Часть 15

Прошла неделя. Неделя непривычной, гнетущей тишины. Халбранд исчез. Он не появлялся в университете, не попадался на глаза в коридорах, не сидел с Элрондом в кафетерии. Его внезапное отсутствие было таким же громким, как и его постоянное присутствие. Университет был пуст без своего короля. Галадриэль ловила себя на том, что машинально проверяет телефон десятки раз в день. Экран оставался тёмным. Ни новых сообщений, ни намёка на нарушение его обещания. Он держал данное ей слово. Он оставил её в покое. И это сводило её с ума. Она не хотела этого признавать, яростно гнала от себя эти мысли, но внутри всё горело от любопытства. Где он? Что он делает? С кем он? Мысль о том, что он мог уже найти новую «игрушку», новую девушку, которую можно преследовать своими тёмными, навязчивыми фантазиями, вызывала в ней странное, жгучее чувство, похожее на ревность. Она ненавидела себя за это. Однажды вечером они сидели у Дисы, пили какао и обсуждали предстоящий Рождественский бал. Диса и Нори спорили о платьях, а Мирдания, заметно оживившаяся за последние дни, вдруг радостно хлопнула в ладоши. — Кстати, о бале! Я кое-кого нашла даже для нашей Гал! — объявила она, сияя. — Это парень с экономического, кажется, зовут Энди. Он скромный, умный... И он согласится пойти с тобой! Гал почувствовала, как у неё застывает улыбка на лице. Энди. Скромный. Умный. Абсолютная противоположность той хаотичной, токсичной, всепоглощающей энергии, к которой она за последние недели успела... привыкнуть. На которую она подсела, сама того не желая. — О, — это было всё, что она смогла выдавить, чувствуя, как в груди что-то тяжело и неприятно сжимается. Мысль о том, чтобы провести вечер с каким-то «скромным и умным» Энди, вдруг показалась ей невыносимо скучной и пустой после бурь, которые бушевали в её жизни благодаря Халбранду. И в этот момент она с ужасом осознала всю глубину своей проблемы. Он исчез, но его тень накрыла её с головой. И его отсутствие беспокоило её куда больше, чем когда-либо беспокоило его присутствие. Она не могла признаться себе... Она скучала.

***

На следующий день Халбранд наконец-то появился. Галадриэль почувствовала долгожданное облегчение. Не в университетских коридорах, где она невольно искала его взглядом, а у главного входа, в серый, промозглый день. Он вышел из темного «Мерседеса», и что-то сжалось внутри Галадриэль. Да, он выглядел как всегда — дорогое кашемировое пальто, тёмные джинсы, небрежная укладка. Но в нём что-то изменилось. Его осанка, обычно излучавшая уверенность в своей власти над всем миром, была напряженной. А взгляд... его зеленые глаза, обычно пылающие насмешливым огнем, были пустыми и холодными, как озеро в дождливом ноябре. Он шел рядом с Элрондом, что-то говоря, но его лицо было каменной маской. И когда они поравнялись с Галадриэль, замершей у парадной двери, он медленно повернул голову. Их взгляды встретились на долю секунды. В его глазах не было ни злорадства, ни того темного, манящего интереса, что сводил ее с ума. Только лед и пустота. И тогда она разглядела деталь, от которой кровь застыла в жилах. Его губа — та самая, что неделю назад шептала ей на ухо слова, от которых темнело в глазах, — была рассечена. Свежая, темная корочка запекшейся крови резко контрастировала с бледной кожей. Он не сбавил шаг, не кивнул. Он просто посмотрел сквозь нее, как сквозь стекло, и прошел мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ледяного воздуха. Элронд, шедший рядом, бросил на нее короткий, нечитаемый взгляд — в нем было что-то среднее между жалостью и осуждением. Галадриэль стояла, вжавшись в стену, не в силах пошевелиться. Ее сердце бешено колотилось где-то в горле. Он упорно держал данное ей слово. Он не приближался к ней, не писал, не смотрел. Он исчез, как и обещал. И это исчезновение было страшнее любого его присутствия. Потому что в этом молчании, в этой пустоте во взгляде и в этой разбитой губе читалась какая-то иная, жестокая правда. Правда, в которой у нее не было места. Он не просто оставил ее в покое. Он стер ее. И в этот момент она с ужасом поняла, что предпочла бы его ядовитое внимание, его опасные игры, чем это леденящее безразличие. Оно ранило куда глубже. Он не просто отступил. Он погрузился в какую-то пучину саморазрушения. И такой его вид, его непоколебимое молчание, давали на неё теперь гораздо сильнее, чем любое его преследование. Потому что во всём это сквозила немая, безнадёжная ярость, обращённая вовнутрь него самого. И Гал, пусть косвенно, была тому причиной.

