Глава II «Змеиный выводок»

С ужасным звоном в ушах молодой человек открыл глаза, наконец пробуждаясь ото сна. Голова сильно болела, словно была готова вот-вот взорваться, окропив своими мыслями все пространство вокруг. Со звучным стоном парень взялся правой рукой за лоб, пытаясь свыкнуться с ощущениями, от которых скорее хочется снова выключиться и желательно навсегда. Наконец осознав свое состояние, которое даже не планировало куда-то уходить, он, смирившись, опускает конечность обратно. Ладонь вяло падает на мягкий матрас его кровати. Он в своей комнате. Все то же заставленное книжными полками помещение, отдаленно напоминающее маленькую библиотеку. Тот же стальной стол, заваленный бумагами. Такое же привычное панорамное окно. И силуэт, стоящий у кровати. Чуть повернув голову вбок, учёный посмотрел на стоящую рядом... — Ære til Assatur! — Двухметровое тело в яркой красной мантии и золотой маске, закрывающей все лицо, вздымало над собой нож, готовое вот-вот ударить лежавшего в постели. От неожиданности Штефан вскрикнул, всеми силами перевалившись в правую сторону прямо на атакующего, сбивая проклятого культиста с ног и падая вместе с ним на пол. Вмиг подскочив на ноги, он вновь посмотрел на барахтающееся, в попытках побороть запутавшее его одеяло, тело. От головной боли не осталось и следа, как и от утренней вялости. Оценив обстановку, молодой человек в одних портках рванул с места, выбегая из комнаты в сторону кухни. Нож — первое же оружие, что всплыло в голове ученого, и оно точно лежало там, откуда сейчас играло привычное классическое оркестровое исполнение, что так любила слушать его помощница. Молодой человек вбежал в помещение, тишина в котором разрывалась мелодией ударов скрипок и виолончелей. Из динамиков проигрывателя, что стоял на обеденном столе, лилась леденящая душу морозная симфония. Звуки, похожие на скрежет льда и предсмертные стоны в морозном аду, заставляли кровь стынуть в жилах, вызывая желание умчаться как можно дальше. Пробежавшись быстрым взглядом по кухне, Штефан узрел ужасающую картину. Прямо у плиты, на которой горела яичница, лежала Аида в луже оксиданта. Правая рука, как и обе ноги, были буквально вывернуты наизнанку, а в груди торчал кухонный нож. Лицом она была обращена к двери, вытягиваясь к ней уцелевшей левой рукой, а пустой мертвый взгляд цеплялся за жилую комнату ученого, что была напротив выхода из помещения. Ситуация только что стала ещё хуже и требовала незамедлительного решения. Либо ты, либо тебя, и третьего тут не дано. Молодой человек подошёл к лежащему телу и с большой осторожностью вытащил нож из груди мертвой помощницы, будто бы стараясь не нарушить вечный покой, которого она коснулась. Уверенным шагом парень зашагал обратно к своему обидчику, заходя в жилую комнату и подходя к кровати. Прокрутив в руке нож, он вскинул его над спящим в постели мужчиной. — Ære til Assatur! — Неосознанно воскликнул Штефан, вонзив лезвие в сердце гештальта. Внезапно молодой человек ощутил, как его мотор разорвался, и, опустив взгляд, он узрел, как клокочащая дыра в середине его груди выплёвывает из себя реки крови. Ватные ноги перестали держать его, и парень упал на пол. Тело перестало слушаться. Конечности онемели. Из места, где раньше было сердце, с мерзким всхлипывающим звуком выползла золотая змея, которая мерно проползла по ключице, обвивая собою шею и сжимая её всё сильнее и сильнее. Сознание постепенно начинало затухать, как и какое-либо желание сопротивляться несправедливой судьбе. Тьма постепенно поглотила всё вокруг, не оставляя ничего после себя, а следом, словно какой-то неудавшийся рисунок, начала стираться и сама. В резком испуганном вздохе молодой человек подскочил на кровати, разгоняя наваждение и всё, что с ним было связано. Парень панически осмотрелся по сторонам. Всё та же неизменная комната, ничего нового, если не считать двух отсутствующих трупов. — Это сон... Это всего-навсего сон. — Штефан закрыл лицо руками, обрабатывая в голове случившееся. По какой-то причине мозг не хотел спокойно принять этот факт. Ладони судорожно начали хлопать по груди, пока молодой человек осматривал её в поисках страшной раны. Ничего. Словив себя на очередной мысли, парень сбросил с ног одеяло и, опустив босые ноги на холодный стальной пол, поднялся с кровати. Лишь сейчас он наконец услышал очень далёкий гул, на который до этого не обращал внимания. Гул был очень тихий, будто кто-то выкрутил громкость проигрывателя на минимум. Пройдясь глазами по помещению, источник звука так и не был найден. Однако он своими вибрациями ощутимо отражался в мозгу ученого. Звук неприятный, но к нему можно привыкнуть. В одних пижамных штанах астроном скорым шагом отправился в сторону кухни, откуда играла всё та же классическая музыка и тянулся приятный аромат утренней яичницы. Аида стояла у стола спиной к двери и нарезала зелёный лук, который должен был отправиться в основное блюдо. Штефану всегда нравилось наблюдать за тем, как реплика увлечённо чем-то