Экстра 1. Третий, но не лишний (18+)

— Я всегда знала, что это плохая идея, — вздохнула Лют, глядя на то, с каким увлечением беседовали Адам и… Адам. На днях Лют решилась рассказать Адаму о своей галлюцинации, сотканной из ее собственных воспоминаний и представлений о нем и составлявшей ей компанию, пока они не воссоединились. Адам тут же загорелся идеей лично пообщаться «с таким невероятно ахуенным человеком, как второй он, ведь редко удается встретить по-настоящему достойного собеседника». Уже на следующий день он узнал где-то нужное заклинание и, полный энтузиазма, провел весьма сомнительный обряд, который, на удивление, все же сработал. Лют и с одним-то Адамом порой приходилось тяжело, а теперь… — …ну и Авель выдает: «Сука, лучше съеби!», типа он такой же крутой командир, как мы с тобой, — продолжал свой рассказ Адам-галлюцинация. — И Лют почему-то остановилась! Лют бросила на предателя раздраженный взгляд и попыталась оправдаться: — Мне привиделся за Авелем образ разгневанного Адама, который приказал мне прекратить сражение с Вэгги. Настоящий Адам недоуменно посмотрел на своего собеседника, но тот протестующе вскинул руки: — Не, чувак, это был не я. Боюсь представить, сколько нас. — Мне, конечно, докладывали о той битве, да и Лют рассказывала, но не в таких подробностях. Еще пива, бро? — Конечно! — Адам-галлюцинация опустошил еще одну кружку. — Приятно наконец обрести физическую форму, а то раньше на все приходилось только смотреть. Но зато сколько всего я смог разглядеть, пользуясь своим положением! — И он многозначительно покосился на Лют. — Я так рада, что ты обрел физическую форму, — процедила Лют и коварно улыбнулась. — Потому что теперь я наконец могу отомстить тебе за все твои подколы!.. Но тот на ее слова лишь усмехнулся: — Да у тебя рука не поднимется: у меня же личико твоего ненаглядного. И, кстати, не только личико, но и другие части тела… — Адам, ну хоть ты ему скажи! — взвыла Лют, на что настоящий Адам лишь пожал плечами: — Но ведь он — это почти что я. И я не могу обвинять его в том, что у него такое же чувство юмора и такой же вкус на девушек, как и у меня. — Вкус на девушек у нас, кстати, хуевый, — заключил второй Адам, когда Лют запустила в него тарелкой. Впрочем, она промазала — а промазывала она всегда только специально, чтобы просто припугнуть. Все-таки порождение ее собственного сознания сказало правду: она никогда не сможет причинить вред Адаму или даже его подобию, пусть и настолько ехидному. Тот в долгу не остался: — Вот же ж бешеная сука… Тебе не надоело крушить все вокруг себя? Прекращай уже: на кладбище уничтоженных тобою вещей заканчивается место! Чувак, ты бы видел, как она разнесла твою коллекцию пластинок и гитар!.. Рука Лют, занесенная для того, чтобы запустить вторую тарелку, замерла на полпути. Настоящий Адам, лицо которого мгновенно сделалось серьезным, медленно повернулся к Лют и голосом настолько холодным, что пробирало до костей, спросил: — Любовь моя, это правда? Ты это сделала? — Он с горечью в глазах смотрел, как Лют виновато кивает, подтверждая его слова. — Детка, помнишь, как однажды, во время истребления, мне вонзили нож в спину? Так вот: ДАЖЕ ЭТО, БЛЯТЬ, БЫЛО НЕ ТАК БОЛЬНО! — Он обернулся ко второму Адаму: — Бро, не кажется ли тебе, что мы должны ей отомстить? От такого предложения было невозможно отказаться. Улыбка на лице Адама-галлюцинации стала еще шире: — О да! У меня даже есть одна идея… И тогда Лют поняла, что она крепко влипла.

