Часть 3 – Девятка мечей

      Здание Св. Мунго было огромным. По крайне мере Гермионе так показалось, когда Малфой вел ее по бесконечным коридорам, поднимаясь все выше по этажам. Девушка понимала, что с приходом новой власти больница будет оккупирована, но случилось то, что было в разы хуже — теперь святая святых стала рассадником мучений. Проходя по коридорам, Грейнджер слышала и видела то, что заставляло сердце сжиматься от боли и сочувствия. Когда-то ее соратники, что сражались за спокойствие и процветание волшебного мира, находились в стенах рухнувшей обители, которая ранее был местом спасения многих душ. Гермиона искала глазами хоть одно знакомое лицо, но среди искалеченных войной волшебников и волшебниц не было знакомых ей людей. Крики, разносившиеся по коридорам, искренне пугали девушку — дыхание спирало, а ладони потели, ведь в скором времени на их месте будет она.       Девушка не могла пошевелиться, не могла закричать и попытаться сбежать тоже. Волю Гермионы полностью подчинили себе, но разум все еще принадлежал ей. И если бы у Грейнджер была возможность, то она кричала бы, пыталась спастись и боролась бы до конца. Но ни возможности, ни сил уже не было. Оставалось лишь давать горьким слезам скатываться по щеке, пока ее вели на собственную казнь. Такой слабой и беспомощной девушка не чувствовала себя никогда.       Они подошли к какому-то из однообразных кабинетов, но зашли не сразу. Малфой обернулся, дабы посмотреть на девушку. Взгляд бегло прошелся по всему ее телу. Однако, по его лицу Гермиона не могла понять, что сподвигло его на это действие. Девушка знала, что ее вид сейчас оставлял желать лучшего — грязные порванные кроссовки, такие же джинсы, чрез дыры в которых виднелись раны и запекшаяся на них кровь, расстегнутая кофта, под которой была окровавленная футболка. О волосах и говорить не стоило — грязные, спутанные и в крови, они были собраны в хвост, который знатно растрепался. Пожиратель быстро обернулся и открыл дверь кабинета, в котором находился молодой человек. Грейнджер узнала его по кудрявым волосам, карим глазам и язвительной улыбке. Перед ними сидел Теодор Нотт. — Как давно я тебя не видел, старый друг, — приветливо улыбнувшись, произнес целитель, поднимаясь со своего кресла и протягивая руку Пожирателю. — Со времен окончания Хогвартса, полагаю. Сколько лет назад это было? — Думаю, что прошло не так много времени, года два, — отвечает Драко, пожимая руку другу.       Девушка обратила внимание на Тео, который был в халате лимонного цвета — его рукава была закатаны, а на внутренней части предплечья левой руки виднелась метка Пожирателя смерти. — Так давно, Драко, а мог бы навещать старого товарища чаще, — в шутливой манере продолжал Нотт, присаживаясь на свое кресло после рукопожатия. — Ты прекрасно знаешь, что не мог, так что давай прекратим эти обсуждения, — отрезал Малфой, присаживаясь на стул рядом со столом Тео. Гермиона осталась стоять около двери, не имея возможности воспротивиться. — Хорошо, мой серьезно настроенный друг, — сказал целитель и улыбнулся, а после выражение его лица приобрело серьезный вид — улыбка больше не играла на губах, а брови оказались сведены к переносице. — Я в курсе причины твоего визита.       После сказанных слов Тео перевел свой взгляд на Грейнджер, чтобы осмотреть с ног до головы. От взгляда на нее он поморщился, но ничего не сказал. — Ты должен понимать, что разрушение сознания — это достаточно-таки долгая процедура. К тому же, не будем забывать, кто она. Золотая девочка будет держаться до конца, а ты понимаешь, насколько это осложнит ситуацию. Если что-то пойдет не так, то Темный лорд не получит ее магию — только безжизненное тело. — Понимаю, поэтому и хочу услышать от тебя план, который ты, я уверен, уже продумал, — произнес Малфой, поворачиваясь в сторону Грейнджер. — Нам предстоит долгая работа, мои целители будут раз в неделю приходить и пытаться разрушить барьер ее сознания — это займет месяцы, но при правильной работе все должно получиться. Тебе необходимо будет присутствовать после каждого сеанса, чтобы наблюдать за ней, так как в таком состоянии может произойти все, что угодно, как показывает практика, а она нужна ему живой. Как только барьер падет, я лишу ее сознания. Однако, последнее и самое важное за тобой — как только разум покинет ее ты должен будешь забрать ее магию, так как я не имею ни малейшего представления о том, что это за ритуал. И, если честно, даже не хотел бы марать руки насколько сильно. — Лучше тебе и не знать, — заключил Малфой, поднимаясь со стула. — Подготовил палату? — Да, конечно, — поднимаясь вслед за Драко, отвечает Тео. — Ты спешишь? — Да, у меня много других дел, — сухо произносит Малфой, подходя к двери, рядом с которой стоит девушка. — Не хочешь увидится с Пэнси? Она теперь тоже здесь работает. — Нет, Тео, но ты можешь передать своей жене мое почтение и поздравления со скорым замужеством, — произносит Малфой, а после входит за дверь.       