занималась, и даже сейчас решил не отказывать себе в подобном удовольствии. Скрестив руки у груди, он становился в дверях и упал плечом на дверной косяк, стараясь не привлекать лишнее внимание. — Господин, стоя на стальном полу босыми ногами, вы рискуете подорвать своё и без того шаткое от недосыпа здоровье. — Выдала реплика, покончив с нарезкой и, отложив нож, повернулась к собеседнику всем телом, следом поклонившись. — С пробуждением вас, господин. Я благодарна Императрице, что с вами всё в порядке. На её лице промелькнула мимолётная улыбка. А может просто показалось? Ей нет нужды в подобном. Не сейчас. Однако... — А что случилось там, у обломков? — Внезапно спросил Штефан, вцепившись взглядом в мимику реплики. — Когда вы коснулись короны, она просто растворилась в воздухе, а вы потеряли сознание. — Промолвила реплика, кивнув сама себе, будто бы с чем-то соглашаясь. — Я должна была быть внимательнее и сделать это вместо вас... — Нет. Всё в порядке. Я сам туда полез. — Гештальт поднял ладонь, останавливая реплику. — Это я виноват в случившемся и тебя ни в чём не виню. — Как вам будет угодно. Желаете позавтракать или остановитесь, как обычно, на кофе? — Спросила реплика и, будто бы заранее ожидая правильный ответ, переставила с кухонного стола на обеденный готовую чашку кофе, которая определённо успела немного подостыть. — Да. Я бы предпочёл сегодня позавтракать, Аида. — Сказал молодой человек, присаживаясь за стол и отставляя чашку в сторону. Реплика удивлённо, не меняясь в лице, похлопала глазами. Для неё это было чем-то немыслимым. Почти двухгодовая привычка отбила у неё какое-либо ожидание того, что её господин вообще задумается о нормальном завтраке. Однако растерянностью это не было. Быстро развернувшись к кухонному месту, она начала «колдовать». То, что должно было быть её пищей, незамедлительно было усыпано пряностями, а рядом с этой красотой рухнули два тоста. Быстро переключившись, в работу пошла ветчина, которая отправилась к основному блюду, а следом помидор и уже заранее нарезанный лук. Спустя мгновение перед ним уже красовалась тарелка с элегантно оформленным сэндвичем с яйцом, а служанка тем временем начала готовить завтрак для себя. — Хм... Неужели ты, способная готовить подобные хорошие блюда, не можешь себе делать такие же? — Спросил гештальт, начиная нарезать свою порцию столовым ножом. — Простые блюда экономят время и ресурсы. Если я не могу позволить подать для вас просто сытную быструю пищу, то в отношении себя самой всё гораздо проще. — Сказала реплика, не отвлекаясь от готовки. — Так я могу выполнить на пару ежецикличных задач больше. — Неужели их так много, что тебе приходится экономить время на готовке для себя? — Гештальт удивлённо приподнял бровь, приступая к употреблению пищи. — Их всегда много. Просто выполнив что-то в свободную минуту, я могу больше времени уделить помощи вам. — Ответила Аида, выкладывая свой завтрак на тарелку. — Помощи мне? Я вроде и сам справляюсь. — Проговорил тот, лишь на последнем слове осознав, что только что подставился под очередную колкость. — Кто знает, когда вам может понадобиться помощь, господин? — Неожиданно спокойно ответила Аида, встав подле господина, оставив свой завтрак, видимо, на потом. — И почему не ешь? — Спросил учёный, обернувшись на служанку. — Негоже господам есть за одним столом с прислугой. — Спокойно ответила реплика. — Желаете что-нибудь ещё, господин? — Я не против того, чтобы ты позавтракала со мной. — гештальт отрезал ещё кусок сэндвича. — Но ведь это по статусу не поло... — Начала было оправдываться служанка, пока гештальт внезапно не обернулся с кусочком сэндвича на вилке, поднося к её губам. — Что вы делаете? — А не видно? Хочу, чтобы ты позавтракала со мной. На, попробуй. — Парень улыбнулся, поднося вилку ещё ближе, однако, понимая, что сейчас получит ещё одну волну оправданий, продолжил. — Это приказ. Противиться приказам она точно не может себе позволить, поэтому, прикрыв глаза, реплика коротко выдохнула, будто бы пытаясь угомонить собственные мыслительные противоречия. Вернув взгляд на еду, она разомкнула свои губы, осторожно и неторопливо принимая пишу с рук господина. Молодой человек увидел, как на щеках реплики проступил небольшой румянец, кажется, вкусная еда попала куда надо. Служанка отвела лицо в сторону, прикрыв рот появившимся в правой руке платочком, начиная пережевывать пищу. — Ну что? Как тебе твоя же работа? Согласись, вкусно? — Гештальт вновь улыбнулся так, будто сам всё это для нее приготовил. — Вы правы... Это действительно вкусно. — Проглотив пищу, очень сдержанно проговорила реплика, убирая платок от лица и пряча его в кармашек своего платья. — Вот и хорошо. Старайся уделять время тому, чтобы готовить себе такие же блюда, что делаешь и для меня. — Молодой человек вернулся к своему завтраку. — Да, господин... Как... Кхм... Прикажете. — Проговорила реплика, продолжая активную борьбу с противоречиями, и на всякий случай продолжила. — Я не знала, что это может вас