Часть 8

Ма’ат шел по коридорам, тяжелые шаги отдавались эхом в высоких сводах. Его вызывали старейшие. Он шел через мрачные залы, прославляющие победы предков. На него с высоты смотрели гигантские статуи великих предводителей. Он проложил себе дорогу в элитный клан, бесчисленными охотами на самую опасную и хитрую дичь, а потом и на своих сородичей. Он был приятно польщен, что его лично вызвали старейшины, чтобы решить проблему, связанную с нейтральными зонами Аттури. По той информации, что сообщил ему его вожак, появилась новая угроза. Новый вызов был брошен их роду. Аттурийская станция и клан Ятжа были атакованы и уничтожены неведомым ранее врагом. Хитрым и коварным, а главное, вероятно разумным. Один из них был взят в плен живым и теперь находился на атолле. И именно к нему обратились, чтобы прочесть мысли пришельца. Он владел огромным количеством всевозможных техник проникновения в сознание и получения информации. Он мог бесконечно долго продлевать жизнь и страдания жертвы, пока та не давала то, что было нужно. Он часто прибегал к телепатическому воздействию, сводя с ума, расщепляя сознание. Он любил совмещать физические пытки и телепатию при допросах. Это началось с того, как, попав в свой первый клан для обучения, он начал без ведома читать и внушать мысли своим соклановцам. Чем сложнее охотник выстраивал защиту, тем сильнее ему хотелось проникнуть в его сознание. Это чуть не стоило ему карьеры в самом начале. Заметив такое за молодым охотником, его предводитель сначала выпорол его до полуживого состояния, а потом предложил пройти специфическое обучение, чтобы максимально развить этот навык. Позже его вожак обратился с просьбой о переводе его к элите. И вот теперь совет древних вызывает его, чтобы он допросил эту тварь. Они были по-настоящему опасны, если смогли уничтожить столько охотников. Ее держали в карантинной зоне, с усиленными мерами безопасности. Там его ожидали старейшие, там он в числе первых встретит нового врага. Хизер привели в черную комнату с гладкими черными стенами, переходящими в потолок, и большим массивным креслом в центре, похожим на стоматологическое. На нес были браслеты и зажимы. Холодок побежал у нее по спине. «Что это за “честь” такая?», - подумала Хизер, тормозя в дверном проеме. Сбоку стоял высокий охотник, по его золотым с черным доспехам, красной мантии и с пегими дредами. С огромным количеством золотых, серебряных и цветных унтаров. Она поняла, что это, видимо, кто-то из старейшин. Чуть дальше стоял другой охотник, он был одет во что-то отдаленно напоминающее комбинезон, как у тех аттури. Без всяких украшений, которые они так любили. ЕЕ сопровождающий, что шел сзади. Бесцеремонно схватил ее за волосы на затылке и втолкнул в помещение, увидев, что она замешкалась. От чего она едва не упала в ноги старейшине. Обретя равновесие, она встала как положено и поклонилась в приветствие. «Надо же так вляпаться», – думала она. Старейшина сначала посмотрел на нее, потом на конвойного, глухо зарычав. Хизер тут же опустила взгляд в ноги. Конвойный сделал несколько шагов. После старейшина неспешно обошел ее кругом, разглядывая и заговорил: –  Здравствуй, охотник клана Малах’вей, – раздался рокочущий голос на родном её языке Хизер. Хизер удивлённо подняла взгляд на старейшину. Она так давно не слышала родную речь. Только через переводчик. Она хотела ответить, но слова застряли у нее в горле. Она молча поклонилась. Старейшину, кажется, забавляла её реакция, и он продолжил. – Где ты растеряла свои унты, воин? Ты ведь воин крови? Их должно быть больше, чем сейчас, – продолжая разглядывая её, спросил он. У Хизер не было возможности привести волосы в порядок. Тугие когда-то