Былое и грядущее

Сердце замерло, пропустив удар, а потом заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Лют смотрела на Адама, не веря своим глазам. Время словно остановилось. Мир вокруг перестал существовать: остались только они вдвоем. Слова застряли в горле. Лют просто стояла и смотрела, боясь пошевелиться, боясь, что это видение рассеется, как утренний туман. Боясь проснуться и снова обнаружить себя в этом одиноком, пустом мире без него. Но он здесь. Перед ней. Мысли вихрем проносились в голове Лют. Как такое возможно? Или, может быть, это всего лишь иллюзия, жестокая игра измученного разума? Что сказать? Что сделать? Броситься в его объятия? Или приготовиться к сражению с тем, кто посмел играть на ее чувствах и притворяться Адамом? Лют не знала, что будет дальше, но сейчас… Взмах крыльев. Это был инстинктивный, неконтролируемый порыв. Уже через секунду она стояла напротив Адама, невыносимо близко к нему. Она осторожно прикоснулась к его щеке — и ее пальцы не прошли сквозь его бледную, но теплую кожу. — Это правда ты? Ты жив?.. — неверяще спросила она, не заметив, что впервые за долгие годы знакомства с Адамом перешла на «ты». — Технически — я не жив, — поправил он Лют и сильнее прижался щекой к ее пальцам, накрыв их своими. — Я теперь такой же грешник, как, кажется, и ты… Я видел, что после того истребления ты дважды спускалась в Ад, но не давал знать о себе. Боялся, ты возненавидишь меня за то, что я стал… ну знаешь, таким. Я хотел, чтобы ты забыла меня и жила счастливо, и в то же время надеялся, что мы еще встретимся. Да, ты не хотела забывать меня, я сразу это понял, увидев у тебя его. — Адам прикоснулся к своему нимбу на левой руке Лют, и тот засветился еще ярче, будто приветствуя своего хозяина. — Поэтому я ждал тебя. У Лют не осталось никаких сомнений. Вот он, Адам, — живой, настоящий, теплый. И плевать на все «как» и «почему», сейчас важно только одно: он здесь. Руки Лют обвили его шею, впились в ткань рубашки, как будто она боялась отпустить его, потерять снова. Он ответил на объятия с той же силой, с той же отчаянной потребностью, усадив Лют себе на колени. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его запах, чувствуя взволнованное биение его сердца. Горячие, обжигающие слезы радости текли по ее щекам, оставляя мокрые пятна на его рубашке. Адам слегка отстранился и виновато взглянул на Лют: — Пожалуйста, детка, не надо плакать. Я не хочу снова быть причиной твоих слез. — Это приказ, сэр? — попыталась улыбнуться Лют дрожащими губами, и Адам, словно стремясь утешить ее, тут же оставил на них мягкий, нежный поцелуй, на который она ответила пылко и беззаветно. Адам целовал ее медленно, осторожно, позволяя ей почувствовать его близость, его тепло, его любовь, до тех пор, пока ее слезы не начали стихать. В этом поцелуе было обещание, что теперь он всегда будет рядом, никогда не оставит ее и они переживут вместе все, что бы дальше ни случилось. Смахнув с щеки Лют последнюю слезу, Адам покачал головой: — Я больше не твой командир и не могу тебе приказывать. — Да, теперь ты оверлорд… Пожалуйста, расскажи мне обо всем, что произошло с тобой после истребления. Адам тяжело вздохнул, готовясь высказаться все, что так давно держал в себе. По его скорбному взгляду стало понятно, что история будет непростой. Наконец, он заговорил: — После того, как я потерял сознание у тебя на руках, я видел бесконечный кошмар. Точнее, сначала происходящее казалось утопией, но затем… В голову Лют закралось подозрение: — Это был сон об Эдеме? О грехопадении? Адам задумчиво кивнул: — Да, это так… Откуда ты знаешь? — Я тоже его видела, в первую ночь после истребления. Во всяком случае, его утопическую часть. Мой сон закончился на том, что я прогнала Люцифера. Что же потом видел ты? — Люцифер переключился на наших детей. Я провел