задеть. Прошу простить за мою эмоциональную недальновидность. — Ой, нет. Ты что? Это ни в коем случае не упрёк! — Отмахнулся гештальт и сразу ладонью указал на свободное место за столом. — Лучше садись и позавтракай вместе со мной. Навязчивый тихий гул продолжал свербить, но гештальт старался не отвлекаться от своего завтрака. Незачем прерывать удивительно комфортный совместный приём пищи с той единственной помощницей, кто не давала гештальту все эти два года сойти с ума и превратиться в натуральный символ упадка. Вполне вероятно, его мать знала, что дарить сыну, чтобы его поддержать, как она всегда это и делала в тайне от отца. Хотя, как можно скрыть от главы семьи столь серьёзную покупку? Женщины — страшная сила. Кофе уже успел подостыть, пока молодой человек с упоением расспрашивал реплику о всех рабочих вопросах, что служанка выполняла всё это долгое время. Иногда учёный даже удивлялся необходимости многих, казалось бы, незначительных вещей. Впрочем, и сам исследователь нечасто так вольно контактировал с Аидой, в виду отсутствия в этом необходимости. Была ли эта надобность сейчас или им двигал шок иллюзорной потери столь удобной горничной? Ответить на этот вопрос он, увы, не мог. — Командиру рубки связи прибыть к посту управления. Запрос посадки. — Внезапно из динамиков станции донёсся холодный электрический женский голос стандартной системы уведомления. — Командиру рубки связи прибыть к посту управления. Запрос посадки. — Погоди... — Гештальт удивлённо приподнял бровь, посмотрев на реплику. — Ты же только сегодня должна была запрос поставки отправить... — Я его ещё даже не отправила. — Ответила реплика, мерно поднимаясь с места. — Мне убрать посуду, господин? — Да... Убирай. — Гештальт, окунувшись в размышления о загадочном госте, поднялся с места, отправившись в главную комнату. Подойдя к стойке управления, больше напоминающей прямоугольный стальной монолит с полочкой для упора руки, учёный снял с неё наушники. Закинув устройство на голову, молодой человек начал крутить тумблера, подготавливая микрофон и выходя на связь. Динамики зашипели, сообщая о том, что радиосигнал действительно принимается. Сверившись с координатой на мониторе, парень понял, что судно висит прямо перед тёмной стороной станции. Подняв глаза на то самое гигантское окно, взгляд его активно начал бегать от объекта к объекту, пока в какой-то момент не зацепился за чёрное космическое судно, больше напоминающее наконечник стрелы, с жёлтыми опознавательными полосами. Благодаря знаниям ещё из отцовской адмиральской выучки, молодой человек сразу узнал его. Разведывательный челнок модели TYPHON (Tarnkappen-Ypersionen-Projektion für Hinterhalt-Operationen im Niedrigorbit). Используется для разведки, слежки и проведения стремительных внезапных операций на низкой орбите. Ввиду своей скорости и манёвренности, частенько используется для быстрых космических перелётов важными лицами Империи Евсан. Если он тут и без сопровождения, значит это либо срочная посылка, либо прибыл кто-то достаточно важный, чтобы реквизировать корабль имперского флота. — Хеймдалль-12 на связи. — Отчитался о контакте Штефан. — Повторяю. Хеймдалль-12 на связи. — На связи Тифон-49. Хеймдал...прашиваю раз...ние на поса... — Связь сильно барахлила. Вероятно, из-за очередной вспышки на звезде, по их направлению била буря. — Н...фон-49. Хей...ннадцать, запра...шение на посадку. — Тифон-49, плохо со связью! Посадку разрешаю! — Громко проговорил гештальт в микрофон, будто бы стараясь перекричать звёздную бурю. — Повторяю! Тифон-49, плохо со связью! Посадку раз-ре-ша-ю! Пытаясь убедиться в том, что союзный корабль его услышал, гештальт не отрывал от него взгляда. Всё же пилот дал о себе знать. Челнок покачался вправо-влево, давая визуальный ответ, что сигнал был получен, после чего сошёл с места, приближаясь к станции. Учёный выдохнул и снял с головы наушники, положив их обратно на оборудование. Внезапно опомнившись, Штефан посмотрел на себя, вспомнив неприглядный для встречи гостей вид. Вздохнув, он торопливо развернулся и направился в свою комнату, где его уже встретила реплика, протягивающая ему стопку вычищенной и выглаженной одежды. Молодой человек тут же начал переодеваться. Челнок плавно приземлился в достаточно просторном ангаре, продолжая гудеть своими реактивными двигателями. С громким воем, под мерцание предупредительных сигнальных ламп, шлюз начал неспешно закрываться, разделяя нутро станции от беспристрастного вакуума космоса. Вернув свою герметичность, помещение начало наполняться воздухом, звучно шипя поочередно раскрывающимися вентиляционными системами. Штефан, в сопровождении реплики, вышел в направлении прибывших гостей, размеренно чеканя шаги по стальному полу. Осанка прямая, лицо спокойное, даже как будто уставшие морщины на лице сгладились, в попытках вернуть аристократический облик. Остановившись в десятке метров от разведкорабля, молодой человек окинул его взглядом. Острое чудо с ощутимо большими двигателями и до жути