Глава 43. Прекрасный день

It's a beautiful day

The sun is shining

I feel good

And no one's gonna stop me now, oh yeah

Прекрасный день

Солнце сияет

Я чувствую себя хорошо

И никто меня теперь не остановит, о да

Queen – It's a Beautiful Day

Элис сидела у окна в комнате, которую они снимали в таверне «Эльфийская песнь», завернувшись в мягкий плед. В руках остывала чашка с травяным чаем. Взор был прикован к бездомной серой кошке, гоняющейся за мышкой, а в голове раз за разом прокручивались последние слова Орин: «Баал… он уже здесь. Он в твоей тени…».   Неужели Бог Убийств действительно стоял за всем этим с самого начала, дёргая за ниточки и сводя её с ума? От этих мыслей по коже пробежали мурашки. Но зачем ему всё это? Элис вспомнила разговор с Иссохшим, когда он внезапно нагрянул к ним в лагерь в Подземье. Исходя из того, что он утверждал, можно было сделать вывод: они все нужны для чего-то большего. И что кто-то проверяет их выдержку. Только кто? И опять же, с какой целью? Мысли в голове путались, какую-то логическую связь установить между всеми этими событиями было сложно, а напрямую добиться ответов от Иссохшего — не лучшая затея. Он появлялся ровно тогда, когда считал нужным, да и разговаривал сплошными загадками.   «Так, ладно, — подумала Элис, отставляя чашку на подоконник. —  Прекрати себя снова накручивать. Будем разбираться с проблемами по мере поступления. Сначала Горташ, Абсолют и спасение мира, а потом уже как-нибудь разберусь и с Баалом».   Она откинула плед в сторону, встала и вышла из комнаты в коридор. Половицы тихо поскрипывали под её шагами. Элис шла, погружённая в свои мысли, пока её глаза случайно не зацепились за тёмное пятно у самого плинтуса, в нише за дубовым комодом. Разносчицы, вечно спешащие с подносами, туда явно не заглядывали.   Эльфийка остановилась и опустилась на корточки. В узкой щели между рассохшимися досками застрял комок. Она подцепила его ногтем. Субстанция оказалась вязкой, пепельно-серой. А рядом, наполовину скрытый в пыли и паутине, лежал крошечный осколок бронзы с выгравированным на нём витком, который являлся частью символа Баала.   Дыхание тут же перехватило. Пальцы слегка задрожали. В голове пронеслись воспоминания о той ночи. Она была уверена, что это был кошмар, в котором баалисты в бронзовых масках снова убивают родителей прямо здесь. Она помнила, как голос Астариона вытащил её из него.   «Боги… — она оперлась рукой о комод. — Получается, это кусочек отмершей плоти перевёртыша. Эта безумная тварь заставила их принять облик: нацепила их одежду и разыграла спектакль, пока я, скорее всего, в полудрёме бродила по таверне… Вот же сучка…».   Эльфийка сжала бронзовый осколок в ладони, а затем просто разжала пальцы, позволяя ему упасть обратно на пол. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и решительно двинулась дальше по коридору. Дойдя до самой дальней двери, она помедлила, прежде чем постучать. Странное чувство сжимало грудь: смесь надежды и страха, какую испытывают, когда боятся, что найденное сокровище окажется хрупким и рассыплется от прикосновения. Она всё ещё не до конца верила. После Куруфиниэль, после всех галлюцинаций, она боялась, что откроет дверь и комната окажется пустой. Собравшись с духом, Элис постучала. Из-за двери послышались торопливые шаги, а затем хриплый голос:   — Кто вы? И что вам от нас нужно?    — Это я, Элис. Не бойтесь.   Дверь приоткрылась. Увидев племянницу, дядя Бэйнор замер, не веря своим глазам и спустя несколько секунд подался вперёд и обнял её.    — Жива… Хвала богам, жива.   Элис уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах табака.   Бэйнор сглотнул, отстранился и, неловко смахнув влагу с уголков глаз, поспешно отступил в сторону.   — Ну что же ты на пороге стоишь? Проходи, проходи, нечего сквозняки пускать.   Элис шагнула в светлую, просторную комнату. Бэйнор выглядел значительно лучше, чем в сырых подземельях храма. Целебные зелья и магия сделали своё дело: глубокие ссадины затянулись, уступив место желтеющим синякам, а из взгляда пропало затравленное выражение. Он восстанавливался быстрее жены.   Дэлимира лежала на широкой кровати, опираясь на подушки. Увидев Элис, она улыбнулась.   — Девочка моя, — ослабленным голосом произнесла тётя, приподнимая руку над одеялом.   