Часть 8

      Джиневра,       Не буду ставить вам в вину последнее письмо. Вы всегда были скоры на необдуманные эмоции, и, я полагаю, имеете право быть несколько обескураженной. Но впредь попрошу воздержаться от оскорблений.       Передо мной лежит пугающего размера стопка писем, которые мне только предстоит изучить. Скорее всего, придётся потратить на это не один день. И не два… и даже не три, учитывая, что у меня не так много сил и концентрации, как хотелось бы. Возможно, и вовсе придется отложить этот вопрос на пару недель. Наберитесь терпения, если оно еще осталось где-то на дне вашего самообладания.       Изначально я планировал ответ только после ознакомления с ними, но несчастный колдомедик, к которому меня поместили, заставил написать вам даже до проверки моего состояния. Кажется, ваша настойчивость изрядно подпортила ему психику за прошедшие несколько лет.       Насколько могу судить, весь мир считает меня погибшим. Попрошу пока не менять этого факта. Вы всегда умели хранить секреты, а я пока не знаю своих дальнейших планов.       Снейп.       23 октября 2000       Профессор Снейп,       Сожгите письма.       Не утруждайте себя.       Мисс Уизли.       26 октября 2000       Джиневра,       Я больше не ваш профессор.       Не дождетесь.       А теперь не отвлекайте меня от восстановления. Впереди много увлекательного чтива. Помимо ваших сочинений, мне необходимо наверстать несколько лет пропущенной информации.       Северус Снейп.       30 октября 2000       Снейп,       Хочу предупредить, что вы найдете в письмах много не очень… даже не уверена, как сформулировать… приятных для вас моментов. А так же убедитесь, что у меня серьезные проблемы с этикой и границами. Некоторые из них, должно быть, просто неприятно читать. Так что я действительно рекомендую не углубляться. Я бы даже очень хотела этого.       Чтобы вы уничтожили их.       Но, конечно, не могу настаивать. Письма были адресованы вам.       Может быть вы хотя бы потешите мое любопытство перед погружением в пучину безумия имени Джиневры Уизли? Что с вами произошло?       Уизли.       3 ноября 2000       Джиневра,       Я бы предпочел все-таки вначале изучить обстановку, а потом продолжать вести диалог.       Или вы опасаетесь, что я не переживу ваш поток мысли?       Снейп.       7 ноября 2000       Снейп,       Именно так.       Уизли.       10 ноября 2000       Джиневра,       Или мне стоит вернуться к “мисс Уизли”?       Не представляете, как меня интригуют ваши опасения. Прочтение неизбежно.       Впредь рекомендую не посылать писем, которые не должны быть прочитаны. Даже если адресат предположительно мертв. Особенно, если он мертв.       Снейп.       13 ноября 2000       Мисс Уизли,       Счел ваше молчание за утвердительный ответ.       Я достаточно изучил ситуацию в мире и после небольшой передышки приступаю к более эмоционально затратным новостям. А именно — к вашим письмам.       Как бы вы предпочли получать мои ответы? Я мог бы отвечать по ходу чтения, если найду что-то стоящее. Или же написать эссе на пару свитков с комментариями в конце?       Если вы опасаетесь, что по итогу разочарование и шок помешают устроить вам отповедь, то не о чем волноваться. Ничто теперь не сможет встать между мной и желанием высказать вам свое недовольство.       Снейп.       18 ноября 2000       Мисс Уизли,       На самом деле, я не очень удивлен вашим молчанием.       Вы имеете право быть глубоко оскорбленной всей сложившейся ситуацией. Как бы я привычно ни истекал ядом в вашу сторону, я это понимаю. Также предполагаю, что мысли, озвученные вами в первых письмах, могут быть уже давно неактуальны. Но я не из тех, кто заглядывает в конец книги перед ее прочтением.       Спешу напомнить, что для вас прошло почти два с половиной года. Для юности это большой срок. Я же застрял где-то в мае 1998..       Даже если в последних письмах вы составляете списки покупок или практикуетесь в ругательствах, я бы хотел пройти этот путь. Думаю, мне это даже необходимо.       Но я принимаю ваше молчание и считаю, что вы имеете на него право. Если ответа не последует, то я оставлю вас в покое.       С наилучшими пожеланиями,       Северус Снейп.       