обтекаемыми формами. Со стороны может показаться, что о его края можно натурально порезаться. Столь же гордый и величественный, как имперский герб, изображённый на его фюзеляже и крыльях. С воем насосов гидравлических поршней трап медленно опустился, осторожно касаясь поверхности пола. Из челнока вышло трое гештальтов. Впереди шёл невысокий пухлый мужчина, больше напоминающий маленькую пивную бочку, о чём ему говорить явно не стоит. Облачён он был в достаточно дорогую и аристократически вызывающую одежду. Белый пышный парик, который был размером с саму голову этого представителя нобилитета, немного равняющий его ростом со среднечеловеческим. Зелёный камзол, прошитый золотой окантовкой и такого же цвета пуговицами, на каждой из которых, видимо, выбит его семейный герб. Белое жабо выглядывает из-под чуть распахнутого верха. Схожие с верхней одеждой расцветки кюлоты, закрывающие собой колени. Высокие жокейские ботильоны, начищенные настолько хорошо, что, если приглядеться, в них можно было увидеть собственное отражение. Позади ста пятидесятисантиметрового господина шло двое рослых амбалов, высотой под два метра каждый. Одеты в строгую чёрную военную форму. Ровно такой же расцветки было и снаряжение, включая каску, элементы тяжёлой брони и противогазы, визоры которых имели внешнее зеркальное отражение. Нестандартная расцветка. По всей видимости, это была личная охрана нежданного гостя. В руках у них было по автомату. — Благослови вас Великая Императрица, герр Накамура! Как я рад встретиться с вами! — Мужчина подошёл к учёному, хватая его правую руку обеими ладонями, приветственно пожимая её. — Как здорово, что именно у меня нашлась возможность прибыть к вам! — Благослови вас Великая Императрица. — Парень натянул улыбку, коротким взглядом подмечая золотые часы, выглянувшие из-под рукава на его левой руке, стрелки которых стояли ровно на полуночи. — Рад приветствовать вас на Хеймдалль-12. Как вас... — Райдзи Вайс! Я был проректором вашего университета. Ну как был... — Он усмехнулся, отпуская руку Штефана. — Не важно! Я к вам с замечательными для вас новостями! — Вот как... Внемлю вам, герр Вайс. — Молодому человеку стало немного стыдно за то, что он не вспомнил своего проректора при личной встрече. — Руководство заметило ваши исследовательские успехи и недюжинное стремление к работе! Я восхищён тем, что вы один из моих подопечных! — Проректор довольно засмеялся, иногда заметно похрюкивая из-за явных проблем с носоглоткой. — И я прибыл к вам, чтобы, по приказу Императорской канцелярии, перевести вас на новое место службы, а также сообщить о предоставлении университетом вам степени кандидата... Вайс на миг запнулся, о чем-то задумавшись, и, вспомнив, вытащил из-за пазухи свёрнутый пергамент. Раскрыв его, он беглым взглядом начал перечитывать лист, выискивая, по всей видимости, нужное выражение. Штефана это явно смутило, однако он старался не показывать своей реакции гостю, за которым почти неподвижно стояло два черных «шкафа». Изредка из противогазов которых слышалось шипение вздохов, проходящих через фильтры, напоминая учёному, что это всё же не статуи, а живые солдаты. — Вот! Кандидата астрономических наук! — Отпустив нижнюю часть пергамента, что тут же свернулся назад, мужчина протянул документ молодому человеку. — Ознакомьтесь, герр Накамура. Взяв лист, Штефан раскрыл его, окидывая взглядом. Дорогая и плотная на ощупь бумага. Аккуратный каллиграфический текст, написанный перьевой ручкой. Однако самым главным во всём этом была золотая императорская печать, расположившаяся в правой нижней части пергамента. Всё как проректор и говорил. Покинуть объект и отправиться на Буян для получения наград за неназванные достижения. Учёного тут же разобрала гордость за себя. Наконец-то его работы прочли. Наконец его отчёты и размышления приняли. Наконец его настоящая служба начинается. На лице у парня появилась широкая улыбка. — Герр Вайс, сколько у меня есть времени на сборы? — Восхищённо спросил исследователь, опустив взгляд на гостя. — Нисколько. Мы вылетаем прямо сейчас. Ваши вещи доставят позже, когда на объект прибудет новый аспирант. Он уже летит сюда. — Мужчина широко улыбнулся, оголяя свои ровные белоснежные зубы. — Вы же не хотите упустить свой шанс, герр Накамура? Уверен, ваш отец будет горд вашими успехами. — Действительно... — Штефан свернул лист, сложив его в кармане своего халата. — Вот и замечательно. Ожидаю вас на борту «Тифона». — Низкое бочковатое тело зашагало назад, проходя мимо своей охраны, которая в свою очередь синхронно развернулась и последовала за господином. Штефан развернулся к своей помощнице, окрылённый новыми новостями. Реплика медленно подняла ладони и похлопала парню, сдержанно улыбнувшись. Действительно, она была той единственной, чьё одобрение по какой-то причине его правда беспокоило, и, увидев её реакцию, его разобрала ещё большая гордость за себя. Надо было идти, чтобы не упустить подаренную ему возможность. Однако, когда он сделал шаг в сторону