Элис подбежала к кровати, опустилась на самый край и бережно взяла её ладонь в обе свои.    — Как вы? — она вглядывалась в лицо тёти. — Добрались без происшествий? Что сказал лекарь?   — Нормально. Жить будем, — отозвался Бэйнор, отходя к окну и складывая руки на груди. — Паренёк Даммон и эта ваша… очень грубая воительница, забыл её имя, память подводит... А, кажется, Лаэзель. Провели нас до этого места. На пути нам повезло, никто не встретился. Потом они притащили местного лекаря. Тот аж нас дважды осматривал!   Дядя фыркнул, возвращаясь к своему привычному, немного ворчливому тону:   — Мял, тыкал пальцами под рёбра, в глаза светил… Заглядывал в рот так, словно я лошадь на ярмарке! Вынес вердикт, что мы с Дэлимирой крепкие.   Он усмехнулся, но улыбка быстро погасла, стоило взглянуть на свою жену.   — Только тётя твоя ещё слаба, ей покой нужен. Но ничего, всё наладится. Главное выбрались живыми. И всё это… только благодаря тебе и твоим друзьям.   Элис кивнула и опустила глаза на их сплетённые пальцы. Она долго молчала, прежде чем решилась начать этот разговор.   — Я должна спросить, — наконец произнесла она дрожащим голосом. — Тогда. После того, как убили моих родителей. Вы приютили меня… вы ведь были настоящими? Не перевёртышами?   Дэлимира нахмурилась.   — Милая, — ласково сказала она, сжимая её руку крепче. — Конечно, мы были настоящими. Ты прожила у нас почти целый год. Помнишь огород за домом? Ты гонялась за Рыжиком, нашим псом, который топтал грядки с картошкой. Негодник! —  Она засмеялась. — А однажды Бэйнор взял тебя с собой на рыбалку, учил ловить рыбу. Ты тогда плюхнулась в реку, и он сиганул за тобой прямо в сапогах!   — Хорошие были сапоги, — буркнул Бэйнор, глядя на свои босые ноги. — Так и не смог я их очистить от тины. Пришлось выбросить.   Элис прерывисто выдохнула. Плечи её опустились.   — Я… я думала, вы м-мертвы. Все эти годы. Думала, что осталась совсем одна в этом чёртовом мире.   — Мы искали тебя. — Бэйнор вцепился пальцами в деревянный подоконник. — Когда ты ушла из дома… мы перевернули всю округу. У соседей поспрашивали, не видел ли кто тебя. Сначала думали, обиделась на меня за то, что я тогда накричал на тебя из-за ерунды… Думали, ну, погуляешь, остынешь и вернёшься. Но прошёл день, другой, а тебя всё нет и нет.    Дядя на миг замолчал, а затем продолжил.    — Мы решили, что тебя забрали… Те, в масках.    — Меня не они забрали, — каждое слово давалось Элис с трудом. — А похитил ещё один безумец по приказу Орин. — Она почувствовала, как пальцы тёти вздрогнули в её руке. — Я была у него… долго. Он был…    Эльфийка запнулась.    — В общем, он заставлял меня делать разные вещи, — Элис опустила глаза, уставившись на свои колени. — Не хочу сейчас вдаваться в подробности… Что было, то было. Но когда я наконец смогла от него сбежать… боги, мне было так страшно. Я была как слепой котёнок. Я не знала, куда идти, кому верить. Спасибо одной бабуле, которая приютила меня. А потом я искала вас во Вратах Балдура, чтобы понять, почему всё это произошло с нашей семьей. И отомстить вам…   Все трое замолчали. Дэлимира плакала.   — Бедная моя девочка. Если бы мы только знали… Мы ведь тогда сразу пошли к страже, к Огненным Кулакам. Объяснили ситуацию. На что они лишь рассмеялись нам в лицо. Никто не хотел марать руки, копаться в грязном деле о пропавшей сиротке.   Дэлимира глубоко вздохнула, собираясь с силами.   — А потом госпожа Хенли… помнишь? У неё старший сын, такой красавец, всё пытался за тобой ухаживать.   Элис нахмурилась и кивнула. В памяти тут же всплыло смазливое лицо с веснушками. Наглый был парень до жути. Таскался за ней, как собачонка. Он совершенно отказывался понимать слово «нет» и раздражал эльфийку своей самоуверенностью. Вспомнились его вечно влажные ладони, запах пота, дурацкие шуточки, которые вовсе были не смешными, и то, с каким снисходительным видом он предлагал ей понести корзину с овощами, будто оказывал великую милость.   Раньше он её просто бесил. Сейчас же это воспоминание вызвало лишь странные чувства. Тётя называла его «красавцем» и «хорошей партией». Элис же подумала о том, что, если бы этот изнеженный мальчик оказался в Подземье или встретился с культистами, он бы обмочился от страха в первые же пять минут.    