Глава 10

***

Драко Малфой проснулся от того, что его собственное тело дёрнулось, пытаясь уклониться от удара. Во сне он снова видел отца. Люциус, с искажённым яростью лицом, занёс руку, и пощёчина оглушила Драко звоном в ушах. Потом вскрик матери, её шаг вперёд, чтобы защитить его, и… тут он проснулся. Сердце колотилось где-то в горле. Он лежал, уставившись в полог кровати, пытаясь отдышаться. — Приятель, с тобой всё в порядке? – тихий голос Блейза вывел его из оцепенения. Забини уже стоял рядом, глядя на него с беспокойством. Похоже, Драко вскрикнул или что-то сказал вслух. — Да, – буркнул он, с трудом поднимаясь. — Просто дурной сон. Они молча собрались и пошли на завтрак, словно по взаимному согласию забыв о вчерашнем тяжёлом разговоре. В столовой к ним присоединился Теодор. Тот, избегая смотреть Драко в глаза, пробормотал: — Слушай, насчёт вчерашнего… Я перегнул палку. Прости. Драко просто кивнул, не глядя на него. Он знал, что ведёт себя как сноб, но никогда бы в этом не признался. В глубине души он не держал зла на Тео – тот был идиотом, но предсказуемым идиотом. Это было почти ожидаемо. Его взгляд сам собой скользнул к гриффиндорскому столу. И снова её там не было. Где, чёрт возьми, Грейнджер? Драко понятия не имел, почему это его вообще волнует, но её пустое место раздражало, как назойливая мушка. Паркинсон, заметив направление его взгляда, язвительно прошипела: — Видимо, мы её так сильно задели, что она решила покинуть Хогвартс. Драко передёрнуло. Да, – подумал он. — Да, так даже лучше. С глаз долой. Но что-то ёкнуло внутри, какое-то смутное беспокойство, которое он тут же отогнал. Ребята вели непринуждённую беседу о предстоящем ночью обряде и о тренировках по квиддичу на завтра. Драко отметил, что Блейз всё время украдкой поглядывал на ту самую рыжую Уизли. Он всё ещё не понимал, что его друг в ней нашёл. Внезапно Уизли-младшая, словно почувствовав их взгляды, подняла голову и уставилась на них прямо, с таким вызовом, что Драко чуть не поперхнулся соком. Точь в точь как вчера за ужином. После завтрака его любопытство пересилило. Он был рад, что Грейнджер убралась, это правда. Но ему нужно было знать наверняка. Что-то внутри не оставляло его в покое. Он подошёл к гриффиндорскому столу, когда Поттер и Уизли собирались уходить. — Поттер… – окликнул он. Вся их небольшая компания: Поттер, Уизли и его сестра – обернулись на него с одним сплошным взглядом, полным презрения. Драко язвительно ухмыльнулся. Поттер заметно занервничал – между ними висел невысказанный секрет, и это давало Драко преимущество. Он решил выведать информацию привычным способом – через колкость. — Где ваша питомица, Поттер? – спросил он, сладко растягивая слова. — Вам что, надоело таскать с собой эту ходячую энциклопедию? Рон Уизли моментально взорвался, словно Драко отнял у него последнюю шоколадную лягушку. — Тебе какое дело, Малфой?! Нотт, стоявший позади, тут же вступился, как верный пёс: — Не у тебя спрашивают, Уизли… — Не лезь, Нотт! – проворчал Рон, делая шаг ближе. — Да пошёл ты! – резко сказала Джинни Уизли, хватая брата за рукав. Её взгляд, полный чистой злобы, скользнул по каждому из них. Блейзу стало не по себе, и он, отступив, быстро ушел, не желая вмешиваться. Драко, довольный произведённым эффектом, громко повторил, глядя прямо на Гарри: — Ну так что, Поттер? Где она? Паркинсон, сиявшая от происходящего, добавила масла в огонь: — Небось, обиделась на наши слова? Ну что поделать, правда глаза колет. Поттер, пересилив себя, ответил сквозь зубы, и его голос прозвучал неестественно грубо: — Ей нездоровится… болваны. — Из-за вас, между прочим! – добавил Рон, всё ещё багровея. Сердце Драко на мгновение ёкнуло. «Нездоровится». Это было не «уехала», не «покинула школу». Это было что-то другое, что-то настоящее. Но он не подал вида. — Ну и что, прикажете делать, если ваша энциклопедия такая… жалкая? – выпалил он, целясь в самое больное. Узнав всё, что хотел – а именно, что Грейнджер всё ещё в замке и ей плохо, Драко резко жестом заткнул Тео и Панси, которые уже готовились продолжить травлю. — Хватит, – отрезал он и, развернувшись, гордо удалился, оставив гриффиндорцев и своих же друзей стоять в полном шоке. Как только Драко вышел из Большого зала, его в полумраке коридора перехватил Блейз. — Что ты творишь? — спросил Забини вполголоса, сжимая его локоть. В его глазах читалось не осуждение, а скорее тревога и полное непонимание. Драко, застигнутый врасплох, на мгновение растерялся. Разум лихорадочно искал оправдание, и он выпалил первое, что пришло в голову, стараясь сохранить маску безразличия: — Хотел, чтобы твоя рыжая обратила на тебя внимание. Миссия выполнена. Блейз застыл, опуская руки. Его лицо исказилось от разочарования. — Ну не таким же образом, чёрт его подери! — выдохнул он с такой искренней злостью, что Драко отшатнулся. — Ты думаешь, после такого она захочет со мной заговорить? — Брось, Блейз, всё в норме, — отмахнулся Малфой, стараясь придать голосу лёгкость, но внутри чувствуя себя гадко. Оправдание звучало фальшиво даже для него самого. Забини странно, почти отстранённо посмотрел на него, будто видя впервые. Он медленно покачал головой, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл в сторону классов, оставив Драко одного в холодном коридоре. Тишина, наступившая после его ухода, давила сильнее, чем любая ругань. Осознание, что он, возможно, только что разрушил что-то хрупкое в их дружбе из-за своего собственного, необъяснимого позыва выместить злость, легло на плечи тяжёлым, неприятным грузом. И хуже всего было то, что он до сих пор не мог понять, ради чего всё это затеял.