с тобой целую жизнь, почти 900 лет, полные лишений и тяжелого труда, а потом умер, и все началось заново. Я прожил несколько десятков долгих жизней, хотя потом оказалось, что в реальности прошло меньше суток. Каждый раз я пытался предотвратить грехопадение, но оно — так или иначе — неизбежно происходило, и я ничего не мог с этим поделать. Я побеждал Змея, сжигал Древо познания, следил за каждым членом семьи, но все было бесполезно. Я уже не мог винить, как прежде, Еву, Люцифера, тебя, себя или еще кого-то… Я устал жить, устал умирать, устал пытаться что-то исправить, и, мне кажется, начал сходить с ума. Да нет, я точно сошел с ума. Я не гнушался даже радикальных методов. Знаешь, как я смог выбраться из круговорота перерождений? Я убил всех. Сыновей, их жен, их детей. Я искоренил грех вместе со всем человеческим родом, чтобы никто не смог съесть это чертово яблоко. Если бы ты только видела, что я сделал!.. Мне пришлось убить даже тебя, а ты тогда была… Адам не договорил, только поджал губы и еще больше побледнел, но по его взгляду, направленному на живот Лют, она все поняла. Она крепко сжала его ладони. — Это все происходило не по-настоящему. Это были просто бредовые галлюцинации, и ты ничего не мог с ними поделать. Адам благодарно ей улыбнулся. — Когда я закончил, я понял: то, как я убил всю свою семью, вырезал весь свой род, чтобы не допустить грехопадения, было просто жестокой пародией на то, как я убивал, будучи архангелом, своих грешных потомков. И тогда я сам вкусил от Древа познания Добра и Зла. Впервые за все свои бесчисленные жизни. Раз уж грехопадения было не избежать, я захотел узнать, зачем все это — там, в реальности — было нужно. Захотел, наконец, понять, а есть ли вообще добро в этом мире зла. И тогда я, наконец, очнулся от кошмара — демоном-грешником, ведь я все-таки совершил грехопадение в библейском смысле, пусть и уже после смерти. Не думаю, что от этого я стал мудрее или добрее. Но ведь, когда-то давно, в Эдеме, и Ева такой не стала. Она просто познала стыд и муки совести из-за того, что нарушила запрет, а еще начала во всем сомневаться. А я начал сомневаться только в одном: не было ли Древо познания Добра и Зла одной большой шуткой Бога? Вдруг это была обычная яблоня, и нас просто проверяли на послушание? Может, даже ангелы и сам Бог не знают, что есть добро и зло? — К последней фразе голос Адама понизился почти до шепота, но затем он возвратился к прежнему тону: — Как бы то ни было, мне кажется, во мне ничего не изменилось. Я все так же ненавижу грешников. Просто теперь — еще и себя тоже. — Мне больно это слышать, — тихо отозвалась Лют, и Адам, увидев, насколько сказанное опечалило ее, поспешил взять себя в руки. На его лице появилась привычная, немного лукавая усмешка, один вид которой мгновенно согрел сердце Лют. — Не переживай, я быстро пришел в себя — и сразу начал действовать. Не мог же я пойти в этот отель и просить, чтобы из меня снова сделали ангела, ха-ха! Нет, я остался верен своим привычкам. Моя сила немного видоизменилась, но все еще была при мне. Я нашел в магазинах Ада новую гитару, с помощью которой мог сражаться, и эту маску японского ёкая. Местные грешники, на удивление, весьма толерантны к экзотичным, совсем не христианским представлениям о демонах… С того времени я жил инкогнито, даже начал одеваться иначе, но не в кимоно или хаори — это уже был бы перебор. В общем, никому, включая ангелов и тебя, Лют, не стоило знать о моем перерождении. Сначала я убивал всякую мелочь, а когда моя сила немного увеличилась, я стал охотиться на дичь покрупнее, попутно выигрывая души у тех оверлордов, что любят азартные игры и музыкальные баттлы. Так я и сам стал оверлордом, пусть пока и не слишком выдающимся, но за три месяца это неплохой результат, как думаешь? Я даже похудел — столько приходилось