На мгновение она представила, как бы отреагировал Астарион, увидев этого румяного деревенского ухажёра, пытающегося впечатлить её рассказом о купленной корове. На губах Элис, помимо её воли, мелькнула искренняя, чуть хищная полуулыбка.   — Да, помню, — хмыкнула она, отгоняя наваждение. — Он ещё всё время спотыкался на ровном месте, когда пытался казаться важным, и страшно злился, если я над ним смеялась.   Дэлимира хихикнула, прикрыв рот ладонью.    — Ох, верно. Гордости в нём было больше, чем ума… Так вот, Хенли шепнула нам об одном эльфе. Сказала, что он важный человек в Гильдии, и за хорошие деньги может найти кого угодно.   — В Гильдии? — Элис вскинула бровь. — Что ещё за Гильдия?   Бэйнор не сразу ответил. Помолчал мгновение.   — Местный преступный синдикат, — пояснил Бэйнор, оборачиваясь к ней. — Теневые хозяева Врат Балдура. Воры, контрабандисты, наёмники. У них везде свои глаза и уши, они контролируют весь Подземный город. За золото Гильдия может достать любую информацию или надавить на нужных людей. То, что не решает закон, решают они.   Элис горько усмехнулась, качнув головой.   — Да уж. Всё стабильно в нашем прекрасном городе. Законникам плевать, защищать простой народ никто не собирается, и за справедливостью приходится идти к бандитам.   — В отчаянии пойдёшь и к дьяволу, — ответил Бэйнор, почёсывая затылок.   — Нам назначили с ним встречу, — голос Дэлимиры задрожал. — Но мы до него не дошли. Ночью к нам в дом заявились баалисты. Сказали, что мы лезем туда, куда не следует. Что мы нарушаем их планы на тебя. И… они забрали нас.   Лицо Бэйнора помрачнело.   — Они держали нас как скот, — выплюнул он. — Перевозили из одной сырой норы в другую. Иногда забывали кормить неделями. Иногда… — Он осёкся, бросив быстрый взгляд на жену. — Они издевались над нами, Элис. Ради забавы. Резали, чтобы посмотреть, как быстро заживает. И всё время шептали… шептали, что однажды приведут к нам тебя и заставят нас смотреть.   Элис вцепилась ногтями в колени.   — А полгода назад, — на выдохе произнесла Дэлимира, и в её глазах мелькнул ужас. — Появилась Орин. Она знала о тебе всё, — тётя стала говорить ещё тише, боясь, что само имя призовёт Избранную Баала обратно. — Знала, что ты жива. Что ты ищешь. Ненавидишь нас. Считаешь убийцами своей семьи. Смеялась…   — Теперь Орин мертва, — ответила Элис. — Я убила её. Своими руками. Она больше никогда никому не причинит зла.   Бэйнор и Дэлимира переглянулись.   — Твои родители гордились бы тобой, — проронил дядя. Элис заметила, как блеснули на его впалых щеках слёзы. — Ты прошла через ад и не сломалась, — хрипло продолжил он, упираясь рукой в подоконник. Плечи его мелко подрагивали. — Ты убиваешь чудовищ, которые раздавили бы любого из нас. Ты выросла сильной, девочка.    «Не сломалась».   Элис отвернулась к окну, поджав губы. Ей хотелось упасть на пол и зарыдать в голос, крича, что никакая она не сильная. Что она собрала себя заново из острых осколков, склеив их страхом, ненавистью, отчаянием и яростью. Что ей просто не оставили выбора и повезло встретить друзей, которые помогли пройти через это. Тряхнув головой, она выдавила слабую улыбку и решила увести разговор в другое русло. Они проговорили ещё некоторое время, вспоминали былые времена: как собирались все вместе по праздникам, смеялись, подшучивали друг над другом. Как Бэйнор постоянно спорил со своим братом, отцом Элис, и как оба не хотели уступать и идти на примирение. Они смеялись, утирая слёзы, но, когда свечи оплавились почти до основания, а веки начали тяжелеть, Элис поднялась.    — Вам нужно отдохнуть, набраться сил. Да и мне тоже.   Дэлимира поднялась с кровати и сжала её в объятиях. Элис на долю секунды замешкалась, но тут же заставила себя расслабиться, утыкаясь лбом в плечо тёти. Бэйнор подошёл следом. Он не стал ничего говорить, просто крепко сомкнул руки вокруг них.    Пожелав им спокойной ночи, Элис вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Как только деревянная створка отделила её от родных, маска спокойствия сползла с её лица. Плечи опустились. Она прислонилась затылком к стене и судорожно выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат колени. С трудом отлепившись от стены, эльфийка медленно побрела по тёмному коридору обратно в свою комнату.  

