Часть 4 – Башня

      Тело Гермионы не успело толком отойти от той волны боли, что девушка испытала недавно, как голова начала болеть. Изначально ощущения были слабыми, едва ощутимыми, а локализовались они в затылке. Однако, с каждой секундой, эта боль начинала медленно заполнять ее — ноющая, неистовая. От нее было душно и невозможно сфокусироваться. Девушка схватила полы кофты, пытаясь снять ее с себя. Руки не слушались, поэтому ей не удавалось стянуть с себя предмет одежды — она начала нервничать, ибо появилось ощущение, что нет возможности дышать. Мешала молния — о которой Гермиона забыла, потому что бегунок был около ограничителя, а зубьев не было видно. Грейнджер схватилась руками, что практически не слушали ее, за брелок но не смогла с первого раза разъединить зубья. Руки трясло от боли, которая становилась все сильнее. Злость окутала ее словно одеяло.       Девушка дернула полы кофты со всей силой, но даже тогда они ей не подчинились. Не имея больше сил на сопротивления с механизмом, который явно заело, Гермиона начала стаскивать кофту с себя через голову. Получалось из рук вон — футболка, что была под кофтой, задралась. Но Грейнджер все же удалось немного раздеться. Кофта полетела на пол с такой яростью, что стоявший рядом Малфой, будто бы удивился, хотя его лицо не выражало явных эмоций — только в глазах стоял немой вопрос, а взгляд проследовал за летящим куском ткани.       Девушка пыталась вдохнуть полной грудью, но не могла. Она схватилась за горло, пытаясь понять, не отекло ли оно, но никаких явных признаков не было. Это чувство было не внутри горла, а внутри разума. Грейнджер закрыла глаза, стараясь сдержать вопли, что рвались из горла. Слезы лились самопроизвольно — и это совершенно не зависило от нее. Перед глазами начали мигать кадры из жизни — знакомство с Гарри и Роном, кода она еще была ребенком и не знала, что ей придется пережить в этом мире и сколько заплатить за возможность владеть магией. Лица друзей тогда были такими беззаботными, счастливыми. Гермиона вспомнила, при каких обстоятельствах видела их в последний раз и яростно закричала. Она устала сдерживаться и не могла больше — крик, что рвался наружу, царапал горло.       Пожиратель дернулся в ее сторону — в Гермионе только сильнее закипела ярость. Он был повинен в смерти близких ей людей, именно он был всему виной. Его семья жива, он стоит перед ней здоровый и целый, а Гарри больше никогда не откроет глаза. Никогда она не увидит своего лучшего друга, не услышит его голоса. А Джинни. Ее Джинни. Ей больше не с кем будет обсудить свои чувства, свои мысли. Некому будет довериться. И виновник этому стоит перед ней.       Боль, злость и беспомощность застлали ей глаза, Грейнджер остановилась на секунду, чтобы посмотреться на Малфоя, который также внимательно наблюдал за ней. Секунда, что они смотрели друг другу в глаза, и Гермиона бросается на него. Руки девушки на его горле, но буквально на мгновение, потому что после Пожиратель отбрасывает ее на кровать. Ей недостаточно сил, чтобы побороть его. Сил не хватит даже на то, чтобы причинить ему вред. Но гнев сильнее. — Ненавижу, — орет Гермиона, пытаясь сопротивляться, когда молодой человек хватает ее за руки и прижимает кровати. — Я тебя ненавижу, ублюдок.       Пожиратель молчит, только сильнее сжимает ее запястья. Ногами девушка бьет его по груди, животу — до того, до чего может дотянуться. Грейнджер кричит — от боли, что пытается вырваться наружу, ведь в девушке уже недостаточно места, от гнева и понимания ничтожности своего нынешнего существования.       Малфой не смотрит на нее, его голова повернута к двери. Он не достает палочку, не говорит. Только тяжело дышит. Гермионе не нравится, что ему не больно. Он не ощущает того, что чувствует она. Именно это заставляет ее действовать дальше. Девушка не боится своей боли — уже нет, поэтому она ударяет его головой и попадает. Это не приносит ему сильного ущерба, но ему больно — она видит это по глазам, что сейчас прикованы к ней. Он злится. Хватает ее обеими руками за горло и подтягивает к стене.       В этот момент она действительно задыхается — бьет его руками, но хватка не ослабевает. Каждое действие дается с трудом, кажется, что после них дышать становится еще сложнее. Ее тело обмякает и перестает сопротивляться. Именно в тот момент руки, что сжимали ее горло, отступают. Малфой разжимает хватку и отходит к стене напротив. — Не смей меня злить, — холодно говорит он, потирая щеку, по которой ранее девушка ударила головой. — Слышишь меня, Грейнджер, не смей меня злить.       Гермиона кашляет, схватившись руками за горло, которое саднило, как и лоб. Она жадно глотает ртом воздух, осматриваясь по сторонам. Ей страшно, потому что те чувства покидают ее разум и тело. Губы дрожат от понимания, что об этот и говорила Гринграсс.       Пожиратель смотрит внимательно. Он, кажется, тоже понимает, что произошло, поэтому оглядывает девушку перед уходом, а после открывает дверь и уходит, с грохотом хлопнув ею на прощание.       Гермионе становится гораздо легче после того, как он уходит. Она еще какое-то время приходит в себя от шока, а после, не имея возможности на что-то более, ложится на кровать и засыпает.       