косы, растрепались. А большую часть знаков отличия она растеряла и даже не помнила, где. – Прошу простить мне мой неподобающий вид, – быстро ответила она, смотря себе под ноги. Он вздохнул, потом посмотрел на конвойного и как-то странно прищёлкнул. Тот поклонился и вышел Прам’ат решил, что потом накажет арбитра, за то что втащил кланового охотника за валары. Буд-то пере ним отребье дурной крови. Не при самке, она и без того тряслась от страха. В силу ее природной слабости и всех обстоятельств, он ей прощал это. Здесь много кто терял самообладание. Может не с первого раза. Но со второго точно. –  Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил он у неё. У Хизер было много предложений на этот счёт. Начиная от просто “поговорить” и заканчивая казнью. Поэтому она ответила «нет». –  Ты здесь потому, что твой клан был уничтожен, столкнувшись с неизвестным врагом. Совет должен знать, всё ли сделал твой вожак для сохранения клана. Хизер сильно напряглась: «Они хотят, чтобы я свидетельствовала против Цвеин’де? Она этого ни за что не сделает. «Нужно молчать, одно неверно понятое слово и я могу навредить Цвеин’де. А ведь я обязана ему жизнью. Тем, что сейчас стою здесь, а не лежу окоченевшая в снегах.» - еще больше занервничала она. — Простите, но я не могу быть объективна. Я так мало видела и еще меньше понимала, что происходило. — Пусть тебя это не беспокоит, мы сможем увидеть все, что видела ты, — продолжил Прам’ат. Хизер стало не по себе: «Что должно они собрались делать»? — Садись, — сказал он ей, указав на кресло. Поняв, что уман настолько напуган, что без прямого приказа вряд ли осмелится пошевелиться. Сидя в нем, она чувствовала себя как ребенок в кресле у зубного. К ней подошли и поставили катетер, подключили датчики. Ее руги даже не дотягивалась до зажимов на подлокотниках, которые так будоражили ее. Но положить руки на подлокотники она все равно боялась. Ее не покидала мысль, что здесь могли кого-то допрашивать. Кто-то испытал здесь немыслимые страдания и, возможно, был убит. Катетер затянуло, и холодок, переходящий в приятное тепло, разлился по ее телу. На нее стала накатывать усталость. Дверь открылась, и вошел еще один. Высокий, хорошо развитый. В новой боевой броне. Без меток клана. Черные дреды были украшены большим количеством унтаров. От него исходила угроза. Ма’ат зашел в зал для допросов, там его встретил сам Прам’ат. Он быстро пробежался взглядом по присутствующим. Никакой опасной твари он не обнаружил. «Может, она не здесь?» Был только старейшина, лекарь и какой-то щуплый малек, который, судя по размерам, еще должен находиться с матерями. «И что такое мог сделать детеныш, чтобы оказаться здесь?» – подумал Ма’ат. Поклонился и обратился к старейшине: — Я прибыл в ваше распоряжение, великий Прам’ат. — Твой вожак сообщил, зачем тебя вызвал совет? – спросил Прам’ат — я должен узнать замыслы враждебной твари, что убила наших охотников, – сообщил Ма’ат, продолжая разглядывать малька. Что-то в нем было не так… — Не верно поставил тебе задачу твой вожак. Нам нужно получить доступ к воспоминаниям выжившего члена клана Малах’вей, так что бы он не погиб. Это уман. Великий Вомур привел ее в клан. И Кетану было угодно, чтобы она выжила. Она единственная имела возможность видеть врага. — Она? – переспросил Ма’ат. Он удивленно склонил голову на бок, посмотрев на маленькую фигурку в кресле. «Так вот что не так.» — Да, Ты здесь, чтобы она не погибла. Уманы не приспособлены к телепатии. Попытка проникнуть ее сознание, может убить ее. Твой вожак сказал, что ты способен проникнуть в сознание не незаметно. Нам нужно узнать, что она видела. Все, с момента, как она оказалась на планете после крушения, и