Глава 44. Добро пожаловать в ад

И восхищается люд,

Как змей велик и как лют.

И, обнимаясь, пьют яд,

Спускаясь прямо в ад.

Animal ДжаZ – В ад

Астарион шагал из стороны в сторону по узкому коридору. После заключения сделки с Рафаилом прошло несколько дней; спутники пытались найти способ проникнуть в логово дьявола, но пока всё было тщетно. Астариона это раздражало и в какой-то степени пугало, если быть до конца честным с самим собой, хотя он бы ни за что на свете в этом никому не признался. Дьявольский контракт висел на шее удавкой, грозя перечеркнуть всё. А ведь он только-только позволил себе поверить в то, что у них с Элис действительно есть шанс на относительно нормальное будущее.    Он в очередной раз взглянул на закрытую дверь спальни, за которой отдыхала Элис. Именно эта мысль о спокойной жизни сейчас была больнее всего. Эльфийка нашла своих дядю и тётю живыми. Их присутствие придавало ей сил. А Астарион, к собственному удивлению, поймал себя на том, что искренне этому рад. Ему даже довелось переброситься с ними парой слов, примерив на себя давно забытую роль «приличного эльфа». Вопреки его вечным страхам, они не смотрели на него с подозрением или отвращением. Они отнеслись к нему с теплом. От этого в его груди тоскливо защемило. В этом безумном мире у неё осталась хоть какая-то гавань. Настоящая, любящая семья, которой он лишился.    Слово «семья» царапало его изнутри. После смерти Касадора Астарион всё чаще задумывался о прошлом, о том, что было до вампиризма. Он помнил, как когда-то власть была в его руках, как выносил приговоры. Но вот кем были те, кого он когда-то называл семьёй?  Раньше в прошлое было страшно заглядывать, поскольку там стоял лишь хозяин с кинжалом и улыбкой, которую хотелось вырезать с его лица. Теперь же, когда хозяин был мёртв, дверь в прошлое оказалась распахнута, однако за ней… за ней не было ничего.    Он остановился у окна, закрыл глаза и попытался нащупать хоть что-то. Имена. Лица. Голоса. Хотя бы одну чёртову деталь. Двести лет под властью Касадора стёрли почти всё. Иногда ему казалось, что воспоминания ещё где-то существуют, скрытые под слоями боли и страха. Но сколько бы он ни пытался до них добраться, пальцы всякий раз сжимали пустоту. Ему хотелось понять, что именно у него отняли.   Астарион горько усмехнулся. Допустим, он найдёт тот самый дом и постучит в дверь. Она откроется, а на пороге окажется кто-то, кто когда-то знал его лучше всех. Возможно, мать. Что он ей скажет? Он приложил руку к груди, разыгрывая сцену перед невидимым зрителем, и мысленно произнёс со светской интонацией:    «Здравствуй, дорогая матушка. Да, это я, твой сын. Извини, что пропадал два века, дела, знаешь ли. В основном работал приманкой для садиста-ублюдка, заманивая наивных глупцов на смерть. Загубил тысячи душ. И, кстати, я теперь вампир. Питаюсь кровью, сплю в грязи, не выношу солнечного света и вздрагиваю от резких прикосновений. Но в остальном я всё тот же славный мальчик. Нальёшь мне чаю?»   Его пальцы, лежащие на груди, дёрнулись и сжались, комкая ткань рубашки.    «А вспомнит ли она меня? А если не вспомнит? А если посмотрит на меня и увидит только монстра?»   Астарион выдохнул, отгоняя наваждение, и потёр переносицу. Он повернул голову и снова посмотрел на дверь их с Элис спальни. Прошлого у него не осталось. Зато впервые появилась причина задуматься о будущем.   Краем глаза он уловил стремительное смазанное движение. Тень отделилась от тёмного угла коридора. Эльф мгновенно потянулся к кинжалам, находившимся на поясе, но не успел даже обхватить рукояти, как крупная туша врезалась в него, сбивая с ног. Он рухнул на спину, ударившись затылком о половицы. В плечо тут же вонзились длинные, острые когти, распарывая ткань и плоть.    Астарион выругался, поднимая руки, чтобы защитить горло от клацающей пасти. Существо навалилось на него всем своим весом. Оно было огромным, похожим на пантеру, с лоснящейся чёрной шерстью. Из спины торчали длинные щупальца с шипами на концах, а прямо в лицо эльфу смотрели два изумрудных глаза.    Зверь зарычал, пытаясь дотянуться клыками до шеи Астариона. Тот зашипел в ответ, пуская в ход вампирскую силу. Он упёрся ногами в твёрдое кошачье брюхо, пытаясь отшвырнуть зверя, но одно из щупалец с размаху ударило по стене, оставляя глубокую борозду, и обвилось вокруг его запястья.    Двери комнат с грохотом распахнулись. В коридор вывалились спутники с оружием в руках.   — Цк-ва! Что тут происходит?! — рявкнула Лаэзель, глядя на зверя.   Пока Лаэзель находилась в ступоре, руки Элис взметнулись в резком жесте, а губы произнесли заклинание. Деревянный пол под ними хрустнул, и в тот же миг из досок вырвались толстые, шипастые лозы. Они обвили лапы и туловище зверя, отрывая его от Астариона и пригвождая к полу.    Зверь взревел, пытаясь разорвать путы. Астарион, пользуясь случаем, перекатился в сторону и вскочил на ноги. Он прижал ладонь к кровоточащему плечу, злобно щурясь на бьющуюся в лозах тушу. Карлах уже замахнулась топором, готовая разрубить чудовище надвое, но тут Элис вдруг опустила руки и подалась вперёд.   — Стойте! — крикнула она, вглядываясь в изумрудные глаза зверя. — Это же Несса! Та самая кошка из Храма Шар. Спутница Юргира!   Астарион скривил губы, стирая с щеки брызнувшую кровь.    — Очаровательно. — Он достал кинжалы из ножен. — Давайте я просто убью её сейчас, чтобы сэкономить всем время. Я всегда считал, что кошки меня понимают. Видимо, эта — исключение. И с крайне дурным вкусом.   — Да погоди ты! Не трогай её! — крикнула Элис.   Он хотел возразить, ведь эта «кошечка» только что пыталась сделать из него фарш, но передумал, видя, как Элис медленно подошла к рычащему зверю и опустилась на колени, протягивая ладонь. Астарион напрягся, готовый в любую секунду метнуть кинжал, если зверь вдруг кинется на неё.   — Тише-тише… — ласково произнесла Элис, игнорируя шипение Нессы. — Успокойся. Мы не враги. Помнишь, мы с тобой уже встречались когда-то?    Зверь снова оскалился. Щупальца дёрнулись в воздухе и бессильно опали.    Астарион наблюдал за тем, как Элис прикрыла глаза; её тело окутало зелёное свечение. Она издала несколько гортанных, переливчатых звуков, больше похожих на мурчание пополам с рыком, и зверь внезапно затих. Изумрудные глаза моргнули, и Несса издала долгий, жалобный вой.   Они «разговаривали» несколько минут, пока лозы постепенно ослабляли хватку. Наконец Элис повернулась к спутникам.    — Несса выследила нас по запаху. Она в ярости от того, что мы до сих пор не спасли Юргира. Рафаил держит его в Доме Надежды. Пытает. Она чувствует его боль. Она в отчаянии и не знает, как ему помочь.   — Какая трогательная преданность, — хмыкнул Астарион, всё ещё потирая ноющее плечо. — Но как это решает нашу проблему? Мы и сами были бы не прочь наведаться в гости к нашему рогатому знакомому, вот только дверь заперта.   Элис посмотрела в его рубиновые глаза.   — Я спросила её об этом. Несса знает, как туда попасть. Рафаил открывал порталы в своё логово, и она запомнила ритуал. Она поможет нам.   Гейл, до этого молча наблюдавший за происходящим, задумчиво потёр подбородок.   — Любопытно. Но как именно она предлагает нам это провернуть? При всём моём уважении к этому созданию, врата в Девять Преисподних — это не амбарная дверь, которую можно просто открыть. Перемещения между мирами требуют сложнейших расчётов, магических якорей и фокусов. Ты хочешь сказать, что это великолепное создание тайком защитило диссертацию по пространственным перемещениям?   — Боги, Гейл, откуда ей знать магическую теорию? Это просто кошка, а не учёный какой-то, — ответила Элис, нахмурившись и поглаживая жёсткую шерсть на загривке зверя, отчего Несса замурлыкала. — Я же говорю, она просто видела, как это делал Рафаил. Чтобы открыть разлом, нам нужно начертить пентаграмму, собрать несколько вещей: череп, алмаз, кусок адского мрамора, благовония, ладан и монету Маммона. А потом расположить их в определённом порядке.    — Хм… Адский мрамор для создания материальной привязки… — Гейл стал загибать пальцы. — Монета Маммона в качестве платы за проход через барьер… Клянусь Мистрой, это абсолютно жизнеспособная схема!    — Звучит как список покупок для безумного некроманта, — хмыкнула Шэдоухарт. Она скрестила руки на груди. — Допустим, череп и алмаз найти не проблема, в этом проклятом городе полно и мёртвых, и богатых. Но адский мрамор?    — И монета Маммона, — вставила Карлах, качнув головой. — Поверьте мне, такие вещицы не валяются в сундуках у обычных торговцев. Нам придётся как следует потрясти местных контрабандистов или ведьм.   Астарион, всё это время молча слушавший разговор спутников, убрал руку от раненого плеча. Кровь уже перестала течь. Регенерация немного стянула рану. Он выразительно обвёл взглядом спутников.   — Позвольте мне прояснить ситуацию. Наш гениальный план по проникновению в неприступное логово дьявола заключается в том, чтобы собирать по помойкам Врат Балдура оккультный мусор… а затем доверить наши бессмертные души эмоционально нестабильной кошечке?   Несса сверкнула изумрудными глазами и фыркнула. Астарион в ответ лишь приподнял бровь.   — Не надо на меня так смотреть. Без обид, дорогая, — бросил он ей. — Но концепция «положите блестящий камушек рядом с мёртвой головой» звучит как верный способ телепортировать нас не в роскошное фойе Рафаила, а прямиком в озеро кипящей лавы.    — Это наш единственный шанс, Астарион. — Элис поднялась на ноги. — Мы найдём эти вещи, разорвём контракт и спасём Юргира с Надеждой.   Он отвёл взгляд. Спорить с ней, когда она говорила таким тоном, было бесполезно.   — Прекрасно, — выдохнул он, брезгливо отряхивая испорченный рукав. — Но если мы сгорим заживо из-за того, что кто-то перепутал местами ладан и мрамор, так и знайте, я буду преследовать вас всех в виде очень злобного призрака.   Элис покачала головой, улыбаясь.   — Боги, ты невыносимый ворчун. Где твой оптимизм? — Она направилась к двери и обернулась к спутникам. — Так, ладно. Пойдёмте в город за вещами.   