22 ноября 2000       Снейп,       Пока вы хотите мне написать, пишите.       Я просто не знаю, как реагировать, учитывая как раз нашу “разницу во времени”.       Все мысли и чувства, описанные за эти годы, были искренними. И они никуда не делись.       Делайте с этим, что хотите. Но когда в вас начнет бурлить неминуемое возмущение, то вспомните, что я предлагала избавиться от писем.       Только знайте, что я уже другая, профессор. Не та девочка, которой вы писали в 1998. И я не знаю, что нам с этим делать.       Это ужасно страшно и невероятно смущающе, но я бы хотела ответа на каждое письмо. Тогда хотела. Сейчас же мне это кажется лишним и невероятно затянутым. Давайте мы сконцентрируемся на тех, где вы сможете выделить какую-то связную мысль. Не во всех она есть.       Можно кратко и по делу. Вы не обязаны отвечать обнажением своей души на эксгибиционизм моей.       Меня должно беспокоить, что вы так вежливы?       Джиневра.       26 ноября 2000       Джиневра,       А вы хотите, чтобы я вернулся к прошлому стилю переписки? Очень сомневаюсь. Но сообщите, если ностальгия станет невыносима. Я обязательно попробую “выровнять метлу” и немедленно примусь убеждать вас в моем безразличии.       Да, как вы хорошо подметили, наша “разница во времени” очень чувствуется. Я почти не узнаю вас за нынешними письмами.       Но приступим к тем, что лежат на моей прикроватной тумбочке.       Лаконичным ответом на первое ваше письмо будет ожидаемое подтверждение вашей правоты. Я действительно жив. Сюрприз.       И да, у меня тоже под конец нашего общения появилось ощущение, что пишет вам какой-то другой человек. Удивительно, но каждый раз оказывалось, что это я.       Микки погиб при битве за Хогвартс. Не хотел бы вдаваться в подробности.       На моей тумбочке еще огромная стопка писем. Есть ощущение, что “молча” у вас не получилось. Как всегда. Не знаю, на что вы рассчитывали.       Это пока проба пера. Думаю через несколько писем мы утвердим более уместные способы ответа.       Снейп.       1 декабря 2000       Снейп,       Если вы так и будете раз в три дня читать по одному письму, то мы никогда не доберемся до конца.       Очень жаль Микки.       А без просьбы вы не будете убеждать меня в своем безразличии?       Джиневра.       4 декабря 2000       Джиневра,       Нет, безразличия у меня к вам, очевидно, нет. Можно было бы догадаться об этом хотя бы вследствие моих ответов. Не до конца уверен, что мы имеем под этим в виду одно и то же, но безразличия точно нет.       Вам так хочется, чтобы я подтверждал очевидные вещи? Что будет дальше? Поговорим о погоде? Сегодня встало солнце.       Прошу простить, что не могу охватить за раз все годы вашего, как вы тонко подметили, эксгибиционизма души. Это довольно непоследовательное, запутанное и переполненное повторениями и отсылками чтиво. А состояние моей психики не позволяет мне сейчас подобные встряски. Или вы торопитесь?       За прошедшие три дня я прочитал еще несколько писем и, думаю, все-таки должен объяснить свое исчезновение. Как бы мне ни хотелось о нем промолчать. Попробую ответить вам откровенностью на откровенность, но уже не сомневаюсь, что непременно пожалею об этом.       Как я и писал, весной 1998 у меня не было никаких надежд на выживание в войне. А наша переписка была, как вы уже привычно были совершенно правы, чуть ли не последним поддерживающим меня фактором. Но также она казалась и все еще кажется мне невероятно неуместной и, по правде сказать, под конец еще и сильно выбивающей из равновесия. Я бы назвал это словом “смущение”, но оно будет не верно. Под действием ваших слов я не раз совершал опрометчивые импульсивные поступки, которые чуть не стоили нам победы. Но, если быть откровенным, не уверен, что без нее остался бы человеком.       Я пишу это все не для того, чтобы признаться вам в чем-то, а лишь для объяснения своего поступка и непродуманности плана. Когда вы попросили выжить для вас, я был совсем выбит из колеи и, должно быть, уже довольно плохо соображал. Сейчас мне сложно вспомнить четкую последовательность действий, но я, как последняя юная хаффлпаффка, ринулся выполнять свое необдуманно данное вам обещание. А, как вы понимаете, времени было очень мало, и я не успел все продумать с должной мне тщательностью. Были подготовлены зелья, востребован долг жизни с прежних друзей, и организовано убежище на случай необходимости. Но вот о чем я подумать не успел, так это о том, чтобы добавить вас в круг посвященных.       