до момента, как она попала сюда. Все, как погиб ее клан, кто и как убил их. Ма’ат был разочарован и потрясен одновременно. Вместо безжалостного врага, которого он с таким возбуждением представлял себе, его удостоили возиться с хрупкой, жалкой уманской самкой! И так, чтобы она еще и не сдохла! Такого унизительного приказа он еще не получал. Приказ от старейший! Был бы его вожак, он бы не раздумывая бросил ему вызов! Он медленно, нехотя подошел к маленькому существу. «Какое же оно жалкое.. Как оно вообще в клан попало? Какая-то неудачная шутка, вожака» Ему ни разу не приходилось читать мысли уманов. «У них вообще есть мысли?» – брезгливо думал он. Ее мордочку закрывала маска, такие дают молодняку, когда их только берут на атоллы для обучения. — Она может снять с нее шлем? Ее это не убьет? - спросил он. — Сними свой шлем, Хиз-ер, - приказал ей Прам’ат. Уманка отсоединила трубки подачи смеси для дыхания и сняла шлем, положив его себе на колени. Посмотрела на Ма’ат своими огромными глазами. Взгляд был сонный, она медленно и часто моргала, явно была сильно заторможена. — Ей что-то дали? - спросил Ма’ат. — Седативные, сильный стресс может убить ее - ответил лекарь. — Они дохнут от испуга? И она стала при этом охотником? - удивился Ма’ат. — В данном случае мы решили перестраховаться, - ответил Прам’ат. Ма’ат брезгливо фыркнул, они еще более жалкие, чем он мог себе представить… Нависнув над ней, он осторожно приподнял ее голову за скулы, заставляя ее смотреть только на него. Хизер наблюдала за этим новым охотником, после того как она сняла шлем, тяжелая среда сразу навалилась на нее. Стало душно. Прибывший охотник коснулся ее подбородка. Она посмотрела на него и сразу ощутила, что не может отвести взгляд. Он не был в шлеме. Его глаза, неоново-желтые, глубоко посаженные, прожигали ее изнутри. «Какой же страх они внушали кому-то» - думала она. Ее будто вытолкнуло из ее тела, из места, где она только что находилась. Сильно заболела голова. Ее окружил калейдоскоп звуков и всполохов света, все перемешалось, ей стало казаться, что она тонет. Но потом все стихло, она снова на корабле. Но все было такое размытое и нереальное. Подошел Чмен-х и сказал, чтобы она поднялась на мостик. Вдруг все ускорилось. Они снова падают, она хочет вырваться из этого наваждения, но что-то ее не пускает. И снова эта холодная мертвая пустыня, они идут к горам, все ближе к этим тварям. И вот она в пещере, и эта тварь скользит по потолку. Она хочет отвернуться, закрыть глаза, но не может. Чем сильнее она сопротивляется, тем сильнее болит голова. Становится совсем невыносимо. Время как будто замедляется, и все меркнет. Остается только она и это существо. Оно все ближе к ней. Она кричит и вырывается, не хочет видеть этого. Ее снова душит Кабит, ей и сейчас нечем дышать. Она видит его глаза, черные как смола. Потом снова он. Или это уже был не он. Она ведет как рвутся его связки и как голова отделяется от тела, поднимаясь как гигантская змея. Потом она на корабле, в раздевалке, заходит Кан-тей. Она вспотела от страха, от того, что она увидит потом. Та мерзость: «Не поворачиваться спиной, не поворачивать спиной!» – повторяет она. Но она все равно поворачивается. Как в кошмарном сне. – состояние ухудшается, — предупредил врач. – Она сопротивляется, — сказал Ма’ат. – Она пытается что-то скрыть? — Спросил Прам’ат. Подойдя ближе к ним и наблюдая за уманом. Побелевшее лицо, глазные яблоки ходили под закрытыми веками. Прерывистое дыхание через кислородную маску, которую на нее надели. – Она не понимает, что это воспоминания, борется с ними, пытается изменить произошедшее, — ответил Ма’ат. – Глупо, — фыркнул Прам’ат, — отмечая для себя, что