🦇🦇🦇

  Сбор предметов на удивление не отнял много времени, хоть и заставил их изрядно попотеть, прочёсывая подворотни города. Череп и алмаз они быстро отыскали: Врата Балдура всегда славились изобилием редких вещиц и жадных до золота ювелиров. Благовония и ладан без труда приобрели в ближайшей лавке магических безделушек. А вот с адским мрамором и монетой Маммона пришлось повозиться. Как Карлах и предсказывала, такие артефакты не продавались на простых прилавках. Спасли связи Уилла: Клинок Фронтира вывел их на одного крайне параноидального контрабандиста, прячущегося в складских помещениях доков. После нескольких напряжённых минут уговоров и щедро отсыпанного золота в карман, недостающие предметы наконец легли на дно походного рюкзака.   Вечером отряд вернулся в таверну и собрался в самой просторной комнате. Мебель сдвинули к стенам, освобождая пространство под проведение ритуала.    Гейл, вооружившись куском мела, с дотошностью вычерчивал на полу пентаграмму, то и дело бормоча себе под нос формулы и сверяя геометрию углов. Элис и Астарион принялись расставлять предметы по краям звезды. Астарион опустил пожелтевший череп на запад, чувствуя, как внутри нарастает мандраж. Он покосился на Элис. Она аккуратно положила монету Маммона напротив алмаза. Когда с последними приготовлениями было покончено, спутники отступили за пределы круга. Элис закрыла глаза и начала читать заклинание на дьявольском языке, которое передала ей Несса. Последний слог сорвался с её губ, и пентаграмма на полу вспыхнула багровым светом. Пространство прямо по центру звезды пошло рябью, с треском разрываясь и открывая портал в ад.   — Что ж, друзья, — громко произнёс Гейл, пытаясь перекрыть гул пространственного разлома. — Встретимся по ту сторону. Надеюсь, там не слишком душно.   Он первым шагнул в портал и тотчас же растворился во вспышке света. Шэдоухарт без колебаний прыгнула за ним, потом Уилл, Минтара, Даммон, Лаэзель и Несса. Элис, бросив на Астариона короткий ободряющий взгляд, тоже перешагнула мерцающую границу.   Астарион подошёл к самому краю пентаграммы и не двигался, ощущая жар, исходящий из портала.    «А вдруг это ловушка? Вдруг оттуда нет выхода? Что, если я своими же ногами иду в новую клетку?»   Он сглотнул, непроизвольно пятясь назад, пока пальцы судорожно комкали край дублета. Внезапно эльф ощутил, как кто-то толкнул его в спину.   — Эй, чего застрял, Клыкастик! — гаркнула Карлах. — Нас ждут великие дела!   Потеряв равновесие, Астарион взмахнул руками, выкрикнул проклятие и полетел прямо вниз. Тифлинг с хохотом сиганула следом.  

🦇🦇🦇

  Магический разлом сомкнулся за ними. Падение было недолгим, но от резкого перепада давления заложило уши. Как только пространство начало обретать форму, Астарион рухнул на мраморный пол, отбив локти. Он попытался приподняться на руках, как на него сверху с криком обрушилась гора мышц.   — Дьявол тебя дери, Карлах! — прохрипел Астарион из-под тифлинга. — Ты не могла выбрать для приземления менее… изысканную подушку?!   — Упс! Я не специально, честно. Прости, Клыкастик, не рассчитала траекторию. — Карлах проворно скатилась с него, издав смешок, и протянула ему огромную ладонь.   Астарион проигнорировал помощь. Он грациозно, насколько позволяла ситуация, поднялся сам, отряхивая дублет и поправляя растрепавшиеся кудри. Затем эльф осмотрелся по сторонам. Они оказались в просторном фойе. Вдоль стен были колонны, а сквозь высокие, вытянутые овальные окна виднелись отблески бушующего снаружи адского пламени. Повсюду висели картины в золотых рамах. В углах расставлены статуи крылатых дьяволов.    — Безвкусица, достойная нашего рогатого друга, — проворчал Астарион.   Элис проигнорировала его и перевела взгляд на зверя.   — Ну что, Несса, веди нас к Юргиру.   Она фыркнула и уверенно заскользила по красному ковру к железным дверям. Элис двинулась за ней, но вдруг пространство начало искажаться. Астарион, увидев это, мгновенно выхватил кинжалы. Прямо перед ними из пустоты соткалась призрачная, мерцающая золотистым свечением фигура женщины-дварфа с короткими рыжими волосами, которая оказалась проекцией. На ней была тёмно-синяя мантия, край которой она теребила. А её взгляд метался от одного спутника к другому.   — Вы здесь… — прошептала она. — Какая жалость. Любопытство убило всех кошек. К вам оно… оно так милосердно не будет.   Она вдруг вздрогнула, оглянувшись через плечо.   — О-о… тюремщик нас услышит, — затараторила дварфийка. — Мне нельзя с вами разговаривать. Надо идти. Надо спрятаться. Он со мной… он со мной не очень добрый.   Она начала растворяться прямо у них на глазах, но Элис протянула к ней руку:   — Погоди! Не уходи. Кто ты?   Дварфийка замерла и повернула голову.    — Кто я? — горько выдохнула она.  — Это мой любимый вопрос. Я кричу его в темноту, когда сплю, и шепчу своим воспоминаниям, когда бодрствую. Я — то, что убивает тебя, и единственная причина, почему вы всё ещё живы. Сотворённая обещаниями, разрушенная правдой. Рукопожатие, объятие, первый удар новорождённого сердца…   Она прикрыла глаза. По её щеке прокатилась слеза.   — Я Надежда. То немногое, что от неё осталось.   — О-о-о, мы как раз пришли за тобой, Надежда, — мягко произнесла Элис. — И за Юргиром.   Она дёрнулась.   — Юргир? — Глаза дварфийки расширились, а голос стал значительно тоньше и выше, похожим на визг. — Милый здоровяк Юргир? Вы… вы его знаете?!   — Да, знаем, — кивнула Элис. — Он рассказывал нам о тебе. Мы вытащим вас. Просто подскажи, где вы находитесь. Где вас держит Рафаил?   — Вытащите? Спасёте?! — Надежда затряслась, обхватив голову руками. — Нет-нет-нет, глупые, добрые котята!  Рафаил придёт и будет пытать меня... и вас... Ох... — Она немного помолчала, набираясь решимости. — Мои настоящие кости… они там, внизу. В темнице на нижнем уровне! Там есть люк… в одной из комнат… за коврами.   Она стала рассматривать сияющие доспехи Лаэзель и дорогой, расшитый серебряными нитками дублет Астариона.   — Но вы не можете находиться здесь в таком виде! Ваша плоть пахнет жизнью, свободой, а здесь её нет! Архивариус учует вас раньше, чем вы сделаете вдох!   Она вскинула руки. Пальцы быстро сложились в замысловатый магический жест.   — Вам нужны цепи. Покорность. Спрячьтесь за чужой болью. Вы должны стать должниками Рафаила! Его узниками.   Прежде чем кто-либо успел отреагировать, золотистая вспышка ударила спутников в грудь. Астарион ощутил магические волны, проходящие по нему, и в следующее мгновение тело облепила грубая, колючая ткань, от которой несло потом и страхом. Он взглянул на свои руки, замотанные в грязные, окровавленные бинты. Посмотрел на изодранную робу, висящую на нём бесформенным мешком. Его глаза расширились.   — Что это… — прошипел белокурый эльф. — Какого рожна?!   Надежда, уже почти растворившаяся в воздухе, лишь хихикнула.   — Идеально. Теперь вы выглядите как ничтожества. Но зато вы в безопасности. Пока что...   Она исчезла. Астарион повернулся к Элис.   — Скажи мне, что это просто дурная иллюзия. Немедленно! Потому что если мне предстоит спасать тебя, выглядя как последний оборванец во Вратах Балдура... это уже чересчур.   Элис осмотрела собственную одежду, а затем взглянула на эльфа. Напряжение, сковавшее её плечи, немного отпустило, и в уголках губ мелькнула насмешливая улыбка.   — Ох, бедненький ты мой, — протянула она, шагнув к нему. Она заботливо поправила воротник на его шее. — На какие немыслимые жертвы ты идёшь ради меня. Рискнуть жизнью в аду — это сущие пустяки, конечно. Но вот надеть дешёвые тряпки? Трагедия мирового масштаба.   Она отошла от него чуть подальше, рассматривая с ног до головы.   — А если серьёзно — вид что надо. Тебе на удивление идёт этот стиль «отчаянного бродяги».    Астарион закатил глаза, вздыхая.   — Идёт, говоришь? Бусинка, ты невероятно жестока, знаешь? Я выгляжу так, словно меня выкопали из канавы…   Он стиснул зубы.   — Прекрасно. Просто прекрасно. Как только мы выберемся, я сожгу это убожество. А ты купишь мне лучший шёлк, какой только найдёшь во Вратах Балдура. Пошли, пока в этих тряпках не завелись адские блохи. Этого я уже точно не переживу.  