Естественно, мне и в голову не приходило, что повреждения могут быть настолько серьезными, а беспамятство — столь затяжным.       Если бы я мог все изменить, то я бы это сделал.       И хочу прояснить раз и навсегда, чтобы более никогда не возвращаться к этому вопросу: я бы не стал молчать, даже если бы решил начать новую жизнь, но при этом продолжал получать ваши письма. Я бы никогда не поступил так с Глупой Девицей. Я бы безусловно проинформировал вас о своем здравии перед тем, как пропасть навсегда. Так что, пожалуйста, отстаньте от моего посмертия. Я заслужил отдых хотя бы там.       Вы действительно посмели сделать это с моими ингредиентами? Все переставили по алфавиту?       Снейп.       7 декабря 2000       Снейп,       Наверное, действительно нет смысла в спешке. Я и так ждала уже достаточно долго. Но, конечно, мне бы хотелось какой-то актуальности “во времени”.       Да, я переставила все ингредиенты в алфавитном порядке. А под конец учебы вернула все, как было.       Рада наконец услышать историю вашего спасения, если это можно так назвать. Но хотелось бы конкретики. Вы сильно пострадали? Это была кома или магический сон? Будут какие-то последствия или вы восстановитесь полностью со временем? Что с магическим потенциалом? Может, мне поискать специалистов?       И хотелось бы также прояснить важный момент, чтобы более к нему не возвращаться: Я понимаю все это очарование вашего сарказма и язвительной надменности. И принимаю эту черту характера, как неотъемлемую часть вас. Но я уже не навязывающаяся школьница, а вы, как сами заметили, не мой профессор, который по доброте душевной перемежает оскорбления и помощь. Так что я требую уважения к себе и своим чувствам, что растекаются перед вами в моих письмах за прошедшие годы. И не потерплю прямых оскорблений.       Джиневра.       10 декабря 2000       Джиневра,       Скажите, вы сдерживаетесь от написания глупостей или же это вот такая новая взрослая послевоенная Джиневра Молли Уизли?       Ваша серьезность не дает мне покоя.       Тем не менее я учту высказанный ультиматум. Хотя должен заметить, оскорблять я вас еще даже не начинал.       Снейп,       13 декабря 2000       Снейп,       Всю нашу переписку вы просили меня о серьезности, а теперь вновь недовольны? Или же это радость? Да, хорошо, я сдерживаюсь, конечно. Но что вы хотите, чтобы я написала?       О том, что на моем теле не осталось живого места? Да, я вся в синяках, потому что на каждый ваш ответ принимаюсь методом щипков и мелких увечий убеждать себя в реальности происходящего.       Я в ужасе от того, что где-то там вы, судя по всему, лежите в постели и неотвратимо читаете тот кошмар, что вылетал из-под моего пера, как горячие пирожки. Но при этом мне бы ужасно хотелось увидеть ваше лицо, когда придет очередь определенных писем. Эротических, например. Вроде как их было несколько. Ха.       Вы ведь так привыкли, что я смущаю вас и бросаю вам вызов, верно?       Джиневра,       17 декабря 2000       Джиневра,       О. Мой. Салазар. Какой. Кошмар.       Пожалуй, я предпочту хотя бы временно сменить тему.       Пострадал я сильно и если бы не подготовленный на скорую руку план, то неминуемо умер бы в Визжащей Хижине.       Почти полная потеря крови и серьезное кислородное голодание мозга, отравление ядом Нагайны и ментальная травма из-за не должным образом отданных Поттеру воспоминаний.       Я был погружен в магическую кому, но вышел из нее самостоятельно после должного самоисцеления рассудка. На данный момент мне ничего не угрожает, но восстановление будет долгим. Как ментальное, так и физическое. Колдомедик считает, что перспективы полного исцеления есть, но тут ничего нельзя сказать наверняка. Нагайна не была обычной змеей, и это налагает свои последствия.       