челнока, реплика осталась стоять на месте. Вновь взглянув на Аиду, молодой человек вопросительно приподнял правую бровь. — Аида, ты чего? — Спросил тот, поворачиваясь к помощнице всем телом. — Господин Вайс сказал, что ваши вещи будут перевезены позже. — Смиренно сказала реплика, сложив опущенные вниз руки вместе. — Я к отлёту успею собрать вашу одежду и привести это место в надлежащий порядок, а после прибуду к вам, как и остальное имущество. Отрезвляющая истина немного вогнала гештальта в ступор. Реплика была такой же вещью, как и его любимая пишущая ручка. Определённо проректор подразумевал, что она останется тут следить за ожидающей нового владельца станцией. Это логично и должно быть так. Она должна собрать вещи. Она обязана привести место в порядок... Ведь так? — Ты идёшь со мной. — Строго отрезал гештальт, сведя брови вместе. — Но ведь, госп... — Хотела было предупредить реплика. — Никаких «но», Аида! — Прервал её парень. — Они сами прилетели без предупреждения. Они вот так сходу решили, что я прямо сейчас должен отправляться, и я отправлюсь. Однако кто им сказал, что я оставлю тебя здесь? Ты — моя. И полетишь ты тоже со мной, а не «как-то там отдельно». Реплика удивлённо смотрела на господина. Серьёзный холод с её лица пропал, и новая эмоция некогда сдержанной помощницы была ярче любой лампы на этой станции. Штефан впервые увидел что-то кроме спокойствия на ней, и, когда он закончил, то даже успел на миг засомневаться в сказанном. Будто только что он сказал нечто настолько страшное, что даже лёд её синтетического сердца растаял, чтобы закричать ему о том, что он натворил. Однако реплика улыбнулась, чисто и искренне. Она чуть прикрыла глаза, будто бы сейчас вверяя всю свою судьбу в руки своего господина. Дыхание её заметно сбилось, стало поверхностным и частым, и каждое такое короткое движение было будто ответом на внезапно участившийся ритм сердца. — А... Аида? — Неуверенно переспросил гештальт, приподняв руку, словно желая коснуться служанки. — Всё... В порядке, господин. — С придыханием говорила реплика, проморгавшись своими золотыми глазами. — Да! Господин, простите мне мою глупость... Я пойду за вами куда угодно! — Другое дело. — Он спрятал руку в карман, широко улыбнувшись. — А теперь идём, Аида. Нас ждёт достаточно длительный перелёт. Поднявшись на корабль, гештальт осмотрелся. Помещение внутри будто повторяло картинку из учебников, которые его заставляли зубрить в детстве. «Галерея тифона представляет собой герметичный туннель длиной 30 метров с постоянным поперечным сечением в форме вытянутого гексагона. Высота — 3.5 метра, ширина — 4», — прогнал в голове парень подпись под тем самым изображением, глупо усмехнувшись. Посреди коридора стоял проректор, обращённый всей своей тушей в сторону вошедших. Завидев реплику позади, он изобразил неприкрытое удивление, от чего на лице стали ещё более заметны морщины. — Герр Накамура, я же сказал, что своё имущество вы можете оставить тут... — Проговорил мужчина с явным недоумением в голосе. — Может мне ещё и одежду тут оставить, герр Вайс? Я без Аиды никуда. — Штефан пожал плечами, отрицательно покачав головой. — Уж простите, но тут уже мне решать, как именно мне распоряжаться моим имуществом. — А кто откроет нам шлюз? — Проректор свел брови вместе. Кажется, ему это явно не понравилось. — Объект не принадлежит семье Накамура, чтобы я беспокоился о его дальнейшей работе. Вам ли это не знать, герр Вайс? — Гештальт сделал несколько шагов в сторону собеседника. — Вы... — Хотел было что-то гневно высказать низкорослый аристократ, но выдохнул, успокоившись в лице. — Хорошо-хорошо! Ваше право, герр Накамура! Действительно негоже с моей стороны вас обременять вопросами, появившимися из-за нашей расторопности. Голова проректора чуть повернулась вправо, в сторону одного из солдат, стоящих позади, и коротко кивнула на выход, явно указывая ему остаться на объекте. Ни секунды не сомневаясь, боец грузно зашагал на выход, становясь новым заложником огромной космической клетки под названием «Хеймдалль-12». Левая рука Вайса поднялась, и второй охранник приложил палец к уху, что-то глухо проговорив под своим противогазом. Внезапно зашипев, трап медленно начал подниматься, возвращая былую герметичность корпуса челнока. Послышался нарастающий гул двигателей, и в кабине корабля зажглись красные предупреждающие огни. Взлетные механизмы активировались, и челнок начал медленно подниматься вверх, выбираясь из стального брюха станции. Внезапно корпус содрогнулся от мощного толчка, и «Тифон» устремился вперед, оставляя за собой облако пыли и дыма. Взлет сопровождался оглушительным ревом двигателей, а индикаторы на панели управления показывали, что челнок успешно вышел в космическое пространство. Ноги стоящих в галерее чуть оторвались от пола, почти сразу же возвращаясь назад, вместе со включением систем искусственной гравитации, и корабль продолжил свой путь в неизвестность, оставляя позади «Хеймдалль-12» и всё, что осталось в этой космической