нужно было бы ей объяснить, что произойдет. – Ты нашел этих существ? – Да, она их видела, как только они разбили лагерь в пещерах – Они пришли из пещер? – Нет первые пришли снаружи. Она считает, что они пришли с бурей. – Она сказала об этом своему вожаку? – Не сразу, она приняла их за симптом болезни. Видела их только она. Рассказала после того, как они начали нападать. Они не нашли способа, как их уничтожить. Они убивали зараженных или воплощение в виде паразита. Но ни Цвеин’де, ни Аттури так и не удалось найти способ, как убить саму тварь. Еще очень странное воспоминание. Она видела тех, кто был убит. Она действительно очень много видела, но все перемешано из-за болезни — продолжил Ма’ат. — Нужно заканчивать, — более настойчиво сказал врач. — Нужно еще. Она ослабла и перестала мешать. Дыхание женщины сбилось, появилась слабая дрожью. Струйки твея потекли из-под маски. Ма’ат напряженно всмотрелся в мордочку самки. — Здесь есть след от воздействия иного разума. И это не Ятжа. Кто-то уже проникал в ее сознание. Менял ее восприятие. –  Я обрываю связь. — Уже без компромиссов сказал врач. сердце женщины лихорадочно сокращается, потеряв ритм. Ма’ат отпустил голову самки, уступая место лекарю. Ее тело выгнулось от сильной судороги. Ее перехватили и зафиксировали. Его работа здесь была окончена. Он отошел с Прам’атом в сторону. –   Ты успел закончить? — спросил Прам’ат. –   Да, старейший, я видел все, что может быть полезно совету. –   Как и когда она была заражена? с Об этом ничего нет в ее воспоминаниях, старейший. Она была без сознания достаточно долгое время. Если это произошло, то в этот период. –  Эти твари, они разумны? — Спросил Прам’ат. –   Они способны использовать память хозяина. Ненадолго возвращают контроль, чтобы их не раскрыли. У них есть организация. Но я бы не спешил относить их к разумным. Та форма, больше похожа на паразита. – Ты сказал, кто-то воздействовал на ее сознание? — Спросил Прам’ат. – Что-то извлекало и искажало ее воспоминания. Предполагаю, что клан Цвеин’де столкнулся с трутнями. Но есть еще и матка. Возможно, она воздействовала на умана с какой-то целью и организовывала нападения. Прам’ат посмотрел на умана. Судороги отпустили ее тело, ее состояние стабилизировали. – Она видела тварей здесь, на Атолле? — спросил Прам’ат. – Нет, старейший. Но она видела еще кое-что странное, прибывая на той планете. Она видела фантомов падших охотников, тех, что были ранее заражены, — ответил Ма’ат. –  Она была больна, быть может, она запуталась в грезах? –  Нет, светлейший, у нее не было галлюцинаций, все ее ведения связаны с этими существами. Прам’ат задумался, он хотел получит ответы. А получил еще больше вопросов. –  Сейчас ты отправишься в зал совета, где передашь извлеченные воспоминания. После ты будешь нужен совету для еще одной задачи, не покидай Атолл, ожидай, — ответил Прам’ат. – Почту за честь быть полезным совету, — поклонился Ма’ат. Прам’ат подошел к креслу. – Самка стабильна, — отчитался врач. – Отнесите ее обратно в камеру, — распорядился Прам’ат. «Она видела падших охотников, что это было? Попытка контакта или желание вызвать страх у своей добычи? Как она заразилась, таким странным образом? Почему не превратилась в одну из этих тварей? Столько вопросов, на которые они вряд ли ответят. Планета принадлежала Аттури, и теперь первенство открытий будет опять у них. Им достанутся только крохи.» - думал Прам’ат. Зашел арбитр и подошел к ним. Прам’ат наградил его недовольным взглядом. Уловив настроение предводителя, он в этот раз аккуратно поднял маленькое тельце, пока врач отключал ее и вышел. На столе зала совета, в центре загорелась объемная голограмма, по которой поползли символы