Анника из клана Йоргенсонов.

С того разговора минуло несколько недель, наполненных до краев событиями, которые навсегда изменили жизнь на Олухе. Драконы окончательно и бесповоротно стали нашими союзниками и друзьями, хотя путь к этому согласию был усыпан колючками недоверия. Была однажды ночь, когда едва не вспыхнула старая вражда, и мы едва не изгнали их прочь с нашего острова. Но, как и всегда, мечта Иккинга о мире оказалась прочнее стен предубеждения. Благодаря его вере и упрямству, буря миновала. Теперь же на острове открылась Школа Драконов. Правда, пока в её стенах резвится лишь горстка друзей моего брата. Но почему бы не изменить это? Почему бы не распахнуть эти ворота для всех? Мысль, яркая и настойчивая, как первый луч солнца, озарила меня едва я проснулась. Я должна попросить Иккинга помочь мне обрести собственного крылатого друга. Не медля ни мгновения, наскоро собравшись, я пустилась бегом по направлению к арене. Было ещё слишком рано для их привычных тренировок, но Иккинг, по словам Сморкалы, имел обыкновение приходить первым. Воздух был свеж и прозрачен, а над заливом клубился утренний туман, превращая очертания кораблей в призрачные видения. Я бежала, и сердце моё колотилось в такт бегу — не от усталости, а от предвкушения. Арена, недавно бывшая символом битв и страха, теперь виднелась вдали как место надежды, новый центр нашего мира. И вот, приблизившись, я разглядела знакомую худую фигуру, возившуюся с упряжью Беззубика. — Иккинг! — окликнула я, слегка запыхавшись. Он обернулся, и на его лице мелькнуло удивление. —Анника? Что случилось? — Я хотела поговорить. — Я подошла ближе, переводя дух. — Уже прошло некоторое время, как драконы стали нашими друзьями. Но почему драконы только у вас с друзьями? Мне кажется, многие на Олухе захотели бы себе такого питомца. Иккинг выпрямился, отложив ремешок упряжи. В его глазах мелькнула тень старой тревоги, но затем он мягко улыбнулся. —Не «питомца», Анника. Драконы — не ручные звери. Они — партнёры. Друзья. И это... это не так просто, как кажется. — Я понимаю! — поспешно сказала я. — Я видела, как вы с Беззубиком общаетесь, как вы понимаете друг друга без слов. Именно этому я и хочу научиться. Почему бы не начать учить всех желающих? В той самой Школе Драконов. Иккинг задумался, глядя на Беззубика, который склонил свою большую голову, с любопытством разглядывая меня. —Мы с отцом думали об этом, — медленно начал он. — Но опасаемся. Слишком многое может пойти не так. Дракон — это огромная ответственность и риск. Не все готовы к этому. Одно неверное слово, одно проявление страха или агрессии... — Но если не попробовать, мы никогда этого не узнаем! — не выдержала я. — Ты смог всех нас убедить, что мир возможен. Дай и другим шанс. Дай мне шанс. Я хочу найти своего крылатого друга. Помоги мне, Иккинг. Он посмотрел на моё решительное лицо, потом на Беззубика, который тихо урчал, словно одобряя мои слова. Наконец Иккинг вздохнул, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк — тот самый, что помогал ему верить в невозможное. —Хорошо, — сказал он. — Но начинать надо с малого. Не с полётов и не с огня. Начинать надо с понимания. Беззубик и я познакомим тебя с несколькими драконами. Договорились? — Договорились! — моё сердце готово было выпрыгнуть из груди от восторга. — Спасибо, Иккинг! А... можно я пока посмотрю на вашу тренировку? Иккинг улыбнулся. — Конечно. Только обещай не мешать. Беззубик сегодня немного ленится. Я пристроилась на краю арены, поджав ноги, и вскоре поняла, что стану свидетелем не просто тренировки, а настоящего зрелища. Сначала на площадку с громким топотом вбежал мой брат Сморкала. —Я первый! Никто не смог меня обогнать! — задыхаясь от гордости, выпалил он, усаживаясь рядом со мной. — Анника? А ты чего тут делаешь? Опять за нами приглядываешь? В его голосе сквозила привычная снисходительность пятнадцатилетнего, который считает себя взрослым. Мне это всегда казалось забавным. —Нет, — ответила я, стараясь говорить так же небрежно. — Вела деловой разговор с Иккингом. — О чём? — Сморкала заинтересованно посмотрел на меня. —Хочу своего дракона. Попросила Иккинга помочь. Наступила секундная пауза, после чего Сморкала фыркнул: —Наконец-то! А то мы уж думали, ты до старости будешь за нами с