🦇🦇🦇 

  Сев на край кровати, она стянула с себя сапоги, отбросила их в угол и легла, потягиваясь. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, она потянулась к тумбочке и раскрыла увесистый фолиант о мощных заклинаниях пятого круга, который ей на днях всучил Гейл. Но строчки расплывались перед изумрудными глазами. Спустя пару часов попыток вникнуть в теорию создания магических порталов, которые в бою могли бы быть крайне полезными, особенно для спутников, преимущественно атакующих врагов в ближнем бою, она сдалась и просто положила книгу на грудь, прикрыв веки.   Скрипнула дверь. В комнату скользнул Астарион. Элис приоткрыла глаза и приподнялась на локтях. Выглядел он подозрительно: на губах играла самодовольная полуулыбка, которую он тут же попытался спрятать, заметив её взгляд.  Белокурый эльф подошёл ближе, остановившись у изголовья кровати.   — Ну как? — поинтересовался он. — Ты уцелела? Или трогательное воссоединение семьи оказалось страшнее, чем битва с культистами?    — Уцелела, конечно же. Скажешь тоже, — Элис откинулась обратно на подушки, глядя в потолок. — Им уже гораздо лучше. Лекарь подлатал их. Мы пообщались о всяком, вспоминали прошлое… —  Она прикрыла глаза. — Я так рада, что они живы и ни в чём не виноваты. У меня словно гора с плеч свалилась!   Она замолчала на мгновение. Уголок её губ дёрнулся.   — И самое интересное… они смотрят на меня и думают, что я в порядке. Что я такая сильная. Героиня и всё такое. Только вот я так совсем не считаю.   Астарион опустился на кровать рядом с ней, забрал книгу с её груди и отложил в сторону, а затем пальцами убрал со лба прилипшую каштановую прядь.    — Люди обожают делать из других героев, любовь моя. — Его голос зазвучал низко, без привычных насмешливых обертонов. — Так проще не задаваться лишними вопросами. — Он взглянул на её лицо. — К счастью, тебе не обязательно соответствовать ничьим ожиданиям. Они всё равно всегда промахиваются.   Он провёл большим пальцем по её скуле, очерчивая тени под глазами.   — Оставь спасение мира, магические фолианты и семейные драмы до завтра. Отдыхай.   Элис прикрыла глаза, прижимаясь к его холодной руке. Рядом с ним можно было быть уязвимой, разбитой, любой.   — А ты? — пробормотала она. — Где ты был?   — О, просто улаживал кое-какие... организационные вопросы, — уклончиво мурлыкнул Астарион.    Элис хотела выпытать у него подробности, однако усталость оказалась сильнее любопытства. Тело постепенно расслаблялось. Ощущая присутствие Астариона как единственный надёжный якорь в этой темноте, она позволила себе соскользнуть в транс.   На этот раз транс увлёк её в далекое прошлое. Она видела родительский дом. Их поместье с красивым садом, просторными, уютными комнатами в доме. Эльфийка сидела на стуле на кухне и наблюдала, как мама, стоя у стола, перебирала какие-то травы. Лицо было удивительно гладким — ни морщинок, ни теней от пережитого ужаса, и, что самое главное, никакой крови. Отец в этот момент что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, а потом они оба рассмеялись. Элис снова чувствовала себя просто дочерью, которой не нужно было быть сильной, кого-то спасать. Мир вокруг был целым, безопасным и бесконечно родным. Ей хотелось подольше остаться в этом воспоминании, но тихий, царапающий звук вытянул её из транса.   Несколько минут Элис лежала неподвижно, не открывая глаз до конца, лишь наблюдая сквозь ресницы. Астарион сидел на краю постели, поджав одну ногу, и что-то увлечённо чертил на листке кусочком уголька. Лучик солнца падал на его лицо, и в этот миг белокурый эльф выглядел почти безмятежным. Брови чуть нахмурены, нижняя губа прикушена, взгляд скользит туда-сюда — от бумаги к ней, от неё к бумаге.   — Что ты делаешь? — с небольшой хрипотцой в голосе спросила Элис. Она прищурилась.   Шорох прекратился. Астарион вздрогнул, и быстро прижал лист к груди.   — Я? Ничего. Размышляю. Это, знаешь ли, полезно иногда.    Эльфийка хихикнула.   — Ага, конечно. С угольком в руках?    — Именно, — он гордо вскинул подбородок. — Тренирую высшую вампирскую концентрацию. Тебе не дано постичь такие глубины.   — Ты меня рисовал. — Она приподнялась на локте, и улыбка тронула уголки её губ. — А ну-ка покажи-ка свой шедевр.   — Ни за что, — эльф отвернулся.    — Астарион.   — Ни-за-что, — повторил он по слогам, оборачиваясь, и Элис уловила в его рубиновых глазах озорной огонёк.   Такой ответ Элис не устроил, она потянулась за листком, и в этот момент Астарион вскочил с кровати и поднял руку с листком. Элис рванулась за ним, пытаясь зацепиться пальцами хотя бы за краешек листка.    — Дай сюда!   — А ты допрыгни, бусинка, — насмешливо протянул он. — Прыгай-прыгай. Я в тебя верю.   