🦇🦇🦇

  Отряд следовал за Нессой, которая уверенно вела их по коридору. Дом Надежды давил своим кричащим великолепием. Обстановка особо не менялась: кругом сплошной багровый бархат, золото и мрамор. Рафаил упивался собственным тщеславием, заливая каждый дюйм своих владений алым цветом. Бесчисленные статуи дьявола провожали их высокомерными взглядами, а от дорогих сладковатых благовоний начинало мутить. Дойдя до винтовой лестницы, Астарион обратил внимание на нишу под ступенями. Небольшое пространство напоминало чулан, куда мог протиснуться только ребёнок. Эльф остановился. Внутри был лишь соломенный тюфяк, глиняные миски и несколько деревянных солдатиков, выстроенных в ряд. На стене в самом низу, у пола, было криво выцарапано имя. 

Энвер.

  — Энвер, — прочла Карлах, заглядывая через плечо Астариона. Несколько секунд она просто стояла на месте. Затем белокурый эльф почувствовал жар, вырвавшийся из её адского двигателя.    — Энвер… Энвер, сука, Горташ, — прорычала тифлинг. Кулаки сжались до хруста. — Это его нора. Его! Ублюдок рос здесь…   — Карлах… — осторожно позвал Гейл, приближаясь к ней.   Тифлинг никак не отреагировала на волшебника.    — Этот выродок продал меня в Аверно, как скотину на торгах! — Тифлинг ударила кулаком по дверному косяку. — Спихнул Зариэль за свою долю в сделке, а мне на память оставил вот это. — Она с размаху хлопнула себя ладонью по груди, где стучал механизм вместо сердца. — А сам, оказывается, когда-то гнил в этой дыре. — Карлах издала смешок. —  Забавно.    Слова Карлах пробудили нечто, притаившееся во тьме. Из полумрака у лестницы соткался полупрозрачный зеленоватый силуэт гнома с большими заострёнными ушами. Его седые волосы были гладко зачёсаны назад.   Уилл тут же вынул рапиру из ножен и встала в боевую стойку. Астарион положил ладони на рукояти кинжалов. Остальные спутники тоже приготовились к бою.   — Ты ещё что за явление? — Белокурый эльф прищурился.   Силуэт медленно повернул голову, рассматривая рапиру Уилла и лохмотья, в которые они были одеты.   — Я? Я Нубалдин. Когда-то начальник тюрьмы. А теперь… лишь ничтожный призрак.   Он отвернулся и уставился в чулан под лестницей.   — Энвер… Мелкий выродок. Салли и Драво, мамаша с папашей, спихнули его Рафаилу за горсть золота, как бракованный кусок мяса. — Гном оскалился. Одно упоминание имени Горташа, казалось, оскорбляло Нубалдина. — Он и был куском мяса. Я резал его, жёг. Я выворачивал этому крысёнышу суставы и ждал, пока он начнёт захлёбываться собственной кровью и звать мамочку, как все остальные.   Призрак поднял руку, скрючив пальцы.   — А этот кусок дерьма… он даже не скулил. Я сдирал с него шкуру наживую, а он просто пялился на меня своими пустыми глазёнками. — Гном поморщился. — Я думал, он тупой. Что его мозги спеклись от страха в первый же день. Я пускал ему кровь, а этот гадёныш, оказывается, не сходил с ума! Он считал! Высчитывал, через сколько секунд я сменю нож на плеть. Запоминал, под каким углом я ломаю кость, чтобы жертва не сдохла, а продолжала работать.   Нубалдин повернул лицо к Астариону. Всё внутри эльфа сжалось. Он узнал этот холодный, бесчувственный взгляд. Точно так же Касадор смотрел на своих отродий: как на раздражающие, бракованные вещи.   — Жрал мои методы, как стервятник падаль, — выплюнул призрак. — Я думал, что вколачиваю послушание в ничтожного раба. А оказалось — этот ублюдок просто конспектировал…   С тяжёлым вздохом призрак растаял в воздухе.   — Конспектировал, — глухо повторила Карлах. — Богами клянусь, я чуть его не пожалела. Этот кусок дерьма прошёл через ту же мясорубку. Его ломали так же, как нас.   — Жертвы нередко становятся палачами, — заметил Гейл. Он опустился на корточки у стены каморки, разглядывая каменный пол. — Чудовища не рождаются из пустоты, Карлах. И всё же…   — Мы все здесь прошли через Ад, Гейл, — перебила тифлинг. — Нас всех ломали, резали и держали на цепи. Но мы не начали продавать других по кускам! Не смей его оправдывать!   