***

Кафетерий гудел от послеобеденного оживления, но за столиком, где сидели подруги, повисла гнетущая тишина. Мирдания, размахивая руками, с широко раскрытыми от ужаса глазами, выпалила последнюю новость: — Вы не представляете! Это же кошмар! — её голос дрожал. — Халбранд... чуть не убил человека! Он по стенке размазал какого-то парня на вечеринке Алекса. Говорят, того парня забрала скорая. И сам Хал неделю не выходил из дома, никто его не видел! Диса ахнула, прикрыв рот ладонью, а Нори нахмурилась, отодвигая чашку с какао. Галадриэль сидела, стараясь дышать ровно, и смотрела на узор на столешнице. Её собственные пальцы сжались и побелели от ужаса. — И... из-за чего всё это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как простое любопытство, а не как отчаянная потребность узнать правду. — Кто-нибудь знает причину? Мирдания безнадёжно мотнула головой. —Никто. Элронд молчит как рыба. Хал, ясное дело, тоже. Просто взрыв какой-то, на ровном месте. «На ровном месте». Слова слишком сильно обожгли Галадриэль. Она знала, что это не так. Это была та самая ярость, что клокотала в нём постоянно, когда он давал своё обещание оставить её в покое. Ярость, которую он не смог сдержать и выплеснул на первого встречного. Чувство вины подкатило к горлу кислым комом. В кармане её куртки лежал телефон. Она снова и снова представляла, как открывает его инсту, пишет сообщение... но что? Что она могла написать? «Прости, что ты из-за меня чуть не стал убийцей?» Внезапно Диса, откинувшись на спинку стула, сменила тему. —Кстати, в воскресенье у Элронда вечеринка. Девчонки, надо идти! Развеемся. И, если кто-то забыл, напоминаю, что вы до сих пор не нашли себе пару на рождественский бал. Сердце Галадриэль упало куда-то вниз, в непроглядную чёрную бездну. —Я... я не смогу, — быстро проговорила она, глядя в свою пустую чашку. — Я плохо себя чувствую. Голова кружится. Лучше дома останусь. Подруги тут же окружили её вниманием — всё ли в порядке, не нужно ли чего. Она отмахивалась, стараясь улыбаться. Они верили. Они всегда верили. И это доверие становилось ещё одной тяжелой гирей на её совести. Потому что настоящая причина её отказа была не в мигрени, а в леденящем страхе снова увидеть его пустой взгляд и понять, что рана на его губе — это и её шрам тоже.

***

В воскресенье настроение у Галадриэль было на нуле. Она переключала ленту соцсетей, наблюдая, как Диса, Нори и Мирдания выкладывают весёлые сторис с вечеринки у Элронда. Они смеялись, танцевали, и она искренне радовалась за них, но внутри всё сжималось от тяжёлого, холодного одиночества. И тогда она увидела его. Элронд, всегда сдержанный и аккуратный, выложил короткое видео — общий план гостей в гостиной. И там, в дальнем углу, полускрытый тенью, стоял он. Халбранд. Он прислонился к косяку двери с бокалом в руке, не участвуя в общем веселье. Всего пара секунд, но Галадриэль узнала его мгновенно — тот же профиль, те же тёмные волосы. Её сердце пропустило удар, замерло, а затем забилось с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в висках. Значит, он был там. В том самом месте, куда она так боялась пойти. И он... был один. На том коротком видео в нём читалась та же отстранённость, то же леденящее безразличие, что и в день его возвращения. Она отбросила телефон, словно он обжёг ей пальцы. Ложь, которую она сказала подругам, чтобы избежать этой встречи, внезапно стала невыносимо горькой. Она пряталась, пока он был там, в эпицентре жизни, которую они когда-то — всего несколько недель назад — могли бы делить вдвоём. Теперь их разделяла не только комната, но и эта немая стена, которую он возвёл вокруг себя. И самое ужасное было в том, что, глядя на это случайное видео, она чувствовала не облегчение, а острое, почти физическое сожаление.