холма наблюдать. Только смотри, выбери что-то посерьёзнее. Не какого-нибудь Громеля. — Что ты имеешь против? — возмутился Рыбьеног, который только что вошёл на арену. Сарделька, так он назвал своего громеля, лениво парила рядом. —Ничего, Рыбик, — Сморкала усмехнулся. В это время на арену ворвались Астрид, уверенная и собранная, и неразлучные Забияка и Задирака, которые уже на бегу пытались друг друга столкнуть. —Опоздали, бездельники! — крикнула им Астрид, но в её голосе слышалась лишь привычная товарищеская насмешка. То, что началось дальше, было похоже на хаотичный, но прекрасно слаженный танец. Драконы и всадники слились в едином порыве. Астрид и Громгильда отрабатывали молниеносные развороты, Рыбьеног и Сарделька парили в небе, словно неуклюжий, но грациозный дирижабль, а близнецы на своем Кошмароном Престеголове устроили догонялки, едва не сшибая друг друга. Сморкала же летел выше всех, выписывая в воздухе немыслимые пируэты. А в центре этого вихря были Иккинг и Беззубик — сердце и разум всей команды, задающие ритм и следящие за всеми. Я смотрела, затаив дыхание, и моё желание обрести такую же связь только окрепло. Когда тренировка подошла к концу и драконы, тяжело дыша, улеглись греться на солнце, Иккинг подошёл ко мне под одобрительные взгляды друзей. —Ну что, всё ещё полна энтузиазма? — спросил он, вытирая пот со лба. —Теперь даже больше! — честно призналась я, под одобрительный смех Сморкалы. — Тогда пошли. Есть кое-кто, кто, как мне кажется, тебе понравится, — сказал Иккинг, и в его глазах играли знакомые искорки. Сердце у меня снова заколотилось. Иккинг повёл меня за арену, к небольшой, поросшей мхом пещере, куда редко заглядывало солнце. Оттуда доносилось тихое, мелодичное посвистывание. — Видала, как мой Кривоклык вираж берет? — похвастался Сморкала, будто читая мои мысли. — С первого раза нашли общий язык! —У всех вас с первого раза получилось, — заметила я, и в моём голосе невольно прозвучала горечь. Сморкала вдруг стал серьёзным. —Эй, не переживай. У тебя тем более получится. Ты же у нас самая упрямая. На пороге пещеры, свернувшись клубком, лежал небольшой дракон нежного, сиреневого цвета с серебристыми пятнышками вдоль спины. Его большие, выразительные глаза цвета янтаря с любопытством смотрели на меня. Он не испугался, а лишь наклонил голову набок, издав ещё один вопросительный звук. —Анника, познакомься, — сказал Иккинг. — Это Зефир. Он из породы Злобный Змеевик. Недавно присоединился к стае, ещё совсем молодой и немного робкий. Но у него доброе сердце. Я медленно протянула руку, затаив дыхание, всем существом стараясь передать тепло и дружелюбие. Но вместо того, чтобы принять мое приглашение, Зефир отшатнулся. Он издал тихий, но решительный звук, отвернулся и ушёл вглубь пещеры, оставив мою руку висеть в пустоте. — Ничего, — тихо сказал Иккинг, кладя руку мне на плечо. — Так бывает. Связь — это как две половинки замка. Они должны подойти друг другу. —Но почему? — прошептала я. — Что я сделала не так? —Ничего. Иногда просто не складывается. Но это не значит, что твой дракон не ждёт тебя где-то. Просто... это не он. Из-за спины послышался шёпот: —Неужели правда не получилось? Я обернулась. Сморкала стоял, глядя на меня с неподдельным удивлением и сочувствием. —Он... он меня даже не подпустил, — прошептала я, ненавидя дрожь в своём голосе. Сморкала медленно подошёл ко мне. В его глазах не было ни насмешки, ни снисхождения — только понимание. —Ничего... — сказал он неожиданно мягко. — Значит, этот не твой. Мы все нашли своих сразу, но Иккинг говорил, что так бывает не у всех. Зато когда найдёшь своего — будет самая крепкая связь. Правда, Иккинг? Иккинг, стоявший рядом, кивнул: —Правда. Беззубик ведь тоже не сразу... нашёл общий язык с другими. —Видишь? — Сморкала неумело похлопал меня по плечу. — Завтра с утра пошли со мной. Мы обыщем все пещеры, ладно? Я слабо улыбнулась и кивнула. Они правы, драконов много. Я найду себе друга. Неожиданно даже для самой себя я обняла брата. Мне было очень приятно то, как он старается меня поддержать. —Спасибо, братец. —Ээээ, не за что? Я рассмеялась и, сняв его шлем, растрепала волосы. Он же в ответ потянул мою косу. Дальше произошла обычная шуточная драка брата и сестры. А после мы все вернулись в деревню.