Волшебник не стал спорить. Гейл, чьим главным оружием и утешением всегда была искусная риторика, сейчас отчётливо понимал всю её бесполезность. Никакие, даже самые мудрые и правильно подобранные слова, не могли залатать ту глубокую рану, которую оставил Горташ в душе Карлах. Он кивнул ей и провёл ладонью по полу. Одна из каменных плит была чуть выше остальных. Гейл подцепил её ногтями и с усилием сдвинул в сторону. Из тайника он достал кусок пергамента, потемневшего от времени.   — Похоже на чертёж, — пробормотал он, всматриваясь в лист. — Или детский рисунок.   Астарион подошёл ближе к волшебнику. На листке были изображены две фигуры: мужчина и женщина. Под ними криво, но с нажимом выведено: «Салли и Драво». Удивительно, но фигуры не были убиты или расчленены, как нарисовал бы любой другой обозлённый ребёнок. Вместо этого они были модернизированы. Мальчик пририсовал к их рукам и ногам шестерёнки. От голов тянулись толстые нити, сходящиеся в руках огромной, нависающей сверху тени. А сбоку была выведена колонка цифр и короткая приписка:   «Плохой товар. Слишком много плачут, мало работают. Когда вернусь, я их исправлю. Вычищу головы. Будут делать, что скажу. И будут улыбаться и гордиться своим сыном».   Карлах смотрела на нарисованные тела с шестерёнками. Её рука дотронулась до адского двигателя, находящегося в груди. В ушах зазвенело. Она снова оказалась там, скованная толстыми ремнями, на операционном столе.    В ноздрях стоит запах серы и собственной палёной плоти. Чьи-то руки в перчатках раздвигают её рёбра и начинают копаться внутри, там, где ещё секунду назад билось сердце. А над ней стоит тень Горташа. Заложив руки за спину, он смотрит, как её потрошат. Не отворачивается. Не морщится. Кивает, будто сверяет проделанную работу с чертежом.    — Хороший товар, — говорит он.   Карлах резко тряхнула головой, сбрасывая воспоминание.   — Для него мы все просто сраные детали, — выкрикнула она. Слёзы покатились из её глаз, но не успевали даже сорваться с подбородка, как вскипали прямо на раскалённых щеках, с шипением превращаясь в пар. — Запчасти! Я доверяла ему! —  Тифлинг задыхалась. — Я прикрывала его спину, а он… он…   — Карлах, спокойно. Дыши, — Даммон приблизился к ней, протягивая руку.   Она отшатнулась.   — Не подходи!    — Я вам не грёбаная деталь! — кричала она. — Я не кусок железяки, который можно разобрать и собрать заново! Не смей меня чинить! Хватит в меня лезть!   Даммон не отступил. Он сделал ещё один шаг.   — Я знаю, — произнёс кузнец, перехватывая её дрожащие руки.    — Ты не механизм, Карлах, — сказал он, заглядывая прямо в её жёлтые глаза. — Ты живая. Настоящая. И я не собираюсь тебя чинить, слышишь? Мне нечего в тебе чинить. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Я не позволю тебе сгореть.   Он потянул её на себя, игнорируя исходящий от неё жар, и крепко прижал к себе.   — Я здесь. Твои друзья тоже. Ты больше не его игрушка. Мы не дадим тебя в обиду.   Вся ярость, вся броня непобедимой воительницы Аверно разом осыпалась, оставив изломанную юную девушку, которую когда-то подобрал с улицы Горташ, сделав её личным телохранителем. Она уткнулась лбом в плечо кузнеца, со свистом втягивая воздух.   Шэдоухарт опустила глаза, сжимая амулет. А на лице Лаэзель не было и тени презрения, хотя уязвимость других всегда сбивала её с толку. Гейл просто молча смотрел в пол. Астарион стоял, замерев на месте. Он смотрел на её содрогающуюся спину и чувствовал, как в горле встаёт ком.   — Я слишком хорошо знаю, как выглядит такая тьма, — наконец выдавил Астарион, с трудом разлепляя пересохшие губы. — И обычно она не оставляет вариантов… Повезло, что у меня появился шанс не повторить чужую историю.   — А у меня не было даже иллюзии выбора, — отозвалась Карлах, не поднимая головы. — В том-то и дело, Клыкастик. Он меня даже не ненавидел. Просто в какой-то момент посчитал, что так от меня будет больше пользы.    В этот миг Элис молча подошла к Карлах и сжала её плечо. Тифлинг прерывисто выдохнула, отстраняясь от Даммона, и утёрла лицо ладонью.   — Всё. Я в норме, — хрипло бросила она, ни на кого не глядя. — Можем продолжать путь. Чем быстрее мы закончим здесь дела, тем быстрее уберёмся из этой дыры. Иначе я реально сожгу эту нору дотла, и плевать на всё.   Спутники согласились с ней и двинулись дальше по роскошным коридорам.   

🦇🦇🦇

 

