Глава 15

***

После уроков студенты единым потоком хлынули к квиддичному полю, и воздух буквально трещал от предвкушения. Гермиона, уступая настоятельным мольбам Гарри, Рона и сияющей Джинни, заняла место на трибунах, тщетно пытаясь уткнуться в книгу. Энергия, бьющая через край, была заразительной. Поле напоминало растревоженный улей. Капитан гриффиндорцев, поджарый и стремительный Джек Слупер, носился среди игроков, его голос резал воздух, как клинок. Рон, стоя на вратарской позиции, был багровым от усилий, отражая удары с таким остервенением, будто каждый Бладжер был персональным вызовом его чести. А Джинни... Джинни была воплощением самой стихии. Её «Чистомет» взмывал в небо, описывая немыслимые виражи, заставляя зрителей задерживать дыхание. Внезапно игра замерла. Слупер и капитан слизеринцев, высокомерный Кассий Уоррингтон, ожесточённо о чём-то спорили, а затем Слупер, взобравшись на тумбу, огласил вердикт, повергший всех в ступор. — По распоряжению профессора Макгонагалл - микст! - его голос прокатился над трибунами, заглушая возмущённый гул. — Покажите, что вы игроки, а не просто цвета на ваших мантиях! Началась перекличка. Рон, с облегчением выдохнул, оставшись в красно-золотых рядах. К ним примкнули трое слизеринцев, и среди них был Малфой. Гермиона невольно выпрямилась, ожидая его привычного, язвительного взгляда, но его внимание было приковано к полю. Холодная, почти хищная собранность читалась в каждом его мускуле. Это новое, деловое безразличие странным образом задело её сильнее любой насмешки. Гарри, Джинни и еще один гриффиндорец отошли к команде в зелёно-серебряных мантиях. Прозвучал свисток и адский вихрь сорвался с цепи. Мячи свистели, мётлы ревели, игроки сшибались в бешеном танце. Но очень скоро на этом хаотичном фоне проступило нечто иное, не поддающееся логике. Джинни Уизли и Блейз Забини. Они не просто играли вместе. Они дышали в унисон. Когда Джинни, уворачиваясь от Бладжера, устремлялась в смертельное пике, Забини уже был там, в идеальной точке, чтобы принять её отчаянный пас и сокрушительным броском отправить Кваффль в кольцо. Когда он шёл на таран, создавая помеху, она молнией проносилась с фланга, завершая его замысел. Их полёт был столь отточен и ярок, что трибуны постепенно затихли, заворожённые этой опасной поэзией в воздухе. — Я в жизни не видел ничего подобного! - голос комментатора, обычно полный ехидства, дрожал от неподдельного восхищения. — Это не игра, это невероятная химия! Гермиона забыла о книге. Она, затаив дыхание, следила, как два тела, два сознания сливаются в едином порыве, создавая нечто большее, чем просто спортивный тандем. Это была магия доверия, рождённая в огне состязания. И всё же, несмотря на оглушительное доминирование этого дуэта, победу со счётом 220:170 вырвала команда Слизерина. Гарри, заметив золотую вспышку, ринулся вниз в своем фирменном «Пике Поттера» и сжал пальцы на Снитче за мгновение до того, как это сделал его соперник - Малфой. И тогда стадион стал свидетелем ещё одного потрясения. Едва коснувшись земли, Гарри, не снимая забрызганных грязью очков, пробился сквозь толпу к трибунам, где сидела Чжоу. Он взял её за руку, и под одобрительный рёв стадиона, поднял в воздухе и поцеловал так страстно и безоглядно, что у Гермионы ёкнуло сердце от счастья за друга. Но трибуны, отдав дань этой истории, снова загудели, переключаясь на другую пару. Блейз и Джинни всё ещё стояли в центре поля, запыхавшиеся, с сияющими глазами, и тот немой диалог, что происходил между ними, был красноречивее любых слов. Шёпот, полный благоговейных догадок, пополз по рядам «Это больше, чем игра... Они связаны. Должны быть связаны. Вчерашний ритуал Синклер…». Гермиона спустилась на поле, и Джинни, с лицом, пылающим от восторга и упоения, бросилась к ней в объятия. — Видела? - выдохнула она, и её голос дрожал от переполнявших её чувств. В этом одном слове была вся буря, весь восторг, вся гордость. — Видела, - Гермиона обняла её крепче, и её собственная улыбка была ей ответом. — Это было невероятно. К ним подошли остальные, сияющий Гарри, хмурый и помятый Рон, невозмутимый Малфой и сам Блейз Забини. Его взгляд, тёмный и пристальный, был прикован к Джинни, и в нём читалось нечто первобытное и признательное. — Что ж, гриффиндорцы, - Забини нарушил паузу, и его голос, обычно полный ленивой насмешки, звучал твёрдо и уважительно. — Завтра. Наша гостиная. Вечеринка в честь... достойных соперников. Если уж состязаться, - его губы тронула едва заметная улыбка, - то нужно знать друг друга во всём. Рон тут же нахмурился, готовый выпалить язвительный отказ, но Гермиона, поймав умоляющий взгляд Джинни, опередила его. — Мы будем, - заявила она чётко, глядя прямо на Забини, а затем ободряюще на Рыжую подругу. Лицо Джинни озарилось таким счастьем, что затмило заходящее солнце. Рон лишь безнадёшно вздохнул, понимая, что против этого счастливого задора он бессилен. Воздух вокруг них звенел, гудел от перемен. Что-то старое и привычное треснуло по швам, уступая дорогу чему-то новому, головокружительному и пугающе прекрасному.