Гермиона смотрит на Тео, не понимая, чего от него ожидать. В школьные годы он не был одним из тех, кто ее задирал из-за чистоты крови. Он запомнился ей весельчаком и балагуром, но никак не злобным засранцем, коим был Малфой. Несколько раз он бросал что-то колкое в их сторону, но это никогда не относилось к чистоте крови. Сейчас же перед ней стоял Пожиратель смерти. И она не могла представить, насколько сильно его руки были в крови. — Не думал, что ты попадешь в плен, Грейнджер, — бросает ей парень, подходя к двери. — Ты казалась мне умнее.       Гермиона молчит. Она не имеет возможности ответить. Однако, даже если бы у нее эта возможность была, ей нечего на это ответить. Все уже сделано. И изменить сделанного она не может. Как бы сильно не хотелось. Девушка на секунду позволяет себе это «если бы» — если бы не было войны, если бы все были живы, если бы ей сейчас не угрожала смерть. Она не знает, что было бы, потому что этому не суждено сбыться. Сейчас ее реальность — это война, которая закончилась победой Темного лорда, это смерть Гарри и Джинни, а также множество других людей, как знакомых, так и нет, пленный Рон и риск скорой смерти. А также практически полное отсутствие сил для борьбы и плана своего спасения. Гермиона даже не знала, остался ли шанс на победу над Волдемортом и живо ли сопротивление. И что вообще творилось в этих стенах…       Сейчас она, безвольная, стоит посреди кабинета. Такова ее реальность на данный момент.       Нотт привел их к одноместной палате, где помимо блеклых серых стен находилась только кровать. Ни стола, ни стула, даже окна в этой маленькой комнатушке не было. — Останься здесь, я сейчас позову Асторию, — говорит Тео, а после закрывает их вдвоем в палате.       Гермионе страшно. Она прекрасно осознает, что сейчас случится. И невозможность противостоять всему этому добивает девушку окончательно. Взгляд Малфоя холодный и жесткий, но он смотрит на нее и не отводит взгляд. А она отводит — сил смотреть на него у нее просто нет. Школьный хулиган, который дразнил ее и оскорблял, издевался и унижал, сейчас был не просто зазнавшимся мальчишкой. Он был Пожирателем смерти, приближенным и доверенном лицом Темного лорда. А в данный момент тем, кто обрекает ее на мучения по велению своего господина.       Грейнджер продолжала стоять у двери. Малфой смотреть на нее. И девушка не знала, сколько бы это продолжалось, если бы не Гринграсс, которая резким движение открыла дверь, оттолкнув Гермиону с такой силой, что та упала на пол. Малфой снял с нее «Империус», после чего девушка смогла встать на ноги. — Привет, Драко, — поздоровалась Астория, подходя к молодому человеку, чтобы обнять, но Малфой остановил ее и указал на пленницу. Гринграсс нахмурилась, но ничего не сказала. — Посади ее на кровать.       Малфой схватил девушка за руку и практически толкнул ее на кровать. Гермиона понимала, что сейчас не сможет им противиться — сил на беспалочную магию не было, а драться в данной ситуации просто глупо, поэтому Грейнджер закрывает глаза и последнее, что слышит, перед тем как заорать от боли: — Держи ее.       А дальше только боль и звон в ушах от собственного крика. Гермиона не знает, сколько длится этот ужас, но голос срывается и она не может ничего, кроме как хрипеть. Руки, что сжимают ее, пока она бьется в припадке от испытываемых мучений, давят сильнее, пытаясь удержать ее на одном месте. Малфою не удается. Она бьет его, царапает, пытаясь вырваться из его хватки. В конечном итоге, он прижимает ее по рукам и ногам к кровати, нависая сверху. Астория начинает читать заклинание быстрее. Грейнджер хрипит, перед глазами темно, а руки и ноги затекли. В какой-то момент Гринграсс прекращает зачитывать неизвестное ей заклинание, а Малфой отпускает девушку и отходит к стене. — Тео говорил, что за ней необходимо будет присмотреть какое-то время? — уточняет целитель, осматривая Гермиону, что лежит будто тряпочная кукла. — Да, говорил, — отвечает Пожиратель, подходя к двери. — Насколько долго мне необходимо здесь находиться? — Как только она придет в себя, можешь уходить, поверь, ты поймешь, — говорит, Гринграсс и выходит за дверь, что открыл для нее Малфой.       Гермиона могла бы подумать, что на этом ее мучения закончились, но это не так — самое худшее только начинается.