и графики. Красные цифры сменяли друг друга. Первым выступление начал Прам’ат, нарушив тишину зала. –  Наш воин Ма’ат передал нам воспоминания самки, из которых, как мы все видели, уман была единственной, кто вступила в контакт с тварями и смогла выжить. Она видела их и видела зараженных. - начал Прам’ат. –  И некую силу, оказывавшую воздействие на ее сознание, насылавшую видения. Без сомнений, это были либо эти твари, либо нечто, связанное с ними. - добавил Сар’ак. –  Значит ли это, что они разумны? - спросил Храф. –  Предположительно, что у данного вида иерархия схожа с ульем. Я думаю, есть либо некий разум матки, либо коллективное сознание. - ответил Прам’ат. - Но происхождение паразита по-прежнему неизвестно. У нее нет воспоминаний об этом. - продолжил Прам’ат. –  Нужно заглянуть глубже - сказал Храф. –  Исключено, она едва вышла из Тей-Де, - ответил Прам’ат. –  Ее осмотрел лекарь. Он установил, что паразит развивается не так как эмбрион. Опережая положенные ее виду сроки и, сопровождается острым иммунным ответом. Установить видовую принадлежность пока не получается. Но он точно не принадлежит к ее виду, - сказал Храф. –  Выбор не такой уж большой. Возможно, это существо станет для нее подобием грудолома, - мрачно отметил Сар’ак. –  Там, где были замешаны Аттури, выбор есть всегда. Она могла стать их экспериментом, и тогда эмбрион может быть чем угодно, - сказал Прам’ат. –  Почему она не заразилась? Почему ее вожак не заразился? Как они избежали этой участи? - спросил Храф. – Она инопланетянка. И она была больна. Возможно, ее слабое тело твари не подходило для заражения, а Цвеин’де – он хороший охотник, - ответил Сар’ак. –  Там было много хороших охотников, и все они мертвы, - заметил Храф. –  Нашей разведке удалось получить немного информации об этом. Аттури установили, что зараженные паразитами тела со временем начинают гибнуть, превращаясь в биомассу. Процесс разложения необратим. Твари не могут образовать продолжительный симбиоз с организмом хозяина. Исходя из этого, есть два варианта: либо уманка стала частью эксперимента Аттури, о котором мы уже не узнаем, либо это одна из новых форм заражения. Очевидных следов подсадки мы не нашли. Вдобавок нам поступило неоднозначное предложение от Аттури. Они предлагают любые интересующие нас технологии в обмен на самку, - ответил Прам’ат. –  Не бывать этому. - Сар’ак с размаху ударил ладонью по столу. - Я не отдам им даже самого последнего сиуд-де. Они оскверняют наш кодекс. Они оскверняют все, к чему прикасаются! –  И они никогда не предложат больше, чем собираются получить, - продолжил Прам’ат. - Я отклонил их предложение. –  Нужно усилить охрану карантина, - сказал Храф. У нас тоже могут быть их шпионы. Например, Арш-аде? – огрызнулся Сар’ак. Храф в ответ тихо зарычал. –  Будем считать, что уманка носит новую форму твари. Что можно с этим сделать? – спросил Прам’ат. – Нам нужно получить эту тварь в свое распоряжение, – сказал Храф. – Согласен, она нам нужна, тварь опасна, мы должны изучить нового врага. Как на них охотиться? Какую пользу можно из них извлечь? Как я понял, это единственный живой образец– ответил Сар’ак. – Вот только носит ее не просто уман, а охотник, и технически она беременна и неприкосновенна. Следов насилия не в памяти и на теле. Кодекс запрещает ее убивать, – сказал Прам’ат. – Но Сар’ак прав, это существо действительно нужно получить, – согласился Прам’ат. – Но ведь она носит паразита! Как охотник, она обесчестила себя, позволив себя им осквернить. Она должна послужить сосудом для твари и умереть, очистив себя от позора! – возмутился Храф. – Она была больна и не могла себя защищать, и никто не знает, как заражают эти