Глава 14

***

Джинни Уизли словно вкопанная стояла у портрета Полной Дамы, глядя на вход в гостиную. Каждый шаг по каменному полу отдавался эхом в голове. Сердце колотилось, мысли путались, а во рту был ком - слово застревало на языке. Войдя в зал, она сразу почувствовала взгляд Рона, как удар по спине. — Ты вообще в своём уме?! - вспыхнул он. — Сначала с семикурсником, теперь с Забини?! Джинни молчала, не в силах подобрать слова. — Джинни, куда ты ходила с этим ублюдком? - продолжал давить Рон, глаза его вспыхивали яростью. — Ты понимаешь, кто он такой?! Гарри не отставал, голос его был тёплый, но настороженный: — Мы переживали! Хотели вломиться в их гостиную, что произошло? Джинни перевела взгляд по комнате. Все таращились на неё, ожидая ответа, которого у неё просто не было. Шёпот, словно рой разъярённых ос, пронёсся по гостиной. — С Забини? - кто-то фыркнул с другого конца зала. — Серьёзно? — Видели, как он её буквально уволок, - тут же подхватил другой голос, полный сладострастного любопытства. — Нашла кого выбрать, - донеслось ехидное замечание, заставившее Джинни сгорбиться ещё сильнее. — Из всех слизеринских мерзавцев именно Забини. Кое-кто просто пялился с откровенным, неприличным интересом, жадно впитывая сцену. Джинни ловила на себе взгляды - осуждающие, насмешливые, сочувственные и каждый чувствовался как укол булавкой. Она стояла в центре этого внезапно образовавшегося круга, словно диковинное животное в клетке, а её учащённое сердцебиение оглушительно стучало в ушах, заглушая и шёпот, и голос брата. Гермиона осторожно подошла и встала между подругой и братом, словно живая стена. — Рон, прекрати, - сказала она мягко, но твёрдо. — И где ты сам был в это время? — Не лезь, Миона! — рявкнул Рон. — Замолчи! В отличие от тебя, Блейз хотя бы заступился за неё! — А если он ей что-то сделал? - не унимался Рон, глаза его сжимались в щёлки. — Да не мог он ей что-то сделать, Рон! Джинни мысленно кричала, сердце колотилось в груди. Но она и сама была в смятении, не понимая, как всё это произошло. Гермиона мягко взяла её за руку и повела в сторону комнаты, подальше от толпы и от истеричного Рональда. — Пойдём, - сказала Грейнджер. — Ты должна прийти в себя. Рыжая шла молча, не в силах произнести ни слова. Внутри всё ещё горела странная смесь страха, замешательства и… чего-то совсем нового, чего она не могла назвать. Гермиона усадила Джинни на кровать и села рядом, закрывшись балдахином. — Скоро прибегут Лаванда с Патил, сейчас это совсем не кстати, - тихо сказала она, наблюдая за подругой. Джинни же прокручивала в голове каждый момент с Блейзом. Они никогда не говорили напрямую. Его семья никогда не принимала таких, как Уизли. Они были соперниками на играх, соперничество на квиддиче и больше ничего общего. И всё же он сказал то, что не вписывалось ни в один стереотип «Лучше я стану изгоем в своём мире, чем позволю кому-то вроде него прикоснуться к тебе». Джинни взглянула на Гермиону. Подруга сидела молча, не давила, не спрашивала, не осуждала. Просто думала о чём-то своём. И именно эта тишина внезапно стала безопасной. Джинни захотелось поделиться: — Он сказал… - начала она, голос чуть дрожал, — «Лучше я стану изгоем в своём мире, чем позволю кому-то вроде него прикоснуться к тебе». Гермиона слегка приподняла брови, и её губы едва заметно выгнулись в улыбке: — Это сказал Блейз Забини? — Да… - тихо ответила Джинни, словно признаваясь самой себе. — Я никогда не чувствовала себя так… - начала она, но остановилась, глядя в пол. — Как? - осторожно спросила Гермиона. — Не знаю… - выдохнула рыжая, запутавшись в собственных чувствах. — Я в смятении, Гермиона… весь образ Забини словно разбился на куски, рассыпался перед глазами… И мне кажется, что это не какой-то глупый подкат. Я правда не знаю, что делать дальше. Гермиона крепко обняла подругу, и тепло её рук словно растворило часть внутреннего хаоса Джинни: — Поступай так, как велит твоё сердце. — Но Рон… Рон убьёт меня! - вздохнула рыжая. — Он ведь наш соперник в игре и в жизни… — И какая разница на этого болвана? - мягко парировала Гермиона. — Может быть, это и есть та самая связь. Глаза Джинни наполнились надеждой, сердце забилось быстрее, а на губах появилось почти невидимое облегчённое сияние. И впервые за весь вечер внутри неё зажглось чувство, что… возможно, всё будет не так страшно.