одиночной камере. Короткой командой Вайс приказал своему солдату провести пассажиров в одну из кают, сам же направляясь в сторону носа корабля. Повинуясь кивку проректора, боец провел их в комнату, расположенную в самом начале главной галереи. Дверь со скрипом отъехала в сторону, обнажая тесное, словно монашеская келья, помещение, выполненное в строгой имперской гамме: матовый черный поликарбонат, чистое золото элементов отделки и ослепительная белизна кожаных кресел. Массивные панели управления с гранеными тумблерами и монохромными ЭЛТ-экранами, встроенные в стены, мерцали зелено-желтыми строчками телеметрии. По стенам, меж черных панелей, тянулись позолоченные поручни, а единственное кресло, не считая дивана у стены, обращенное к иллюминатору, напоминало не столько пассажирское сиденье, сколько урезанный трон. За иллюминатором не было ни черноты, ни привычного усыпанного алмазами бархата. Там плавала тьма. Не отсутствие света, а нечто плотное, дышащее, древнее. Звезды здесь были не точками, а зрачками – холодными, немигающими, рассеянными по бесконечной коже ночи. Они не слепили, а наблюдали. В их пристальном, безразличном свете стальной черный борт челнока казался жалкой песчинкой, несущейся сквозь воды бездонного вакуумного океана. Полет продолжался уже несколько часов. Почти все это время Штефан молча смотрел на практически не меняющуюся космическую картину, изредка цепляясь взглядом за мелькающий мимо природный мусор. Аида же сидела на диване у стены, сведя ноги вместе, выпрямив спину и положив сомкнутые руки на бедра. Она немо наблюдала то за гештальтом, то за мерцанием вездесущих экранов. — Думаешь, отец примет мои успехи? — Внезапно разорвал тишину молодой человек, не отводя своих глаз от иллюминатора. — К сожалению, я не в состоянии предугадать поведение вашего отца, господин. — Промолвила реплика, смотря на парня. — Однако родственники должны поддерживать друг друга во всех аспектах жизнедеятельности семьи. — Для него семья — это его любимый флот, а те, кто не в нем, — глупцы, не понимающие верных истин. — В протяжном выдохе проговорил гештальт. — Глупо рассчитывать на какое-то изменение... — Уверена, у него будет возможность поменять о вас мнение. Главное — не переставать надеяться. — Сказала реплика, продолжая сидеть «по струнке». Стальная дверь, прерывая разговор, вновь отворилась. В проеме стоял Вайс. Видя его довольную физиономию, Штефан сделал вывод, что произошло или в скором времени произойдет что-то действительно хорошее. Он сделал пару шагов вглубь помещения, широко улыбаясь астроному. — Герр Накамура, нам нужно переговорить о паре очень важных вопросов. — Он зыркнул в сторону реплики, которая уже стояла на ногах. — С глазу на глаз... Однако реплика не двигалась, бдительно смотря на молодого человека, ожидая его распоряжений. Проректор явно напрягся, судя по вздувшейся на его лбу вене. Штефана это насторожило. Он явно нечто скрывал. Его хитрый взгляд из-под прищуренных век знал что-то, чего не хотел раскрывать ненужным лицам. Молодой человек выдохнул, подняв раскрытую ладонь в сторону служанки. — Все в порядке, Аида. Оставайся тут. — Произнес гештальт, поднимаясь с уже пригретого места. — Вот и славно! А мой охранник приглядит за ней, чтобы ей было не скучно! — Он сложил ладони вместе, улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, все еще не вызывая сильно большого доверия своими действиями. В этот момент в каюту зашел неизменный амбал в военной форме, остановившийся справа у дверного проема. Вайс развернулся и пошел на выход, а Штефан отправился вслед за ним. Гештальты не спеша шагали вдоль коридора. Он был абсолютно пуст, не считая технических линий и мониторов, что были частью корабельной структуры. Проректор чуть приподнял левый рукав, взглянув на часы. Астроном мельком глянул туда же. Полночь. — Герр Накамура, что вам известно о революции? — Начал проректор, вернув взгляд вперед. — Восстание рабочих под эгидой некой Революционерки, закончившееся сражением во дворце. — Кратко проговорил гештальт, наблюдая за мужчиной. — А чем закончилось сражение во дворце? — Продолжил вопрошать Вайс. — Ну... — Штефан задумался. Действительно, а чем? Все газетные и информационные сводки пестрили о ситуации на войне, разрываясь огромным количеством новостей о продвижении по фронтовым линиям. Даже самый малый успешный космический рейд восхвалялся как очередной великий успех Империи. Однако по какой-то причине новостей об итогах сражения во дворце... не было? — Туда ворвалась эта Революционерка со своими прихвостнями и хладнокровно убили Великую Императрицу. — Спокойно сказал мужчина, достав из переднего кармана своего камзола платок и протерев вспотевшее лицо. — Вы хотите сказать, что Великая Императрица мертва? — Услышанное вогнало молодого человека в шок, от чего он даже остановился, удивленно смотря на развернувшегося аристократа. — Быть того не может! — Может, герр Накамура. Однако мертва, да не совсем. — Мужчина кивнул, будто бы соглашаясь