***

Вечер накрыл окрестности Хогвартса мягким бархатным покрывалом, усыпанным звёздами. Как и договорились, Рон и Гермиона встретились в почти опустевшей гостиной Гриффиндора и молча вышли на свежий воздух. Гермиона чувствовала тревожный комок в груди - столько невысказанного копилось внутри, столько вопросов витало между ними. Рон, пахнущий мылом и свежестью после душа, казался усталым, но спокойным. Они шли по тропинке к озеру, и тишина между ними была не неловкой, а привычной, почти уютной. Вода лежала неподвижной чёрной гладью, отражая лунный серп. — Ты был сегодня очень хорош, - наконец нарушила молчание Гермиона, глядя на тёмную гладь. — В квиддиче, имею в виду. — А, да... спасибо, - он улыбнулся в темноте. Рон остановился и повернулся к ней, его лицо в лунном свете казалось серьёзным и взрослым. — Слушай, Гермиона... Я ещё раз прошу прощения. За всё. За своё поведение, за то, что давил на тебя... Я вёл себя ужасно. Как настоящий болван. — Всё уже в прошлом, Рон, - она мягко улыбнулась, и в её голосе не было упрёка. Рыжий, словно сбросив груз, крепко и по-дружески обнял её. Гермиона утонула в этом объятии, чувствуя тепло и знакомую надёжность. Ей это нравилось, но в глубине души она с грустью осознавала, что это тепло дружбы, а не любовная лихорадка. Набравшись смелости, она осторожно спросила: — Рон, а что у тебя с... Лавандой? — Мы иногда в шахматы играем, - пожал он плечами. — Вроде как друзья. А что? — Она... она тебе нравится? - Гермиона старалась, чтобы голос звучал ровно, скрывая странный укол под сердцем. Рон замер и удивлённо посмотрел на неё. — Не знаю даже... А почему спрашиваешь? Она неловко рассмеялась, отводя взгляд. — Да просто... ты ей, вроде как, нравишься. Сама так говорила. На лице Рона мелькнула едва заметная, но довольная улыбка. — Рон Уизли нравится девушкам? - он фыркнул. — Мир, наверное, скоро перевернётся. Гермиона повернулась к нему и сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Да, Рональд, - прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты нравишься девушкам. В следующее мгновение его тёплые пальцы обвили её холодную руку. — Спасибо, Миона, - так же тихо ответил он. Они стояли так близко, что Гермиона чувствовала его дыхание. Воздух сгустился, наполнился дрожью ожидания. Казалось, ещё мгновение и всё случится само собой. Но тут из темноты, словно пара назойливых комаров, появились Теодор Нотт и Панси Паркинсон. Слизеринцы, явно нагрузившиеся Огненным виски, сначала не заметили их, но, угодив почти в объятия паре, неприятно заржали. — О, какая милая парочка! - с фальшивым умилением протянула Пэнси. — Аж тошно стало. — Мы вам не помешали? - ехидно добавил Тео, покачиваясь на ногах. — Ну уж простите... Они, насмехаясь, поплелись дальше, напевая какую-то дурацкую песню. Заколдованное мгновение развеялось как дым. Гермиона отстранилась, смущённо поправляя мантию. Рон фыркнул, и через секунду они оба, глядя на удаляющиеся спины, рассмеялись - скорее от нелепости ситуации, чем от веселья. Возвращаясь в замок, Гермиона ловила себя на мысли, что чувствует не столько трепет несостоявшегося поцелуя, сколько лёгкую неловкость и досаду за испорченный момент.

***

В спальне её уже поджидала Рыжая подруга, сверкающая от любопытства. — Ну? Что вы там делали? Рассказывай! — Встретили Паркинсон и Нотта, - буркнула Гермиона, снимая мантию. — А? И что, они вам помешали? - Джинни хихикнула. — Ну, можно и так сказать... - Гермиона опустила голос. — Мы... почти поцеловались. — Да ну! Неужели! - воскликнула Джинни, хлопая в ладоши. Подруги ещё немного пошептались, делиясь впечатлениями, но, оставшись одна в постели, Гермиона чувствовала, как её мысли возвращаются к единственному, что по-настоящему беспокоило её душу, к тяжёлому, неразрешённому разговору с отцом. Эта тревога была куда острее и реальнее всех сегодняшних романтических перипетий.