Она подпрыгнула раз, другой. Астарион отступал к стене, держа добычу всё выше, и тихо посмеивался, наслаждаясь её бессилием.   — Ах так, значит. Издеваешься надо мной. Ну хорошо… Сейчас ты у меня получишь. Не стоит недооценивать низких эльфиек.   Глаза Элис сузились. Прежде чем он успел разгадать манёвр, её пальцы впились ему под рёбра.   — Не смей… Не сме… Э-элис! Это нечестно! Просто возмутительно! Даже по моим стандартам.   Он согнулся, прижимая локти к бокам, но она была безжалостна: щекотала, наступала, загоняя его обратно к кровати. Астарион хохотал, запрокинув голову. Листок выпал из его пальцев, приземлившись на пол.   — Сдаюсь! — выдохнул он, теряя равновесие. Он рухнул спиной на матрас, утянув её за собой. — Сдаюсь, бессердечная ты женщина!   Они замерли. Элис оказалась сидящей верхом на его бедрах, её растрёпанные локоны упали на его лицо и ключицы, оба тяжело дышали. Астарион смотрел на неё снизу вверх, и насмешка медленно сходила с его лица.   — Знаешь, — пробормотал он, кончиками пальцев отводя мешающую прядь волос со своей щеки, — раньше я бы удавился, чем позволил кому-то увидеть это. — Он покосился на упавший листок. — Но для тебя… так уж и быть, сделаю исключение.   Элис потянулась за рисунком. На плотной бумаге была она: спящая, умиротворённая с приоткрытыми губами. Несколько уверенных линий, мягкая штриховка.    — Ты сделал меня красивее, чем я есть, — она бережно проводила пальцами по краям бумаги.   — Исключено, — отозвался он. —  Я нарисовал именно то, что вижу. А у меня, смею заметить, абсолютно безупречный вкус.   Элис почувствовала, как в груди становится тепло. Она наклонилась и коснулась губами его щеки.    Астарион застыл. Под её губами дрогнула мышца на его скуле. Он растерянно моргнул, его глаза расширились. Затем он прочистил горло, и пересадил её с себя на матрас.   — Так, всё. Довольно этих телячьих нежностей и детских игр, — пробормотал он, поспешно вскакивая на ноги и одёргивая рубашку. — Поднимайся. Мы уходим.   — Куда? — удивлённо спросила Элис, всё ещё сжимая в руках рисунок.   — Сюрприз. Просто доверься мне.   Он направился к двери, но у самого порога обернулся, окинув её оценивающим взглядом.   — И, ради всех богов, надень что-нибудь приличное. Что угодно, кроме твоей жуткой походной мантии, умоляю. Хоть раз! — Он закатил глаза. — Даю тебе полчаса на сборы. А пока пойду, так уж и быть, проведаю наших многоуважаемых друзей.   Дверь за ним закрылась. Элис осталась сидеть посреди смятой постели в полном недоумении, чувствуя, как на губах всё шире расплывается улыбка. Она посмотрела на свой портрет, аккуратно отложила его на тумбочку и, наконец, заставила себя подняться. Зная Астариона, опаздывать было нельзя. Будет припоминать это неделю. Подойдя к сундуку, Элис отодвинула в сторону пыльную мантию. На самом дне лежали вещи, до которых в последнее время руки никак не доходили. Да и когда о них думать, если каждый день происходили новые приключения? Но сегодня был день-передышка. Спутники занимались своими делами, набирались сил на грядущие битвы.   Элис посмотрела на чёрные кожаные брюки.   «Нет. Не то. Как-нибудь в другой раз надену».   Она выудила из недр сундука плотный чёрный корсет, идеально подчёркивающий талию, и лёгкую белую плиссированную юбку. Переодевшись, Элис встала перед небольшим зеркалом. Она собрала волосы наверх, закрепив их шпильками, и выпустила несколько локонов. Они обрамляли лицо, спадая на открытые ключицы. Её взгляд упал на маленькую баночку с краской для губ. Боги, когда она вообще в последний раз думала о макияже? Немного помедлив, эльфийка решительно зачерпнула пигмент и накрасила губы насыщенным алым цветом.   Когда она вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице, гул таверны сразу ударил по ушам. Астарион ждал её внизу. Он небрежно прислонился плечом к резной деревянной колонне, скрестив руки на груди, и со скучающим видом разглядывал постояльцев. Но стоило ему услышать её шаги, как он поднял голову.   — Ну как? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу и поправляя юбку.   — Я… — Он откашлялся. — Кажется, я временно утратил дар речи. Редкое и, признаюсь, тревожное явление. Поздравляю.   Она засмеялась, чувствуя, как горят щёки от его взгляда. Астарион моментально вернул себе аристократичный вид и предложил ей согнутую в локте руку.   — Идёмте, любовь моя. Нас ждут великие дела, — мурлыкнул он.   Астарион уверенно повёл её к выходу. Стоило им покинуть душную таверну, как на них обрушился многоголосый, суетливый гул Нижнего города. Они шли сквозь пёструю толпу, петляя по мощёным улицам, и, прижимаясь плечом к Астариону, Элис поймала себя на мысли, что ей совершенно неважно, куда именно он её ведёт.  