***

Разговор с Джинни оставил в душе Гермионы странный осадок - смесь усталости и смутной тревоги. Отправив подругу спать, она сама пошла в душ, надеясь, что струи холодной воды смоют напряжение прошедшего вечера. Холод помог, даря желанное онемение. Вернувшись в спальню, она лишь кивнула на вопросительный взгляд Лаванды и упала на кровать, всем существом жаждая одного - забытья. Но покой оказался обманчивым. Её сон был не отдыхом, а хаотичным, безумным калейдоскопом. Обрывки воспоминаний и чужие образы мелькали с такой скоростью, что сознание не успевало зацепиться. Вот Люциус Малфой, бледный и надменный, склонился над какими-то бумагами в своём кабинете и он был словно живой. Вот ослепительно яркое солнце за окном поезда, слепящее глаза. Вот Блейз Забини на метле, его лицо искажено незнакомым ей напряжением. Потом - тёмные коридоры Хогвартса, но не те, что она знала, а другие, извилистые, будто из лабиринта. Она видела саму себя со стороны, дерзко показывающую средний палец в «Хогвартс-экспрессе», и это зрелище было одновременно странным и постыдным. Картины сменяли друг друга без логики и смысла: раковина в больничном крыле, Снейп, смотрящий на неё с непривычной... тревогой? Тео Нотт, язвительно ухмыляющийся за столом в Большом зале. Какая-то старая книга в кожаном переплёте, которую она будто пыталась прочесть, но буквы расплывались. Гарри и Чжоу, целующиеся в полумраке, их фигуры призрачные и неясные. И снова - сияющая пыль обряда, падающая на её собственные ладони. Она была не участницей, а зрителем, запертым за толстым стеклом. Звуки доносились глухо, словно сквозь толщу воды, обрывками фраз, лишённых смысла. Всё кружилось, ускорялось, возвращалось на круги своя, создавая мучительное, душное ощущение ловушки. Гермиона резко вскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле, выбивая неритмичную, пугающую дробь. Она судорожно вдохнула, пытаясь вырваться из остатков кошмара, и прижала ладонь к груди, как будто могла унять эту дикую трепетную дрожь. Предрассветный сумрак наполнял спальню, и тишина казалась зловещей. Это был просто сон. — Абсурд. Слово отдавалось в висках назойливым эхом, пока Гермиона стояла под ледяными струями душа, пытаясь смыть остатки того кошмара. Стресс, переутомление, недосып. Она мысленно выстроила диагноз, как аккуратный список. Мадам Помфри говорила о нервном истощении. Мой мозг просто обрабатывает вчерашние события: я видела Малфоя, этот дурацкий разговор задел меня, отсюда он и появился во сне. Это просто кошмар. Совпадение. Она натянула мантию, чувствуя, как дрожь под кожей постепенно стихает, уступая место привычному, холодному рационализму. Нельзя позволять иррациональным страхам брать верх. За завтраком в Большом зале царило привычное оживление, связанное с предстоящими отборами в квиддичные команды. Рон, с полным ртом тоста, горячо доказывал Гарри преимущества новой тактики для вратаря. — Слушайте, - перебил он сам себя, внезапно серьёзнея. — Нам надо спокойно поговорить. В обед, в гостиной. Без лишних ушей. Гермиона кивнула, но её внимание было приковано к другому столу. Взгляд, тяжёлый и неотрывный, буквально прожигал её затылок. Она медленно обернулась и встретилась глазами с Драко Малфоем. Он не отвёл взгляда, его лицо было невозмутимым, но в серых глазах читалось нечто острое, изучающее. Она резко отвернулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Раздражает. Он просто пытается вывести меня