! Сейчас я надеру твою тощую задницу!   — Какая пылкость, — Астарион прижал ладонь к груди в притворном восхищении. — Боюсь, мой тощий зад польщён вниманием.    — Минск, друг мой, опусти кулаки. Эти существа не враги.   Низкий, немного хрипловатый голос ворвался в перепалку. Вперёд вышла женщина. Полуэльфийка зрелых лет, с лицом, покрытым морщинами, и цепким взглядом. На поясе покачивались две сабли.    — Джахейра, — выдохнула Элис, узнав полуэльфийку. Она опустила посох, расслабившись. — Хвала богам. Хоть одно знакомое лицо в этом проклятом городе.   — А я всё гадала, когда же вы доберётесь до Врат Балдура, — полуэльфийка усмехнулась, похлопывая Элис по плечу. — Говорила же я тебе на прощание, что наши пути ещё сойдутся. Дороги, ведущие в это змеиное гнездо, у всех неугомонных одни. — Она узнала каждого из отряда. — Вижу, вы всё ещё держитесь вместе. Это хорошо. Поодиночке здесь долго не живут.   Минск недоумённо смотрел на Джахейру и остальных.   — Так это твои друзья, Джахейра? — пробасил он, и весь его гнев улетучился, сменившись неподдельной радостью. — Бу, ты слышал? Мы чуть не поколотили союзников! Какой позор для воина! — Он хлопнул себя по лбу.   — Союзников, с которыми ты ещё не знаком, Минск, — мягко поправила его Джахейра и повернулась к Элис, кивнув на великана. — Ты уже слышала его имя, но всё же позволь его представить как следует. Это Минск — герой Врат Балдура, защитник угнетённых и мой очень старый друг. Мы бок о бок проливали кровь ещё в те дни, когда ваши родители, должно быть, под стол пешком ходили. Долгие годы он был… скажем так, не в себе. Но боги милостивы, и теперь он снова с нами, всё такой же громогласный и преданный делу.   Полуэльфийка обвела рукой Элис и её спутников.   — А это — добрые ребята, что идут трудной тропой. Им можно доверять, Минск. По большей части. — Последние слова она обронила с лёгкой иронией, скользнув взглядом по Астариону. Вампиров она недолюбливала по весьма веским причинам.   Белокурый эльф в ответ лишь театрально приложил ладонь к груди и одарил её безупречной, но совершенно неискренней улыбкой.   — Тогда Минск и Бу рады знакомству! — великан расплылся в широченной улыбке и крепко стиснул ладонь Элис в рукопожатии. — Любой друг Джахейры — и наш друг!   — Взаимно-взаимно, — сдавленно выдавила Элис. Она тихо охнула, поспешно высвобождая онемевшие пальцы, и потёрла запястье. — Только не раздави меня. Я бы ещё хотела пожить на этом свете.   Минск тут же отдёрнул руки и его лицо приняло комично-виноватое выражение.   — О! Минск просит прощения у маленькой леди! — Он шлёпнул себя ладонью по бритой макушке. — Иногда радость встречи делает мои руки слишком крепкими.   Хомячок, сидевший у него на плече, издал писк.   — Да-да, Бу совершенно прав, — предельно серьёзно кивнул Минск своему хомяку. — Настоящий герой должен беречь кости своих союзников, чтобы они могли крушить черепа мерзавцев!    Слова великана вызвали улыбку у Элис, но Джахейра меж тем стала вдруг серьёзной. Она оглядела узкий переулок, тёмные подворотни, и понизила голос.   — Здесь не место для разговоров, — она кивнула в сторону. — Слишком много ушей, и не все из них принадлежат живым. Идёмте ко мне, в штаб. Там и стены крепче, и эль лучше, чем в этой клоаке. Расскажете старой друидке, чем именно вы сейчас занимаетесь. А мне, похоже, найдётся что рассказать вам в ответ.   Элис кивнула, а Минск радостно вскинул кулак.   — Слышал, Бу? Старый друг ведёт нас к очагу! Воссоединение героев — вот что согревает сердце воина! Веди, мудрая Джахейра, Минск и Бу прикроют наши спины от любого негодяя, что посмеет красться следом!   