твари. В бесчестии ее обвинить в этой ситуации сложно, – ответил Прам’ат. – Откуда такое честолюбие? Она же просто уман? – спросил Храф. – Она охотник, – сухо ответил Прам’ат – А еще она самка. Правящие матери следят за ее судьбой, – продолжил Сар’ак. – Самкам запрещено вмешиваться в дела священной охоты, – рыкнул Храф. – Так было, пока одна из них не взяла копье, – ответил Сар’ак. – Непростую ситуацию оставил нам великий Вормур, – продолжил Прам’ат. – Возможно, приводя уманку, он не знал, что это самка? – возразил Храф. – Вормур прекрасно знал, что это самка. И я уверен, что в этом заключался его план. Он привел и обучил уманскую самку, чтобы доказать совету, что даже самки низшего вида способны к охоте. Месть совету за то, что он не допустил его дочерей до охоты. Был бы он жив, он бы посмеялся над нами. Уманская самка обрела статус «кровавой». Мы не вмешивались тогда, рассчитывая, что она быстро погибнет, не пройдя посвящение, но она выжила. И теперь носит знаки отличия наравне с нами. Теперь ее убийство, будет преступлением. – распалился Сар’ак – Какой мы совет, если опускаемся до обсуждения, какую вину дать охотнику, чтобы убить его? Позорна даже мысль об этом, а вы обсуждаете. Уман или самка, она не нарушила кодекс, не опорочила себя. Ее жизнь неприкосновенна, ее судьбу решает только Кетану, – сказал Прам’ат. – Еще она способна видеть врага. И, возможно, имеет контакт с ними, – задумчиво прорычал Сар’ак. Тогда по возможности мы сохраним её жизнь. Мы можем получить это существо, не убивая её. Пусть вынашивает его, пока это возможно. Когда придет время, извлечём паразита. Я предлагаю доверить вести этот процесс Арш-аде. Он точно не даст ей умереть раньше положенного срока, – закончил Храф. – Сар’ак презрительно фыркнул: «У твоего Аттури, ни один уман дольше четверти синтра не прожил» – У него не было задач продлить им существование. Он больше остальных работал с ними. Даю свое слово – сказал Храф. – Арш-аде действительно лучше знает их природу. Сейчас Аттури собирают экспедицию из ученых, чтобы изучить этих тварей. Это опять отбросит нас назад. Несмотря на то, что я разделяю неприязнь Сар’ак по поводу Арш-аде. Но не из-за его Аттурийского происхождения, а из-за его сомнительных методов. Нам действительно очень нужен этот образец, будет лучше, если он возьмет ее. – подытожил Прам’ат. – Уману сообщить о том, что с ней происходит? – спросил Храф. – Она должна принять свой путь, вызовите ее и сообщите. – ответил Прам’ат. – Нет, я сам сообщу ей, – ответил Сар’ак. – Я знаю, как правильно говорить с самками. Только пусть оденет маску. Их морды до жути уродливы. Выпученные глаза и этот рот… – Как решим судьбу Цвеин’де? – спросили Храф. – Я не увидел нарушения кодекса. Он действовал исходя из ситуации, стараясь сохранить всех членов клана, – сказал Прам’ат – Он слишком озабочен судьбой самки. Такая привязанность губительна для воина. – ответил Храф Я считаю Клан Малах’вей должен продолжить свое существование – парировал Сар’ак – Так тому и быть. Отпустим его и дадим возможность восстановить клан. К уману его не допускать, – сказал Прам’ат. –  Предлагаю отметить и наградить его, ничто так не усемеряет, как лавры, – сказал Сар’ак. Прам’ат усмехнулся –  Пусть будет так — проведя взглядом по присутствующим, подытожил Прам’ат. Шипение двери. К Хизер стало приходить сознание. После безумной карусели, которую устроили в ее голове, в конце которой она не понимала, что с ней происходит. Ее бы стошнило, если бы она поела. “Поэтому ее и не кормили, предусмотрительные гады”, — подумала она. Она не помнила, на каком моменте отключилась, и не помнила, как сюда попала. Открыла глаза. Вставать не было сил. Но она