Часть 17

Халбранд шагал по заполненной людьми гостиной, не видя никого. Гул голосов, музыка — всё это было лишь размытым фоном для ярости, клокотавшей в нём. Ему было плевать на последствия, плевать на приличия. Ему нужно было заглушить это жгучее чувство — ревность, смешанную с унижением. Его взгляд, холодный и цепкий, выхватил из толпы девушку. Рыжеволосая, с яркой помадой на губах, она беззаботно смеялась с подругой. Она была полной противоположностью Галадриэль — яркой, доступной, без той вечной загадки и внутренней бури. Он подошёл к ней без предисловий, его аура опасности и власти сработала как магнит. —Выпьешь со мной? — его голос был низким и лишённым всяких эмоций. Девушка, немного смущённая, но польщённая вниманием со стороны такого красавчика, кивнула. Он взял со стола два шота текилы, один протянул ей. Их взгляды встретились на секунду — в её глазах читалось возбуждение и любопытство, в его — лишь пустота. Они опрокинули стопки залпом. Жгучая жидкость не принесла облегчения. И тогда он действовал, как будто на автомате. Его рука обвила её талию, притянула к себе резко, почти грубо, и его губы впились в её губы. Это не был поцелуй. Это была демонстрация силы, попытка стереть память о другом прикосновении, о другом взгляде. Он целовал её жёстко, без нежности, пытаясь в этом физическом контакте найти забвение. Но даже в этом жесте отчаяния он чувствовал фальшь. Её губы были другими, её реакция — слишком ожидаемой. И где-то на периферии сознания, сквозь алкоголь и ярость, он продолжал видеть лишь одно лицо — бледное, с синими глазами, в котором читался укор и… понимание. Галадриэль застыла на пороге, когда попыталась зайти обратно внутрь дома, и мир сузился до одной точки — до двух слившихся фигур в центре гостиной. Гул голосов, надоедливое жужжание Энди за спиной — всё это превратилось в белый шум. В ушах зазвенело. Сначала — удар под дых. Острая, физическая боль, от которой перехватило дыхание. Потом — ледяная волна, сковывающая каждый мускул. Она смотрела, как его сильные руки держат за талию рыжеволосую девушку, как его красивые губы, что секунду назад были в сантиметре от её собственных, теперь жадно прижаты к чужим. Она так и знала. Мысль пронеслась обжигающим шквалом, сметая остатки надежд и иллюзий. Эти чувства, эта напряжённость, этот взгляд, полный тоски и обещаний — всё это было ложью. Искусно разыгранным спектаклем. Она была для него просто очередной игрушкой. Девчонкой, которую нужно очаровать, завлечь в свои сети, подчинить, а когда она клюнет — отшвырнуть, переключившись на новую забаву. Стыд подкатил к горлу, горький и едкий. Какой же дурой она была! Она почти поверила. Почти позволила себе растаять под его взглядом, почувствовать эту предательскую слабость в коленях. А он... он просто вёл свою игру. Энди что-то говорил ей, касаясь руки. Она дёрнулась, отстраняясь, не в силах вынести чужое прикосновение, когда воспоминание о его пальцах на её коже всё ещё пылало бесстыжим огнём предательства. — Мне нужно... я нехорошо себя чувствую, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от Халбранда. Её голос прозвучал хрипло и отчуждённо, даже для неё самой. В этот момент он поднял взгляд. Его зелёные глаза встретились с её синими через всю комнату. В них не было ни смущения, ни раскаяния. Лишь холодная, вызывающая насмешка. И в этом взгляде она прочитала своё окончательное поражение. Он сломал её. И ему, казалось, было всё равно. Гул вечеринки внезапно сменился приглушёнными криками и грохотом с улицы. Галадриэль, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя оцепенение от увиденного поцелуя, почувствовала, как кто-то резко дёргает её за руку. Это была Нори, её лицо было бледным, а глаза широко распахнуты от ужаса. — Гал, там полная жесть! — выдохнула она, захватив воздух. — Тот парень, которого избил Халбранд... он привёл с собой дружков! Они выясняют отношения с Элрондом и его друзьями! Дурин попытался вступиться... его избили! Диса сейчас с ним, там настоящая драка! — Нужно забрать Дису оттуда! Холодная волна страха смыла все предыдущие эмоции. Мысли о предательстве Халбранда мгновенно ушли на второй план перед лицом реальной опасности для её друзей. Она бросилась к выходу, и Нори, не отпуская её руки, потащила за собой. Выйдя на холодный