Отряд двинулся за ними. Надежды на то, что Минск будет идти тихо, разбились вдребезги. Если Джахейра двигалась бесшумно, то великан громко топал и переговаривался с Бу на всю улицу. Пройдя через череду глухих дворов, Джахейра наконец остановилась у покосившейся двери самого заурядного здания. Короткий пароль из нескольких стуков, и засов по ту сторону отворился.   Штаб Арфистов располагался в подвале неприметного дома. Внутри, вопреки убогому фасаду, было сухо и тепло. Карты на стенах, тусклый свет масляных ламп, негромкие голоса друидов, тифлингов, склонившихся над бумагами. Джахейра провела их к массивному столу в центре комнаты и жестом велела рассаживаться. Минск с грохотом опустился на скамью, аккуратно пересадив Бу на край стола. Тот тут же принялся деловито обнюхивать стоящие кружки с элем.   — Итак, — Джахейра оперлась ладонями о стол, взглянув на отряд. — Вы во Вратах. А значит, час расплаты с Абсолют близок. На каком этапе сейчас находится ваша миссия?    Элис вкратце рассказала о сделке с Горташем, проделках Орин. Затем, прервав рассказ, она помолчала некоторое время, собираясь с духом. Просить о помощи всегда давалось ей тяжело. Каждый раз казалось, что она вешает на чужие плечи свою ношу, но сейчас выбора не было. Вся эта история с Орин требовала скорейшего решения, пока кто-то не пострадал.   — Джахейра, — Элис посмотрела на неё. — Мне нужна твоя помощь. Есть человек… вернее, ублюдок, что зовёт себя Саревоком Анчевым. Он связан с Орин. Я почти ничего о нём не знаю. Лишь имя да обрывки слухов. — Она сцепила пальцы в замок. — Может, ты слышала о нём? Хоть что-нибудь?   При упоминании этого имени лицо Джахейры помрачнело. Полуэльфийка медленно выпрямилась, а в её глазах появилась печаль. Несколько минут она молчала, решая, с чего начать.   — Слышала ли я о нём, — наконец произнесла она. — О, дитя, я уже однажды отправила это чудовище в могилу. Своими собственными руками… Давно это было, — продолжила Джахейра, отойдя к стене с картой. — Тогда Саревок мнил себя сыном Баала, бога убийств. Он жаждал занять престол своего мёртвого отца, вознестись над ним, утопив весь город в крови… десятки тысяч жизней, принесённых в жертву ради его проклятого восхождения. — Она горько усмехнулась. — Была битва. Долгая, страшная. Мы загнали его в угол, и я видела, как он испустил дух у моих ног. Я думала, с этим покончено навсегда.   Она обернулась.   — Но боги не любят отпускать своих избранников. — Джахейра зашагала из стороны в сторону. — Я знаю, что он вернулся, Элис. Мои разведчики уже не первую неделю идут по его следу. Этот мерзавец снова всплыл из небытия, и на сей раз он не одинок. Он сколотил вокруг себя культ. Они зовут себя Трибуналом Убийств.   — Трибунал Убийств, — повторила Элис, и по её спине пробежал холодок.   — Шайка фанатиков, повёрнутых на крови и смерти, — кивнула Джахейра. — Они почитают Баала и проливают кровь во имя своего ремесла, как иные молятся в храмах. И Саревок — их новый идол, их воскресший пророк. — Она обеспокоенно посмотрела на Элис. — Если эти твари охотятся за тобой, дитя, то ты ввязалась в куда более тёмную игру, чем тебе кажется.   — Да, это я уже поняла на своём горьком опыте. Ты знаешь, где их искать? — спросила Элис, сжимая ладони в кулаки.   Джахейра помолчала, разглядывая измученное лицо эльфийки.    — Знаю. — Она снова подошла к отряду и, достав из кармана свёрнутый клочок бумаги, положила его на стол. — Несколько дней назад моим людям наконец улыбнулась удача. Мы взяли в плен одного из их культистов. Жалкий, трясущийся фанатик, но язык ему развязали быстро. В пытках мы знаем толк. — Жёсткая усмешка тронула её губы. — Их логово прячется в недрах города, глубоко под землёй, куда не дотягивается ни свет, ни закон. И вход туда стережёт слово.   Она оглядела отряд и понизила голос почти до шёпота.   — Пароль — «Сикарий». Назовёте его, и вас примут за своих. По крайней мере, поначалу. Дальше всё будет зависеть от того, насколько хорошо вы умеете лгать и держать клинок наготове.   Астарион, до того молча разглядывавший свои ногти, фыркнул.   — О, лгать мы умеем, — промурлыкал он. — Это, пожалуй, единственное, в чём наш отряд по-настоящему преуспел.   Джахейра зыркнула на него с долей одобрения. Затем она повернулась к Элис, и тон её переменился, став твёрдым.   — Но я не отпущу вас туда одних. У меня свои счёты с Саревоком. Клянусь Сильванусом, я с радостью отправлю его в могилу снова. Я иду с вами. Мой клинок и знание этого города послужат вам лучше любой карты. — Минск и Бу тоже! — великан вскочил с места, отодвигая скамью со скрипом. — Если в недрах города затаилось зло, то кому, как не герою и его пушистому товарищу, выжечь его дотла?! Бу чует славную битву!   Элис посмотрела на этих двоих и впервые за этот бесконечный, изматывающий день в её груди потеплело.    — Спасибо вам. Вы даже не представляете, как это много для нас значит.   — Прибереги благодарность до того, как мы вырвем сердце этому отродью Баала, — отрезала Джахейра, но в уголках её губ затаилась тень тёплой усмешки. Она придвинула к ней листок. — А теперь слушайте внимательно. Я расскажу всё, что мои люди успели разузнать о Трибунале. Если мы хотим выйти оттуда живыми, действовать придётся с умом.   Спутники придвинулись ближе, внимательно вникая в каждое слово, сказанное Джахейрой. Она склонилась над потрёпанной, исчерченной пометками картой. Полуэльфийка провела пальцем вдоль широких улиц Верхнего города и очертила запутанный лабиринт канализационных тоннелей под Нижним.   — Сам Храм Баала запрятан глубоко в руинах разрушенного города, который находится под землёй, — Джахейра начала свой рассказ. — Но путь к нему лежит через Трибунал Убийств. Вниз ведут несколько ходов, и соваться в большинство из них — верное самоубийство. Узкие лазы, перекрытые ржавыми решётками, затопленные коллекторы, ядовитые испарения и слепые зоны, где сектанты годами оттачивают мастерство засад.   Она сделала паузу.   — Наш единственный шанс пройти без лишней резни — спуститься через город. Вот здесь.   Джахейра постучала ногтем по едва приметной точке на пергаменте.   — Мастерская надгробий Кэндалхоллоу.   — Какой очаровательный символизм. Вполне подходящий фасад для культа смерти, не находите? — негромко хмыкнул Астарион, опираясь локтем о столешницу.   Джахейра проигнорировала его реплику, оставаясь предельно сосредоточенной.   — В дальнем кабинете мастерской есть потайная дверь. За ней — спуск и страж. Никакие подкупы, иллюзии или уговоры там не сработают. Чтобы пройти внутрь и предстать перед Трибуналом, нужно назвать пароль. Одно неверное слово, малейшая заминка, и вы захлебнётесь собственной кровью раньше, чем успеете обнажить клинки.   Джахейра призвала их не спешить и быть максимально осторожными. За каждую крупицу этих сведений, её люди заплатили кровью. Ей не хотелось, чтобы их жертва была напрасной.   Элис слушала, не сводя глаз с карты. В голове медленно складывалась картина предстоящего. Да, встреча с Орин тревожила её. У эльфийки накопилось к ней много вопросов. Почему? Почему она всё это устроила? Какова её цель? Ей хотелось поскорее найти Избранную Баала, чтобы узнать ответы на эти вопросы и наконец покончить с ней. Пока Элис была увлечена своими мыслями, Минтара дотошно уточняла детали, выпытывая всё, что могло пригодиться: расположение и количество охраны, чем вооружены и любые слабости культистов. Минск же то и дело порывался вставить слово о доблести и о том, как они с Бу обрушат праведный гнев на головы злодеев, но всякий раз Джахейра, пригрозив ему пальцем, возвращала его на скамью, заставляя сбавить обороты.   