Что касается моего продолжающегося увлекательного чтива: если вы думаете, что я не распну Поттера за распространение личной информации обо мне, то вы слишком хорошего обо мне мнения. А если вы обратитесь ко мне “Ваше Высочество”, то я буду вынужден принять не самые приятные меры. Будьте уверены.       Снейп,       21 декабря 2000       Северус,       Можно так?       Как бы прекрасно это ни прозвучало, но у Волхвов есть несколько замечательных идей по повороду ментальных и физических восстановлений после повреждения крестражем. Я пришлю вам свои наработки в скором времени. Для этого мне необходимо посетить дом родителей.       Поискать вам хороших специалистов по реабилитации? Сомневаюсь, что безымянный колдомедик и чтец, и жнец, и заклинатель Ужаса Подземелий.       Ментальные повреждения не означают, что нам не следовало бы вести переписку? Вы можете в должной мере контролировать свои слова, дабы не сказать мне того, что не сказали бы в здравом состоянии? Мне бы в последнюю очередь хотелось ваших сожалений за искренность.       Делайте с Поттером все, что хотите. Но. Если вы читали последние выпуски Пророка, то знаете о его скорой свадьбе. Пожалейте Полумну. Она ни в чем не виновата.       С Рождеством.       Джиневра,       25 декабря 2000       Джиневра,       О, ваши любимые Волхвы. Буду благодарен за информацию. Откуда у вас есть наработки? Вы пострадали?       В поисках специалистов нет надобности. Мои спасители обеспечивают меня всем необходимым.       Что я должен думать о том, что вы все еще не просите о личной встречи? Кажется, раньше в вашем характере было бы написать об этом втором письмом. Сразу после оскорбления.       С прошедшим Рождеством.       Воспитание требует преподнести вам какой-то подарок. К сожалению, в данный момент я не обладаю такой возможностью. А мои обещания о эфемерном материальном подарке будущего маловероятно будут чего-то стоить в данный конкретный момент. Все, чем я обладаю сейчас, это словом. А так как вы заверили меня в начале нашей возобновившейся переписки, что все изложенные вами до этого переживания не потеряли актуальность, то смею надеяться, что и мои слова будут уместны. Другой человек сказал бы, что нельзя выставлять искренность за подарок. Но, по моему убеждению, ее еще надо и заслужить.       Итак, этим длинным унизительным предисловием из оправданий и объяснений я хотел сказать, что в моей жизни не было человека ближе вас. Это не самым лучшим образом говорит обо мне, но и делает огромный комплимент вам.       Это не значит более того, чем звучит. Но тем не менее это так.       И это именно та причина, по которой я пытаюсь быть столь несвойственно искренним и деликатным сейчас. Ведь если я выжил для вас, то было бы как минимум очень глупо отталкивать вас теперь.       Но не переживайте, все мое существо бунтует и трепыхается в попытке напомнить о неуместности и нездоровости наших взаимоотношений каждую секунду каждого дня. Уверен, мы еще столкнемся с этим в дальнейшем.       Северус,       28 декабря 2000       P.S. Серьезно? Мои покои? Моя кровать? Да что с вами не так!?       P.P.S Я требую возврата моих ваших писем. Это моя собственность, а вы воровка, узурпатор и уже не просто глупая или наглая девица. Вы попросту безумны.       Северус,       Да, тот дневник Тома Реддла на моем первом курсе был крестражем. Отложенный эффект его влияния на меня был обнаружен случайно после серьезного ранения этим летом. Никто не понимал, в чем дело, и мне пришлось провести исследования. Но теперь уже все в порядке. Прилагаю свои разработки к письму.       По поводу встречи. Конечно, я этого хочу. Вы не представляете, насколько. Но мне кажется, что, во-первых, вы должны дочитать мои письма. Чтобы быть как минимум готовым к человеку, с которым встретитесь. Во-вторых, учитывая обстоятельства нашего общения и ваши внутренние бунт, таращение и сопротивление, я считаю, что инициатива должна исходить не от меня. Вы уж простите, но с моей стороны и правда было многовато насилия. Пора и вам пошевелиться.       С Новым годом.       Безумная Джиневра,       2 января 2001       P.S. Все со мной не так. Приготовьтесь, это еще цветочки.       P.P.S Верну их при личной встрече.       P.P.P.S У меня тоже нет никого ближе вас. И важнее.       