🦇🦇🦇

  Когда они поднялись на крышу одного из зданий, перед ними открылся вид на весь город. Элис остановилась, не веря своим глазам. На расстеленном плотном покрывале стояла бутылка явно дорогого вина, два хрустальных бокала и охапка полевых цветов.   — Ты всё это сделал… для меня? — она обернулась к нему.    — Не привыкай, — усмехнулся Астарион, опускаясь на колени и берясь за горлышко бутылки. — Завтра я снова стану невыносимым вампиром. Так что пользуйся моментом.   Она увидела дрожь в его пальцах, как он отводит взгляд. Элис села рядом с ним, плечом к плечу. Откуда-то долетала тихая, ненавязчивая мелодия лютни. Они пили терпкое вино. Напряжение, сковывавшее Астариона в первые минуты, постепенно исчезало. Дальнейший разговор потёк легко и естественно, без каких-то тяжёлых исповедей и клятв.   Астарион, быстро вернувший себе привычный кураж, вдохновенно принялся перемывать косточки их спутникам. Он в красках и с мимикой пародировал бесконечные заумные монологи Гейла, а затем переключился на свирепую прямолинейность Минтары, отпуская настолько ядовитые и точные комментарии, что Элис приходилось зажимать рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос и не расплескать вино.   Она не оставалась в долгу. Элис подначивала его в ответ, припоминая каждый раз, когда он страдал из-за сломанного ногтя или грязи на сапогах во время их вылазок в канализацию. Астарион хватался за сердце, возмущаясь и тут же выдавал новую порцию колкостей. Каждый раз, когда их взгляды встречались, насмешка в рубиновых глазах Астариона смягчалась, уступая место нежности. В такие моменты они замолкали, не зная, что друг другу сказать. Солнце медленно опускалось за шпили Нижнего города. Тучи начали сгущаться, а небо окрасилось в лилово-сизые тона.   — Кажется, нам пора, пока небеса не рухнули нам на головы, — нехотя произнес Астарион, поднимаясь на ноги и подавая ей руку. 