Спутники проговорили с Джахейрой долго, пока масло в лампах не выгорело до половины. Джахейра была опытной воительницей. Она прорабатывала с ними всё: кто пойдёт первым, кто прикроет спины, как держаться, если придётся выдавать себя за культистов, и как уходить, если всё пойдёт к чертям. Она упрямо вбивала в них, повторяя снова и снова, что Храм Баала не прощает дерзости и спешки. Когда же все слова были сказаны и вопросы кончились, Джахейра наконец выпрямилась и устало потёрла переносицу. Уже наступила ночь, сейчас идти было бессмысленно, поэтому решили отправиться рано утром.   Друиды выделили гостям тёмный угол подвала и несколько лежанок. Спутники устраивались на ночлег, кто как мог: Карлах растянулась у стены, похлопав по плечу подошедшую с одеялом Джахейру. Гейл ещё долго что-то бормотал себе под нос, перебирая в памяти услышанное, а Шэдоухарт на него ворчала, призывая к тишине.   Элис легла с краю, отвернувшись к стене. Транс не шёл. В последнее время медитация превратилась в пытку из-за мрачных мыслей, которые не давали покоя. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором появлялись реки крови, заполонившие тоннели, и перекошенная улыбка Орин. Позади неё раздался шорох. Астарион лёг рядом, не говоря ни слова, лишь обвив рукой её напряжённые плечи и притянув поближе к себе. Его молчаливое присутствие, его прохлада, ставшая за это время роднее любого тепла, медленно унимали её дрожь. Элис вздохнула и положила свою ладонь на его. Кровавые образы постепенно исчезали из её мыслей, и когда напряжение наконец полностью ушло, она провалилась в эльфийский транс.  

🦇🦇🦇

  Прошло несколько часов. Элис вырвало из транса ощущение прохлады. В подвале стало зябко, и с её талии пропала рука белокурого эльфа. Он сидел, привалившись к стене. За это время он так и не сомкнул глаз. Одна его рука лежала на согнутом колене, а пальцы другой перебирали выбившиеся из её косы каштановые пряди. Заметив, что её дыхание изменилось, эльф чуть склонил голову набок. На его губах тут же мелькнула привычная, мягкая усмешка, в которой сквозила затаённая нежность.   — Доброе утро, любовь моя. Надеюсь, ты успела насладиться покоем, потому что дальше нас, вероятно, ждёт очередная череда катастроф.   — И тебе доброе утро, любимый. — Элис слабо улыбнулась и со стоном потянулась, чувствуя, как ноет спина после ночи на жёсткой лежанке. — Звучит как-то мрачновато и совсем неоптимистично.   — Ну, что поделать, я реалист, — он невинно пожал плечами. — Просто пообещай мне одну вещь. Не вздумай там геройствовать. Я слишком привык к твоему обществу, чтобы потерять его в какой-то дыре, набитой фанатиками.   — Постараюсь. Если и ты пообещаешь мне то же самое.   — О, за меня не волнуйся, — белокурый эльф фыркнул, подмигнув ей рубиновым глазом. — Я уже двести лет умудряюсь не умирать. Сегодня тоже как-нибудь справлюсь.   Она придвинулась к нему и поцеловала в губы. Их уединение было недолгим. Штаб потихоньку начал оживать: послышались звуки шагов, лязг металла, шорох застёгиваемых ремней. Спутники один за другим поднимались со своих мест, проверяя оружие и снаряжение. Джахейра, уже облачённая в броню, напоследок подозвала их к себе.   — Запомните главное, — произнесла она, затягивая наручи. — Мы входим как свои. Никакого оружия, пока в нём нет острой нужды. Если сумеем пройти тихо — пройдём тихо. Храм Баала не прощает шума, и я не намерена будить весь улей раньше срока.   Минск водрузил Бу на плечо и торжественно стукнул себя кулаком в грудь.   — Бу клянётся хранить тишину, подобную безмолвию звёзд! — громогласно провозгласил он, заставив Астариона поморщиться и потереть виски.   Джахейра закатила глаза и выдохнула:   — Выступаем через десять минут.  