с нелогичностью этих слов. — Так уж вышло, что Великая Императрица, слава ее имени в веках, оставила в нашей звездной системе множество своих осколков, благодаря которым мы сможем... Найти ее! И, наконец, раз и навсегда решить проблему с погаными революционерами. — Вы хотите сказать... — Начал было астроном. — Да, герр Накамура. — Мужчина вытянул правую руку. — Корона. Это одна из ее частичек. Сейчас только вы можете передать ее нам, чтобы мы смогли вложить ее в общий пазл расследования. — Вы должно быть шутите! Короны нет. Она... развеялась. — С нескрываемым сомнением сказал Штефан, пытаясь осознать то, что он слышит. — Понимаете ли... Она не развеялась, а слилась с вами. — Проректор пожал плечами. — И для того, чтобы вы смогли вновь воплотить ее, вложив туда все свои силы, вы должны провести определенный ритуал. Он очень простой. — Ритуалистика? Я, конечно, слышал об этом, но подобным занимаются в основном резонаторы. — Молодой человек потер лоб, будто бы физически помогая раскладывать мысли по мозговым полкам. — Да-да. И я спешу вас обрадовать, хоть и ненадолго. С этой короной вы уже резонатор. И эта новая песнь останется с вами даже когда вы ее отдадите. — Мужчина улыбнулся, наблюдая за постепенным осознанием астронома. — Резонатор? Вы хотите сказать, что мне силу, обычно получаемую при рождении, дала корона? — Штефан снова посмотрел на лицо Вайса. — Понимаю, поверить сложно, но да. Примерно так. Видите ли... Не все резонаторы носят метки... — Медленно промолвил аристократ. Он поднял правую руку, постучав пальцами по своему лбу, будто бы заверяя в этом своего собеседника. Однако взгляд Штефана зацепился за предательски съехавший рукав. Точнее за то, что под ним было. На поверхности кожи извивается золотая татуировка змеи. Её гибкое тело, покрытое тонкой чешуёй, мерцает на свету, плавными спиралями обвивая видимую часть предплечья и основание кисти. Заострённая голова с глазами-угольками немо наблюдает за округой. Будто электрический разряд, по нервам пробежалось осознание того, что... Точнее кто перед ученым был. Никакой это не проректор! Никакого Райдзи Вайса никогда не существовало! То-то парень никак не мог вспомнить столь выделяющуюся личность! Накамура сделал несколько шагов назад, в ужасе смотря на так глупо раскрытую правду, осознание чего дошло до культиста не сразу. Проследовав глазами за взглядом астронома, Вайс вздохнул, скорчив устало недовольное выражение. — И пусть потом мне никто не говорит, что я не пытался... — Гневно пробормотав, коротышка зашагал за отступающим Штефаном. — И так каждый раз... Герр Накамура, а ведь вы могли бы просто согласиться, и всё на этом. Еще не поздно отдать корону. — Нет-нет-нет! С чего вдруг я должен отдать ее какому-то незнакомцу? — Нервно отчеканивал слова парень, медленно отступая назад по коридору. — Она всё мне рассказала. — Очень жаль. А ведь вы действительно могли бы наконец зажить припеваючи, не задумываясь о вещах, не касающихся вас. — Спокойно произнес Вайс. Внезапно фоновый гул, что все не прекращал выть, наполнился песнью, вырвавшейся со стороны Райдзи. Мерзкая, скрипучая, искаженная. Словно оркестр мертвецов, пытающихся сыграть свое последнее выступление. Молодой человек машинально закрылся руками, желая защититься от незримой какофонии. Прямо перед его ладонями тут же возникла золотая пелена, от которой будто бы исходила ангельская акапелла. Резонанс столкнулся друг с другом с такой лютой силой, что даже корпус челнока ощутимо задрожал, а ЭЛТ-мониторы, растыканные по стенам, полопались и заискрили. Парень ощутил лишь малую часть всей ударной силы. Однако даже этого было достаточно, чтобы отбросить его назад по коридору, сталкивая его спину с закрытым шлюзом корабля. Следом парень рухнул на стальной пол, ощущая ужасную сковывающую боль, расходящуюся по всему телу. — Ах точно... Как же я мог забыть? Корона! Ладно. У меня есть запасной вариант. — Культист выудил из-за пазухи револьвер определенно какого-то крупного калибра. — А... Аи... — Штефан вытягивал руку в сторону открытой двери своего последнего места отдыха, у которой оказался, пытаясь плывущим взглядом высмотреть хоть что-то в том помещении. — Маленький мальчишка зовет свою игрушку? Ха! Бесполезно! Уверен, она уже ждет тебя в посмертии! — Вайс навел револьвер на молодого человека, зажимая спусковой крючок. — Я организую вам встречу... По поверхности всего коридора отразился оглушительный звук выстрела. Астроном, от страха неизбежного, зажмурился, слыша в ушах лишь звон. Секунда, но ощущение касания холодного пола не покинуло молодого человека. Открывать глаза совсем не хотелось. Не было желания вновь сталкиваться с бесчеловечным ужасом реальности. Гештальт жмурился что есть сил, пока не почувствовал, как на его щеку упала капля чего-то горячего. Подняв веки, он увидел над собой Аиду. Ее платье было разорвано и истерзано, все тело было покрыто порезами и ранами, из которых сочился оксидант. Она передом в присяди была обращена к культисту Вайсу, держа