***

Снять с Лют всю одежду — в четыре-то руки! — можно было бы за считанные секунды, поскольку она для удобства даже спрятала крылья и рога, но оба Адама явно наслаждались процессом и намеренно дразнили девушку. Та прикрыла глаза, теряясь в противоречивых эмоциях, но все же позволила стянуть с себя тунику и облегающие брюки. Едва кожа Лют обнажилась, как ее начали с двух сторон покрывать чувственными поцелуями. — Адам, ты уверен, что хочешь этого? — тихо спросила она, все еще не решаясь взглянуть на происходящее. — Не будет ли это чем-то вроде измены по отношению к тебе? — Шутишь? — удивленно отозвался тот, что был настоящим. — Это ведь было моим решением. Не беспокойся ни о чем, детка. Ты должна быть счастлива, что тебе выпал уникальный шанс насладиться сразу двумя главными членами. Заметь, я весьма снисходителен, учитывая твой проеб. — И учитывая твой проеб, — раздался позади голос второго Адама, — не удивляйся, если этот тройничок окажется с элементами жесткого БДСМ, ха-ха! Однако пока руки обоих Адамов действовали уверенно, но нежно. Лют почувствовала, как ладони одного Адама скользнули ей под бюстгальтер и начали ласкать, немого сжимая, упругую грудь, а пальцы второго тем временем оглаживали ее бедра и ягодицы. Наконец, терпение обоих мужчин кончилось. Рывок — и нижнее белье, теперь совершенно испорченное, отправилось к остальной одежде. Кто-то впился в губы Лют жадным поцелуем и, не разрывая его, подхватил ее на руки, чтобы отнести на кровать. И только когда ее раскрасневшиеся, припухшие от укусов губы оставили в покое, Лют решилась открыть глаза. Оказалось, что мужчины отвлеклись от нее лишь для того, чтобы самим раздеться. Настоящий Адам, сидевший рядом на кровати, расстегивал свою рубашку, а стоявший поблизости Адам-галлюцинация стягивал с себя светлые одежды. — Полагаю, с брюками ты мне сама поможешь? — насмешливо спросил первый Адам и притянул Лют ближе к себе. — Если, конечно, вообще хочешь, чтобы я их сегодня снял. Но отступать было поздно: Лют чувствовала, как на нее нахлынуло опьяняющее возбуждение. Поэтому она ответила на слова Адама прямым, гордым взглядом, будто бросала вызов, принимая правила игры. Ее пальцы опустились на пряжку ремня, как бы случайно задев бугорок в паху. Адам вздрогнул от неожиданного прикосновения и порывисто вздохнул. Покончив с ремнем, Лют расстегнула ширинку брюк и освободила уже твердый член от всех тканей. Она наклонилась к нему, не разрывая с Адамом зрительного контакта, чтобы следить за реакцией мужчины, и оставила на головке влажный поцелуй, а затем провела языком вдоль всей длины. Адам, стремясь раздразнить Лют, старался сохранять спокойное выражение лица, но в его желтых глазах уже появился отблеск неукротимого пламени. Лют не видела, но явственно ощущала, что этот же огонь желания сейчас разгорался и в других, точно таких же желтых глазах, наблюдавших за ними в эту секунду. Лют отстранилась — но только для того, чтобы, наконец, обхватить член ртом настолько, насколько могла из-за неопытности и внушительных (вот уж о чем он никогда не врал) размеров Адама. Однако, едва губы Лют сомкнулись на разгоряченной плоти, как ее совершенно бесцеремонно отвлекли от процесса. Второй Адам, до этого занимавший роль зрителя, включился в игру. Оставив на ягодице Лют чуть обжигающий кожу шлепок, он расставил ее ноги немного шире и припал к ее жаждавшему внимания лону. Лют прикусила от наслаждения губу, когда почувствовала, как его язык одарил лаской каждый чувствительный участок, а затем погрузился глубже. Настоящий Адам провел пальцем по сомкнутым губам Лют, заставив ее вновь приоткрыть рот и продолжить начатое. Он внимательно следил за выражением ее лица, на котором читались одновременно нравственные колебания и физическое удовольствие. Он не преминул указать на это: — Выходит, ты настолько верна мне, что согласна пригласить в нашу постель третьего только в том случае, если это буду еще один я? — Но на еще одну меня можешь даже не рассчитывать, — ответила ему Лют с нотками ревности в голосе. Лют обхватила рукой его член и несколько раз провела ею вверх-вниз по всей