из равновесия. На уроках всё повторилось. Каждый раз, когда она поднимала взгляд, он либо смотрел на неё, либо только что отвёл глаза. Это навязчивое ощущение наблюдения сводило с ума, заставляя её ёрзать на месте и терять нить лекции. За обедом Джинни сидела бледная и подавленная. Шёпот за спинами, косые взгляды и слухи о её «побеге» с Забини не утихали, а лишь обрастали новыми нелепыми подробностями. Позже, в уединённом уголке гостиной наконец состоялся тот самый разговор. Тишина давила на уши громче любого шума. Рон стоял перед Джинни и Ведьмой, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках какой-то случайный свиток, будто это был спасательный круг. — Я… - он начал и сглотнул, глядя куда-то в район камина. — Я вёл себя как полный… ну, вы знаете. Как придурок. Вчера. Он рискнул бросить быстрый взгляд на Джинни, которая сидела, скрестив руки, с каменным лицом. — Я не должен был на тебя кричать, Джин. И тыкать пальцем, и всё такое… - он провёл рукой по взъерошенным волосам. — Просто, когда я узнал, что он тебя увел куда-то … у меня в голове что-то щёлкнуло. Я испугался. — Ты испугался? - тихо, но с лезвием в голосе, переспросила Джинни. — А представишь, каково было мне? Сначала этот Флинт, потом Забини, а потом мой же брат устраивает спектакль на весь Гриффиндор? — Знаю! Знаю, что только всё усугубил, - Рон всплеснул руками, и в его глазах читалось искреннее мучение. — Я понял это сразу, как ты ушла. Просто… сгоряча. Мне жаль. Правда. Он наконец перевёл взгляд на Грейнджер, которая молча наблюдала, чувствуя странную смесь жалости и остаточного раздражения. — И ты прости, Гермиона. Я не должен был на тебя рычать. Ты… ты пыталась её защитить, когда меня рядом не было. Спасибо. Эти слова, такие простые и такие несвойственные обычно несдержанному Рону, растрогали её. Она кивнула, принимая его извинения. — Всё в порядке, Рон. Мы все были на взводе. Затем Гарри, глубоко вздохнув, словно собираясь с духом перед решающим матчем, признался, что встречается с Чжоу Чанг. Рон тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула неподдельная, почти детская зависть. — Повезло тебе, - с долей горечи прошептал он. — У тебя есть девушка. А я… - он замолчал, не в силах договорить. Но Джинни, к всеобщему удивлению, лишь мягко улыбнулась, без тени былой грусти или обиды. — Я правда рада за тебя, Гарри. Она милая. И вы хорошо смотритесь вместе. Гермиона с глубоким облегчением наблюдала за сценой. Она была рада, что Гарри наконец-то всё выложил, и что Джинни, похоже, и правда перевернула страницу, и её сердце было свободно для новых чувств - какими бы неожиданными они ни были. Когда Джинни и Гарри ушли, чтобы дать им побыть наедине, Рон нерешительно кашлянул. Он подошёл ближе, глядя на Гермиону с новой, непривычной серьёзностью. — Слушай, Гермиона… - он замялся, подбирая слова. — Я знаю, что в последнее время всё было… сложно. Для тебя. И я, выходит, только добавлял проблем. - Он посмотрел ей прямо в глаза. — Может, сходим куда-нибудь? Просто прогуляемся к озеру вечером? Тебе же мадам Помфри и Макгонагалл советовали чаще дышать воздухом, для… ну, для выздоровления. В его голосе слышалась не просто формальная забота, а настоящая, глубокая надежда что-то исправить. После всего этого хаоса - эта простая, тихая просьба показалась ей тем самым якорем, за который можно ухватиться. Ведьма слабо, но искренне улыбнулась. — Да, Рон. Думаю, это… это очень хорошая идея.