Несса продолжила вести их за собой. Она улавливала запахи, недоступные обонянию обычных существ. Вскоре зверь привёл их в просторную комнату, где вдоль стен стояли стеллажи с различными книгами и свитками. Нессу книги совсем не интересовали, она сразу же метнулась к центру комнаты и с рыком начала драть когтями расшитый золотом ковёр. Во все стороны полетели клочья.   — О, кажется, ты что-то нашла. Умница! Давай-ка я тебе помогу. — Элис подошла к зверю, ухватилась за край ковра и оттащила его в сторону.     Под толстой тканью был спрятан люк. Карлах, не дожидаясь просьб и не тратя времени на долгие раздумья, подошла и просунула пальцы в кованое кольцо, откидывая крышку в сторону. Из открывшегося провала повеяло холодом. Во мрак уходила ржавая лестница.   Несса сунулась было к краю, жалобно заскулила и нервно забила по бокам шипастыми щупальцами.    — Не бойся, кошечка, мы тебя тут не бросим, — проворковала Элис, погладив Нессу по голове.   Эльфийка встала у края пропасти, взмахнула руками и произнесла формулу заклинания Плавного падения:   — Non fit injura!   С её пальцев сорвалось облачко серебристой магии, окутавшее зверя невесомым светящимся коконом. Несса удивлённо моргнула, а затем, увидев улыбку Элис и подбадривающий кивок, просто шагнула во тьму. Вместо того чтобы рухнуть вниз, зверь аккуратно, словно пушинка на ветру, поплыл на дно пропасти.   Астарион проводил парящего зверя завистливым взглядом, хватаясь за боковые прутья лестницы.   — Знаешь, бусинка, — манерно протянул Астарион, оборачиваясь к Элис, — если мы выберемся отсюда живыми, я потребую, чтобы ты применяла это заклинание каждый раз, когда мне лень спускаться со второго этажа.   Элис фыркнула, сдувая со лба прядь волос.    — Ага, ещё чего. Ножками будешь ходить. — Она прищурилась. —  Вы, вампиры, — стойкие и выносливые. Я думала, лень вам в принципе не свойственна.   Эльф наступил на первую ступеньку.   — Ужасное, возмутительное заблуждение, — отозвался он. — Я создание невероятно хрупкое. А мой личный комфорт, между прочим, — залог твоего душевного равновесия. Так что прояви хоть каплю сострадания к моей нежной натуре.   Его лёгкий тон согрел её, но чем ниже они спускались, тем быстрее это тепло испарялось. Разговоры между спутниками прекратились. Когда сапоги Астариона наконец коснулись камня, истинный облик обители Рафаила оказался совершенно иным: голые, склизкие каменные стены, ряды ржавых клеток, дыбы и давящий полумрак.   Несса уже нетерпеливо переступала с лапы на лапу. Как только все спутники спустились, зверь сорвался с места, петляя по узким коридорам темницы. Они бежали за ней недолго. В самом конце мрачного блока, в просторной камере висел Юргир, прикованный к каменной стене толстыми цепями из адского железа. Его броня была покрыта вмятинами и копотью, на могучем торсе виднелись свежие ожоги. Услышав шаги, он поднял голову. В темноте камеры ярко вспыхнули два жёлтых глаза.   — Ну надо же… — раздался низкий смех ортона. — Явились. А я уж начал думать, вы решили оставить меня здесь гнить.   — И упустить шанс снова полюбоваться твоей очаровательной мордашкой? Ни за что, — отозвалась Элис, подходя вплотную к решётке.   — Отойди-ка, бусинка. Дай поработать профессионалу. — Астарион оттеснил её плечом, извлекая из внутреннего кармана набор инструментов.   Эльф присел на корточки у решётки.   — Взламывать дьявольские засовы в Аверно… будучи одетым в мешок из-под картошки, — проворчал он, виртуозно орудуя отмычкой в замочной скважине. — Боги, если кто-то когда-нибудь напишет мою биографию, этот день я потребую вычеркнуть.    Раздался металлический щелчок. Дверь со скрипом отворилась. Астарион вошёл внутрь и в несколько выверенных движений вскрыл замки на кандалах ортона. Цепи с грохотом рухнули на пол. Юргир осел на одно колено, разминая затёкшие запястья. Но не успел он даже подняться на ноги, как в камеру вихрем влетела Несса. Огромная туша с разбегу врезалась в него, повалив на спину. Зверь издал мурчание, шипастые щупальца обвили шею Юргира, а шершавый язык принялся неистово вылизывать его исполосованное лицо.   — Да хватит! Хватит, уймись, блохастая ты бестия! — Юргир расхохотался, пытаясь отпихнуть от себя кошку. В его грубых движениях было столько неподдельной привязанности, что Элис невольно улыбнулась. — Я тоже скучал, кровожадная ты моя. Да пусти же!   С трудом спихнув с себя извивающуюся Нессу, ортон поднялся, отряхивая пыль с наколенников. Он окинул взглядом отряд, задержавшись на их серых робах, и криво оскалился.   — Выглядите жалко, — хмыкнул он и ударил себя кулаком в грудь. — Но вы сдержали слово. Мелкие, хрупкие смертные сунулись в логово самого дьявола. Как мы и договаривались.   — Рады, что ты в строю, здоровяк, — сказала Карлах, перекидывая топор из руки в руку. — Твой план сработал.    — Теперь за Надеждой, — низко прорычал он. Он подошёл к столу тюремщика, сгрёб в лапы свой гигантский арбалет и вышел из камеры. — Она где-то здесь, на этом проклятом ярусе.   

🦇🦇🦇

  Юргир возглавлял отряд: израненный, но всё такой же грозный. Несса от него не отходила ни на шаг, была рядом, прижав ушки. Из-за поворота, помахивая раскалённым клеймом, вышел тюремщик: грузный дьявол с крыльями. Он успел лишь удивлённо открыть пасть, заметив свободного пленника и чужаков в робах.    Ортон не позволил ему издать ни звука. Он зарядил арбалет, и болт вошёл точно в горло тюремщика. Тот захрипел, схватившись за рану, и, захлебнувшись кровью, рухнул на пол.   — Соскучился, дружок? — процедил Юргир, обращаясь к своему оружию. Он перезарядил его. — Идёмте. Она близко.   Несколько камер пустовали. Но в последней, расположенной в самом конце длинного коридора, на охапке соломы сидела дварфийка. Услышав знакомый голос, она вскочила и бросилась к решётке.    — Юргир?..   Ортон стоял напротив камеры. Он ничего не ответил, лишь сглотнул, глядя на неё сверху вниз, и кивнул Астариону. Эльф без лишних слов принялся за работу. Стоило двери со скрежетом открыться, как дварфийка пулей вылетела наружу и с разбегу кинулась в объятия ортона, обхватив руками его огромную ногу. Выше она не доставала.    — Как я рада тебя видеть, старый ты безмозглый рогатый дурень! — Она смеялась и плакала одновременно.    Юргир опустился на колени, и его рука мягко легла на подрагивающую спину Надежды. На грубом лице ортона расцвела искренняя улыбка, от которой Карлах пришлось отвернуться, смаргивая подступающие слёзы.   — Шумная. Безумная. Живая, — басом пророкотал Юргир, чуть крепче прижимая её к себе. — Слишком упрямая добыча, чтобы сдохнуть в этом проклятом месте.   Надежда шмыгнула носом, наконец отстранилась от ортона и обвела глазами отряд в серых лохмотьях.   — А вы… вы всё-таки нашли меня, — дрожащим голосом произнесла она. — Я обязана вам жизнью. Спасибо. Тысячу раз спасибо.   — Ох, пока рано благодарить. Надо бы сначала выбраться отсюда, — мягко улыбнулась Элис. Затем взгляд её стал жёстким и деловым. — А перед этим нужно найти и уничтожить контракт.   