длине, одновременно играясь языком с головкой и слизывая с нее выступившую естественную смазку. Она чувствовала, как член Адама становится еще тверже, и не знала, что возбуждало его больше: ее прикосновения или вид на то, как ее саму ублажали умелым языком. — Раз не хочешь создать для нас своего двойника, придется отдуваться самой, крошка, — предупредил второй Адам, переходя к более решительным действиям. Лют почувствовала, как он, придерживая ее за бедра, приставил головку члена к ее подготовленному входу, а затем медленно, плавными толчками вошел в нее, подобрав нужный угол и дав податливым стенкам влагалища подстроиться под него. Лют на секунду отстранилась от члена настоящего Адама, и с ее освободившихся губ сорвался томный стон: больше не оставалось никаких страхов и сомнений — лишь сладостное чувство наслаждения, наполненности и расслабленности. Настоящий Адам положил ладонь ей на волосы и мягко, но требовательно надавил на затылок. Лют вновь заключила его плоть в плен своих губ, заглатывая все глубже. Адам откинул голову назад, утопая в ощущениях, но его рука все настойчивее продолжала направлять голову, задавая ритм движениям. Почувствовав, что начинает терять контроль, он одним резким движением приподнял Лют, заставив ее сесть на колени, а второго Адама — покинуть ее пульсирующее отверстие, которое, впрочем, первый Адам тут же занял сам. Он прильнул к ее груди, оставив на чувствительном соске легкий укус, а затем поднялся выше, покрыв поцелуями ключицы, и, наконец, припал к ее губам. Второй Адам приобнял ее сзади за талию и оставил на тонкой коже шеи темный засос. Его руки опустились чуть ниже, и он заставил Лют сильнее прогнуться в пояснице, а сам вновь пристроился сзади. Но теперь у него была иная цель: он раздвинул ладонями ее ягодицы и нежно огладил ложбинку между ними, а затем осторожно ввел один палец, смазанный его предэякулятом. От неожиданности и небольшой боли Лют припала к груди настоящего Адама, и четыре крепкие мужские руки поддержали ее, продолжив исследовать ее обнаженное тело. Лют льнула то к одному, то к другому, растворяясь в немыслимом удовольствии и по очереди одаривая их поцелуями. Не успела она привыкнуть к одному пальцу, как уже два, а затем и три оказались внутри нее. Вскоре Адам-галлюцинация не выдержал: — Позволишь?.. — спросил он хриплым от желания голосом, но Лют уже не могла ответить что-то членораздельное, и поэтому лишь согласно кивнула. Сначала оба Адама двигались медленно, давая Лют привыкнуть к ним и пытаясь приноровиться к действиям друг друга. Но уже скоро их движения стали жестче, резче, быстрее, ритм сбился, а звуки вздохов, горячих поцелуев, не сдерживаемых больше стонов и шлепков плоти о плоть разносились по комнате пленительной мелодией. Казалось, время перестало существовать. Лют не поняла, в какой момент по ее бедрам стала стекать вязкая жидкость и чьей именно она была (а может, это семя обоих Адамов смешалось между собой). Но Лют и сама уже была на пределе — и как только она достигла пика наслаждения, ее тело обмякло. Она почувствовала, как ее подхватили и осторожно, заботливо уложили на кровать. Ее, окутанную приятной усталостью, неумолимо клонило в сон, но прежде чем погрузиться в забытье, она успела услышать утомленный, но все такой же насмешливый голос: — Что ж, чувак, оставляю ее в надежных руках…

***

Лют проснулась — но уже полностью одетая и не в кровати, а на софе в парадной зале дворца. Не сразу, но Лют вспомнила, что именно здесь она и задремала днем после тяжелой утренней тренировки. Так значит, это был просто сон?.. Она почувствовала одновременно облегчение и разочарование, но еще больше — смущение. С другой стороны, такого бы и в самом деле не могло случиться в реальности. Наиболее вероятными Лют казались два варианта развития событий. Или бы Адам сказал, что он не гей, чтобы тащить в их постель еще одного мужика, или… Учитывая, в каком восторге оба Адама были друг от друга, Лют бы не удивилась, если бы в процессе они положили на нее свои оригинальные хуи и принялись лобызаться между собой. Однако галлюцинация Адама с тех пор больше не появлялась.