🦇🦇🦇

  Путь до места назначения они проделали порознь, разбившись на малые группы, чтобы не привлекать лишнего внимания случайных патрулей Огненного Кулака. Город просыпался неохотно: лавочники отпирали деревянные ставни, рыбаки тащили к рынку утренний улов.   Встретившись в условленном переулке, отряд молча двинулся за Джахейрой. Вскоре они остановились у неприметного, заброшенного с виду здания — старой мастерской надгробий. Внутри царил полумрак. Джахейра уверенно провела их в дальнюю комнату, нащупала скрытый механизм за книжным шкафом, и часть стены со скрежетом отъехала в сторону, открывая потайной проход.    Они спускались всё ниже по узкому петляющему тоннелю, пока он не вывел их в более широкое пространство. Там их путь преграждала массивная каменная дверь. По обе стороны от неё, в выбитых нишах, висели факелы. А прямо перед входом, скрестив руки на груди, замер часовой. Его фигуру скрывал тёмный балахон, а лицо было пряталось под капюшоном.   Отряд остановился. Джахейра коротко переглянулась с Элис, дав понять, что пора приступать к выполнению плана. Элис прикрыла глаза на долю секунды и сделала глубокий вдох. Она заставила себя выпрямиться. Расправила плечи, стирая с лица любые следы страха и сомнений. Эльфийка шагнула вперёд, становясь во главе отряда. Астарион тут же сместился, встав чуть позади и правее; его ладони зависли над рукоятями кинжалов.   Увидев приближающихся, часовой тут же встрепенулся. Его рука в перчатке плавно потянулась к ритуальному клинку на поясе.   — Дальше хода нет, — прохрипел он. — Назови слово. Или поворачивайте, пока целы. Здесь не место для заплутавших овец.   — Сикарий, —  имя сорвалось с её губ ровно и уверенно, будто она произносила его не в первый раз.   Пару минут мгновений не двигался. Казалось, будто он молчал целую вечность, пристально рассматривая её. Но затем он разжал пальцы, убрал руку с рукояти клинка и отступил в сторону, почтительно склонив голову.   — Кровь зовёт.   Культист навалился на дверь. Та со скрежетом поддалась, открывая тёмный проход.   — Проходите. Отец ждёт.   Элис первой перешагнула порог, погружаясь во тьму. Следом за ней двинулся её отряд. Астарион прошёл мимо стража, презрительно фыркнув. Часовой не проронил ни слова и не попытался их остановить: тот, кто владел паролем, имел право приводить с собой кого угодно.   За дверью начинался спуск по узкой винтовой лестнице, которая была сконструирована прямо в скале. Она уходила глубоко в недра земли. Чем ниже они спускались, тем громче становился тот мерный гул, что Элис расслышала, ещё стоя на пороге. Теперь в нём различались голоса, которые распевали молитвы.    Ступени казались бесконечными. Мрак тоннеля постепенно начал рассеиваться, сменяясь багровым свечением. Лестница вывела их в Трибунал Убийств. Отряд резко остановился, вжавшись в шершавые стены. Пространство напоминало крипту и оказалось довольно обширным. Высокие своды терялись во мраке, подпираемые колоннами из чёрного камня. Повсюду горели жаровни. В нишах вдоль стен стояли алтари и статуи, изображающие предсмертные муки, а вокруг сновали фигуры в тёмных балахонах и тяжёлых доспехах. Среди них были стражи Трибунала и те, кто пришёл просить аудиенции. Кто-то в экстазе раскачивался на коленях, бормоча мантры, а кто-то с усердием точил ритуальные кинжалы, готовясь предстать перед судом.   — Девять преисподних… — сказала Карлах, скривившись. — Я месила демонов в Аверно, но даже там не пахло такой мерзостью. Это ж чёртова скотобойня… Суд на костях.   — Тише, — осадила её Джахейра. Она дотронулась до плеча тифлинга. — Держимся вместе. Не привлекаем внимания. Идём так, будто здесь самое наше место.   