Бракованный экземпляр

[События после финала первого сезона]

Очнувшись от ночного кошмара, Лют резко села в кровати Адама. Все еще тяжело дыша, она провела рукой слева от себя, но рядом никого не было. Ах, точно… Воспоминания нахлынули на нее с новой силой, и к горлу подступил ком. Вчерашнее истребление. Гибель Адама. Лют до сих пор не могла поверить в его смерть, а потому пробралась ночью в его спальню и, упав на подушку, дала, наконец, волю слезам и весь день подавляемому крику. На что она надеялась? Что это все окажется ошибкой, и он вернется к себе домой? Она думала, что если заснет, то сможет ненадолго забыться и отвлечься от своего горя. Как наивно!.. Теперь ей было плохо ничуть не меньше, чем когда она увидела, как глаза Адама закрываются навеки. И почему только этот сон причинял ей такую боль? Потому что подобное никогда не сбудется? Она не станет женой Адама? У них не будет семьи? Не то чтобы Лют вообще когда-то мечтала о детях. С ее образом жизни даже думать об этом было бы смешно. Но, может, ей было бы проще переживать свою утрату, если бы ей осталась частичка Адама в виде их совместного ребенка?.. Нет, бред. Он не был бы Адамом. Никто не сможет заменить ей его самого. Как ирония! Ее всегда считали слишком серьезной, даже порой безэмоциональной, если дело не касалось истребления грешников. Но Адам был прав. Она просто бракованный экземпляр, недостойный звания ангела-экзорциста. Слишком много чувств. Любовь, сожаление, скорбь, ненависть, жажда мести. Они не помещались в ее душе, которой у нее вообще не должно было быть. Все это просто жестокая шутка, и она даже знала — чья. Ее любовь к Адаму была подлинной, и не имела ничего общего со слепым обожанием остальных экзорцистов, ведь больше никто из армии так не убивался по нему. Они должны были служить Адаму, и исправно, с рвением исполняли его приказы. Но Адам умер — и у них появился новый командир, которого они безропотно приняли. Видимо, Бог изначально предусмотрел возможность подобного исхода. Для всех — но не для нее. Ей была уготована иная роль. И она проебалась. — Мисс Лют, что вы здесь делаете? Погруженная в размышления, Лют не заметила, как в спальню заглянул поникший и вымотанный за день Авель. Она знала, что он тоже горевал по отцу, но не испытывала к нему ни капли сострадания. А теперь, после кошмара, она ненавидела его даже больше — за то, что он сын Адама и Евы, а не ее собственный. Ей было странно ловить себя на подобной мысли по отношению к взрослому юноше, который, к тому же, на самом деле был намного старше нее, но она ничего не могла с этим поделать. Не получив от нее никакого ответа, Авель прокашлялся и продолжил: — Впрочем, я все понимаю. Я здесь по той же причине. Мне его очень не хватает. — За утешениями тебе лучше обратиться к Эмили, — бросила Лют, стараясь не сорваться. — Нет, мисс Лют, вы не поняли, — слабо улыбнулся Авель. — Мы никогда не были особо близки с отцом, хоть я и уважал его. А вот вы… Я ведь помню… — Даже в полумраке комнаты Лют увидела, как Авель покраснел, вспомнив прошлую их встречу в этой же комнате. — В общем, я думаю, это вам нужна поддержка. И поэтому я… Авель запнулся, заметив, как загорелись в темноте желтым огнем глаза Лют. Снова этот испепеляющий взгляд. Глаза его отца тоже были желтыми, и все же он, несмотря на всю холодность, никогда не смотрел так на своего непутевого сына. — Мне не нужна поддержка, — с нескрываемой угрозой в голосе сказала Лют. — Мне нужен Адам и мне нужна месть. Что из этого ты можешь мне предложить? — Через несколько дней будет собран Совет, и мы вместе с высшими Серафимами обсудим, как нам поступить с Адом. К этому времени мы как раз все немного придем в себя, оправимся… — Ты сможешь оправиться через несколько дней? — усмехнулась Лют. — Так вот насколько сильно ты уважал и любил своего отца? Авель, хоть и дрожащим голосом, все же решился возразить ей: — А вы собираетесь горевать всю жизнь? Месть тоже не принесет вам успокоения, вы только усложните и без того напряженные отношения между Адом и Раем. Лют начинало лихорадить, мысли ее путались, но она хотела выговориться, пусть даже и этому слабаку Авелю. Все равно больше некому. В конце-то концов, у нее не было ни родных, ни друзей. У нее был только Адам. А теперь она одна. — Тогда я уничтожу весь Ад, и нам больше не придется вечно ломать головы над тем, как выстраивать с ним отношения. — Радикальные методы дипломатии, ха-ха! — неловко рассмеялся Авель, но, поняв, что Лют не шутит, испугался: — Стоп, вы что, серьезно? Но нам запрещено трогать адорожденных! — Не переживай. Я возьму всю ответственность за это на себя. А вы потом предадите меня суду и смерти. Когда моя месть свершится, мне больше не за чем будет жить. — Лют, вы бредите. Вам не победить их всех! Люцифер, оверлорды, демоны Гоэтии, Смертные Грехи… — Да, они сильны, — спокойно признала она, — и могут победить в этой схватке. Но я, по крайней мере, попытаюсь, и умру, исполняя свой долг. — Отец не отдавал вам подобных приказаний и не одобрил бы такого самоубийства. Я тронут вашей привязанностью к Адаму, но, прошу, давайте закончим этот разговор и больше никогда не будем к нему возвращаться. Я оставлю вас в одиночестве, раз мое общество вам неприятно, чтобы вы смогли выплакаться и, если получится, отдохнуть. Только, пожалуйста, забудьте о мести. Но Лют не просто не забыла о возмездии — она жила мыслью о нем.