🦇🦇🦇

  Вернувшись наверх, Несса привела их в спальню Рафаила. В центре комнаты располагался бассейн. Повсюду были разбросаны бархатные подушки и шкуры животных. В углу булькал кальян, выпуская струйки сладковатого дыма. А всю дальнюю стену занимал портрет дьявола. Рафаил был изображён во весь рост, надменный и самодовольный, в окружении адского пламени.   — Боги, какой монументальный, эталонный нарциссизм, — фыркнул Астарион, обходя раскиданные по полу подушки. — Уверен, если бы Рафаил только мог, он бы спал сам с собой.   Гейл, не обращая внимания на язвительного эльфа, уже вовсю изучал портрет, проводя пальцами по золочёной раме.   — Тщеславие — слабость многих могущественных существ. Дьяволы же обожают прятать свои самые ценные секреты прямо за собственным раздутым эго, — пробормотал волшебник, нащупывая скрытый механизм.   Он надавил на небольшую кнопку. Полотно отъехало в сторону, открыв вмонтированный в стену металлический сейф.   — Собственно, что и требовалось доказать.   Элис подалась вперёд к тайнику, но не успела сделать и шага, как откуда-то сбоку прозвучал бархатный голос.    — Маленькая заблудившаяся мышка бежит по дому. Зачем ты здесь, воришка?   Элис вздрогнула и осмотрелась по сторонам. На большой кровати, которая была застелена красным покрывалом, лежало существо. Высокое, статное, с алой кожей, тёмными волосами, изогнутыми рогами, крыльями и горделивой осанкой. Из одежды на нём не было ничего, кроме кожаной портупеи и чёрных трусов.    — Рафаил? — Брови Элис поползли вверх. — Ты как-то… отощал. И выглядишь иначе…   Существо запрокинуло голову и рассмеялось.   — Рафаил? Ха! Нет, прелесть моя, — протянул он, томно потягиваясь. — Очень скоро у тебя будет куда более жестокий хозяин, чем он. Скоро ты будешь выкрикивать моё имя, так что тебе стоит его узнать. Я — Хаарлеп. — Он поднялся с кровати и отвесил поклон. — Личный инкуб Рафаила. Зачарованный и изменённый, чтобы выглядеть в точности как он. Я его идеальная копия. Видишь ли, наш хозяин не выносит спать ни с кем, кроме самого себя. Познай дьявола в себе, как говорится. Но что сподвигло тебя нанести нам визит, м-м-м?   — Э-э-это была случайность, — соврала Элис, не сводя глаз с его рук. — Неудачная попытка вернуться домой. Мы перепутали порталы.    — Ах, как это скверно. — Инкуб шагнул к ней ближе. — И что же мне теперь с тобой делать? — Он задумчиво постучал когтем по подбородку, а затем хлопнул в ладоши. — О! Знаю. Давай сыграем в игру! Выиграешь — и я дам тебе всё, чего пожелаешь. Но если проиграешь… — Он понизил голос до шёпота и коснулся её щеки. Элис ударила его по руке. Тот издал смешок и продолжил. — Ты получишь куда больше удовольствия.   — Что ещё за игра? — настороженно спросила Элис.   — Это сюрприз, — мурлыкнул Хаарлеп. — Сними одежду.   Элис ошарашенно уставилась на инкуба.   — Чего-чего? — Она скрестила руки на груди. — А не пойти ли тебе куда подальше? Я скорее позволю Нессе отгрызть мне руку. Обойдёшься!   Хаарлеп надул губы.   — Ну отчего же ты отказываешься, сладкая? Это неучтиво. — Он принялся неспешно кружить вокруг неё. — Я ведь могу стать кем угодно. Кем ты захочешь. На твоём месте я бы не спешил сразу отказываться.   Воздух вокруг него подёрнулся дымкой. Алая кожа сменилась загорелой, рога втянулись, и перед Элис возник простоватый деревенский паренёк с рыжими волосами и россыпью веснушек на носу — тот самый, что когда-то к ней клеился.   Элис крепко сжала посох и отступила назад.   — Нет? — Юноша растворился, и его место занял высокий поджарый блондин с длинным шрамом на левой щеке. Элис узнала его. Лоркуас. — А так?   И, не давая опомниться, фигура снова потекла. Теперь перед эльфийкой стояла Орин.   — Какого чёрта ты творишь?! — вспылила Элис, направляя посох в грудь инкубу.   Существо снова приняло облик Рафаила и довольно ухмыльнулось, наслаждаясь её замешательством.   — Значит, копия, — медленно проговорил Астарион. Он обошёл Элис и заслонил её собой.    — Я отдал два столетия тем, кто обожал играть чужими жизнями и телами. — Астарион подкинул кинжал и поймал его за рукоять. — И знаешь что? Меня тошнит от дешёвых подделок.    — О-о-о, ну надо же, отродье Касадора, — оживился Хаарлеп, чуя кровоточащую рану. — Какая прелесть. Я ведь могу стать и им. Хочешь снова услышать его голос? Как он назовёт тебя своим мальчиком. Ощутить касание его рук на твоей мёртвой плоти?   Астарион сорвался с места. Хаарлеп в этот момент начал менять лицо, перетекая в знакомый бледный профиль. Эльф оказался у него за спиной. Он схватил инкуба за тёмные волосы, а в следующий миг кинжал по самую рукоять вошёл ему прямо в сердце.   — Нет уж, — Астарион провернул лезвие, шепча на ухо, пока Хаарлеп хрипел, дёргаясь в его хватке. Облики поплыли и замелькали с бешеной скоростью: Рафаил, деревенский юноша, Орин, Касадор. — Довольно на сегодня представлений. Ты не станешь больше никем.   Тело инкуба шевельнулось в последний раз и обмякло, осыпаясь пеплом, падающим к ногам Астариона.   — Безупречно, — сухо бросила Лаэзель, убирая меч в ножны. — Этим тварям нельзя давать ни секунды на плетение иллюзий. Их главное оружие — ваш разум.   Шэдоухарт поёжилась, с отвращением разглядывая останки.   — Он заслужил куда более долгую и мучительную смерть за то, что пытался сделать. Лезть в чужую память… мерзость.   Эльф выпрямился, доставая платок, чтобы стереть чёрную кровь с лезвия. Пальцы его слегка дрожали. Элис, заметив это, приблизилась к нему и коснулась руки.    — Я в полном порядке, бусинка, — бархатным голосом отозвался он, ловко пряча кинжал. — Давай не будем тратить время на сентиментальности. Нам ещё предстоит обчистить сейф этого ублюдка.   Она кивнула и направилась к сейфу. Внутри, на бархатной подушечке, лежал свёрнутый пергамент. Элис развернула контракт, пробежала глазами по витиеватым строкам. Не колеблясь ни секунды, эльфийка зажгла на ладони огонь и поднесла к контракту. Руны вспыхнули, заискрились, и пергамент сгорел дотла, рассыпавшись чёрными хлопьями.   — Ну вот и всё, свобода, — выдохнула она, наблюдая, как последние красные угольки гаснут на полу. — Больше я ему ничего не должна.    — В таком случае нам лучше убраться отсюда до того, как хозяин дома вернётся проверить свои владения, — подал голос Уилл, тревожно вглядываясь в тёмный коридор. — Дьяволы всегда чувствуют, когда горят их контракты.  