ночной воздух, они увидели хаос. Группа незнакомых парней орала что-то, Элронд и его друзья пытались выстроить хоть какое-то противостояние, а на земле сидел Дурин, прижимая руку к лицу, с которого текла кровь. Диса, стоя на коленях, пыталась ему помочь и хоть как-то успокоить. Именно в этот момент из двери, словно разъярённый шторм, вырвался Халбранд. Его взгляд метнулся по толпе, нашёл Галадриэль — и тут же переключился на зачинщика. Какое-то шестое чувство, та самая невидимая нить, что связывала их, привела его сюда. Заставила его последовать за ней. Он стремительно подошёл к тому парню, которого уже избил однажды и с силой толкнул его в грудь. —Ты что, мать твою? Не понял в прошлый раз? — зарычал Халбранд, его голос был низким и звериным. Парень, оправившись, начал нарываться, но не успел он закончить и фразы, как Халбранд с короткого замаха сокрушительно ударил его в челюсть. Противник рухнул на асфальт в полном нокауте. Халбранд был похож на разъярённого быка, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах пылала неподдельная, первобытная ярость. Галадриэль содрогнулась, наблюдая за этой жестокостью. Вся её романтизированная картина их сложных отношений разбивалась о суровую реальность: этот парень был опасен. Он решал проблемы кулаками. Не было и речи о том, чтобы у них могло быть будущее — она не приемлет насилие. Лишь на мгновение, когда его взгляд скользнул по её лицу и он увидел её шокированные, полные осуждения глаза, его ярость пошла на спад, сменившись резкой, пронзительной болью. Он увидел себя её глазами — чудовищем. Монстром. — Что ты здесь сделаешь? Это место не для тебя, идиотка! — закричал он Гал, его голос сорвался от нахлынувших эмоций. — Уходи отсюда сейчас же и забирай своих подружек! Он не хотел, чтобы она видела его таким. Не хотел, чтобы этот тёмный, неконтролируемый хаос внутри него отпугнул её навсегда. Его крик был отчаянной попыткой оградить её, оттолкнуть подальше от грязи и крови, которые были неотъемлемой частью его мира. Нора, схватив Галадриэль и Дису за руки, потащила их прочь, постоянно твердя: «Пойдёмте отсюда, быстро!» Галадриэль шла, почти не сопротивляясь, но постоянно оборачивалась. Её взгляд прилип к высокой фигуре Халбранда, который, сжав кулаки, уже бросался в новую схватку, растворяясь в массе дерущихся тел. И в этот момент она чувствовала не просто страх или отвращение. Она чувствовала ледяное, щемящее понимание, что между их мирами лежит настоящая пропасть. А этот парень... совершенно ей не подходит.

***

Солнечные лучи робко пробивались сквозь щель в шторах, окрашивая комнату в бледно-золотистые тона. Галадриэль лежала не сомкнув глаз ни разу за ночь, мучительно уставившись в потолок. Ночь не принесла покоя — за ней последовало долгое, мучительное утро, полное хаотичных мыслей. Образ Халбранда не выходил из головы. Воспоминания накатывали волнами: его ледяной взгляд, когда он проходил мимо; жгучее обещание в его прикосновении на террасе; и та животная, неконтролируемая ярость, с которой он обрушил кулак на обидчика. Она содрогалась от этой жестокости, зная, что не может это никак оправдать. Но затем её память услужливо подставляла другой образ — его сломанный шёпот «Я скучал», его отчаянный крик, чтобы она ушла из этого опасного места. С ней он был другим. Защищал, а не атаковал. И это «другое» цепляло её с ошеломительной силой, против которой её принципы казались хрупкими и неубедительными. Она с неохотой потянулась к телефону, чтобы проверить время. И замерла. В Instagram горело непрочитанное сообщение. От него. hal.brand: Извини за вчерашнюю грубость. Я знаю, какая ты упрямая, и у меня не было времени тебя упрашивать. Там было очень опасно, Галадриэль. Сердце ёкнуло, но разум тут же включил защиту. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, набирая язвительный ответ, за которым скрывалась уязвимость. galadriel_.: С каких это пор ты волнуешься за мою безопасность? После того, что я видела, можешь даже и не пытаться строить из себя джентльмена. Она отправила сообщение в ожидании ответа. Сомнения и надежда снова вступили в изматывающий поединок у неё в груди. hal.brand: Джентльмен? Я никогда им и не был. И ты это знаешь. Даже у самых страшных монстров есть те, кого они... защищают. Оберегают. Она видела, что он печатает, и эти три точки заставили её сердце пропустить удар. hal.brand: Ты была в эпицентре бури. Мне было плевать на остальных. Ты не должна была быть там. Просто не должна. galadriel_.: Насилие — не выход. Оно только порождает новое. hal.brand: Насилие каждый день что-то решает, Галадриэль. Каждый. День. Если бы ты знала, что этот ублюдок сделал... ты бы не говорила так. Ты такая... наивная. В её разуме начался мучительный разлад. Всю жизнь она верила в нерушимость своих принципов. Но теперь Халбранд грубой киркой фактов раскалывал этот камень. Что, если он прав? Мысль о том, что её моральные устои могут быть слепым неведением, роскошью, доступной лишь тем, кого зло ещё не коснулось, была отвратительна и пугающе правдоподобна. Она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Собрав волю в кулак, она перевела разговор. galadriel_.: Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему тебя волнует моя безопасность? На несколько долгих секунд в чате загорелось «печатает...». И наконец пришёл ответ. hal.brand: Забавно. Потому что я готов стать тем монстром, которым ты меня считаешь, лишь бы тебе не пришлось столкнуться с настоящим злом. И потому что... я не переживу, если с тобой что-то случится. Довольна? В этих словах не было ни романтики, ни изящества. Была лишь голая, неудобная правда, которая обожгла её душу. galadriel_.: Не переживешь? Что-то мне так не показалось, когда ты вчера так увлечённо целовал ту рыжую девицу. Она тут же пожалела о своей язвительности, но отозвать сообщение было уже поздно. hal.brand: Ты ревнуешь, Гал? Сердце Галадриэль ёкнуло, а по щекам разлился предательский румянец. Она резко села на кровати, пальцы полетели над клавиатурой. galadriel_.: Не смеши меня. Это было просто наблюдение. Меня вообще не волнует, кого ты там целуешь. Просто не ожидала, что человек, который «не переживёт», если со мной что-то случится, так быстро находит утешение в объятиях первой попавшейся. hal.brand: Не переживай ты так. Она для меня ничего не значила. Галадриэль сжала телефон в руке. В его словах не было ни капли раскаяния, лишь холодная констатация факта. Эта лёгкость, с которой он отмахивался от другого человека, заставила её кровь похолодеть. Что, если однажды и о ней он скажет так же — «ничего не значила»? Её пальцы резво вывели новый вопрос, рождённый внезапной, щемящей горечью: galadriel_.: А разве для тебя вообще хоть кто-то что-то значит? Или все вокруг — просто расходный материал в твоих играх? Она ждала, почти не дыша. Этот вопрос был не просто уколом. Это была попытка докопаться до сути, понять, есть ли в его тёмном, хаотичном мире хоть что-то настоящее. Или она сама так же обманывается, надеясь разглядеть в нём то, чего нет. hal.brand: Для меня есть только один человек, чьё дыхание для меня важнее моего собственного. Один человек, от чьего взгляда по моей коже бегут мурашки. И один человек, чьё имя сейчас горит у меня на экране, заставляя моё чёртово сердце биться так, будто оно хочет вырваться из груди и упасть к ногам. К твоим ногам. Сообщение пришло, и время для Галадриэль остановилось. Она перечитала его. Затем ещё раз. Слова пылали на экране, прожигая всю её броню, все её сомнения, всю её язвительность. Она почувствовала, как по её спине побежали те самые мурашки, о которых он написал. Воздух перестал поступать в лёгкие, застряв где-то в горле. А потом началось сердцебиение. Глухой, мощный удар где-то глубоко внутри, за которым последовал бешеный, неконтролируемый ритм. Оно стучало в висках, отдавалось в кончиках пальцев, грохотало в ушах, заглушая все другие звуки. Это было не просто волнение. Это было землетрясение. Излияние всего, что она так тщательно пыталась подавить. Она уронила телефон на одеяло, словно он раскалился докрасна, и прижала ладони к лицу, чувствуя огонь на своих щеках. Внутри неё бушевал хаос — восторг, страх, неверие и ослепляющая, всепоглощающая ясность. Он не просто признался. Он разобрал её по частям, описал те самые физические реакции, которые она сейчас испытывала, и собрал заново, оставив её совершенно беззащитной перед этой правдой. Впервые с ним у неё не нашлось ни одного колкого ответа, ни одной насмешки. Была только оглушительная тишина, разрываемая бешеным стуком её собственного сердца, отвечающего ему.