должна. Спустила сначала правую ногу, потом левую. Поднялась. Вот еще один представитель их вида стоял перед ней. Как и все, величественный, мощный, при оружии, в массивных доспехах, «Пафос у них в генах», — подумала она. Этот был, кажется ниже остальных или ей просто казалось. Если сравнивать с тем черным, то меньше. Изначально Вормур был самый большой из тех, кого она видела. Но теперь, тот черный был определенно больше всех. Он ей не представился. Значит, счел ее недостойной. Она, покачиваясь, тяжело дыша. Охранник ждал, когда она будет готова слушать его. – Приведи себя в порядок, воин. Тебя желает видеть старейший, — фыркнул он. Хизер поклонилась и покосилась на шлем. Нехотя побрела обратно к кровати. Охранник резко развернулся, хлестнув себе дредами с унтарами, и удалился. Она стала нехотя натягивать доспехи, которые с нее сняли, но на этот раз вернули. Пальцы путались в замках. Постепенно, когда они занимали положенные места, на нее нахлынуло беспокойство. «Что он ей собирается сказать? Что мне ему сказать? Можно ли задавать вопросы? Или он идет огласить приговор? Может, он скажет, что меня казнят, или казнят Цвеин’де? Если его казнят, что тогда со мной будет? Пусть буду я — это лучше, чем неизвестность, которая ждет. Исход все равно будет один. Они казнят меня быстро, а так меня разорвет какая-нибудь тварь на охоте. Когда к ней вошли она стояла спиной к двери. Сердце ушло в пятки. «Главное – не показывать страх. Но как?» Тяжёлые шаги по металлическому полу. Она медленно повернулась. Да это был старейшина. Огромный Ятжа, в резных чёрных доспехах с золотым орнаментом. Широк в плечах, гораздо плотнее и ниже остальных. Как и любое живое существо, его затронул процесс старения. Безупречная осанка, мощного корпуса, сейчас немного сгорбилась. Мышцы немного опали. Всё тело было в шрамах, из-за этого естественный цвет и рисунок его кожи терялся. Побелевшие длинные до пояса дреды были все в унтарах. Его красная мантия на плечах чуть шелестела за ним. На нём была похожая на бронзовую маска, расписанная красными иероглифами. Из оружия были лишь запястные лезвия. И короткий клинок на поясе. Он постоял, будто размышляя: «а стоит ли с ней вообще говорить?» Сделал еще несколько шагов навстречу с ней. Хизер не шевелилась, застыв. Когда он подошел, она поклонилась. Решив не открывать свой рот, пока ее не спросят. И постарается обходиться словами «да» или «нет», не ударяясь в рассуждения и вопросы, которые их так раздражают. Он прошел в глубь ее отсека и подошел к ее постели. Там на панели ввел какие-то символы. Рядом с кроватью загорелась проекция. Хизер поняла, что это она. Она подошла. На синей голографической проекции внизу живота были отмечено тремя точками какое-то новообразование. Рядом с ним ползли какие-то символы. Это чем-то напоминало начальную стадию беременности. Она непонимающе посмотрела на вошедшего. – Воин клана Малах’вей, Хиз-ер, ты была заражена. Внутри тебя растет паразит, подобно тому, что уничтожившего твой клан. Хизер качнуло, ей захотелось сесть. Холодок волной прошелся по спине. Даже в самых страшных фантазиях ей такое не приходило. Голова закружилась. Она старалась удержать внимание на старейшине. Но все меркло, в ушах шумело. Она забыла о своем намерении молчать и о субординации спросила: – Как? Как такое могло произойти? – Этого никто не знает. – наблюдая за тем в какой дикий ужас привела ее эта новость, ответил Сар’ак. – Что меня ждет? – спросила Хизер. Голос стал глухим и сиплым. – Так как ты была заражена не в бою, а в болезни, совет позволил тебе избавиться от паразита. Тебе дарована возможность продолжить свой путь. Это произойдёт, когда ты будешь готова. Хизер закрыла глаза и