***

Занятие за занятием. Радовало только одно — завтра отбор по квиддичу. В остальном всё было хуже некуда. Драко чувствовал себя ужасно. После перепалки с гриффиндорцами и того, что он наговорил Блейзу, внутри всё скребли кошки. После обеда, не съев ни крошки и игнорируя вопросы Пэнси и Тео, Драко почти бегом помчался в медпункт. — Мне нездоровится, — буркнул он мадам Помфри, едва переступив порог. И вот он, Драко Малфой, стоял перед строгой сиделкой, которая внимательно его осматривала. Она навела палочку, бормоча диагностические заклинания. — Напряжение, переутомление, — заключила она. — Вам нужен отдых, мистер Малфой. Никаких тренировок до завтра. В итоге она вручила ему небольшой пузырёк с успокоительным — и твёрдо велела отправляться перекусить. Драко всё время думал: на что он надеялся, приходя сюда? Увидеть Грейнджер? Ну уж нет, это был бред. Проходя мимо библиотеки, он невольно сбавил шаг. Замер как вкопанный, уставившись на дверь. — Зачем мне туда? — Но что-то, словно магнит, тянуло его внутрь. Библиотека была огромной и почти пустой. Библиотекарша бросила на него удивлённый взгляд, но, не видя явных нарушений, снова погрузилась в перебирание книг. Драко медленно прошёл вглубь, осматриваясь. Его взгляд скользил по стеллажам, и в голове пронеслось: Грейнджер? Но Драко Малфой обнаружил кое-что другое. В самом конце зала, на небольшом диванчике, сидели Рон Уизли и та самая блондинка из Гриффиндора — Браун. Интересно. Она томно смотрела на рыжего, а тот что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя. Неужели между ними что-то есть? Остаток дня Драко провёл в раздумьях. Что, чёрт возьми, происходило? И на кой демон ему сдалась эта грязнокровка? На занятиях он делал вид, что погружён в книгу, но мысли постоянно возвращались к Поттеру и Чжоу, Уизли и Браун. Парню казалось, что эта ведьма наверняка влюблена в одного из своих друзей — а то и в обоих сразу — а они тем временем заводили романы на стороне. Скрывают ли они отношения? Очевидно, да, иначе почему они никогда не общались на людях? Мысль о том, что Грейнджер могла быть несчастна из-за этого, вызывала у него странное, едва уловимое чувство… беспокойства? Нет, скорее раздражение. Глупо тратить силы на таких недостойных. Сидящая рядом Паркинсон прервала его размышления, наклонившись так близко, что её дыхание коснулось его щеки. — О чём задумался? — прошептала она. — Учёба, — буркнул он, не отрывая взгляда от книги. — Пф, так я тебе и поверила, — фыркнула Пэнси, её пальцы легонько коснулись его руки на столе. Драко молчал. В последнее время её навязчивость начала действовать ему на нервы. Её прикосновение вызвало не раздражение, а что-то вроде лёгкой гадливости. — Драко, ты всегда можешь со мной поделиться, — продолжила она, и её голос прозвучал слащаво. Этого было достаточно. Он убрал руку со стола, чётко обозначив дистанцию, и холодно ответил, наконец посмотрев на неё: — Я знаю. Больше он не сказал ни слова. Пэнси, покраснев, отодвинулась. Тишина, опустившаяся между ними, была красноречивее любых слов. Впервые он с такой ясностью осознал, насколько тяготит его эта вынужденная близость, это ожидание, что он должен разделять её чувства. Мир сузился до него самого, его мыслей и навязчивого, нежеланного интереса к тому, что происходило в лагере врага.