🦇🦇🦇 

Они двинулись обратно, петляя по узким улочкам Нижнего города. Но стоило им свернуть в очередной переулок, как первые капли падали на брусчатку. А уже через секунду город накрыл ливень.   — Проклятье! — Астарион натянул на голову камзол, морщась. — Прощай, моя идеальная укладка! Этот город определенно меня ненавидит! Элис, бежим под навес, пока мы не превратились в утопленников!   Он юркнул под козырек закрытой лавки, но вдруг понял, что её рука выскользнула из его пальцев.    Элис не сдвинулась с места. Она осталась стоять посреди улицы. Запрокинув голову и закрыв глаза, она подставила лицо ледяным каплям. Вода заливалась за воротник, пропитывала ткань, стекала по щекам. И это было… прекрасно. Ей казалось, что этот ливень смывает с неё всё: страх, едкий запах гнили из храма Баала, кровь Орин, которая, как ей чудилось, навсегда въелась под кожу.    Она открыла глаза и звонко рассмеялась.    — Иди ко мне! — крикнула Элис сквозь шум воды, кружась на мокрой брусчатке. Белая ткань её юбки намокла, потяжелела и облепила бедра.   Астарион смотрел на неё из-под навеса удивлёнными глазами.    — Ты сумасшедшая! — проворчал он, съёжившись. — Мои сапоги из тончайшей кожи!    Уголки его губ предательски поползли вверх. Со вздохом он шагнул под проливной дождь, сокращая расстояние между ними, и подхватил её за талию, притягивая вплотную к себе, зарываясь пальцами в её мокрые волосы. Они целовались прямо посреди пустой улицы, под шум ливня. Мокрые до нитки, задыхающиеся от смеха. Но смех быстро угас, сменившись сбившимся дыханием. Когда холодный ливень всё же пробрал их до костей, они оторвались друг от друга и, держась за руки, бросились бежать сквозь лужи обратно к теплу.   В таверну «Эльфийская песнь» они вернулись, оставляя за собой мокрые следы. Тяжёлая, промокшая насквозь одежда липла к телу, с волос Астариона на деревянный пол скатывались капли. Им хватило ровно тех секунд, за которые ключ провернулся в замке их комнаты. Стоило двери защелкнуться, отрезая их от шума коридора, как игривость испарилась. Астарион прижал эльфийку к стене. Пальцы его рванули шнуровку корсета. Остались лишь жадные, глубокие поцелуи, вкус дождевой воды на губах и звук мокрой одежды, падающей на пол.  

🦇🦇🦇

  Утром отряд собрался за большим столом в общем зале таверны. Карлах перешёптывалась с Даммоном, Гейл тем временем листал увесистый том в поисках полезной информации о Стальных стражах Горташа, Шэдоухарт хмуро попивала вино, Лаэзель точила клинок размеренными движениями, Уилл и Минтара стояли у окна, скрестив руки. А Шкряб дремал у очага, изредка подёргивая лапками во сне.   — Итак, прежде чем мы двинемся к Горташу, — начала Элис, опершись ладонями о столешницу, — нам нужно оружие. Настоящее. Стальные стражи и силы Абсолют сметут нас, если мы пойдём с тем, что имеем.   — И где же мы возьмём это «настоящее оружие»? — протянула Шэдоухарт, изогнув бровь.   — У того, кто торгует чем угодно, — прямо ответила Элис. — Включая души.   Лицо Карлах помрачнело.   — М-да-а. А я-то думала, мы просто пойдём напролом и снесём Горташу башку… —  Она потёрла шею. — Ты предлагаешь нам обратиться к этому напыщенному индюку, ой, то есть к дьяволу?   — Думаете, мне самой хочется связываться с Рафаилом? — Элис обвела взглядом отряд. —  Но выбора у нас нет. Во-первых, нам нужно оружие. Юргир, тот самый ортон из Храма Шар, которого мы должны были убить, обмолвился, что в коллекции нашего знакомого дьявола есть мощный посох Полумесяца. Довольно редкий магический артефакт разрушительной силы. А во-вторых, мы обещали вытащить Юргира и Надежду из его логова.   Шорох страниц резко прекратился. Гейл поднял голову, едва не уронив очки на переносицу.   — Посох Полумесяца? — переспросил волшебник. — Клянусь Мистрой, я читал о нём только в закрытых архивах Глубоководья! Считалось, что он утерян столетия назад. Если он действительно способен фокусировать Плетение до состояния чистой энергии… это в корне меняет дело.   — Погодите-погодите. Придержите-ка коней! — вклинился Астарион. Он оттолкнулся от спинки стула, всплеснув руками, — Ну, уж нет. Нам что, заняться больше нечем? Идти на верную смерть в адское логово ради какого-то рогатого урода, который, напомню, собирался нас убить?   — Астарион, мы дали ему слово, — с нажимом произнесла Элис.   — И что с того? — он фыркнул, закатив глаза. — Это было тогда. В сырой, вонючей гробнице. Обещание, данное под угрозой смерти, можно считать… недействительным.   Элис тяжело вздохнула, пробормотав себе под нос ругательства.   — Так, давай мыслить логически, — она посмотрела прямо в его насмешливые рубиновые глаза. Ещё пару часов назад эти губы сводили её с ума, а сейчас ей отчаянно хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Желательно — увесистым томом Гейла. — Юргир и Надежда — наши потенциальные союзники. План прост: мы заключаем с дьяволом сделку, находим путь в его логово, забираем своё и уничтожаем договор. Делов-то.   — Да-да-да. «Делов-то». Всё так легко и просто, — проворчал Астарион. — Вечно ты ищешь нам дополнительные проблемы на ровном месте просто потому, что у тебя чешется… чувство долга!   Элис посмотрела на него исподлобья. Она резко подалась вперёд, набирая в грудь воздуха для ответа, но властный голос Минтары заставил её отступить.   — Вы спорите как дети в песочнице, — дроу отошла от окна. — Вы планируете, как обмануть дьявола, но даже не задумываетесь о главном. Что именно Рафаил попросит взамен за такой артефакт?   — Да какая разница? — отмахнулась Элис. — Какими бы ни были условия, мы всё равно выкрадем контракт и разорвём его.   Минтара снисходительно усмехнулась, качнув головой.   — Твоя поразительная легкомысленность когда-нибудь нас всех погубит. Дьяволы не прячут столь ценные договоры под подушкой. Ты собираешься прыгнуть в пасть чудищу в надежде, что сможешь вырвать ему зубы изнутри.   — Сделка с дьяволом… — вмешался Уилл. Он потёр лицо ладонью, и его искусственный глаз блеснул в полумраке. — Восхитительно. Как человек с богатым опытом, настоятельно не рекомендую этот план.   — У нас нет времени на споры, — отрезала Элис. — Есть способ призвать его. Я читала об этом. Говорят, достаточно назвать его имя три раза вслух. Рафаил обожает театральность и сам искал повода с нами поторговаться. Он наверняка не упустит шанса.   Уилл покачал головой, не веря в сказки про троекратное произношение. Но звук затачиваемого клинка внезапно стих. Лаэзель решительно убрала точильный камень в поясной мешочек и поднялась на ноги, её доспехи негромко звякнули.   — Тогда не будем медлить. Чем дольше Горташ дышит, тем больше стальных ублюдков он создаёт. Если дьявол даст нам оружие для победы — зови дьявола.   Элис кивнула, но, прежде чем начать, покосилась на соседние столы. В таверну уже стягивались посетители, гремя стульями и требуя завтрак.    — Только не здесь, — вполголоса сказала она. — Идёмте наверх.  