Джиневра,       Как бы я ни был возмущен письмом с упоминанием Лили Эванс и как бы ни негодовал от этой темы, к сожалению, должен признать, что вы опять правы. Не уверен даже, что в тот момент хоть как-то формулировал для себя причины игнорирования, но простейший самоанализ и без того до сих пор беспокоящие меня параллели вас с моей школьной подругой, подтверждают эти предположения. Мне бы не хотелось развивать эту тему. Я бы даже настаивал на ее закрытии. Ультимативно.       Как бы это ни было ужасно, но мне уже надоело повторять фразу “вы были правы”. Не уверен, что когда-либо столько ее говорил. Но да, что-то вроде “это моя девочка” прозвучало в момент вашей догадки о лунной пыли. Не представляете, как трудно было отвечать на ваши полные провокаций письма в последний год. Очень неуместно.       Таращение? Таращение!? Мое внутреннее таращение?! Теперь у меня точно нет никаких сомнений, что я вновь переписываюсь с Джиневрой Уизли. Какой. Ужас.       Северус,       6 января 2001       P.S. В письмах вы перешли на ты и сейчас меня несколько сбивают с толку наши скачки между местоимениями. Можем уравновесить стиль изложения мысли?       P.P.S Ваши письма становятся все более… неловкими для меня. Так что я пропущу комментирование следующих двух, где вы хозяйничаете в моих покоях, обнимаетесь с мантиями и фантазируете о носах. Надеюсь, у вас нет возражений.       Северус,       Как символично, что мы переходим на ты именно после “моих фантазий о носах”. Я ожидала этого не раньше первого эротического письма.       Конечно, можешь не комментировать. Как тебе угодно.       Мне уже стесняться нечего. Быть более обнаженной перед тобой уже просто невозможно. Я буквально написала ВСЕ.       Но ты так топорно обходишь все мои признания и одергиваешь собственные, что я бы очень хотела прояснить ситуацию.       О чем мы говорим тут, Северус? О безответно влюбленной девице и ее мудром понимающем профессоре или о взаимном сложном чувстве?       Я как раз из тех людей, что заглядывают в конец книги перед прочтением.       С Днем Рождения. Дарю тебе неуместные вопросы.       Джиневра,       9 января 2001       Джиневра,       Эта книга еще не дописана, чтобы заглядывать в эпилог.       Какой прекрасный подарок. Можно ли его не принимать?       Я не из тех людей, кто говорит о своих чувствах. Даже с самим собой. И я не планирую сейчас начинать.       Мне нечего тебе ответить.       Существует слишком много “но” и еще больше “против” любых высказанных тобой в безответных письмах предположений. Я не представляю, как вообще возможно даже подумать о том, чтобы обойти эти условности.       Так что мне действительно нечего сказать. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ни один из предложенных вариантов и совершенно точно не предполагаю, что эта история может закончится классическим романтическим “жили долго и счастливо”.       Я пойму, если более не получу от тебя писем.       Северус.       11 января 2001       Джиневра,       Мы могли бы встретиться?       Скажем, в городском парке Инвернесса на островах?       В любой удобный для тебя день после обеда. Я в ближайшие месяцы вроде как не очень занят.       Северус.       20 января 2001       Северус,       Я бы очень хотела сказать да, но подозреваю, что твое предложение вызвано не внезапно появившимся желанием увидеть меня, а отсутствием ответа.       Я не собиралась прекращать переписку. Мне просто надо было подумать. И спортивные сборы в Абердине оказались как никогда кстати. Возможно, мне стоило тебе об этом сказать, но я не была готова отвечать на то письмо в моменте.       Трансгрессирую в Лондон через неделю, и мы сможем вернуться к нашему привычному взаимному самоистязанию.       Джиневра.       21 января 2001       Джиневра,       Никогда не говорил, что не имею желания увидеть тебя.       Я дочитал письма.       Считаю, что нам необходимо встретиться и поговорить как нормальным людям. Впервые.       Это многое расставит на свои места.       Когда?       Северус.       22 января 2001       Северус,       Ок. 26го в субботу в 13:00. Городской парк Инвернесса. У меня будет перерыв между тренировками примерно на 2-3 часа.       Будь там, и я найду тебя.       Джиневра.       23 января 2001