работать! Так что это не меня заперли с грешниками, это их запрели со мной! Раз уже я обречен на Ад — я буду им править! И тогда они наконец узнают, кто все это время скрывался под маской оверлорда Ёкая. Править Адом?.. В голове Лют все детали начали складываться в целую картину. Тот рисунок о будущем, где они с Адамом держались за руки, а на их головы были надеты короны; слова Бога о том, что Адам «заслужил свою участь»; Его просьба помочь в том, чтобы сделать из Ада исправительную колонию для грешников с надзирателями более жесткими, чем Люцифер… — Вот только я не знаю, почему вообще стал грешником, а не умер от ангельского клинка, — прервал Адам размышления Лют. — Может, это потому что оно убивает только демонов и обычных ангелов, а я был архангелом? — Или потому что у Бога имелись на тебя планы, на которые Он мне намекнул, прежде чем попросил меня покончить с собой… — задумчиво проговорила Лют, не сразу заметив, как глаза Адама изумленно расширились. — Я, конечно, не думал, что рога у тебя появились, потому что это я тебе их наставил, поскольку, поверь, я этого не делал, — Адам издал нервный смешок. — Но что ты умерла при таких, блять, обстоятельствах, я и представить не мог. Что ж, крошка, теперь твоя очередь все мне выкладывать. И Лют ничего не утаила, поведав Адаму о восстании Ада, о том, как Авель остановил ее битву с Вэгги, о суде, о встрече с Богом, об ее становлении демоном, о свершившейся мести. Адам не перебивая, внимательно все это выслушал. — Значит, Вэгги мертва? Что ж, ее смерть была такой же горячей, как и их с Чарли любовь, ха-ха! Ну да ладно, здоровья погибшим, как говорится. Даже если Чарли жива, то наверняка морально уничтожена. Ее папашу сломить тоже труда не составит, стоит только рассказать ему, что его драгоценная женушка заключила со мной преинтереснейшую сделку, а собственную семью теперь и знать не хочет. Тем более, раз Бог сказал, что Люцифер не может причинять вреда грешникам — а значит, и нам с тобой — победить его будет проще простого. Может, в моем кошмаре он и не всегда был причиной грехопадения, да и его рок-партия, которую он исполнил на фан-встрече Вокса звучала — признаю — неплохо… Но все же в реальности именно он дважды лишил меня жен и совратил весь человеческий род, обрекши нас на изгнание из Эдема. И он заплатит за это. Как только я стану самым могущественным оверлордом, я лишу его не только семейного счастья, но и царства. И сделаю, по всей видимости, богоугодное дело! А теперь, Лют, когда мы снова вместе, все это произойдет намного быстрее… Лют прижалась к груди Адама, чтобы спрятать в ткани его рубашки свое взволнованное лицо. — Да, Адам. Я столько всего пережила, чтобы снова оказаться рядом… Я не хочу, не могу потерять тебя еще раз! Я буду всегда с тобой, буду помогать тебе, как и прежде, убью любого, кто встанет на твоем пути. Ад обретет нового, более достойного короля… Но Адам не дал ей скрыть переполнявшие ее эмоции. Он поддел пальцами девичий подбородок, приподняв лицо Лют, и заглянул в ее влюбленные глаза: — И когда я стану королем, Аду потребуется новая королева, не так ли? — Адам с удовольствием оценил эффект, который его вопрос произвел на Лют. — Всегда так забавно видеть, как ты, мой храбрый безжалостный воин, смущаешься в подобные романтические моменты! Черт, твоя застенчивость так возбуждает… Знаешь, без своей правой руки мне приходилось обходиться своей правой рукой, и я жду награду за верность! — Лют почувствовала, как вышеупомянутая часть тела Адама скользнула ей под платье. — К тому же… Раз уж, когда ты попала в Ад, твоя левая рука регенерировала, может, восстановилось кое-что еще? Я с удовольствием лишу тебя девственности второй раз! Лют закатила глаза: даже в такую важную, серьезную минуту Адам не смог удержаться от пошлых шуток. Но Лют любила его именно таким.