***

[События после финала второго сезона]

Месть все еще не была свершена, а суд над Лют должен был начаться с минуты на минуту. Пока на нее с трибун укоризненно взирали десятки ангелов, Лют стояла посреди зала в полном одиночестве. По крайне мере, так казалось всем остальным, не замечавшим незримого присутствия подле нее Адама, ее собственной галлюцинации. Наконец, процесс начался. Лют едва слушала обсуждения Сэры, Эмили, Авеля и прочих. Мысли ее лихорадочно метались. Она не должна сейчас быть здесь… Ей нужно вернуться туда — и закончить начатое. Теперь ни Эмили, ни кто-либо еще из Рая не пострадает от ее действий, так почему ее все еще держат здесь? — Она должна пасть! — услышала Лют выкрик из толпы. — Мы должны лишить ее крыльев и оставить в Аду, как она поступала с неугодными ей экзорцистами. — Это безрассудство, — устало проговорил Авель. — Если мы отправим ее в Ад, мы просто… — …пустите козу в огород, — прокомментировал Адам, явно забавляясь происходящим. «Коза» метнула в его сторону гневный взгляд. — …в общем, — продолжал Авель, — жители Ада нам совсем не будут за это благодарны. Даже оставшись одна, она принесет им много несчастий, прежде чем ее остановят. — Не сомневайся в этом, — наконец, нарушила молчание Лют. Авель с грустью посмотрел на нее: — Мисс Лют, вы себе совсем не помогаете. — Как будто ты ей очень помог, сынок, — усмехнулся Адам. — Может, просто запретим ей появляться в Аду? — предложила Эмили. — Пусть остается здесь, ведь Чарли и Вэгги вряд ли будут часто приходить к нам в гости. Это из-за постоянных путешествий в Ад и истреблений у бедной Лют все в голове перемешалось, а в Раю она, рано или поздно, поправится. — С истреблениями давно пора было покончить! — снова донеслось из толпы. — Пора распустить армию экзорцистов. — Нет! — воскликнула Лют, мгновенно придя в себя. — Пусть мы подавили восстание Вокса, но мало ли еще кто-то из грешников или адорожденных захочет захватить Небеса? — В этом я согласна с Лют, — вмешалась в спор Сэра. — Без армии Рай будет беззащитен. Итак, думаю, всех устроит следующее решение: Лют будет запрещено появляться в Аду, и ни один из наших порталов не сможет перенаправить ее туда. Кроме того, поскольку Лют стала слишком импульсивной и неконтролируемой, с этого момента она отстранена от должности лейтенанта и больше не состоит в армии экзорцистов. Лют была потрясена и опустошена одновременно. — Что?! Но быть экзорцистом — это моя суть. Меня создали такой, и вы не можете лишить меня самой моей природы. Я ведь… я тогда превращусь просто в… ничто? — Мне жаль, Лют, ты хороший воин, но ты не оставила нам выбора. — Да забей, крошка, — приобнял ее Адам. — Тебе развязали руки. Больше не нужно будет подчиняться тупым приказам тупого командира. И во время нового сражения с Вэгги — которое непременно случится! — тебя уже никто не остановит. — У кого-нибудь есть возражения? — оканчивая процесс, спросила Сэра. — Подсудимая, вам есть, что сказать нам? — Где Глашатай Бога? — внезапно спросила Лют. — Почему ее нет здесь, Сэра? — Я не знаю. Глашатай Бога появляется, когда считает это необходимым. — Значит, моя персона не столь значительна? — грустно улыбнулась Лют, но тут же истерично рассмеялась. — Что ж, к черту ее! Я хочу поговорить с самим Богом. В зале суда, до этого шумном и оживленном, повисла гробовая тишина. И только Адам после минутного молчания растерянно проговорил: — Нет, сучка, ну тут даже я ахуел…