Пока Карлах переговаривалась с Джахейрой, Лаэзель решила не терять зря время и осторожно выглянула из-за угла, оценивая обстановку.   — Их много, — процедила она сквозь зубы. — Слишком много для прямого боя. Если поднимется тревога — нас сомнут числом, прежде чем мы доберёмся до главаря.   Элис кивнула. Они тихо шли сквозь толпу. Культисты не обращали на них внимания, поскольку спутники выглядели так же как и они: балахоны, опущенные капюшоны. Но эльфийке чудилось, что любой из этих фанатиков вот-вот обернётся, вглядится в её лицо и завопит, разоблачив чужаков.    Отряд пробирался вглубь зала, минуя алтари и молящихся, пока тоннель не вывел их в новое небольшое помещение, но оттого ещё более жуткое. Зал Суда. Здесь царил полумрак, а в центре, на возвышении, стоял главный алтарь — массивная плита из чёрного мрамора, покрытая ритуальными желобами для стока крови. У его подножия стояла крупная фигура. Высокий мужчина в чёрных доспехах, усеянных шипами и зубчатыми лезвиями. Осанка его была прямой, непоколебимой. Лицо мужчины скрывал шлем, выкованный в виде гротескного рогатого черепа. Жуткие металлические челюсти скалились в вечной насмешке, а из глубоких провалов глазниц пробивалось ярко-жёлтое свечение. Его глаза, не моргая, уставились на вошедших.   Джахейра застыла на месте. Элис увидела, как она вцепилась в рукоять сабли, как её лицо исказила тень давней, незаживающей боли и ярости. Сомнений не оставалось. Перед ними стоял Саревок Анчев. Увидев знакомую, он сделал несколько шагов.   — А ты всё та же, ведьма, — прозвучал его низкий голос. — Сколько лет минуло, а ты по-прежнему таскаешь за собой выводок щенков, готовых умереть за твоё правое дело. — Он издал смешок. — В прошлый раз это не спасло твоих друзей. Не спасёт и теперь.   Джахейра даже не шелохнулась и не потянулась к оружию. На её губах мелькнула презрительная усмешка ветерана, который видел слишком много смертей, чтобы впечатляться подобного рода угрозами.   — Саревок. Самый нелюбимый из сынов Баала. Всё ещё держишься за папочкины подштанники, я погляжу.   Саревок приготовился ответить на эту дерзость, но в этот миг вперёд вышла Элис. Она сама не до конца понимала, откуда взялась эта решимость. Страх никуда не делся, но она устала от вечного бегства, от теней, что гнались за ней по пятам, от кошмаров, в которых снова и снова проступало одно ненавистное лицо. Сняв капюшон, Элис подняла вверх подбородок и обратилась к Саревоку, заслоняя собой Джахейру.   — Где Орин? Я пришла за ней. Говори, где она прячется.   Саревок замер. Он склонил голову набок, прислушиваясь к её сердцебиению.   — Смелая. Или глупая. В этих стенах эти два слова чаще всего означают одно и то же.   Он сделал шаг в её сторону, обходя по дуге.   — Но ты… В тебе есть нечто. Я чую это сквозь твою дрожь. — Доспехи мужчины лязгнули, когда он остановился подле неё. — Ты пришла сюда не как чужачка. Скажи, дитя, сколько жизней оборвали эти руки? Сколько крови ты пролила на своём пути? Я вижу её на тебе. Ты убийца. Такая же, как мы.   Элис побледнела. Перед глазами, стирая реальность кровавого зала, вспыхнуло бледное, застывшее в вечном ужасе лицо Клары. Потом другое: мужчина из поместья Лоркуаса, хватающийся за горло, пока подлитый ею в чай яд сжигал его внутренности. Лица накладывались друг на друга, сливаясь в единый, обвиняющий хор.   Убийца. Убийца. Убийца.   — Зачем гнаться за тем, что у тебя уже в крови? — Саревок широко развёл руками, обводя жестом весь зал. — Сюда приходят те, кто жаждет возвышения. Потенциальные убийцы Баала. Останься. Прими то, чем ты являешься. Здесь тебя не отвергнут. Здесь убийство не грех. Стань одной из нас. — Свечение в его глазах вспыхнуло ярче. — А Орин? Она любимое дитя Баала. Его избранница, его клинок. И если ты ищешь её… — он склонил голову набок, — то, быть может, найдёшь сестру, а не врага.   — Сестру? — Элис сжала посох, чувствуя, как в ней закипает ярость. — Орин убивает невинных ради забавы! Она больная, бешеная тварь. И ты тоже. Впрочем, как и весь ваш поганый культ. — Эльфийка стиснула зубы. — Я не такая, как вы. И никогда не буду. А если это и есть моя природа, значит, я буду бороться с ней до последнего вздоха.   — И всё же ты пришла сюда, — его голос прозвучал удивительно спокойно.    Он наклонился ближе.   — Не лги мне, дитя. Я вижу тьму в тебе лучше, чем ты сама. Ты пришла в логово убийц за местью.   Элис попыталась сделать вдох и отступить от него.   — Сколько человек ты отравила? — вкрадчиво продолжил он. — Скольких отправила на смерть ради собственной цели? Сколькими пожертвовала, просто чтобы выжить? И после этого ты смеешь называть чудовищем меня? Ты уже одна из нас. Просто ещё не хватило смелости это признать.   Каждое слово было правдой. Она почувствовала, как её начинает трясти. На мгновение ей стало нечего ответить, ведь он лгал лишь наполовину. Мотнув головой, она произнесла:   — Я сказала — нет.   — Ты хочешь увидеть Орин? — оскалился он. Рука мужчины легла на эфес двуручного меча. — Тогда докажи, что достойна предстать перед избранницей Баала. Заслужи эту встречу.   Лязгнула сталь. Огромный меч покинул ножны.   — Жаль, — обронил он, поднимая оружие. — Из тебя вышел бы дивный клинок. Что ж. Значит, ты умрёшь, как и все прочие глупцы, потратив последний вздох на отрицание собственной природы.   Элис направила на него посох, и голубое свечение магии окутало её. Но в этот миг на её предплечье легла ладонь Джахейры.   — Стой. Это не твой бой, дитя.  Эльфийка резко обернулась, и магия на кончиках её пальцев мигнула. — Это мой бой, — повторила Джахейра. — Я начала его давным-давно. И только мне его и заканчивать. Идите. Найдите Орин. Я задержу его столько, сколько потребуется. Минск останется со мной. Мы и не такое чудовище отправляли в могилу, верно, старый друг?   — Бу жаждет справедливости! — прогремел великан, выхватывая меч и становясь плечом к плечу с Джахейрой. Хомяк на его плече воинственно вскинул передние лапки.   Магия Элис потухла. Оставить их здесь? Наедине с бессмертным монстром? Всё её нутро протестовало, кричало о том, что это ошибка. Она слишком хорошо знала, каково это… терять. Почему кто-то вечно должен бросаться вперёд, жертвуя собой ради неё?   — Уходи! — рявкнула Джахейра. — Ради всех нас. Покончи с Орин. А с этим ублюдком… — она вновь обратила пылающий взор на Саревока, и пальцы её перехватили саблю, — … я разберусь сама.   Саревок рассмеялся.   — Закончим начатое, ведьма!   Элис сжала ладонь в кулак, впиваясь ногтями в плоть до крови. Прошла секунда. Другая. Затем она кивнула.   — Только попробуй не вернуться к нам живой, — проговорила Элис слегка дрожащим голосом.   — Как будто у меня есть выбор, — хмыкнула полуэльфийка с привычной горьковатой иронией.   Элис отстранилась. Медлить больше было нельзя. Где-то там, во мраке, ждала Орин — и на этот раз ей не уйти.   — За мной, — бросила она спутникам, разворачиваясь к боковому тоннелю, ведущему в обход алтаря.   Отряд устремился прочь, ныряя в тёмный тоннель, который вёл в Храм Баала. А позади них Саревок взревел, бросаясь в атаку. Элис заставила себя идти дальше, не оборачиваясь.