перед собой пистолет своей правой рукой. Левая же была разорвана в клочья, остатки истекающего оксидантом плеча которого нависали прямо над головой лежащего на полу оглушенного выстрелом Штефана. Мерзкий коротышка о чем-то с ухмылкой говорил, а после и вовсе засмеялся во все горло. Судя по раскрытому затвору пистолета Аиды, патроны у нее явно кончились. Внезапно ее правая рука лопнула так же, как и левая. Мерзкий оркестр продолжал свою отвратительную какофонию, терзая верную помощницу, что рухнула рядом со Штефаном. В сердце молодого человека закипела ярость. Столь же непримиримая, сколь и само желание размазать заносчивого культиста по стенам этого триклятого коридора. Парень заорал во все горло, вскакивая на ноги, всеми силами стараясь игнорировать до сих пор не отпустившую его боль. Вайс испугался внезапно восставшего гештальта и сделал шаг назад, поднимая револьвер. Ослепленный гневом молодой человек мчался на него и хаотично махал руками, из которых одна за другой в Райдзи вылетали сияющие золотым светом копья. Культист, прикладывая все возможные усилия своей песни, отражал созданные резонансом снаряды и мерно вышагивал назад. Когда уже между противниками остались жалкие полтора метра, нечто своим нежным касанием повело руки Накамуры, составляя их в единую хватку, в которой явился мерцающий золотым светом меч, направленный острием прямо в сердце врага. Толстяк завопил и снова наотмашь сжал спусковой крючок, после чего вновь прогремел оглушающий выстрел! На пол ручьем потекла горячая алая кровь. Двое мужчин стояли друг перед другом, будто бы ожидая сигнал к финалу их мгновенной дуэли. Тишина разрывалась лишь мерным гудением реактивных двигателей челнока. — Клинком развеял пулю... — Надрывно прохрипел Вайс, тут же судорожно закашлявшись и выплевывая кровь. Золотое лезвие резонансного меча торчало из спины культиста, что уже буквально висел на руках ученого. Штефан молчал, смотря дальше по коридору, пока Вайс из последних сил продолжал: — Ты избрал путь... В никуда. Тебе... Не остановить волю Желтого Короля. — С большим усилием выдавливал из себя Райдзи, широко улыбаясь. — Волею господина у тебя... Больше нет ничего... Тебе лучше... Ха... Сдохнуть поскорее. — Волей Великой Императрицы я все еще жив. — Спокойно проговорил Накамура, неподвижно держа свой клинок. — Да и был бы я тебе нужен, когда отдал бы корону? — Га... Гаденыш... — Прохрипел культист, выпустив свой последний выдох. Мерзкая какофония, что исходила от Вайса весь бой, будто бы лопнула, тысячами хаотичных нот разлетаясь в разные стороны, смешиваясь с единым фоновым гулом, что продолжал неизменно шуметь где-то там вдали. Штефан вырвал клинок из обмякшей туши и пошел дальше по коридору, чувствуя песнь еще одного существа на этом челноке. Остановившись перед дверью в кабину пилота, молодой человек отчетливо увидел... Нет... Услышал поющий дрожащей песнью образ гештальта, что стоял по ту сторону стального полотна. Его мелодия звучала настороженно и агрессивно, а в руке он явно что-то держал. Тихо хмыкнув, Накамура поднял клинок, острием направив его прямиком на дверь примерно на уровне головы силуэта. Легким движением меч стремительно прошел сквозь сталь, как горячий нож сквозь масло, вонзив его по самую рукоять. Застыв на пару секунд, мужчина ожидал ответной реакции, однако ее не последовало. Плавно вынув оружие, Штефан услышал, как тело упало на пол. Через пару секунд астроном нажал на панель. Дверь открылась. И действительно, на полу лежал мертвый пилот с ровной дырой в середине лба. Перешагнув мертвеца, ученый включил торможение челнока, оставляя управление кораблем в руки инерции. Челнок висел в полной неподвижности посреди космоса. Он был похож на наконечник стрелы, застрявший груди в чёрной пустоты. Яркие жёлтые полосы по бортам выделялись в свете далёких звёзд, создавая ощущение нарисованной картинки. Ничто не нарушало его абсолютного покоя. Ни вспышек двигателей, ни малейшего движения антенн. Он просто был здесь — холодный, безмолвный и одинокий в бескрайнем космосе. Реплика очнулась, ощущая сильную колющую боль в плечах. Тихо зашипев, она скорчила гримасу боли, не в состоянии перетерпеть эти ощущения. Открыв глаза, она увидела над собой лицо Штефана, что сидел и задумчиво наблюдал за космосом. Правая его рука поглаживала голову помощницы, что лежала на коленях господина, а левая находилась на ее ключице, чуть приобнимая раненую. Когда реплика начала издавать звуки, мужчина повернулся к реплике с тревожным взглядом. — Господин... — С болезным усилием начала реплика. — Спокойно, Аида. Ничего не говори. — Перебил ее Штефан. — Самое ужасное позади. Я залатал твои раны. Тебе нужно немного отдохнуть, и никаких "но" я не принимаю. Получив исчерпывающий ответ, реплика молча кивнула, соглашаясь с его волей. Служанка мерно выдохнула, плавно закрывая глаза. Искусственное тело, нашедшло в себе силы сделать последний рывок и, не найдя в нем надобности, решило вновь провалиться в мир синтетических грез...