***

Ни завтра, ни послезавтра, ни в последующие дни мне не удавалось найти общего языка ни с одним драконом. Сначала робкий громель лишь забился в угол, затем Ужасное чудовмще при моём приближении фыркнул дымом и улетел, а Кошмарный Престеголов, смотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом, словно я была для него лишь ветром. Я совсем потеряла надежду, а потом по деревне пошли разные слухи и отец узнал о моем провале.

***

В доме пахло дымом и влажной шерстью. Но гуще всего висел в воздухе невысказанный гнев. Он исходил от отца, от Слюнявого Йоргенсона, который стоял ко мне спиной, уставившись на потухший очаг. Я ждала. Сжимала за спиной рукоять ножа так, что узоры на ней отпечатались на ладони. Я знала, о чем он думает. — Место женщины — у очага, — прорычал он наконец, не оборачиваясь. Его голос был тихим, а оттого в десять раз страшнее, чем привычный рык. — Твои руки для теста, для челнока, для кожи. Не для железа и крови. Истинный викинг должен… — …защищать свой дом, — выпалила я, перебив его. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты сам учил Сморкалу! Сила не в жестокости, а в умении защитить то, что дорого. Я хочу защищать наш дом! Так же, как он! Отец резко обернулся. Его лицо, обветренное бурями, было искажено гримасой боли и гнева. —У меня есть сын для этого! — прогремел он, и стены задрожали. — Наша честь восстановлена. Наш род снова в почете. И я не позволю тебе, девчонке, выставить нас посмешищем с твоими… дикими выходками! От этих слов стало больно, будто он плюнул мне в душу. «У меня есть сын». Эти слова жгли сильнее любого драконьего пламени. Я была всего лишь «девчонкой». Запасным вариантом, ненужной ветвью родового древа. — Я поняла, отец, — выдохнула я, и от этих слов во рту остался вкус пепла. Я выбежала из дома, и ветер с моря обжег мне лицо, высушивая набежавшие предательские слезы. Возле стоял Сморкала, что-то оживленно рассказывая Кривоклыку. Он обернулся, увидел мое заплаканное, но решительное лицо и удивленно поднял бровь. Я прошла мимо, не сказав ни слова. Он не виноват в суждениях отца, и я не хотела срываться на нём. Я бежала, не разбирая дороги, пока не достигла своей заветной поляны — маленького приюта на краю обрыва, откуда открывался вид на бескрайний океан. Здесь пахло полынью и соленым ветром, а крики чаек заглушали шум в моей голове. Я рухнула на мягкий мох, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. «Место женщины — у очага». «У меня есть сын». Эти слова звенели в ушах, как набат. Вся моя жизнь, все попытки доказать, что я не просто «девчонка», разбились о каменную стену отцовских предрассудков. Даже драконы, существа, олицетворяющие свободу, отвергали меня. Может, отец прав? Может, я и вправду не создана для чего-то большего? Я закрыла лицо руками, пытаясь заглушить жгучую обиду. Но сквозь пальцы я увидела одинокую чайку, боровшуюся с порывами ветра. Ее сносило, она падала, но снова и снова расправляла крылья, упрямо стремясь ввысь. И в этот миг я все поняла. Я поднялась с земли, смахнув пыль с колен. Обида и отчаяние уступили место холодной, кристальной ярости. Ярости, которая не обжигает, а закаляет. Если они не дают мне шанса, я возьму его сама. Если драконы не идут навстречу, я заставлю их себя услышать. Я подошла к самому краю обрыва. Ветер трепал мои волосы, словно пытаясь удержать. Но было поздно. Решение созрело, твердое и неоспоримое. «Отец хочет видеть у очага послушную дочь? Сморкала думает, что мне нужна его помощь? Иккинг верит, что связь должна прийти сама? Они все ошибаются». Где-то далеко за морскими просторами, в запретных пещерах, куда никто ещё не заглядывал, жили драконы, не признавшие никаких союзов. Дикие, непокоренные, настоящие. «Что ж, — подумала я, глядя на темнеющее небо. — Если нельзя найти общий язык, я выучу их язык. Если нельзя приручить, я стану своей. Не всадником, не укротителем. Чем-то большим».