🦇🦇🦇

  Отряд поспешил обратно к порталу, закинув в рюкзаки несколько трофеев: пару мешочков с золотом, магических свитков и драгоценных камней. Юргир бережно нёс Надежду на руках. Несса, идущая рядом, рычала на каждую подозрительную тень. Но стоило им приблизиться к арке, как из марева медленным шагом вышел Рафаил. На нём был безупречный тёмно-синий камзол. Заложив руки за спину, дьявол стоял с надменной улыбкой, играющей на тонких губах.   — Вы… — бархатисто протянул он. —  Я много чего ненавижу в вашем мире. Выводки котят, болтающих детишек… весь этот шум и хаос. В моём мире… в моём ДОМЕ есть порядок и есть правила.    Дьявол окинул спутников взглядом и остановился на массивной фигуре ортона. Брови Рафаила изумлённо приподнялись.   — Юргир? — Он цокнул языком. — Какая ирония. Мой собственный цепной пёс прибился к своре предателей. Решил укусить руку, которая тебя кормила?   Юргир оскалился, опуская Надежду на пол. Он выпрямился во весь рост и направил арбалет на дьявола.   — Я тебе не пёс, Рафаил! — пророкотал ортон. — Мой контракт разорван. Я сам сбросил свои цепи! А теперь я разорву тебя и заберу твою голову в качестве трофея!   Улыбка сползла с лица дьявола. Он поморщился и элегантно одёрнул свой камзол.   — Ох, Юргир… Столько шума. Столько утомительной, неотёсанной вульгарности. Я подарил тебе изящнейший из контрактов. Я дал тебе цель. А ты променял моё покровительство на компанию бродяг. Тебе следовало остаться гнить в Храме Шар. Но ты и там умудрился меня разочаровать.   Затем он потерял всякий интерес к ортону и переключился на Элис.      — Ты совершила непростительный грех. Ты нарушила слово и наш договор! Тем самым ты принесла хаос своего мира в мой! Я этого не допущу!   — Всё кончено Рафаил, — ответила эльфийка. — Не видать тебе короны Карсуса. Ты серьёзно думал, что достоин её? И что мы так просто тебе отдадим её?    — Я предложил тебе свободу, но ты предпочла смерть, дерзкая эльфийка. Это роковая ошибка всех смертных. Отними у них свободу воли — они назовут тебя тираном. Позволь им этой свободой пользоваться — они станут тиранами сами. Вы бы стали героями, если бы повели себя со мной честно. Но вы ничем не лучше проклятого Карсуса — жаждете невозможного и в итоге сжигаете свой мир дотла.   — НЕПРАВДА! НЕПРАВДА! НЕПРАВДА! — завизжал тонкий женский голос.   Надежда, до этого прятавшаяся за широкой спиной Юргира, выскочила вперёд.    — Они не такие! Они спасут свой мир! А тебя… тебя они сотрут в порошок! — Она указала на дьявола трясущимся пальцем.            —  Твоя очаровательная наивность — вот что так меня в тебе привлекает, Надежда, — ласково проворковал он. — Я даже прощу тебе этот нелепый бунт… после того, как должным образом покараю. И поверь, в этот раз я буду куда изобретательнее.   — Это не бунт! — выкрикнула она, сжимая ладони в кулаки. — Это восстание! Я ВОССТАЛА!   Рафаил заливисто расхохотался.   — Значит, Надежда сегодня умрёт. —  Его тёмные глаза впились в Элис. — Хочешь что-нибудь сказать на прощание — поторопись. Прикончить тебя много времени не займёт.   Элис вздёрнула подбородок. Краем глаза она заметила, как Астарион, стоявший чуть позади, смотрел на неё с предвкушением.    — О, я ещё с нашей самой первой встречи считала тебя напыщенным, самовлюблённым ублюдком, — громко и отчётливо проговорила эльфийка. —  Но я даже представить не могла, насколько. Заставлять инкуба носить твоё же собственное лицо, чтобы трахать самого себя? Это ж каким жалким, одиноким извращенцем нужно быть? Твоё эго настолько огромно, что в Аверно не нашлось никого другого, кто захотел бы тебя? А-а, или у тебя, как бы это сказать, проблемы по этой части?   Она выдержала паузу, наслаждаясь его перекошенным от злости лицом.   — И, кстати, — Элис крутанула в руке магический посох, и его навершие загорелось серебристым светом. — Спасибо за посох Полумесяца. Давно хотела опробовать его в деле.   Рафаил взревел. Его тело начало увеличиваться в размерах. Тёмно-синий камзол с треском разошёлся по швам. Из-под его плоти с хрустом вырвались огромные кожистые крылья, покрытые пульсирующими венами. Чёрные изогнутые рога вырастали из висков. Кожа приобрела красный оттенок. Глаза горели адским огнём. Истинный владыка Дома Надежды предстал перед ними во всём своём кошмарном великолепии.