🦇🦇🦇

Они поднялись в одну из своих комнат на втором этаже. Элис плотно закрыла дверь, задвинув засов, и встала прямо посреди комнаты. Остальные рассредоточились вдоль стен.    Элис сделала глубокий вдох, глядя перед собой.   — Рафаил, — чётко произнесла она.   Ничего не произошло. Только где-то на улице громыхнула проезжающая телега.    — Рафаил, — повторила она чуть громче, вслушиваясь в пространство.    Всё та же тишина. Гейл буркнул, что серьёзная магия так не работает. Элис нахмурилась. Глубоко в душе она и сама чувствовала себя глупо, однако отступать было некуда.   — Рафаил.   Она замерла, ожидая вспышки адского пламени или хотя бы клубов дыма. Но снова ничего не изменилось.   Астарион звонко рассмеялся.    — Чудесно. Просто браво, — он похлопал в ладоши. На его лице расцвела торжествующая ухмылка. — Может, нам стоит постучать по дереву? Или поплевать через левое плечо? Бусинка, ты правда думала, что дьявол явится, как послушная комнатная собачка, просто потому что ты позовёшь его в…   Он не успел закончить мысль. В нос ударил запах серы. Из тёмного угла, где ещё секунду назад стоял лишь стул, раздался бархатный баритон:   — Комнатная собачка? О, как грубо, мой клыкастый друг. А ведь я, признаться, почти растроган тем, как настойчиво вы меня искали.   Торжествующая улыбка в этот же миг слетела с лица Астариона. Он поперхнулся и потянулся к кинжалам.   — Полагаю, вам что-то от меня нужно? — Рафаил появился из теней и развёл руками, оглядывая собравшихся с видом радушного хозяина. — Я всё гадал, когда же вы вспомните обо мне. Признаюсь, начинал чувствовать себя забытым. А игнорирование, знаете ли, самое жестокое из оскорблений. — Он прижал ладонь к груди в притворной обиде.    — Посох Полумесяца, — отрезала Элис, не тратя время на любезности. — Мы слышали, что ты можешь достать любую вещь. Так что для тебя не составит труда его раздобыть.   Тёмная бровь дьявола изогнулась.   — О, какая прямота. Мне это нравится в смертных — экономит время, которого у вас и так до обидного мало. — Он принялся неспешно прохаживаться по комнате, заложив руки за спину. — Допустим, посох действительно у меня. Допустим, он действительно… выдающаяся вещица. — Дьявол остановился и повернулся к ней лицом. — Но реликвии такого порядка не отдают за «спасибо» и тёплые объятия. Ты ведь знаешь, дорогая.   — Я в курсе. Назови свою цену, — твёрдо произнесла она, скрестив руки на груди.   Улыбка Рафаила стала шире, обнажая белоснежные зубы.   — Корона Карсуса.   Гейл, стоявший за спиной Элис, побледнел. Он коснулся груди, в которой находилась нетерийская сфера.   — Безумие… — Он с ужасом смотрел на дьявола. — Ты не можешь просить это.   Рафаил проигнорировал его, не сводя жёлтых глаз с Элис.   — Я жаждал её с тех пор, как много веков назад архимаг Карсус создал её и навлёк гибель на всю империю Нетерил. То была эра торжества людей, и нетерийские парящие города стали апогеем развития цивилизации. Я был там в тот день, когда им пришёл конец. — Голос дьявола зазвучал громче, заполняя собой всю комнату. — Целые города падали с небес, будто ангелы с переломанными крыльями. И крики… о, эти крики! Когда сотни тысяч людей вопили, видя, как земля неумолимо вздымается всё ближе. И затем происходила болезненная встреча.   Рафаил рассмеялся.   — И во всём был виноват Карсус, которым двигала не злоба, но честолюбие. Он выковал корону и напитал её всей доступной магической силой. Корону, надев которую, становишься богом. Смертным такая власть не по зубам. Корона уничтожила своего создателя, и его империя пала вместе с ним. «Безумие Карсуса» — так барды и учёные вроде нашего книжного друга называют это событие. — Он указал рукой на Гейла. — Я же называю это надеждой. Надеждой создать лучший мир, рискуя дать волю безудержной гордости. Тогда я понял, что безумие людей может стать триумфом для дьяволов. И я мог бы использовать корону, чтобы объединить Девять Преисподней под властью верховного архидьявола. Меня.   — Почему ты не завладел короной тогда? — прищурилась Элис. — У тебя ведь была возможность.   Лицо Рафаила скривилось.   — Архидьявол Мефистофель успел схватить её первым, — процедил он сквозь зубы. — Утащил и упрятал в одном из своих хранилищ. Бессильный архивариус! Жалкий собиратель пыли! Не использовать такую силу, такой потенциал… Он сделал из истинного чуда музейную рухлядь. Я пылал яростью. Но лишь лет десять, не более. А потом стал ждать. Пристально следил за ним больше тысячи лет, выжидая любой ошибки, оплошности. И вот, наконец, Избранные, которые так сильно вам насолили, оказали мне услугу. Они вернули Корону в игру.   — Тебя, наверное, взбесило, что какие-то смертные смогли выкрасть корону, на которую ты сам так и не сумел наложить свои лапы? — хмыкнула Элис, бросая ему вызов. — Да, не без этого, — на удивление легко согласился Рафаил, вновь возвращая себе вальяжность. — Особенно когда я увидел, какой бессмысленный и кровожадный хаос они устроили с её помощью. Должно быть, они действительно ограбили хранилище Мефистофеля. Признаю, это впечатляет. Но, насколько мне известно, двое из Избранных — Кетерик и Орин — уже мертвы. Скоро падёт и Горташ. Когда вы уничтожите Старший Мозг, а рано или поздно вы это сделаете, потому что должны. Корона будет в ваших руках. И когда настанет этот миг, ты отдашь её мне. Взамен я отдам тебе посох. Прямо сейчас. Немедля. Что скажешь, дорогая Элис?   Она замолчала, взвешивая каждое слово. Элис представила, что произойдёт, если такой, как Рафаил, завладеет таким артефактом. Девять Преисподней объединятся. Адское пламя вырвется за пределы их планов, и тогда угроза Абсолют покажется Побережью Мечей лишь цветочками. А это уже будет концом всего. Она не допустит этого. Никогда.    Эльфийка посмотрела прямо в светящиеся адским пламенем глаза дьявола.   — По рукам. Я согласна.   — Великолепно! — Рафаил чуть ли не замурлыкал от удовольствия.   По щелчку его пальцев в воздухе между ними вспыхнуло кольцо багрового огня. Из пламени соткался длинный пергамент, покрытый светящимися инфернальными рунами. А следом за ним появилось длинное чёрное перо с заострённым, как игла, металлическим наконечником.   — Стандартный контракт. Никаких скрытых условий про твою душу, обещаю, — мягко пропел дьявол. — Подпись ставится кровью. Это традиция.   Элис без колебаний перехватила перо. Стоило ей прижать острие к пергаменту, как металл впился в кожу пальцев, вытягивая каплю тёплой крови. Она быстро вывела своё имя на мерцающей бумаге. Как только последняя буква была дописана, контракт вспыхнул ослепительным светом, свернулся в трубочку и растворился.   — Сделка заключена. — Рафаил плавно провёл рукой по пространству, и из рассеивающегося багрового марева появилось изящное древко тёмного, полированного дерева. Его навершие, выполненное в форме убывающего месяца, мерцало серебром.   Он толкнул посох вперёд, и реликвия плавно поплыла к Элис.   — Берите. Считайте это авансом моего безграничного доверия, — он театрально прижал ладонь к груди и склонил голову. — И не забывайте про наш маленький уговор. Дьяволы, знаете ли, прекрасно помнят обещания. Особенно чужие.   Элис перехватила посох. Дерево под её пальцами оказалось тёплым, и по руке тут же прокатилась дрожь древней и невероятно могущественной силы.   — До встречи, дорогие мои, — Рафаил отвесил им последний поклон. Его фигура начала быстро растворяться в густом дыму. — Постарайтесь не разочаровать меня. И… не умереть.