***

      Девушке снится битва, гибель друзей и ее плен, поэтому просыпается она со слезами на глазах и уверенностью, что это сон. Однако, осмотревшись по сторонам, понимает, что все это ей не снилось. Небольшая комнатушка и забвение — это ее новая жизнь.       Грейнджер не видит ни малейшего шанса на побег. Дверь, которую первым делом решает проверить девушка, находится под заклинанием. Оно достаточно-таки сильное, так как при попытке прикоснуться к двери, ее попросту отбрасывает от нее. И единственным шансом отсюда выбраться служит выход из этой комнаты. Кричать, звать на помощь бесполезно — девушка слышит крики тех, кто находится в той же ситуации, что и она.       Гермиона понимает, что побег необходимо спланировать досконально, иначе второго шанса у нее просто не будет. А для этого необходимо хотя бы немного прийти в себя. Ей претила мысль о бездействии, но иного выбора не было. Больше вопроса побега волновал вопрос того, что с ней сделали. Она не чувствовала каких-либо изменений, но понимала, — если сознание ее покинет, она даже не поймет этого. Однако, Грейнджер нутром чуяла, что пока изменения такого рода не произошли. Но какие произошли?       Ответа не было. Последнее время у девушки часто возникала подобная ситуация — вопросов было больше, чем ответов.       От мыслительного процесса Гермиону оторвал звук открывающейся двери. На пороге стояла Гринграсс. Она с ухмылкой осмотрела девушку, после чего сказала: — Наконец-то все мы на своих местах, грязнокровка, — произнесла Астория таким тоном, будто чувствовала себя победительницей.       Грейнджер было смешно. Ей действительно стало смешно с такой самоуверенности. Астория сама по себе мало что представляла, и при схватке с Гермионой один на один никогда бы не одержала победу. А сейчас стояла перед ней с видом победителя, будто сама ее сюда упекла, будто думала, что могла это сделать. Но девушка промолчала, а легкая улыбка на ее губах осталась незамеченной. — Поднимайся и иди за мной, — приказала Гринграсс, а Гермионе не осталось ничего, кроме как подчиниться, поэтому она поднялась и, подхватив кофту, что до этого момента оставалась лежать на полу, подошла к Астории. — И не смей ничего выкинуть. Здесь слишком много охраны, да и персонал тебя не защитит.       Гермионе было совершенно все равно на ее шипение — она рассматривала это как возможность еще раз осмотреться, понять что и где теперь находиться, а главное, кто охраняет это место и когда. Девушке хотелось верить, что это не последняя ее возможность.       Как только они вышли за дверь, Грейнджер заметила, что они находились в коридоре, где помимо ее палаты были еще — находился ли в них еще кто-то она не знала, но по шуму, что периодически был слышен, понимала, что все же кто-то был. В коридоре стояли два Пожирателя. Как только они прошли коридор, была развилка — впереди находились еще три коридора и лестница. В двоих из них были такие же палаты, как у нее, а вот в третьем виднелись кушетки рядом с которыми стояли столики и кресла. Везде были Пожиратели — один, два, но были. Персонала видно не было, а вот пациентов. Единственным, кто ни походил ни на персонал, ни на охрану оказался молодого человека с тряпкой в руках, который протирал один из этих столиков. Гермионе его лицо знакомым не показалось, но она знала, что уборкой в больнице раньше занимались домашние эльфы. Оставалось только гадать, какая еще участь была уготована таким, как она.       Возможности осмотреться лучше у Гермионы не было, но этого оказалось достаточно, дабы понять, насколько бдительно охраняли больницу. Девушка понимала, что сбежать из здания, что так хорошо охранялось Пожирателями, а внутри кишило соратниками Темного лорда, было практически невозможно — по крайней мерой живой. Однако, сдаться для нее также равно смерти, поэтому она будет бороться до конца.       После лестницы взгляду девушки открылась иная картина — она уже видела этот коридор, когда ее сюда привели в первый раз. И по направлению Астории стало ясно — ее привели к Нотту. Табличка на двери кабинета, так непохожего на палату, из которой выходила она, говорила сама за себя. — Спасибо, Астория, ты можешь идти, — произнес молодой человек, как только девушки переступили порог. — Обратно я доведу ее сам.       Гринграсс скривилась, но послушно вышла из кабинета, где остались только Тео и Гермиона. Грейнджер продолжала стоять у двери, не понимая, зачем ее сюда привели. Нотт же сидел за своим столом, как тогда, при их первой встрече. Он даже не поднял на нее глаз, лишь продолжил что-то читать. Так прошло несколько минут, прежде чем он все же встал с кресла. Окинув девушку взглядом, он поправил халат и подошел к ней ближе. — Что ж, Грейнджер, посмотрим, насколько сильно твое внутреннее сопротивление, — сказал Нотт, подводя девушку к креслу, а на губах его играла улыбка.       Как только девушка села, молодой человек сел напротив. Он придвинулся настолько близко, что они соприкасались коленями. Гермиона сжалась от страха и отвернулась, разглядывая кабинет. Тео коснулся ее подбородка своей рукой, после чего повернул ее голову на себя. Грейнджер не двинулась, но глаза подняла. Она не хотела, чтобы он видел ее страх. — Смотри на меня, — прошептал он, сжимая подбородок девушки в руке.       Она сделала так, как он сказал. После чего Гермиона больше себе не подчинялась.