выдохнула. Ей оставили в живых. В ногах появилась слабость. «Срочно нужно сесть.» – Я благодарна за оказанную честь. – все что она смогла сказать. – До этого момента ты будешь находиться здесь. Тебе сообщат, когда ты будешь готова. – Хизер хотелось спросить, сколько ей отводят ждать, но промолчала. Лишь только склонила голову в поклоне. Старейшина чуть кивнул в ответ и удалился. Когда он ушел, она дошла до своей кровати и легла, обхватив себя за живот. Эта тварь была внутри нее, и сейчас росла. И она ничего не могла с этим сделать. Ей сказали, что избавят ее от нее. Но когда? Нужно сейчас, нужно прямо сейчас. Она сняла шлем, перевернула его. Серый металл, прорези для глаз, суровый и безжалостный взгляд. Как ей хотелось чувствовать то, что выражала ее маска. Тоже что чувствуют они. Ни тени сомнения, ни страха, ни привязанностей, ни одиночества. Она уже столько времени с ними, она убивала и дралась, изучала их кодекс, спала и ела вместе с ними. Но ей по-прежнему страшно и одиноко. Сейчас ей было так страшно, так одиноко, как на земле.… она снова Хизер, от которой бежала. Как ни пряталась она под маской инопланетных головорезов, она все равно оставалась Хизер. «Нужно измениться, избавится от “уманской» природы”,» - так говорил Цвеин’де, так говорили все они. «Я теперь воин, их воин. Больше не уман, больше не Хизер», – шепотом повторяла она. Если она переживет все это, она обязательно поменяет имя, как хотел Вормур. Они меняли имена в течение жизни. Пусть имя ей выберет Цвеин’де. Похоже, он теперь единственный, кто ее знает. Она лежала прямо в доспехах. Легкие и гибкие, они напоминали тренировочную броню. Была еще другая, тяжелая для охоты в ульях. Кишащих жуками-ящерами «священной добычей». Попав туда однажды, она больше ничего не хотела так сильно, как выбраться оттуда. Смертоносные, быстрые, огромные, склизкие. У нее волосы дыбом встали, когда она впервые увидела их. Единственное желание было разнести их в прах до того, как они подберутся к ней. Единственное, что ее тогда спасло, – это удача. Она спасалась бегством от одного из таких жуков. Когда перед ней вырос другой в два раза больше первого. Она отпрянула назад и поскользнулась. Случайно выстрелив куда-то вверх. Так сложилось, что попала в перекрытие. И проем рухнул прямо на голову жуку, раздавив ему шею. Она не поднимаясь, развернулась и выстрелила в преследующую ее сзади тварь и попала. В этот момент тварь, что ей показалось была уже мертва. Вдруг зашевелилась из-под завала. Зашипев, она потянула к ней когтистую руку. «Только бы не позвала остальных» - пронеслось у нее в голове. И она, забыв про копье и про то, что вместо крови у них кислота, со страху вонзила ей запястные лезвия в голову. Тварь хлюпнула. Из рта потекла кислотная пена и сдохла. Руку тут же обожгло кислотой. Она думала, что ее потеряет, шалея от боли, она выдернула кин-типа, от которых мало что осталось и отключилась. Когда она пришла в себя. Ее компаньоны оставили ее одну. Она больше не слышала боя. Ничего не слышала. Только мертвую тишину. Она понятия не имела, как выйти, дорогу не запомнила, поскольку металась в панике, чтобы ее не убили. Растерявшись, как потерянный ребенок, он сидела на полу пещеры, поджав под себя ноги и укачивая раненую руку. Такой ее нашел Вормур вместе с еще одним охотником. Вормур тогда был очень доволен, он несколько раз обошел ее, она поднялась. Потом долго разглядывал убитую тварь, утробно урча и склонив голову на бок. В конце обезглавил ее, забрав голову с собой. Он повесил ее на трофейную стену, в центре. Рядом со своими трофеями. Большинству это не понравился. Это их оскорбило, ведь они охотники, а она так, зверек уман. Она скучала по Вормуру.